hornydaddy.com

— То есть, ты говоришь, что Лань Ванцзи спросил у тебя название сайта, а на следующий день у твоего брата появился богатый и скрытный… Эээ… Кхм. Папочка, который молча шлет ему деньги? Шум воды немного заглушал голос Мо Сюаньюя. Дверь в кабинку для душа была наполовину приоткрыта, из-за чего на полу ванной был маленький потоп. «Глупая привычка», — говорил Цзян Чэн. Но со временем как-то свыкся, а в последние месяцы и вовсе стал замечать, что и сам иногда так начал делать. — Ага, — недовольно отзывается Ваньинь, но не торопится говорить дальше. В данный момент его рот занят зубной щеткой, и не то чтобы говорить и чистить зубы одновременно было удобно. Он стоит спиной к зеркалу, оперевшись бёдрами о раковину. — Странные они, конечно. Ну, не мне их судить. Может, сделаем ставки на то, как скоро они сойдутся? Цзян Чэн споласкивает зубную щетку, кладет ее обратно на подставку. В момент, когда Мо Сюаньюй произнёс последнюю фразу, Цзян Чэн чуть не подавился водой, пока полоскал рот. — Оставь свои шутки на другой раз. Они друг друга обхаживают уже несколько лет. Эти два идиота не изменятся. — Все шансы, — голос Мо Сюаньюя звучит непозволительно весело, а сам он улыбается, показывая ряд ровных зубов. Но тут же морщится и недовольно встряхивает головой, потому что вода попала в рот. — А ты чего такой довольный? — Ничего. Просто подумал о том, что если бы ты согласился поспорить, то проиграл бы мне все свои деньги. Мо Сюаньюй замечает, что Цзян Чэн уже закончил свои нехитрые приготовления ко сну, и зазывающе открывает дверь в кабинку еще шире. Вообще-то Ваньинь уже был в душе пару часов назад, но при виде лукавой улыбки и теплого взгляда, что скользит по нему, не может отказать ни себе, ни своему партнеру. С появлением Мо Сюаньюя жизнь Цзян Чэна стала самую чуточку веселее. Даже такая простая рутина как душ после тяжелого дня воспринимается немного иначе, когда рядом есть человек, который тебе нравится. Хотя бы потому, что душ теперь принимать можно вместе. Раньше бы Цзян Чэн ни за что не назвал это преимуществом и не смог бы подобрать ни одного позитивного слова для такой ситуации. Но сейчас все воспринимается как-то иначе. Цзян Чэну нравится гладить чужое мокрое тело. Нравится зарываться пальцами в слипшиеся прядки волос. Нравится прижиматься к мягкому бедру. Нравится тереться кожей о кожу и слушать ласковый шепот где-то над ухом: — Вот так, Цзян-гэгэ… Да, здесь хорошо. Ох, небеса… Твои руки. Да. Сделай это еще раз. Цзян Чэн смущенно прячет свое лицо на шее Мо Сюаньюя, влажно целуя и без того мокрую кожу. Он ловит себя на мысли, что им обязательно нужно будет продолжить не в душе. Из-за воды, мыла и клубящегося пара Цзян Чэн совсем не может почувствовать чужой запах. Цзян Чэну очень нравится как пахнет Мо Сюаньюй. Почему-то напоминает родительский дом и нежные руки, что так редко дарили ласку. Похожий запах был у пудры, которую использовала мама. В детстве он не считал этот аромат чем-то приятным и всегда воротил нос, когда Мадам Юй открывала небольшую пудреницу и долго водила по ней кисточкой, прежде чем нанести на лицо. Цзян Чэн морщился и кривился на это: как невозможно приторно и сладко… Потом он начал чувствовать, что так пахнет и сама мама. И даже когда она перестала пользоваться пудрой, запах все равно оставался. — Ты пытаешься меня съесть? — улыбается Мо Сюаньюй, когда поцелуи затягиваются, и кое-где кожа уже начинает саднить от слишком интенсивной ласки. — Может быть. — Отзывается Цзян Чэн и легонько сжимает зубы на чужом плече. — Тогда что насчет того, чтобы съесть меня в другом месте? Сюаньюй толкается бедрами вперед, вжимаясь собой в напряженное тело рядом. Цзян Чэн тихонечко рычит и опускает обе руки на тонкую талию. Да и сам уже собирается опуститься на колени, чтобы осуществить то, о чем его просят… Но их прерывает звонок в дверь. Оба коротко вздрагивают от неожиданности, а Цзян Чэн ругается сквозь зубы: — Одиннадцать вечера… Почти ночь уже. Какого черта? — чуть ли не шипит он, но, чувствуя длинные пальцы, что мягко массируют его затылок, постепенно успокаивается. — У меня есть подозрение, что это действительно срочно, — мягко тянет Мо Сюаньюй, когда звонок повторяется и теперь достаточно долго не замолкает. — Мне плевать. Пусть убираются. Я никому ничем не обязан в одиннадцать. гребанных. вечера. — Я схожу открою, — Сюаньюй отстраняется от Цзян Чэна, который продолжает что-то недовольно ворчать, но все его слова сливаются в одно невнятное бормотание «как же достали»-«ноги переломаю». Мо Сюаньюй выбирается из душевой кабинки, наспех обтирает тело полотенцем и накидывает одежду, что первая попалась под руку. Когда он открывает дверь, то взволнованное лицо Вэй Ина перед ним не вызывает никаких вопросов и сомнений: мир захватили зомби, а по городу бродят чудовища из самых жутких кошмаров Кинга. Это как минимум. — Кажется, это Лань Чжань, — выпаливает Усянь, даже не поздоровавшись. Его губы немного дрожат, а кожа настолько бледная, что Мо Сюаньюй всерьез беспокоится, что тот может потерять сознание прямо здесь. — Где Цзян Чэн? Это катастрофа. Вэй Ин проходит в дом, не дожидаясь приглашения, и первым делом идет к мини-бару. — Сюаньюй, ты представляешь, как глупо-то получилось… Я пытался найти замену Лань Чжаню, а по итогу на него же и наткнулся. Есть ли справедливость в этом мире? Нет, ты не отвечай, лучше послушай… Вэй Ин находит бутылку чего-то, что на вид не очень дорого и что можно выпить, не схлопотав от своего брата. Он делает несколько больших глотков прямо из горла, а когда отнимает бутылку от лица, заходится кашлем. Боже, что за гадость? Как эти двое пьют такую горькую и крепкую ерунду? — Как можно было не понять сразу, что это он? Одна и та же манера общаться с людьми. Даже фразы одинаковые! А еще тот факт, что он не собирался показываться мне. Угх. Это было так очевидно. Вэй Ин снова прикладывается к бутылке, игнорируя то, как Сюаньюй неловко тянет к нему руки, собираясь забрать алкоголь. — Черт… Лань Чжань, который говорит мне «будь хорошим мальчиком»… Я… Я не смогу с этим жить. Могу ли я умереть от разрыва сердца, когда моя любовь говорит мне что-то вроде этого? Впрочем неважно, возможно это или нет, потому что я все равно это сделаю прямо сейчас… Именно эту картину застает Цзян Чэн, когда выходит из душа. Цзян Чэн не впечатлен. — Если ты скажешь, что ты пришел сюда потому, что твое вино закончилось, и тебе срочно нужно было напиться… — начинает Ваньинь, пока одной рукой вытирает мокрые волосы полотенцем, а второй поправляет небрежно накинутую одежду. — То я переломаю тебе ноги и заставлю родителей сдать тебя обратно в приют. — Уже не получится, А-Чэн, я совершеннолетний… — бормочет Вэй Ин и грузно опускается на стул, все еще держа в руках бутылку. — Что случилось-то? — Если бы мы все-таки сделали ставки, то я бы выиграл, — трактует ситуацию Мо Сюаньюй. Он не уверен, что это хорошая идея, но все же делает еще одну попытку отобрать у Вэй Ина алкоголь. Мужчина этого явно не оценил и едва ли не заскулил, вцепившись в бутылку только сильнее. — Я думал, что ты хороший! — причитает он. — Не будь как Цзян Чэн! Ради всего святого, Мо Сюаньюй, отдай! У меня все шансы умереть от разрыва сердца, если я прямо сейчас не выпью. — Так, а на что бы ты ставил?.. — припоминая разговор про ставки, спрашивает Цзян Чэн. Он подозревает, что случилось одно из двух: либо Лань Ванцзи отшил его брата, либо же наоборот. — На то, что они будут вместе в ближайшие пару дней. — Так чего ты разнылся-то? — у Цзян Чэна рука тяжелее, так что он без особых проблем отбирает бутылку у Вэй Усяня и для профилактики прописывает еще и подзатыльник. — Потому что это КА-ТА-СТРО-ФА! — Вэй Ин едва ли не завывает. – Он! Он все знает! Цзян Чэн вздыхает: — Давай по порядку.

***

Вэй Ин рассчитывал на отношения. А бонусом к ним — на небольшую материальную составляющую. Но все вышло как-то не так, и теперь он был вынужден отклонять очередной запрос на пополнение его счета. А таинственный партнер уже который раз отшивал его со встречей или хотя бы простым телефонным звонком. Все это начинало походить на плохую романтическую комедию и переставало нравиться Вэй Ину. Он хотел отношений, а не чтобы какой-то странный тип периодично кидал ему денег и просил «быть в порядке». Как он может быть в порядке, когда в его личной жизни происходит такое? Правильнее, конечно, сказать, что в ней ничего не происходит, кроме естественного капиталистического цикла средних размахов. Таким образом прошла почти неделя. Во многом сложившаяся ситуация его устраивала: можно было не торопиться с поиском работы и реализовывать все собственные проекты, которые у него накопились. Никаких больше лого для недобросовестных компаний! Независимость. Самодостаточность. Хватит присылать мне суммы больше, чем с тремя нулями. Но недостатков было все же больше, чем преимуществ. Вэй Ина не устраивал такой расклад. От отношений здесь было одно название. И с этим надо было что-то делать. Либо вытягивать своего партнера на очередной разговор и добиваться правды о том, почему, либо же заканчивать это. Вэй Ин решается попробовать первый вариант, а уже если не получится, то перейти ко второму. Потратив какое-то время на размышления о том, как бы помягче подойти к вопросу, набирает сообщение:

Мой милый папочка

Чуть зависнув, он тут же стирает набранный текст, хмуря брови. Только недавно смеялся над Цзян Чэном и Мо Сюаньюем, что они друг друга называют «милый», и вот уже сам кого-то так называет. Набирает заново:

Папочка

Надо признать, что я не был с тобой до конца честен

Поэтому, предлагаю бартер. Я расскажу тебе все о себе, а ты расскажешь мне все о себе

Нет. Ответ приходит буквально сразу, как если бы его собеседник ждал этого сообщения. Вэй Ин совсем не удивлен тому, что его собеседник написал «нет», но ему и не нужно было согласие. Сейчас он рассчитывает подкупить партнера своей честностью и получить то же самое в ответ.

Хорошо, я начну. Это несложно!

Итак, как ты уже знаешь, я работал дизайнером. Но вообще всегда мечтал стать художником и это мне намного больше по душе

У тебя очень красивые рисунки.

Хехе

Спасибо за похвалу, папочка. Я стараюсь

Но пока что у меня нет возможности реализоваться в этой сфере. Все же как-то так сложилось, что быть дизайнером намного выгоднее

Но сейчас меня выгнали с работы… И, честно говоря, теперь у меня немного меньше препятствий

Значит, ты попробуешь?

Может быть

У меня есть друг, у которого целый холдинг галерей! Такая находка

Но с ним все сложно

Итак, вот еще кое-что, в чем я не был до конца с тобой откровенен

Сейчас я влюблен в одного человека

Но

Хах

Он никогда не ответит мне взаимностью. Это сводило меня с ума. Да и сейчас сводит

Это причина, по которой я зарегистрировался на сайте и решил попробовать найти кого-то еще

Ну, понимаешь. Чтобы отвлечься

Но сейчас ты мне действительно нравишься!

Теперь я с тобой полностью честен

Вэй Ин собирается написать что-нибудь еще, чтобы приободрить своего собеседника, но замечает значок того, что HGJ печатает. Он решает немного подождать, чтобы не отвлекать его. Но проходит около пяти минут, и ответ так и не появляется, а значок «печатает» все еще висит. Десять минут. Все также ничего. Вэй Ин начинает нервничать и, когда уже он решается спросить в чем дело, приходит ответ: Я тоже. Не то чтобы этот ответ что-то прояснил… Да и к тому же, десять минут?! Этот парень, должно быть, просто издевается над ним. Я тоже — что? Влюблен в другого? Честен с тобой?

Бессмыслица какая-то

Ладно… Я понимаю. Ты как редкий цветок — тебе нужно время, чтобы раскрыться

Я готов еще немного подождать!

Послушай тогда еще немного про меня

Хмм

Что интересного обо мне можно рассказать?

О, знаю! Я боюсь собак

Почему? Вэй Ин тихо хохотнул и решил, что будет лучше попробовать чуть другую тактику и способ вести диалог. Он нажимает на значок микрофона и записывает голосовое сообщение: — Так будет неинтересно, если мой папочка будет все знать обо мне! Совсем никакой интриги. Интрига не нужна. — Как же так, не нужна? Вот ты мне ничего о себе не говоришь, и мне все больше интересно, что ты за человек. Если расскажешь — может уже и не так интересно будет. Вот я тоже так хочу! Кое-что ты уже вроде знаешь, но не полностью. Будь послушным мальчиком. Вэй Ин чувствует, как собственное лицо начинает гореть, а в горле встал ком, и дышать теперь сложнее. Опять этот грязный трюк! — Не буду! Я буду плохо себя вести, раз ты так со мной. Когда мы переписывались первый раз, то я говорил о том, что хочу, чтобы меня баловали. Тактильно тоже! Я как будто и вовсе не с живым человеком имею дело. Скажи честно, у тебя такой фетиш? Просто слать кому-то деньги и переписываться с ним? Нет. — Ну тогда что? Ты мне нравишься. — Да, мы это уже проходили… Тебя это не устраивает? — Нет, конечно! Я хочу иметь дело с физическим человеком, живым. Хочу трогать, обниматься, и, ну… Много чего хочу. Хочешь послушать? Если ты хочешь рассказать. — Как это деликатно с твоей стороны. Хех… Ты очень хороший. Мне даже как-то немножко расхотелось рассказывать о том, как сильно я мечтаю, чтобы кто-нибудь поставил меня на колени, прижался сзади и хорошенько трахнул. — Ты молчишь, потому что представляешь себе это? Ладно. Тогда как тебе вариант того, что я буду лежать на полу с раскрытым ртом и завязанными глазами, и твой толстый ч… А, постой-ка. Я не знаю, толстый он или нет. Наверное, мне не стоит так говорить. Вдруг у тебя комплексы какие-нибудь? Ой. Ладно, не обращай внимания. Так вот… Перестань. — Что? Тебе не нравится? Слушай, ты точно не старик с импотенцией? Точно. — Ладно… Значит, все же стеснительный? Ну хорошо! Как ты уже понимаешь, я хочу много разных вещей. Но давай начнем с малого. Пришли мне голосовое, например. Это ведь несложно? Мы даже как будто и не говорим вживую, это все те же сообщения… HGJ опять замолчал. Вэй Ин, уже немного привыкший к такой реакции, приготовился ждать. Судя по всему, этому человеку сложно давалось общение с другими. В этот раз проходит намного больше времени, чем Вэй Ин предполагал. Почти два часа. Он за это время успел прибраться дома, приготовить ужин, проверить все новые объявления на сайтах по поиску работы и даже слегка заскучать. Хорошо, что всегда под рукой был карандаш и кипа незаконченных проектов. Что-то в этой жизни остается неизменным. Что имея свободное время, что без него — всегда есть незаконченные работы. Закончишь одну, начнешь другую… Круговорот недоделанных рисунков. Когда телефон наконец проигрывает звук уведомления, Вэй Ин чуть не подпрыгивает на месте от неожиданности. Он уже почти забыл. Ого. Голосовое на пять минут. Ну что за человек? То пару слов не напишет, то присылает огромное голосовое сообщение… Вэй Ин нажимает на стрелочку проигрывания и с удовольствием слушает первые несколько секунд простых помех. Что ж, HGJ достаточно социально неловкий, чтобы вместо своего голоса записывать белый шум. Ближе к половине первой минуты шум сменяется приятной мелодией. Вэй Ин удивленно замирает. Неужели его партнер решил опять выкрутиться из неловкого положения и вместо своего голоса записать что-то еще? Чем больше Вэй Ин слушает эту мелодию, тем больше он начинает нервничать. Ему очень хорошо знакома манера исполнения. И инструмент. Только Ванцзи может издавать такой мягкий и чистый звук. Вэй Ин много гуциней переслушал. Этот инструмент всегда ассоциировался у него только с одним человеком. И, когда его влюбленность достигла своего пика, в его плейлисте появилось слишком много инструментальных композиций на гуцине. Все они были похожи между собой, но совсем не похожи на то, как играл Лань Чжань. Вэй Ин очень хорошо знает, как он перебирает струны, какой звук извлекает, какую тональность выбирает чаще всего, какие мелодии ему нравятся. И Лань Чжань, в самом деле, дурак, если думал, что Вэй Ин может этого не запомнить! Последний раз он слышал, как играет Лань Чжань еще в университетские годы. На одном из студенческих концертов, кажется. Сейчас и не вспомнить декорации. Память она ведь такая: оставляет только то, что ей по нраву. Эта музыка для Вэй Ина была очень личным переживанием. Чем-то, что никому не показывают и очень тщательно прячут в своем шкафу со скелетами. О таком особо-то и не расскажешь… Да и некому.

Лань Чжань?..

Ответа, как и ожидалось, он не получил. Зато через полчаса в дверь позвонили.

***

— И? Что дальше? — не выдержал Мо Сюаньюй, когда понял, что молчание Вэй Ина вовсе не лирическое, и он просто не собирается продолжать рассказывать эту историю. — Я вышел в окно, — ответил он немного неловко. — Хорошо, что живу на втором этаже… — Как в окно? — глаза у Сюаньюя стали точно два маленьких блюдца. — Ты… Сбежал? — Ну не сразу, конечно. Я сначала проверил, кто это. Да, Лань Чжань… А потом я крикнул, что не открою дверь, и вылез в окно. Нет, прошу тебя, не спрашивай зачем… Я был напуган, ясно? И вообще все это… глупо! Невероятно глупо получилось! — И это причина, по которой ты ночью вламываешься в наш дом? — решил уточнить Цзян Чэн. — Ты головой не ударился, когда падал? — А куда мне еще было идти?! У тебя есть альтернативы? Потому что у меня — нет! — Ты придурок… И Лань Ванцзи твой придурок… Вы два… — Ну хватит, — мягко пожурил Мо Сюаньюй, пихая Цзян Чэна локтем вбок, — думаю, братец Вэй и так уже все понял. — Возьми свои слова обратно! Лань Чжань не придурок! — Вэй Ин, который и без того был весь на нервах, вспыхнул моментально. — Вот и не возьму! Ты просто не представляешь, как все это нелепо выглядит со стороны. Тебе всего-то надо было с ним поговорить. Вэй Ин рассмеялся внезапно зло и обиженно. Только он собирался ответить еще что-нибудь колкое, как в дверь в очередной раз позвонили. Все трое сразу замерли, а Вэй Ин посмотрел на двух мужчин напротив себя с таким неописуемым ужасом, что казалось он вот-вот… — О, небеса! Вэй Усянь, нет! Тут тебе не второй этаж, тут все пятнадцать! — завопил Цзян Чэн, когда его брат ломанулся к окну. — Просто дай мне умереть! Пожалуйста, Цзян Чэн! Я все равно не смогу пережить встречи с ним! Отпусти! Пока эти двое пытались решить между собой, умирать Вэй Усяню или помучиться еще немножко, Мо Сюаньюй проскользнул в коридор, открывая дверь. — Вэй Ин у вас? — Лань Ванцзи сейчас выглядел ничем не лучше, чем Вэй Усянь, когда полчаса назад с завидным упорством вломился в этот дом. Один и тот же встревоженный взгляд, плотно сжатые губы и бескровная кожа. — Только тебя и ждем… Мо Сюаньюй чуть отошел в сторону, рукой же не очень галантно указывая в сторону гостиной, где прямо сейчас назревала драка и апокалипсис локальных размеров.