Непревзойденный

Се Лянь медленно открыл пустые и бездушные глаза. Ему было неизвестно сколько он пролежал так на своем алтаре. Вокруг словно клубилась густая и липкая тьма. Она тянулась к нему, заползала в нос и глотку, пробиралась под одежду и впитывалась через каждую пору на его теле. Эта темнота стремилась поглотить его сердце, высасывая из наследного принца возможность что-либо чувствовать, а также само желание жить. Тело небожителя было изранено так сильно, что он с трудом мог понять, как ему вообще удалось восстановиться. Насколько он помнил происходящее под конец, то его голова держалась всего лишь на небольшом куске кожи и мышц. Однако, даже тогда, когда она неестественно запрокинулась назад, глаза Се Ляня все еще не утратили способность видеть, а рот продолжал искривляться от испытываемой агонии. В тот момент его бессмертие стало самым настоящим проклятием. Кажется, кто-то пытался проткнуть мечом еще и голову? У них это получилось? Этого наследный принц вспомнить так и не смог. Юноша медленно поднял руку и тронул своё лицо. Ещё несколько лет назад его считали невероятным красавцем — теперь же… Губы Се Ляня задрожали, и он прикусил их. Кровь тут же наполнила рот, а ее вкус ещё сильнее напоминал о случившемся в тот роковой день. Несколько глубоких ран безжалостно рассекали его лицо. Одна из них тянулась от скулы к виску, а другая от уголка глаза к самой челюсти. Без сомнения, они были смертельными: внутрь набухших алых рубцов можно было легко, прощупывая, почувствовать, что собственный череп был точно так же расколот. Удивительно красивая, словно высеченная из изысканного белого нефрита, рука упала обратно на холодный камень алтаря, создавая поистине странный страшный контраст с ошметками плоти и костей, что сейчас представляли тело наследного принца. Он хотел встать, но не смог: его позвоночник был раздроблен на мельчайшие кусочки, отчего бессмертный не чувствовал своих ног — только руки более-менее слушались своего хозяина. — Уже проснулся? Я уже устал тебя ждать. В поле зрения безжизненных глаз Се Ляня появился высокий и стройный мужчина в белом. Его лицо скрывала белая маска, половина которой плакала, а вторая словно смеялась над ним. — Так значит с-с-снова ты… Голос наследного принца был тихим и сиплым. Горло ещё не восстановилось: даже воздух при дыхании со свистом и бульканьем вырывался из раны. Безликий подошёл к алтарю и присел на его край. Поправив свое белоснежное одеяние, демон поднял руку и нежно погладил юношу по волосам. — А ты что, ждал кого-то другого? Се Лянь кое-как смог отрицательно мотнуть головой. Говорить было трудно — поэтому он и перестал себя мучить; к тому же звук своего собственного голоса, почему-то теперь вызывал в наследном принце неописуемый страх. — Вот и хорошо. Ты пролил уже достаточно крови ради этих людей, но подумай еще раз, разве оно того стоило? Безликий Бай заботливо склонил голову на бок и тронул носком сапога черный обгоревший череп. — Разве они пожалели тебя, мой дорогой Сяньлэ? Стоило им услышать одно слово «Бог», как ты сразу же стал им обязан. Скажи мне, стоит ли спасать тех, кто при первом же намеке на опасность, воткнет меч тебе в спину? Белоснежный сапог все это время, когда Безликий говорил, как бы невзначай поигрывал черепом, словно камнем на обочине дороги, а потом и вовсе с хрустом раздавил его. — Желая спасти свою никчемную жизнь, они не стали считаться с твоей. Ну разве это справедливо? Прохладная рука, что поглаживала волосы Се Ляня, плавно и легко легла на его впалую щеку. Наследный принц прикрыл воспалённые глаза. Его кожа горела, словно он был в лихорадке, поэтому нежное прикосновение Бая невольно вызвало у него удовольствие. — Скажи мне, тебе больно? Вопрос был задан очень тихим, полным сочувствия, сострадания и заботы, голосом. Се Лянь замер и отрицательно покачал головой. Ему действительно не было больно. После всего того, через что ему пришлось пройти той ночью, понятие «боль» для юноши изменило свое значение на «незначительный дискомфорт» или же и вовсе перестало существовать. На протяжении последних нескольких лет Се Лянь словно стоял на краю бездонной пропасти, имя которой Отчаяние. Ему раз за разом удавалось избежать последнего шага, что предзнаменовывал падение. Будь то помощь Му Цина и Фэн Синя, возложенные на него надежды его родителей — Се Лянь никогда не отчаивался, искренне веря, что из любой ситуации можно выйти победителем. Однако, небеса наказали юношу за его наивность. В его собственном храме сотня жестоких рук схватила его и утянула за собой во мрак… С губ Его Высочества сорвался тихий, еле слышимый, всхлип. Тело Се Ляня задрожало. Его грудь стала подниматься и опадать в такт учащенному дыханию, при этом мерзкий свист только сильнее подстегивал страх свергнутого небожителя. Бай Усянь лег рядом и обнял наследного принца. Не побоявшись испачкать в крови свои белоснежные одежды, он тесно прижал к себе изтерзаное тело. Однако Белое бедствие был крайне осторожен. Его руки и тело едва-едва касались Се Ляня чтобы не причинить Его высочеству ещё больше боли. Се Лянь настрадался достаточно, чтобы в его голове появились нужные Баю мысли, а большее уже было бы садизмом. — Тише-тише, уже все позади. Страх пройдет. Он постепенно исчезнет вместе с болью, я обещаю. Хорошенько запомни, Сяньлэ, в этой жизни тебе стоит бояться только меня и никого больше, но, а я, в свою очередь, больше не позволю людям навредить тебе. Слышишь? Се Лянь не ответил. Он дрожал все сильнее не в силах подавить воспоминания, наполненные кровью, болью и жуткими, искаженными в удовольствии, лицами. То, что изначально делалось ради спасения жизней, превратилось в азартную игру. Теперь демоны пугали наследного принца гораздо меньше, чем эти люди. Словно прочитав мысли юноши, Безликий придвинулся ближе и прошептал на ухо принца: — Разве они достойны спасения? Приглушённый из-за маски голос был едва различим, но Се Лянь все равно услышал слова демона. Он втянул в изрубленные лёгкие побольше воздуха, и с его губ, вместе с пузырящейся кровавой пеной, слетело одно единственное слово: — Нет… Наследному принцу даже не нужно было смотреть на Безликого, чтобы ощутить его улыбку: она звучала в мягком голосе, буквально вынуждая юношу поверить в то, что он сделал правильный выбор. — Молодец. Хорошо, что ты это понял, а теперь поспи немного. Тебе нужно поскорее восстановиться. Бай поймал руку Се Ляня и, слегка приподняв маску, поцеловал тыльную сторону его ладони. Юноша ощутил, как мурашки пробежали по всему его телу, однако этот жест демона, на удивление, не вызывал неприязни — напротив, он успокаивал. Наследный принц послушно закрыл мертвые глаза, переплетая свои изящные пальцы с пальцами Безликого. Его истощенное тело не могло бороться с усталостью, и юноша быстро уснул. Стоило Белому Бедствию ощутить, как обмякло тело в его объятиях и услышать более-менее ровное дыхание Се Ляня, как он тихо усмехнулся. Этот звук эхом отразился от голых стен, неоднократно повторяясь. — Ну теперь можешь выходить, маленький дух. Словно дожидаясь этих слов, в темном углу что-то шевельнулось. Наследный принц при всем желании не смог бы заметить демона, что свернулся в комок, ведь он совершенно не двигался, даже не дышал. — Убери от него свои грязные руки. Голос юного демона дрожал от гнева. Он то и дело срывался на рык, но он не был слишком громким, чтобы разбудить Се Ляня. Безликий снова тихо хохотнул и присел. Его ладонь по-прежнему была стиснута пальцами наследного принца. — Присмотрись получше: это не я цепляюсь за него, а он за меня, так что прости, я не смогу выполнить твой приказ. Одетая в черное фигура медленно выпрямилась и направилась к алтарю. Безликий никак не отреагировал на приближение парня. Маска скрывала не только лицо, но и эмоции на нем, оставляя других только гадать о его настоящих чувствах и намерениях. В некотором роде это было очень полезным свойством для него самого. Когда юный демон подошёл ближе, то он с такой мукой посмотрел на раны наследного принца, словно они принадлежали ему самому. Нет, пострадай он сам, то не испытывал бы такой невыносимой агонии, которую чувствовал сейчас. Парень потянулся к изрезанному лицу, но так и не смог его коснуться. Дрожащая рука безвольно упала, и юный демон, сгорбившись, заплакал. — В-ваше высочество… Я так хотел помочь… Я хотел остановить их, но я не смог… Прошу, простите меня, я снова оказался бесполезен для Вас… Парень упал на колени и поймал край разорванной, испачканной в крови, одежды Се Ляня. Он поцеловал грязный лоскут ткани и спрятал в нем лицо. — Ваше Высочество… я наконец пришел, я всегда буду рядом… Ваше Высочество… я обещаю… Терпение Безликого подходило к концу. Он хоть и не питал ненависти к этому глупому мальчишке, но и оставлять рядом с его пока ещё белоснежной, сияющей жемчужиной, не хотел. Скоро Се Лянь утратит этот отвратительный божественный свет, и жемчуг наконец-то потемнеет. Со временем он будет впитывать в себя все больше и больше крови и станет черным, как безлунная ночь. Белого жемчуга много. Любая потаскуха может позволить себе нитку бус, но темный… его не встретишь и в наряде у императора. Бай ощутил, как от удовольствия по его телу пробегают лёгкая дрожь и тепло. Се Лянь, его милый принц, станет Бедствием, покорившим все три мира. Фигура в белом двинулась и несколько ревниво вырвала кусок ткани из рук мальчишки. Нога, что с лёгкостью раздавила человеческий череп, легла на плечо паренька. Демоненок тут же оскалился и схватил Белое Бедствие за сапог, намереваясь оторвать его от себя. Однако, их силы были не равны, и вскоре Бай прижал мальчишку к земле, словно ничтожного жалкого жука. С безразличием он наблюдал, как парнишка пытается выскользнуть из-под него. Подперев голову рукой Бай мягко произнес: — Юный дух, если ты хочешь добра наследному принцу, то должен будешь умереть. Впереди его ждёт большое будущее, и такие черви, как ты, будут ему только мешать. Я стану для него всем, и, быть может, в один прекрасный день, Сяньлэ превзойдет меня. Судьба всесильного — быть одиноким: близкий человек может стать серьезной слабостью. Ты понял меня? Юный демон все никак не сдавался. Дослушав речь Безликого, он поднял голову и едко выплюнул: — Если близкий человек будет угрозой Его Высочеству, то как же твое дерьмовое желание стать всем для него? Бай не сдержался и громко рассмеялся, поражаясь глупости маленького духа, чем потревожил сон принца. Се Лянь поморщился и сжался, крепче прижимая чужую руку к своей груди. Белое Бедствие замолчал и, пихнув демоненка, повернулся к наследному принцу, полностью сосредоточившись на нем. Он стал гладить его по спутанным длинным волосам и тихо мурлыкать колыбельную песенку. Только когда лицо Се Ляня расслабилось, демон едва слышно ответил на вопрос юнца: — Я все же надеюсь, что он сможет перешагнуть через привязанность и убить меня. Из-за того, что демоненка отпихнули, он кубарем отлетел на пару метров и врезался спиной в стену. От боли потемнело в глазах, но мальчишка не вскрикнул, прикусывая губы. Если бы этого было недостаточно, то он бы лишил себя языка, лишь бы не потревожить чуткий сон Его Высочества. Юный демон поднял голову и уставился на этого ненормального своими пугающе разными глазами. — Ты больной извращенец! Я не позволю тебе навредить Его Высо… Безликий раздражённо взмахнул свободной рукой, обрывая парня на полуслове. — Тс-с-с… Непревзойденный снова лег на алтарь и обнял Се Ляня уже за талию. — Хватит болтать. Я не хочу его разбудить. Проваливай. Упрямый мальчишка нахмурился и тихо поднялся на ноги. Он не собирался уходить. Не собирался оставлять Его Высочество наедине с этой уродливой дрянью. Демоненок подошёл к алтарю и низко поклонился. Стянув с себя грязные лохмотья, он сел на алтарь, собираясь свернуться в ногах Се Ляня, подобно псу. Недовольный Бай Усянь скинул его вниз ударом ноги. Мальчишка все сильнее начинал раздражать, особенно, когда снова решил подняться на алтарь. Сквозь маску на его лице чувствовалось упрямое выражение, которое так и говорило: «Дрянь, ты можешь скидывать меня на пол хоть всю ночь напролет, но я не отступлю от своего». Белое Бедствие внимательно посмотрел на паршивца, а затем раздраженно хмыкнул. У него были свои соображения на то, как можно использовать этого жалкого ребенка. Бай придвинулся ближе к Се Ляню — его маска и лоб принца соприкоснулись. Это очень не понравилось маленькому демону, и он заворочался. Однако, ему не хватило смелости тронуть Его Высочество, поэтому оставалось только терпеть. Вскоре, один свергнутый небожитель и два демона уже сладко спали на каменном алтаре, будучи окружёнными множеством сожженных костей.