hornydaddy.com

Вэй Усянь вцепился в штору, пока Цзян Чэн пытался оттащить его от окна. Вероятно, он просто планировал спрятаться в импровизированном убежище и не показывать свой нос оттуда до того момента, пока не станет совсем уж стыдно делать вид, что его здесь нет. Но все пошло как-то не так, и карниз рухнул вместе со шторой. Даже грохот, который сопровождал все это происшествие, не смог заглушить то, как громко заскрипел зубами Цзян Чэн. Вэй Усянь замер, не ожидая, что предмет интерьера окажется таким хрупким и не выдержит его настойчивости. Цзян Чэн же боролся с холодной яростью и желанием придушить своего брата на месте. Мало того, что вломился в дом посреди ночи, так еще и решил разгромить его. Лучше бы действительно выбрался через окно и скрылся с глаз долой. — Вэй Усянь! – справившись с желанием убивать, Цзян Чэн даже хватку чуть ослабил. Вэй Усянь поспешил воспользоваться этим и рванул к выходу из гостиной, намереваясь в лучшем случае под общий шум сбежать из квартиры, а в худшем — запереться в соседней комнате, пока Лань Чжань не уйдет. План провалился еще до того момента, как Вэй Усянь попытался его исполнить. Слишком увлеченный идеей выйти в окно, он не заметил, как Мо Сюаньюй впустил Лань Чжаня в дом. Так что, при попытке сбежать в другое помещение, они оба столкнулись в проходе. — О. Лань Чжань. Ха-ха. Вот так встреча. Как неожиданно. Что ты здесь делаешь? Почему ты вообще вдруг оказался здесь? — Вэй Ин нелепо улыбнулся и попытался сделать непринужденный вид, подперев собой стену и незаметно вдоль нее продвигаясь по направлению к выходу. «Это конец, — думает он. — Сейчас Лань Чжань точно выскажет все, что думает обо мне, и мы больше никогда не заговорим. Эх, надо же было так вляпаться… Единственный раз в жизни попытался потакать своим желаниям, и вот что из этого вышло. О, небеса, Цзинь Лин… Не нужно было смотреть в твой телефон и узнавать, откуда у тебя такие познания обо всем этом… Надо было, как полагается порядочному дяде, доложить обо всем твоим родителям. Ух, если выберусь отсюда живым, то так и сделаю. Будешь знать, как портить своему дяде жизнь!» — Вэй Ин. Взгляд Лань Чжаня режет без ножа. Пристальный, прямой и холоднее всех льдов Антарктиды. Сразу хочется съежиться и извиниться за все произошедшее. Вэй Ин не уверен, что он виноват в этой ситуации, но как-то иначе интерпретировать такой взгляд, направленный прямо на него, трудно. Он тихо вздыхает и уже собирается в самом деле начать просить прощения и объясняться, что все случившееся — одно большое недоразумение, но Вэй Ин не может заставить себя поднять глаз и установить зрительный контакт. Он смотрит куда угодно, но только не на чужое лицо. Пальцы у Лань Чжаня слабо дрожат, плечи слишком сильно напряжены, из-за чего осанка не такая идеальная и ровная как и всегда. Грудь его вздымается неравномерно, и, судя по всему, дышит он через раз. — Тебя так сильно это злит? — Вэй Ин поджимает губы и отводит взгляд в сторону. Лучше бы вообще ослеп, чем замечал такие детали. — Если ты скажешь, что пришел сюда читать нотации из-за моего распущенного поведения или чего-то вроде… — Нет, — хором отзываются Мо Сьюаньюй и Лань Чжань, после чего оба удивленно переглядываются. Лань Чжань в недоумении от того, что кто-то решил ответить за него. Мо Сюаньюй из-за того, что повел себя слишком дерзко по своим меркам. — Ой. Я не должен был вмешиваться, — Сюаньюй неловко и взволнованно улыбается, — просто все это так затянулось, что уже смотреть невозможно. Ванцзи, если ты не объяснишь ему все сам, то, честное слово, это сделаю я. Лань Чжань коротко кивает и обращается к Вэй Ину: — Нам нужно поговорить. — Нет, не нужно, — упрямо заявляет Вэй Ин и решает продолжить медленно ползти вдоль стены в сторону комнаты, в которой можно запереться и переждать. Может быть, он и догадывается, что этот жест с его стороны слишком явный, и все остальные видят, что он передвигается, но это то небольшое упущение, которое сейчас волнует его меньше всего. — Я не хочу обсуждать это с тобой. Давай просто сделаем вид, что ничего не произошло? В смысле, ну знаешь… Все, что было в Вегасе — остается в Вегасе. Мы ведь не сделали ничего непоправимого в реальной жизни, да? Почему бы нам тогда так и не оставить все это в пределах интернета? Я никогда не напомню тебе о произошедшем, и твоя репутация останется чиста. Во время всей этой тирады Вэй Ин понял одну вещь. Лань Чжань знал с самого начала, что профиль на сайте принадлежит Вэй Ину. Мобильный номер — тоже. Голосовые сообщения вряд ли могли исказить голос настолько, чтобы его было не узнать. Это для Вэй Ина его партнер был полностью анонимным и, скорее всего, пострадавшая сторона здесь был не Лань Чжань. За собственным смущением и стыдом он напрочь забыл о том, как все это было на самом деле. Вэй Ина волновал только тот факт, что Лань Чжань теперь знает о нем что-то грязное, мерзкое и пошлое. Ко всему прочему, эти эмоции были направлены на него самого. И Вэй Ин думает, что Лань Чжаню точно неприятно. Не может быть иначе. Ему должно быть гадко от всех тех слов, что Вэй Ин сказал. Но почему тогда он с самого начала пошел на это и не прекратил общение после первых сообщений? К тому моменту как он пришел к этому вопросу, дверная ручка уже уперлась куда-то в поясницу. Слишком озабоченный своими мыслями, Вэй Ин развернулся и сделал именно то, что и планировал изначально — спрятался. Чего он не ожидал, так это того, что Лань Чжань проскользнет в комнату вслед за ним и преградит собой дверь. Чтобы в этот раз бежать было некуда, он к тому же еще и запер ее. — Лань Чжань, до меня только что дошло… Ты ведь знал, что это я. Это я не знал, что ты — это ты… Боже, как глупо звучит-то. Я имею в виду… — Какого хрена?! Вы двое! Почему вы заперлись в нашей спальне?! — Цзян Чэн с той стороны негодовал. И яростно стучал по двери. — Неужели нет места получше? Почему вообще вы оба до сих пор тут? Проваливайте! Когда Цзян Чэн взял небольшой перерыв, чтобы вдохнуть поглубже и заорать еще громче, Вэй Ин все еще был в прострации. Серьезно. Лань Чжань с самого начала все знал. Может ли это значить, что его действия были осознанными? — Кажется, нам нужно поговорить, — твердо заявил Вэй Ин. — Говорите в другом месте! — Цзян Чэн чуть ли не взвыл. — Думаю, мы могли бы их оставить на несколько минут… — голос Мо Сюаньюя звучит приглушенно за стеной. На контрасте громкого голоса Цзян Чэна, он кажется почти шепотом. — Давай я сделаю тебе массаж? И чай заварю. Облепиховый. Корицу еще добавим. Хочешь корицу, милый? — по мере того, насколько приторнее и слаще звучали речи Сюаньюя, голос его все больше удалялся. Нервный Цзян Чэн, вероятно, следовал за ним. И облепиховым чаем с корицей. — Зачем ты… — начал было Вэй Ин, но замолк на полуслове, не зная, как деликатнее спросить все интересовавшие его вопросы. — Так. Давай по порядку. У тебя есть фетиш на эти ролевые игры в папочку? — Нет. — Лань Чжань даже с места не сдвинулся. Лицо его все также было, как каменное, но почему-то Вэй Ин ясно видел на нем тревогу. — Уже проще. Зачем тогда ты… Эм. Написал мне? Как ты вообще… — Цзян Чэн, — Лань Чжань перебивает его, решив избавить от неловкой формулировки вопроса. — А Цзян Чэн-то тут каким боком? Что он там тебе такого наговорил, что ты?.. — Он просил поговорить с тобой и убедить, что твое решение найти папочку — не самое верное. — Ох черт, — Вэй Ин впервые слышит, как Лань Чжань произносит что-то пошлое. Нет, само по себе слово, конечно, пошлым быть не могло. Но почему-то ощущение было такое, будто только что Лань Чжань действительно сказал что-то грязное. Вероятно, все фантазии Вэй Ина наслоились на одного вполне реального человека. Который теперь стоял перед ним и говорил «папочка» с невозмутимым лицом. И теперь все, что ему оставалось, это мучительно краснеть под чужим взглядом. — Просто невероятно! Ты решил показать, что мой выбор, откровенно говоря, хреновый, самым ужасным способом из всех возможных. — Ты правда так считаешь? — Лань Чжань неосознанно шагнул назад, к двери, видя то, как взбешен Вэй Ин. — Конечно, я считаю! То есть… Это даже для моих влажных снов слишком смелая фантазия. Ты и… В роли чертового папочки. Это мучительно, Лань Чжань. Я о тебе и так постоянно думаю, а тут еще и это… Что мне по-твоему теперь делать? Я теперь буду вспоминать до конца своих дней то, как ты говоришь мне «будь хорошим мальчиком». Нет, технически ты этого, конечно, не говорил… Ты написал. Но теперь я знаю, что это был ты, и буду представлять, как ты это произносишь вслух! Вслух, обращаясь ко мне. За что ты так со мной, Лань Чжань? У Лань Чжаня же наконец начал сходиться пазл в голове. Ну или, по крайней мере, какие-то его части. — Ты злишься потому, что теперь видишь меня в сексуальном контексте? — Я всегда видел! Вэй Ин выкрикивает последнюю фразу прежде, чем успевает пожалеть об этом. Когда к нему приходит осознание того, что именно он сказал, все пути отступления уже закрыты. — Всегда? — переспрашивает Лань Чжань и делает нерешительный шаг вперед, заставляя уже Вэй Ина отступить назад. — Хахах… Ну… Всегда? Нет, не думаю, что я так сказал. Скорее всего, ты просто не так меня услышал… Или понял. Не суть. Я имею в виду, ты ведь такой красивый. И тело у тебя такое… Ну, понимаешь? Такое. Наверное, нормально иногда думать о ком-то, вроде тебя, в таком ключе. — Дело только в этом? Пока Вэй Ин продолжал отступать, Лань Чжань подходил все ближе. Они сделали небольшой круг по комнате, но в конце концов Вэй Ин оказался там же, где и был изначально. Прижатый спиной к двери и все еще мечтающий сбежать куда подальше. Только теперь у него не было такой возможности. Лань Чжань замер совсем рядом, оставляя между их телами свободного пространства не больше нескольких сантиметров, зная, что дверь заперта. — Ты пытаешься выбить из меня признание, Лань Чжань? — Вэй Ин немного нервно усмехнулся, понимая, что его в буквальном смысле зажали в угол. Он не собирался говорить о своих чувствах. Отказ был бы слишком сильным ударом для него. И из двух зол «я страдаю от своей тайной любви» и «я страдаю от своей отвергнутой любви», он предпочитал выбирать меньшее. — Можешь не говорить, если не хочешь. Лань Чжань действительно не собирался на него давить. Первоначально у него в голове были совсем другие слова, которые нужно сказать. Просто Вэй Ин был таким болтливым и хаотичным, что никакие планы с заранее подготовленными речами рядом с ним не работали. Приходилось импровизировать. — Вэй Ин, — начал он, протягивая руку вперед, словно к боязливому котенку, который убегает от всего, что видит. Поняв, что его не отталкивают, Лань Чжань осторожно заправил непослушные прядки чужих волос за ухо, позволяя своей ладони скользнуть дальше и мягко погладить скулу. — Я не хотел обманывать тебя, как и не хотел притворяться кем-то другим. Но еще больше я не хотел, чтобы ты был с кем-то еще. Вэй Ин удивленно выдыхает, а потом поднимает пораженный взгляд на Лань Чжаня. — Хочешь сказать, ты все это сделал лишь для того, чтобы я не нашел себе кого-то другого? Постой. Мы же не встречаемся. Зачем тебе тогда… О. Я понял. Кажется, до меня дошло. О, нет… Лань Чжань… — чуть ли не стонет он, потираясь лицом о подставленную руку. — Боже, мы такие… Медленные. Я собирался найти кого-нибудь, чтобы пережить свои чувства к тебе. Знаю, это не самая лучшая идея! Но что мне еще оставалось делать, когда ты почти говоришь о том, что у тебя кто-то есть, и ты тоже называешь его ласковыми прозвищами. — О чем ты? — Лань Чжань нахмурился так, что между его бровей залегла глубокая складка. Пальцы его вмиг одеревенели, а ладонь напряженно замерла, и Вэй Ину теперь не особо удобно тереться о нее. — Ну в тот вечер, когда Цзян Чэн пригласил тебя на ужин… Ты не стал отвечать на мой вопрос, потому что посчитал его бестактным. Еще посмотрел на меня своим хмурым взглядом так, что мне стало стыдно за свое существование. — Я сказал «Вэй Ин». — Так я о том же. Лань Чжань сделал глубокий вдох. Это что, шутка? Ему нужно терпение. Очень-очень много терпения. И воздух. Потому что прямо сейчас было ощущение, будто его легкие сами собой сжались и отказывались принимать кислород. — Ты спросил, как я называю своего любимого человека. Я ответил «Вэй Ин». Это… Это был ответ на твой вопрос. Не что-то еще. — Хочешь сказать, это было признание? Вэй Ину почему-то внезапно сделалось стыдно. Он, оказывается, в тот день все неправильно понял. И из-за этого получилась такая глупая ситуация. Если бы он сразу смог правильно трактовать это «Вэй Ин»… Но, в самом деле, мог ли он осмелиться подумать о том, что Лань Чжань скажет это так просто? — Лань Чжань, ты невозможный. Поверить не могу, что ты выдал такое завуалированное признание прямо за ужином с моим братом… И как я, по-твоему, должен был понять? Ты же всегда смотришь на меня этим своим строгим взглядом и… Постойте-ка. Вэй Ин излишне внимательно начал всматриваться в чужое лицо. Лань Чжань выглядел все также немного хмуро: сведенные брови, чуть сжатые губы, строгий и прямой взгляд. Если не брать во внимание то, что сейчас он хмурится, то в остальном он примерно всегда так смотрит на Вэй Ина. Когда о чем-то говорит, когда упрекает, когда соглашается и когда слушает одну и ту же шутку дважды. Это никогда не было строгим взглядом. — Ради всего святого, только не говори мне, что это — твой взгляд полный любви. Лань Чжань тихо вздохнул и мягко покачал головой. — Тогда что? — Вэй Ин озадаченно склонил голову набок, снова откинув ее на подставленную руку. Все напряжение постепенно уходило, а на его месте плавно растекались умиротворенность и тягучая, словно патока, тяжесть в груди. Вэй Ин хорошо знал это чувство. Раньше он не мог спать из-за него и, что бы ни пытался делать, все мысли возвращались к одному конкретному человеку. Это было и болезненно, и приятно. Сейчас же дискомфорта больше не было, а на его месте появилась щемящая нежность, из-за которой становилось сложно дышать. — Кажется, есть у меня одна догадка. Позволишь мне ее проверить? — на губах Вэй Ина расползлась наглая ухмылка. — Мн, — Лань Чжань осторожно убрал свою руку от чужого лица, сам же поддаваясь вперед так, чтобы своим кончиком носа касаться чужого. Вэй Ин прерывисто выдохнул на этот жест, точно также тянясь вперед, но поцеловать не решаясь. Он прошелся рукой по широким плечам, скользя вдоль чужого тела, оглаживая руки, запястья, длинные пальцы. Совсем не чувствуя сопротивления или попытки его оттолкнуть, Вэй Ин прошелся пальцами по чужой талии, мягко огладил бок и смог добраться, наконец, до того места, которого планировал коснуться изначально. Сквозь плотную ткань брюк вполне явственно прощупывалась возбужденная плоть. Вэй Ин снова поднял взгляд на чужое лицо, внимательно в него всматриваясь. Тот самый осуждающий и предостерегающий взгляд. — Хочешь сказать, что это ты не злишься так, а возбуждаешься? То есть, тогда ты… Хотел не убить меня, а трахнуть? — Нет, — Лань Чжань убрал его руку от себя, отстраняя подальше от паха, — не трахнуть. Просто хотел. Вэй Ина. Вэй Ин тихо застонал, смущенно пытаясь спрятать свое лицо на чужом плече. — Как ты можешь говорить такие вещи вот так… — Это просто. Тебе тоже следовало бы попробовать. — Ты сейчас подколол меня? — Мн. — Ты… Невероятный. На уме у Вэй Ина крутились совсем другие слова, но вслух получилось произнести только это. Лань Чжань в ответ коротко кивает, после чего снова наклоняется слишком близко, замирает совсем рядом с губами: — Можно? — Поверить не могу, ты еще спрашиваешь… Конечно, можно, Лань Чжань. Тебе — все можно. Совсем все. Вэй Ин первый поддается вперед, обхватывает чужую шею руками, жмется поближе, дышит рвано и нетерпеливо. Чужие губы до невозможности мягкие и теплые. Их приятно покусывать, водить по ним языком и тихо мычать в них. Он зарывается пальцами в длинные волосы, мягко сжимает их на затылке. Вэй Ин требует. Трется о чужое бедро пахом и весь мелко дрожит. Даже если все происходящее очередное огромное недоразумение — он хочет получить хоть немного из того, о чем так долго и мечтать не осмеливался. Лань Чжань его не отталкивает, но и явной активности не проявляет. На каждый поцелуй отвечает новым, на очередное прикосновение поддается так, будто только этого и ждал. Его действия осторожные, ненавязчивые, просящие. — Лань Чжань? — Вэй Ин отстраняется от чужих губ на короткий вздох и, прежде чем заговорить, оставляет еще один короткий поцелуй, — у меня такое чувство, будто это уже… Было. У Вэй Ина был в жизни всего один поцелуй, помимо этого. И, может, в силу неопытности ему могло бы показаться, что оба раза очень похожие. Но вот уже второй раз из двух он чувствует только одну эмоцию от своего партнера — просьбу. — …Наш второй раз? Тогда ночью, после свадьбы цзецзе, это ты был? Затянувшееся молчание достаточно явно говорило о том, что отвечать Лань Чжань не намерен. Вэй Ину потребовалось какое-то время, чтобы понять, что это тот случай, когда молчание означает согласие. И как только до него дошло, он звонко расхохотался, даже хватку на чужом теле чуть ослабив, отпустив и затылок, и от бедра чуть отстранившись. — Хахахах! Поверить не могу! Хахах… Ха. Я считал себя неудачником, ведь за всю жизнь у меня был только один поцелуй, и тот с незнакомцем. Но теперь, когда я знаю, думаю, мне очень сильно повезло. Потому что только что у меня был второй, и оба раза с тобой! — Первый? — неуверенно переспрашивает Лань Чжань, всматриваясь в смеющееся лицо и чувствуя, как собственные губы немного дрожат от сдерживаемой улыбки. — А ты как думал? Хех. Я знаю, что моя репутация предполагает, что у меня было много партнеров, и все такое… Но, боже, Лань Чжань. Я влюблен в тебя еще с университетских лет. Как бы я мог? — В конце концов, смог, — его голос становится чуть холоднее обычного, но Вэй Ина это сейчас почему-то совсем не пугает. Он думает о том, что, возможно, и эта эмоция совсем не такая, какой кажется на первый взгляд. — И это опять оказался ты. Судьба, м? — Мн. Вэй Ин тянется за еще одним поцелуем, но в этот раз уже Лань Чжань кусает его в ответ. — Ауч! За что? — Еще успеешь. — А сейчас почему нельзя? Лань Чжань смотрит на него выразительным взглядом, после чего как бы невзначай чуть разворачивается, смотря себе за плечо. На фоне незаправленная кровать с лиловыми атласными простынями, небольшой беспорядок, и… — О. Это комната Цзян Чэна. Да, кажется, ты прав. Мне нужно было более осмотрительно выбирать убежище, когда я пытался сбежать от тебя. В свое оправдание скажу, что я собирался прятаться здесь один, а не вдвоем. — Мн. — Ну так… Ко мне? — Вэй Ин многозначительно играет бровями, получает короткий поцелуй в лоб и согласный кивок. Когда они выбираются из комнаты, то первое, что оба ощущают — это стойкий запах облепихи и корицы. Чуть сладковатый и пряный одновременно. Вэй Ин направляется в сторону запаха, уже заранее зная, что обнаружит там умиротворенного Цзян Чэна и его довольного любовника. — Братец Вэй, — Мо Сюаньюй широко улыбается и смотрит на Вэй Усяня и Лань Ванцзи оценивающим взглядом. — Вы все же поговорили? — Посмотри на эту довольную рожу… Они не только поговорили. Нам придется менять простыни после них. Или мыть стены. Или подоконники. Признавайся, где? — хмурится Цзян Чэн, все еще держа в руках кружку с уже изрядно остывшим чаем. — Дверь, — отвечает вместо него Лань Ванцзи. И прежде чем Цзян Чэн успеет закипеть и выдать гневную тираду, Сюаньюй мягко произносит: — Все равно собирались проводить генеральную уборку. Подумаешь, дверь… Вы же там не?.. — Не, — беспечно взмахивает рукой Вэй Усянь, — за это благодарите Лань Чжаня. Я был уже готов. — Я. Не. Хочу. Это. Слушать. — Цзян Чэн чуть ли не шипит и очень старается не смотреть на этих двоих. — Ну и ладно. Мы все равно уже уходим, — Вэй Ин поднимает взгляд на Лань Чжаня, широко ему улыбается и тянет за руку к выходу. — Хорошей дороги, — Сюаньюй встает их проводить, — не забывайте пристегивать ремни и предохраняться. — Мн. — Что? Вэй Ин реагирует одновременно с Лань Чжанем, но ответа уже не получает. Дверь за ними захлопывается, и Вэй Ин готов поклясться, что слышал облегченный вздох и тихое «наконец-то». Смысл фразы «пристегивать ремни» доходит до Вэй Ина уже в машине, когда он напрочь забывает об этом, и Лань Чжань сам наклоняется, чтобы тихо щелкнуть пряжкой в замке. Он хочет возмутиться, что им ехать всего пару кварталов, и Лань Чжань слишком хорошо водит, чтобы беспокоиться о такой мелочи, но почему-то проглатывает все свои замечания. Он, наверное, впервые чувствует, что слова сейчас ничего не значат. И весь этот пустой шум — тоже. Когда они наконец добираются до квартиры, весь пыл немного утихает, и возбуждение уже отходит на второй план. — Я тут подумал… Ты ведь так давно не был у меня дома, — Вэй Ин проходит в помещение первым и мысленно корит себя за то, что так редко проводит уборку. Вероятно, чистоплотному Лань Чжаню не очень приятно видеть весь этот творческий беспорядок. Ох. У него даже на кровати все разбросано и буквально сесть негде. С одной стороны разложены все незаконченные наброски за прошлую неделю, а с другой — орава плюшевых игрушек. Боже. Плюшевые игрушки. О нет. Лань Чжань, заметив замешательство, проследил за чужим взглядом и теперь тоже смотрел на это плюшевое безобразие. А затем на то, как Вэй Ин спешно подходит к кровати и нервно спихивает свой миниатюрный зверинец на пол, в панике заталкивая под кровать. — Они красивые, — комментирует Лань Чжань, совсем не понимая, почему Вэй Ин так переживает. — Незачем убирать. — Хаха… Может и красивые… Но они глупые. Вэй Ин выглядит так, будто уже заранее готов к тому, что над ним посмеются. — Они не глупые, — Лань Чжань подходит сзади, перехватывает чужие руки, мешая и дальше проводить эту маленькую экзекуцию. — Оставь их. Вэй Ин неловко смеется, но все же бросает свое занятие, совсем не желая вырываться из этих крепких рук. Лань Чжань держит его скорее символично, чем всерьез. Хватка у него сейчас совсем слабая, но Вэй Ину хватает и этого. — Только если ты просишь… Хочешь узнать, как их зовут? — У них есть имена? — Лань Чжань разворачивает его лицом к себе, мягко толкает на постель. Вэй Ин издает удивленное «ох», несколько секунд растерянно улыбается, а потом произносит: — Конечно, есть. У них всех одно имя. — Какое? — Суйбянь. Лань Чжань зависает, наполовину наклонившись к распластавшемуся телу, а потом несдержанно хмыкает и улыбается. Его рука скользит по стройной талии, и теперь уже он полностью навис над Вэй Ином. — Черт. Если ты еще раз так улыбнешься — мое сердце не выдержит. Не улыбайся так никому больше, понял? — Мн. Лань Чжань задирает низ чужой кофты и едва ли может подавить тихий стон. Кожа, гладкая, словно шелк, обжигает кончики его пальцев теплом. — Эй, не вздумай воспринимать это всерьез. Улыбайся, конечно. Кому хочешь. Но лучше только мне. — Мн. Как пожелаешь. Лань Чжань наклоняется к тонкой шее, оставляет сухой поцелуй, после чего легонько кусает. Обе его руки теперь сжимают чужую талию так, будто намеренно удерживают на месте. Лань Чжань знает, Вэй Ин никуда от него теперь не убежит. Но почему-то не может выкинуть эту мысль из головы и вцепляется еще крепче. Он чувствует, какой упругой стала ощущаться кожа под его пальцами. Вероятно, она намного мягче, если не сжимать так сильно. Но Лань Чжань ничего не может с собой сделать. Если Вэй Ин уже признался, что был влюблен еще со времен их обучения, то Лань Чжань никогда не расскажет, что влюбился намного раньше. Возможно, еще совсем ребенком, когда впервые увидел этого несносного мальчишку. В тот день дядя взял Ванцзи и Сичэня с собой на переговоры к семье Цзян. Лань Чжань уже и не помнит, что за дело тогда у них было и чем оно закончилось. Но он очень хорошо запомнил мальчишку, что не переставал донимать его вопросами и попытками увести с собой куда-нибудь еще, поиграть. Чем старше они становились, тем чаще их сталкивала жизнь. Лань Чжань вырос вместе с этой влюбленностью. От чистой детской симпатии до осознанной любви. И сейчас он, наконец, получает ответ на свои чувства. …Его пальцы сжимают все сильнее, пока Вэй Ин тихо не ойкает. — Эй, а тебе не интересно, откуда у меня столько игрушек? — Откуда? — Лань Чжань спрашивает это в тот момент, когда начинает расстегивать чужие джинсы. И совершенно внезапно обнаруживает для себя, что его партнер не возбужден. Ох. Лань Чжань поднимает растерянный взгляд и, вероятно, все его эмоции сейчас написаны прямо на лице, потому что Вэй Ин снова начинает хохотать. — Ну и ну. Ты бы сейчас себя видел, — наконец отсмеявшись, Вэй Ин осторожно отстраняет чужие руки от своей одежды и мягко толкает Лань Чжаня в грудь, заставляя отстраниться. Потом он тянет его за руку и укладывает рядом с собой. Сам же чуть приподнимается, чтобы подцепить пальцами одну из мягких игрушек, что оказалась ближе всего. Это оказался плюшевый авокадо с вышитой мордочкой на том месте, где у настоящего овоща должна быть косточка. — Прости. Я слишком нервничаю. Все немного внезапно, понимаешь? — Мн. Лань Чжань понимает. Его эта внезапность совсем не пугает. Но, если Вэй Ину нужно время, то он готов ждать. К тому же, это ведь просто секс. Сам Вэй Ин теперь полностью его. — Нам необязательно, — Лань Чжань не уверен, что его поддержка сейчас нужна, но все же решает сказать. — Я не хочу давить на тебя. Только тогда, когда ты будешь готов к этому. — Хех… Думаю, я, как минимум, половину жизни к этому готов. Ну. К тебе. В смысле нет, не так, как можно подумать. Просто ты… Очень нравишься мне. Ты замечательный, Лань Чжань. Я люблю тебя и хочу прожить с тобой всю свою жизнь. Быть рядом. Всегда-всегда. Позволишь мне это? — Да, — Лань Чжань отвечает сразу, даже не задумываясь над тем, что сказать. — Все, что угодно с тобой. Всегда. Вэй Ин широко улыбается и перебирается поближе к Лань Чжаню, кладет свою голову ему на грудь, а плюшевое авокадо на живот. — Тогда тебе придется смириться с ними. — Это несложно. — Потому что ты меня любишь? Лань Чжань улыбается и пальцами зарывается в чужие волосы. Оставляет нежный поцелуй на макушке. — Это тоже. — А что еще? — тут же оживленно переспрашивает Вэй Ин и едва ли не мурлычет, как довольный кот, от прикосновений к своим волосам. — Они милые. Вэй Ин в этот раз согласно фыркает, слишком разнежившись в чужих руках. — Раньше у меня было их еще больше, — начал он, — в школьные годы у меня вся комната была заставлена игрушками. Там были и животные, и овощи, и даже плюшевые цветы. У них была проволока внутри, можно было их сгибать и ставить так куда-нибудь. Много разных было. Даже огромная панда была. Не меньше метра точно. А Цзян Чэн меня постоянно дразнил, хах… Что игрушки девчачьи и не мужественно это, и сами игрушки глупые… Я потом тоже вспылил. Выкинул их все. Позже расстроился, конечно. Это было слишком импульсивное решение. Но других больше не покупал. Только когда отдельно жить стал. Цзян Чэн, когда приходит ко мне, никогда о них не говорит. Но ему и не надо. Я всегда чувствую, когда он хочет сказать «глупо». Я подумал, что ты тоже так посчитаешь. — Не посчитаю. — Теперь я это знаю, — Вэй Ин слабо усмехается и ненадолго замолкает, просто наслаждаясь чужим теплом. Лань Чжань опускает свою руку с волос на спину, и Вэй Ин запоздало понимает, что это утешительный жест. В груди что-то тихо ломается от всей нежности и любви, что сейчас теплилась в нем. — Останешься ведь на ночь, да? В смысле, мы же можем спать вместе даже если у нас не было секса? — Мн. Всегда. Всегда вместе. Лань Чжань слышит, как Вэй Ин тихо смеется в ответ. И больше не сжимает пальцы на чужой талии так сильно.