Пока не иссякнет ночь

      Аполлон, конечно же, проспал.       После ночных видений в этом не было ничего странного, он и так-то не любил вставать с утра пораньше. Хуже всего, когда зазвонил будильник, Артемида почти неосознанно его выключила и тоже продолжила спать.       Она подскочила от очередного звонка, настойчивого и ввинчивающегося в мозг навязчивой мелодией. Сонно огляделась: Аполлон лежал на животе рядом, обхватив подушку. Артемида тронула его за обнаженное плечо, но спал он крепко. Телефон с его стороны кровати продолжал звонить, Артемида потянулась и подхватила его. Экран высвечивал имя Кэрол Падиллы, менеджера из модельного агентства.       Сонливость вмиг слетела, Артемида поняла, что они всё проспали, и Кэрол, зная, что такое может произойти даже в день важной съемки, решила сама напомнить о том, что через пару часов им надо быть в аэропорту.       — Да, Кэрол, привет. Угу, проспали, уже бужу его.       Артемида была знакома с Кэрол, бойкой и ужасно некрасивой женщиной, лучшим менеджером агентства: чужую красоту она замечала всегда. А еще умение работать. Как-то раз, крутя в руках зонтик, вытащенный из коктейля, она доверительно рассказал Артемиде, что «симпатичная мордашка» — далеко не главное, что нужно модели.       — Нужно впахивать, как вол, а на камеру делать вид, будто получаешь от этого удовольствие. Не все хотят работать. Твой брат — хорошая модель.       Когда у Артемиды не было работы, она любила составить компанию Аполлону на съемках, выполняя работу ассистента. Кэрол даже оформляла ее разово на работу и вроде бы относилась с симпатией. Артемида не была уверена. Кэрол была до мозга костей прагматичной женщиной, так что, скорее всего, постоянно держала в голове суммы, которые зарабатывала на Аполлоне. А когда рядом Артемида, он работал еще усерднее.       Кинув телефон обратно на столик, Артемида потрясла Аполлона за плечо. Тот замычал что-то невразумительное и отвернулся.       — Ах ты, поганец, — беззлобно пробормотала Артемида.       Она поднялась с постели и распахнула шторы на окне, впуская яркий свет. Аполлон застонал как самый великий из мучеников и спрятался под одеяло.       — Подъем! — заявила Артемида. — Поспишь в самолете.       Она успела привести себя в порядок в ванной, сварить кофе и достать из холодильника вчерашний салат, прежде чем на кухне наконец-то появился Аполлон. Конечно же, он был красив даже сейчас: в одних джинсах, не особенно мускулистый, но рельефный, с встрепанными светлыми волосами и заспанным лицом.       Он упал за стол и подвинул к себе кофе.       — Завтракать будешь?       Аполлон мотнул головой. Он всегда с утра не в духе, но после видений особенно. Сейчас Артемида видела и складку между его бровей, и слишком крепко вцепившиеся в чашку пальцы, и сумрак в глазах.       — Ты не можешь отменить работу?       Вообще-то Артемида догадывалась, что не может. Раз сама Кэрол звонила, а на съемку приходилось лететь в другой штат. Но вдруг.       Аполлон снова мотнул головой.       Утром он часто бывал неразговорчив. После видений особенно.       Артемида посмотрела на часы на стене, к которым подползала полоска света. У них не так уж много времени, пора ехать. Она оставила Аполлона впитывать свет утра, пусть даже его тень на стене будто топорщилась скалами из пещеры пифии. Артемида не думала, что Аполлон хоть что-то скажет, но когда она шла в комнату за сумкой с вещами, ее нагнал его негромкий, будто высохший на солнце, голос:       — Я рад, что сегодня ты поедешь со мной.       Отношения с отцом всегда были сложными.       Артемида предпочитала не пересекаться лишний раз с Зевсом, Аполлон же умудрялся регулярно с ним схлестываться. Даже Артемида не всегда успевала понять, в чем причина ссоры на этот раз. Обычно исключительно в том, что оба были одинаково нетерпимы и решительны.       Однажды во взаимных оскорблениях и гадкой мести друг другу один из них зашел слишком далеко — это был Аполлон. Или же просто Зевсу надоело терпеть, и как глава пантеона он вздумал наказать сына.       Сначала он решил отправить его к Гадесу в Подземный мир. Не самое плохое место, но только не для бога света. Тогда Артемида впервые увидела на лице брата настоящий ужас. В итоге вступилась их мать Лето, а Аполлон был готов на что угодно другое — так он попал в услужение к обычному человеческому царю.       Зевс наверняка думал, это научит сына почтению. Артемида прятала усмешку и только с матерью откровенно смеялась: Аполлон умудрился соблазнить половину двора, включая самого царя и не очень-то расстраивался.       Всё, что угодно, было для него лучше, чем быть запертым где-то без света. Как для любого подобного бога.       Поэтому Артемида не удивилась, что с появлением дирижаблей Аполлон живо ими увлекся. А когда появились самолеты, Аполлон не упускал случая полетать. Его ничуть не пугала громада металла и бесконечность пространства до земли. Ведь вокруг него было столько света.       Больше он любил только летать с Артемидой, разделять это чувство. Он улыбался, и его глаза сверкали, а лучи солнца разрезали небо поверх облаков и путались в его волосах.       Сегодняшний полет явно не радовал Аполлона. Сначала он тер уши, потому что их постоянно закладывало. Потом ерзал на месте, то поднимая, то опуская шторку иллюминатора. Свет отражался в его глазах, но не касался ничего внутри, просто скользил по зеркальной поверхности.       Аполлон натянул длинные черные рукава кофты до кончиков пальцев, завернулся в расстегнутый темный пиджак, который носил с небрежной стильностью, скрестил руки на груди и спустился на сидении как можно ниже.       Артемида листала журнал и покосилась на брата. Она знала, что он терпеть не мог, когда она спрашивала сочувственно. Аполлон терпеть не мог, когда его жалели.       — Может, кино посмотришь? — осторожно спросила она. — Или музыка.       Аполлон мотнул головой. С кем-то другим он бы так и сохранял непробиваемую маску, но только не с сестрой. Он вздохнул и опустил руки:       — Не знаю, как буду работать.       Что означало, ему действительно фигово. И видения этой ночи точно были какими-то яркими и заставляющими Аполлона волноваться. Такие никогда не отпускали сразу, Аполлон мог еще день или два ходить, будто в полусне. Артемида ужасно хотела узнать, что это такое может быть, но такой разговор точно не для самолета, полного пассажиров.       Положив журнал на колени, Артемида мягко обняла брата. Он встрепенулся, глянул с удивлением, но потом покорно положил голову ей на плечо, благо в этом самолете поднимались ручки между сидениями. Его ладонь, привычно горячая, легла на ее пальцы, и Аполлон прикрыл глаза. Вскоре он и правда задремал, а журнал Артемида читала, придерживая одной рукой.       Аполлону нравилось быть моделью.       Конечно, он перепробовал многое, что-то у него выходило лучше, что-то хуже, но в последнее время ему постоянно нравилось такое, где карьера была короткой. И это устраивало, можно было исчезнуть раньше, чем кто-то понимал, что он не стареет. Хотя модельная карьера в этом плане опасна: слишком часто Аполлон стал мелькать на обложках журналов.       Зевс бесился. Заявлял, что Аполлон привлекает внимание.       — Думаешь, меня примут за бога? — невинно интересовался Аполлон, широко улыбаясь. — Скорее, за вампира. Они сейчас снова в моде.       Зевс пока не запрещал, но Артемида подозревала, этот момент не за горами. Аполлон тоже наверняка догадывался, поэтому от каждого модельного дня брал максимум — а тот брал от самого Аполлона.       На этот раз команда выехала «в поля». Съемки проходили на фоне живописных скал и прерий, перемещаясь от просторов к загонам, где меланхолично стояли настоящие бизоны. Или в тень деревянных домиков арендованного ранчо.       Артемиду всегда поражала слаженная работа команды. Рабочие проворно расставили зонтики от яркого солнечного света, гримерные столы и еще какое-то оборудование.       Артемида и Аполлон успели только закинуть вещи в отель да принять душ, как за ними приехала машина с Кэрол.       Аполлон на съемке, конечно же, сиял. Он улыбался и шутил в перерывах, пока подправляли макияж или просматривали снимки. Но стоило ему оказаться под прицелом камер, как Аполлон тут же преображался. Уверенный взгляд, четкое владение телом и эмоциями.       Артемида понятия не имела, как он это делает. Она как-то попробовала перед зеркалом «модельные» выражения лица и выглядела так, будто умственно отсталая. У Аполлона выходило так небрежно, будто не требовало усилий. Будто он всегда собранный отточенный кинжал, а его взгляд проникает в душу, вытаскивает и распластывает перед собой.       На фото он редко улыбался, но выглядел так, что Артемида удивлялась, почему все эти ассистентки и прочие барышни на площадке не раздеваются прямо здесь.       Пока вокруг Аполлона, стоявшего на фоне бизонов, суетились фотографы и прочий персонал, Артемида устроилась на раскладном стуле под зонтиком. Она порадовалась, что для сегодняшнего дня выбрала черный длинный сарафан из хлопкового кружева, пусть его верх и выглядел так, будто белье торчало.       Замшевые ковбойские сапожки уже не казались задорными, как в тот момент, когда Артемида выходила из самолета. Теперь их покрывал слой пыли, как и обнаженные руки. Кажется, сухая пыль запуталась даже в волосах.       Кэрол устроилась рядом, не отрываясь от телефона. Она почти не обращала внимания на процесс съемки. Когда-то Артемида думала, это из-за того, что Кэрол не интересует ничего, кроме денег, но потом поняла, что она просто доверяла Аполлону его работу и предпочитала заниматься своей.       — Сегодня долго? — спросила Артемида.       — Да, — коротко ответила Кэрол, не поднимая голову от телефона. — Шестнадцать образов.       — Ого!       Обычно на подобных журнальных съемках дело ограничивалось восемью-десятью. Каждый требовал смены одежды, чуть иной прически, небольших изменений макияжа. Каждый требовал времени. Артемида прекрасно знала, что это тяжелая работа: на ногах, постоянно быть собранным и ни секунды не расслабляться.       Аполлон прекрасно справлялся. Так и не скажешь, что больше всего он сейчас хочет провести день под одеялом.       — Он не в форме, — заметила Кэрол. От нее-то ничего не скрывалось. — Нормально, но не в форме.       Она наконец-то подняла голову и глянула на Артемиду, как будто ждала объяснений — или, скорее, подтверждения, что Аполлон всё равно будет выкладываться по полной. Как будто бывало иначе!       Кэрол всегда наращивала ресницы, а по молодости сделала неудачную операцию на губы. В свои сорок она выглядел неплохо, следила за волосами, постоянно их укладывала мягкими волнами, но всё равно не могла скрыть свою внешнюю несимпатичность.       Артемида не ответила. Она смотрела на Аполлона, которому предложили снять жилетку, накинутую на голое тело. Он пожал плечами и вскоре остался в одних штанах. Тут же рядом появилась визажистка, которая прошлась кисточкой по его груди и шее. Исчезла она так же молниеносно, как и появилась.       Ассистент держал отражатель, большое белое полотно, фотограф щелкал камерой, Аполлон вошел в раж. Он активно позировал, использовал не только мимику, но и язык тела. Кивнул на слова фотографа, которых Артемида не слышала, и внезапно начал делать откровенно танцевальные движения.       Кэрол замечала всё. Она прищурилась:       — Не знала, что он занимался балетом.       — Конечно, нет, — торопливо сказала Артемида. — Любил смотреть в детстве. Ему нравилось повторять.       — Очень… профессионально.       Артемида не могла дождаться, когда эта часть съемок закончится. Наконец, фотограф отошел к ноутбуку, чтобы просмотреть последнее отснятое, и Аполлон остался в одиночестве. Он отвернулся к деревянной ограде загона для бизонов, облокотился на нее, опустив голову.       Оказавшись рядом, Артемида мягко положила ладонь ему на спину, провела по выступающим лопаткам.       — Не забывай, что танцором ты был в прошлой жизни. Не в этой.       Танцевал Аполлон потрясающе. До того, как увлечься модельной карьерой, он учился балету и даже неплохо выступал. Под другим именем, конечно, и ему пришлось покинуть сцену, чтобы не стало очевидно, что он не стареет. Тогда было не так опасно, интернета еще не было, да и танцоры никогда не украшали обложки журналов с миллионными тиражами.       — Да, — ответил Аполлон, прикрыв глаза. — Я забыл.       — Устал?       — Да. И ощущение, будто до сих пор в полусне. Поэтому границы размываются. Пока слежу за собой внешне, немного и в голове размываются. Забыл, что сейчас нельзя показывать балетную подготовку.       — Ничего страшного. Вряд ли кто-то из тех, кто видел тебя на сцене двадцать лет назад, читает модные журналы.       Волосы Аполлона были уложены так, что не падали на глаза, зачесанные пышными прядями наверх. Он повернул голову и посмотрел на сестру, улыбнувшись:       — А вдруг решат вспомнить молодость?       — Тогда порадуемся, что ты не снимаешься в порно.       Аполлон негромко рассмеялся и выпрямился. Артемида ощущала, что его полноводная светлая сила сейчас и правда была тусклой, сдержанной.       — Такое сильное видение?       Аполлон нахмурился:       — Хуже всего, что оно нечеткое. Я сам не знаю, что оно значит. Обычно видения четкие, а тут… если будут звонить, не бери трубку.       Артемида вскинула брови: весьма конкретная просьба. Аполлон пожал плечами:       — В видении точно был телефонный звонок, он не нес ничего хорошего. С него всё начиналось. Потом темнота, а потом… — он нахмурился, — потом много всего, но я пока не очень понимаю.       — Тебе надо выспаться.       — Ага. С тобой.       Наклонившись, Аполлон легонько поцеловал ее в губы. Как будто по ним мазнули чем-то теплым и приятным. Артемиде сразу захотелось обнять Аполлона, сцепить руки на его обнаженной спине, услышать, как он снова рассмеется, а потом прижаться, смешивая божественную силу и тела.       — Позже, — шепнул Аполлон.       Он отошел, оставив Артемиду в одиночестве. Она вернулась на раскладной стульчик, Кэрол рядом снова не подняла головы. Аполлона переодели, растрепали уложенные волосы и направили в кусок прерии, где он щурился от солнца.       Телефон Артемиды зазвонил. Увидев, что это отец, она сняла трубку — прежде чем вспомнила предостережение Аполлона.       — Артемида, — голос Зевса звучал чуть высокомерно, как и всегда. — Я держу в руках журнал, с обложки которого на меня смотрит твой не обремененный интеллектом брат.       — Нечего оскорблять, — вспылила Артемида. Она терпеть не могла, когда кто-то высказывался в таком духе об Аполлоне.       — Я буду делать то, что считаю нужным. Пока что я глава пантеона. Я терпел ваши игры, но они начинают угрожать всем богам. Я приказываю прекратить.       Артемида похолодела. Среди богов существовало не так уж много правил, но одним из них были приказы главы пантеона. Он использовал силу и пойти против его воли было действительно опасно. Артемида глянула на Аполлона, который нахально позировал перед камерой. Он пойдет. Не станет считаться.       — Отец, не надо, — Артемида редко называла Зевса отцом, но сейчас явно подходящий момент. — Не лишай его этого.       — Я вынужден. Я запрещаю тебе и Аполлону заниматься модельным бизнесом. Это приказ главы пантеона.       Даже сквозь километры Артемида ощутила будто легкую вибрацию, отголоски силы отца, его приказа. Она глянула на брата и заметила, как он изменился в лице, дрогнул на миг. Почти в панике посмотрел на нее. Он понял.       А потом вскинул голову и продолжил позировать.       Он не прекратит, поняла Артемида, слушая гудки в трубке. Он не прекратит, и кто знает, как может ударить приказ главы пантеона.       — Кэрол, — Артемида повернулась к менеджеру. — Он правда не в форме. Мы можем закончить на сегодня?       Кэрол приподняла бровь. Демонстративно глянула на массивные часы на запястье.       — Нет. Журнал проплатил полный день. Твоего брата тоже наняли на весь день. Еще два часа.       Они успели отснять один, за который Аполлон лихо позировал, сменив еще наряд. Артемида первой поняла, что-то не так. Ощутила в воздухе, в дрогнувшей силе брата. А потом увидела, как стоявший у дома Аполлон оперся на стену, его глаза закатились, и он рухнул в пыль.       Люди вокруг засуетились, Артемида тоже кинулась к брату. Кто-то заговорил, что это обычный солнечный удар, кто-то предлагал поесть. Аполлон быстро пришел в себя, уселся в тени, хотя еще казался бледным и не совсем понимающим, что произошло. Артемида гладила его по щеке, тихонько касалась плеча.       — Перерыв пятнадцать минут, — заявила вездесущая Кэрол. — А потом надо закончить образ в этой одежде.