Пока не иссякнет ночь

      Артемида не была для Аполлона луком с натянутой тетивой.       Она была стрелой, изящной, целеустремленной, которая без сомнения прошьет недруга насквозь. А потом ляжет в его руку, нежно ласкаясь оперением.       Они лежали на кровати, Аполлон обнимал Артемиду за плечи, а она устроилась, положив голову ему на грудь и закинув ногу на его бедро. Ей как будто нравилось обвивать его, чувствовать.       Он легонько погладил ее плечо. Окно расположилось выше и чуть в стороне, так что Аполлон видел тяжелое сизое небо и слушал шелестевший дождь.       Дома было прохладнее, чем на съемках. Уютнее. Совсем не хотелось думать о том, чем может обернуться отказ подчиняться главе пантеона. К тому же, с того дня больше никаких «солнечных ударов». Аполлон чувствовал себя не в своей тарелке, но такое могло быть и после видений.       Артемида пошевелилась и спросила:       — Больше… ничего странного? Ты уверен, что оно стоит того?       Аполлон рассмеялся:       — На который вопрос отвечать?       Она легонько стукнула его по груди.       — Нет, всё в порядке.       Аполлон не стал говорить, что вечер в отеле и утренний полет смутно ему запомнились. Он как будто пребывал в полусне, покачивался на волнах, но они были вязкими, утягивающими. Он не отключался, но и не мог с уверенностью сказать, что он «здесь». Но беспокоить Артемиду не хотелось.       — Давай-ка займемся ужином, — бодро заявил Аполлон. — Я ужасно проголодался!       Что было чистой правдой.       Готовить Аполлон обожал. Едва они оказались на кухне, он с энтузиазмом принялся за дело, отыскивая в холодильнике стейки, разогревая сковородку и смешивая соус в маленькой керамической миске, которую Артемида привезла из Марокко. Как раз, когда она решила заниматься украшениями, поэтому искала их по всему миру, а потом продавала в маленьком онлайновом магазинчике. Правда, в последнее время увлеклась граффити и подзабросила украшения.       Аполлон даже чуточку жалел. Она ведь обещала в следующий раз и его взять! А в Марокко Аполлон был лет сто назад. Или даже больше. Там же всё изменилось! Может, будет какая-нибудь съемка в тех краях? Надо спросить у Кэрол.       Артемида достала бутылку вина и разлила по бокалам. Она уселась за стол, поджав под себя одну ногу и наблюдала за Аполлоном.       — Не хочешь помочь?       — Нет, — улыбнулась Артемида. — Будешь на меня шикать, что я мешаю.       — Когда это я так делал?       — Ну, примерно… всегда.       Аполлон фыркнул в притворном возмущении, насыпал в соус карри и начал смешивать.       — Ладно, любуйся, как другие работают. Или я просто секси, когда готовлю?       — Ты же Аполлон. Ты всегда секси.       Она, конечно же, его поддевала, и он усмехнулся. Подошел к Артемиде и навис над ней, одной рукой упираясь в стол, другой в спинку стула.       — А что, — спросил Аполлон озорно. — Тебе не нравится?       Она потянулась к нему и коснулась его губ своими. Стойкая, крепкая и восхитительно нежная с ним. Аполлон был готов забыть об обеде, но Артемида отстранилась.       — Ты же есть хотел? Вот давай.       Он фыркнул:       — Ничего, попозже!..       Его взгляд скользнул ниже, на ее грудь, и Аполлон нахмурился:       — А когда ты блузку успела сменить?       Артемида удивленно моргнула:       — Я в ней с утра.       — Нет же…       Он пожал плечами и вернулся к плите, хотя был уверен, что на блузке Артемиды было пятно от пролитого вина. На этой самой блузке. Он уверен.       Аполлон не был тем, кто долго над чем-то рефлексирует, поэтому предпочел отбросить мысль и заняться стейками. Он легко принимал, что мог ошибиться. Конечно, он был тем богом, кто вдохновлял и укутывал светом, но частенько бывал не прав. Аполлона это ничуть не смущало, он просто принимал, что… ну, бывает.       — Ой!       Он обернулся и увидел алое пятно, расползавшееся по блузке Артемиды. В руках она держала бокал с вином, который неловко пролила на себя. Судя по застывшей позе, она и сама не ожидала. Пробормотав что-то о том, что она вечно что-то роняет, Артемида поставила бокал, подхватила салфетки со стола и начала тереть пятно.       — Теперь точно придется сменить.       Артемида замерла. Медленно подняла голову и посмотрела на Аполлона.       — Ты знал. Еще до того, как это случилось.       — Да, — похолодев, ответил Аполлон и тут же отвернулся. — Такое бывает после видений, ты же знаешь. Нелегко быть оракулом!       Он хотел перевести всё в шутку, но в голосе Артемиды не чувствовалось и намека на улыбку:       — Но не спустя пару дней.       Обед прошел… скованно. Аполлон ощущал, что Артемида волнуется и часто поглядывает на него, когда думает, что брат не замечает. Чтобы как-то ее успокоить, Аполлон начал больше болтать, пытался шутить и слегка распускал свою силу, это ощущение переполненного источника с запахом луговых цветов.       Кажется, он делал только хуже.       Потому что часто сбивался, терял нить разговора, а потом поймал себя на том, что размышляет вслух, какие места в Марракеше стоит посетить завтра.       — Феб, — мягко сказала Артемида.       Он сбился. Так она называла его очень редко, только когда хотела сказать что-то очень личное, важное, предназначенное не только для светлого Аполлона, которого видели все, но и для того, каким он бывал только с ней.       — Феб, мы не в Марокко. Ты хочешь поехать туда? Это будущее? Хорошо. Но сначала надо разобраться с настоящим. Это не из-за видений. Наверняка причина в том, что ты продолжаешь нарушать запрет.       Аполлон потер переносицу и вздохнул. Конечно, Артемида права. Такое бывало раньше, когда Аполлон путался, не понимал, что его видения не наступили, когда для него прошлое и будущее сливались. Но только сразу после ночных видений. И он всегда понимал, что путается. Всегда.       Сейчас не понимал.       Не мог этого не признать, Артемида слишком хорошо его знала. Но и отступить не мог.       — Я не стану подчиняться запрету. Я хочу делать то, что делаю! Это никому не вредит. И мне тоже. Вредит запрет.       Он упрямо сжал губы, готовый доказывать свою точку зрения, но Артемида вздохнула, смотря куда-то в сторону.       — Хорошо. Я подумаю, что можно сделать. Посоветуюсь.       Аполлон и забыл, что сестра принимала его таким, какой он есть, не пыталась переделать или навязать свою точку зрения. И это его действительно напугало, больше, чем всё остальное: он не хотел бы забывать и путаться в мыслях касательно Артемиды.                     Артемида не успела первой ко входной двери: одеваясь утром в спальне, она торопливо натягивала свитер. Аполлон раскрыл входную дверь, а потом, судя по звуку, захлопнул ее, ни слова не говоря.       Артемида выскользнула из комнаты.       — Что происходит? — мрачно спросил Аполлон. Хмурый и как будто не выспавшийся, но он всегда выглядел подобным образом по утрам.       — Нам нужно решить проблему.       — И?       — Я позвонила тому, кто может помочь.       Аполлон помрачнел еще больше и с видом солнца, на которое находит туча, скрылся на кухне. Артемида заторопилась к двери, надеясь, что гость не будет слишком злиться. Она распахнула дверь, торопливо пропуская его внутрь.       — Ну надо же. А я уж решил, у вас развлечение такое. Позвонить, уговорить приехать, а потом захлопнуть перед моим носом дверь. И хихикать. Как смешно.       — Никто не хихикал.       — Но могли бы.       — Я тоже рада видеть тебя, отец.       Она позвонила Зевсу. Не потому, что он был их отцом, а потому, что именно он глава пантеона, который выдал запрет. То, чему обязаны подчиняться боги.       — Спасибо, что приехал, — искренне сказала Артемида. Она не была уверена, в какой части света сейчас отец, и послушает ли он вообще. — И так быстро.       — Был недалеко. А ты звучала очень убедительно.       Не дожидаясь ее приглашения, Зевс уселся на диван. Он походил на лощеного политика с идеально уложенной прической, белозубой улыбкой и надменностью во взгляде. Аполлон и Артемида далеко не бедствовали, но наверняка костюм Зевса стоил больше, чем вся их квартира.       — Не откажусь от чая.       На галстуке сверкнула булавка в виде молнии, Артемида кивнула. На кухне Аполлон сидел за столом и мешал ложкой в чашке, громко стуча по стенкам и смотря исподлобья.       — Он может помочь, — попыталась пояснить Артемида.       — Из-за него всё началось!       Аполлон, конечно, был прав, но Артемида всегда считала отца разумным богом. Да, высокомерным, заносчивым и расплодившим детей, но он не зря был главой пантеона. И к детям относился хорошо, Аполлона так вообще любил. Может, поэтому и переживал за него, наложил запрет.       Ставя чашки и чайник на поднос, Артемида подумала, что уж слишком много положительных качеств приписывает Зевсу. Ей бы хотелось в них верить, но Зевс всё-таки та еще надменная задница.       Он приподнял бровь, когда Артемида вернулась, сам разлил чай, небрежно заметив:       — А твой братец не присоединится? Еще дуется из-за приказа?       — Отмени его! — выпалила Артемида.       Зевс нарочито откинулся на спинку дивана, в руках он держал чашку. Небрежно отпил из нее и посмотрел на Артемиду, будто ленивый кот:       — По телефону ты сказала, это срочно и вопрос о божественной сущности. А ты всего-то хотела пожаловаться, как я несправедлив? Я слушаю это тысячи лет. Но чай неплох. Хотя ради него я бы не приехал.       — Сними запрет, пожалуйста. Это убивает его!       Зевс насмешливо приподнял бровь и отпил еще немного чая. Аполлон явно не собирался присоединяться и, может, это к лучшему. Он бы тоже заявил, что ничего особенного не происходит, а с двумя упрямыми мужчинами Артемида точно ничего бы не смогла сделать.       Она глубоко вздохнула и постаралась как можно спокойнее рассказать, как Аполлон сначала рухнул в обморок, а потом начал путаться во времени. К ее отчаянию, рассказ не произвел на Зевса впечатления.       — Ты же знаешь, он оракул. Такое случается после видений. Диссоциативная потеря понимания, что в настоящем.       — Похоже, ты увлекся психологией. Но здесь… другое. Это началось после твоего запрета. Он как будто рассыпается. Теряет себя.       — Не говори глупостей. Он бог.       — Так и запрет божественный.       — Не убьет же?       — Нет! То есть не думаю…       — Тогда чего волнуешься? Всё, что не убивает, делает…       Аполлон возник стремительно, налетел на диван, споткнулся, пытаясь сориентироваться. Он нервно оглядывался, но видел явно что-то другое. Зевс замолчал на полуслове и с удивлением смотрел на сына. Артемида подскочила, не понимая, что происходит.       Запнувшись о ковер, который сам когда-то притащил с выставки искусства, Аполлон упал на колени, тяжело дыша. Артемида не сразу поняла, что он напуган.       Она опустилась рядом с ним, положила руку на плечо брата:       — Феб, всё в порядке. Всё хорошо.       — Бежим! — он вскинул голову и вцепился в ее плечи так, что Артемиде стало больно. — Бежим, город скоро возьмут! Нам надо выбраться за городские стены.       — Всё хорошо, Феб. Это в прошлом.       — Нет! Ты не понимаешь!       — Это ты сейчас путаешься. Все осады остались в прошлом. Мы их уже пережили. Вернись в настоящее. Пожалуйста.       Аполлон потряс головой, его кудри слиплись от пота. Внезапно он ослабил хватку, а потом и вовсе опустил руки. Когда он снова поднял глаза на Артемиду, она поняла, что он снова в настоящем. Прекрасно осознавая, что совсем теряет контроль над собственным восприятием времени.       — Я отменяю свой приказ. Снимаю запрет. Аполлон, занимайся, чем хочешь, только не подставляйся.       Аполлон резко выдохнул, и Артемида ощутила, как уходит странное ощущение, которое присутствовало в силе брата в последние дни. Он снова становился светом, которым светил в настоящем.       Артемида посмотрела на Зевса и с удивлением заметила, что он побледнел, лицо вытянулось и казалось… испуганным?       — Я не знал, — сказал он почти растерянно. Тут же взял себя в руки, даже вернул спокойное выражение лица и насмешку. — У меня много детей, но вы — самые своенравные.              Самолет снижался над марокканским аэропортом, и Аполлон места себе не находил, так и сяк извиваясь в кресле, пытаясь больше рассмотреть в иллюминатор.       — Обалдеть! — искренне восторгался он. — Совсем не то же самое, что видеть эту страну со спины коня.       Артемида рядом читала журнал. Она отвлеклась и глянула на брата:       — Мы здесь только пять дней. Ты сам захотел скорее работать, Кэрол будет ждать.       — Да, конечно… о, смотри, смотри! Я знаю это место!       — Пристегнись, — улыбнулась Артемида. — Мы садимся.       Самолет действительно заходил на посадку в аэропорту Марракеша, а над горизонтом вставало солнце. Артемида несмело положила ладонь на руку Аполлона, как будто не очень понимала, будет ли она так же нужна ему и днем, а не только ночами с видениями. Аполлон не ответил на ее прикосновение — вместо этого притянул к себе и крепко обнял.