И лишь влюбленные ночью не спят

В Облачных Глубинах был строгий распорядок дня и каждый адепт Ордена Гу Су Лань был знаком с ним, стараясь не нарушать его. Всю свою жизнь Второй Нефрит также следовал режиму, вставая в пять утра и ложась в девять вечера, что было прописано на камне у входа в Облачные Глубины. Но все это кануло в небытие спустя тринадцать лет после осады горы Луаньцзан, где случилась для кого-то радость, для кого-то трагедия, но факт остается фактом — погиб старейшина Илин. И сейчас, спустя столь долгие годы покой Хуаньгуан-цзюня нарушает толком никому неизвестный мальчишка Мо Сюаньюй, а точнее призванный в этот мир этим мальчишкой Вэй Усянь, который заставляет сердце холодного Нефрита трепетать. И даже несмотря на то, что тело и внешность Вэй Ина изменились, для заклинателя в бело-голубых одеждах это был самый дорогой человек в жизни и ему было неважно, как именно выглядел его любимый. Сейчас им все равно на всех и вся, в их мире существуют только они и никто больше. Спустя столько лет тайн и недомолвок они уделяют все свое время друг другу, забыв про законы, ведь, что может быть еще хуже смерти и дисциплинарного кнута, который оставляет болезненные раны? Практически ничего, если не брать в счет, возможно, разрушение души.

***

Капли прохладного дождя барабанили по крышам зданий, создавая приятную мелодию. Время уже давно перевалило за полночь, поэтому в Облачных Глубинах царила умиротворенная тишина, которая так ласкала слух. И лишь цзинши Хуаньгуан-цзюня был окутан приглушенным светом, чтобы не нарушить покой других заклинателей. Прохладный ветерок залетал в комнату, щекоча нежную кожу влюбленных. Их пальцы были слегка переплетены, но совсем несильно, с трепетом. Вэй Ин прикрыл глаза, вдыхая запах свежести и сандалового дерева, что исходил от Лань Чжаня и был поистине таким родным и домашним. В такой обстановке забывались все горести и невзгоды, а болезненное прошлое, что открытой раной оставалось на сердце, потихоньку затягивалось. Заклинатель смотрел влюбленными глазами на своего мужа и видел в прекрасных янтарных глазах те же трепетные чувства, что заставляли пропустить пару ударов. Но в эти глаза основатель темного пути мог глядеть вечно, ведь они видели так много бед, крови, боли, но в то же время оставались нежными, чистыми и чувственными. Им не нужны были лишние слова, ведь они все понимали и так, лишь мельком глянув друг на друга. Словно две половинки одного целого. Вэй Ин одаривал любимого своей робкой, но такой искренней и лучезарной улыбкой, которую мог видеть лишь Хуаньгуан-цзюнь; одаривал ленивыми поцелуями линию подбородка, касаясь губами совсем невесомо, словно целуя только что распустившийся бутон хрупкого цветка. Лань Чжань же в это время замер, почти не дышал. На его лице была все та же одна эмоция и лишь кончики ушей выдавали смущение, которое до сих пор оставалось. Вэй Ин наклонился к уху и шептал тихо-тихо, чтобы это слышал только его любимый: «Гэгэ… Хуань-гуан-цзюнь…», а потом довольный отстранялся, потому что знал как это будоражит Лань Чжаня, как сводит его с ума. Он просто любил называть его так, даруя всю свою любовь простыми словами, и это заставляло сердце Нефрита трепетать, а кончики ушей краснеть еще сильнее. Они могли сидеть так всю ночь, даруя друг другу нежные касания, наполненные переизбытками чувств, которые так долго таились друг у друга в сердцах, но в конечном итоге Вэй Ин погружался в страну снов, засыпая на родном плече возлюбленного и не просыпаясь до самого утра. Лань Чжань же брал прядку темных, как смоль, волос и подносил ее к губам, целуя, словно самое драгоценное сокровище и светился от счастья воцарившегося домашнего уюта.