hornydaddy.com

Вэй Ин рисует мужской половой орган. Старательно обводит все изгибы карандашом, штрихует головку, прорисовывает детали. Достает акварель и небрежно мажет кистью по бумаге. Вэй Ин очень-очень хочет, чтобы рисунок получился достаточно ярким. Для этого он использует много розового и, не стесняясь, распределяет краску по всему листу. — Что ты делаешь? Лань Чжань должен был уйти на работу еще полчаса назад, но завтрак затянулся, и его слишком долго не выпускали из объятий, тихо причитая: «Ну что тебе станется, гэгэ, разве не ты здесь большой босс? Опоздаешь, так это не ты виноват. Это все остальные виноваты, что пришли рано». И, если Лань Чжань и пытался сопротивляться, то очень вяло. — Хочу отправить одному человеку приглашение на выставку, — Вэй Ин поднимает взгляд и широко улыбается. Он разложил свои краски и листы прямо за обеденным столом, вероятно, даже не подозревая о том, что это не самое лучшее место. Квартира у Вэй Ина была маленькой, и не то чтобы здесь были другие столы, за которыми сидеть так же удобно. К тому же он все еще пытался допить свой утренний кофе. И насладиться видом Лань Чжаня, который хлопотал над завтраком. Он безбожно опаздывал, но за прошедшую неделю рядом с Вэй Ином успел заучить, что если не заставить его позавтракать собственноручно, то этот непоседа забудет о еде до самого обеда. — Это не самое лучшее пригласительное. — Нет-нет, Лань Чжань, оно просто замечательное! Может быть, ты и понимаешь кое-что в искусстве, но я кое-что понимаю в членах. — … — Ну что? Не смотри на меня так! Ай, гэгэ, у тебя сейчас молоко убежит, если ты продолжишь сверлить меня взглядом. — Для кого это? — Помнишь Вэнь Чжао? Мой бывший босс. Я еще очень много рассказывал про его жену… Красное с желтым. Помнишь? — Помню, — согласно кивает Лань Чжань, — поэтому он… такой? Вэй Ин сначала не понимает, о чем речь, а потом чуть ли не скалится в своей улыбке. — Поэтому. Член на рисунке был смехотворно маленьким. На огромном листе формата А3 красовался крошечный половой орган. С небольшой головкой, коротким стволом не больше пары сантиметров и широкой мошонкой. Исписанный весь розовой акварелью и со всей любовью заштрихованный карандашом. — Разве это не иронично? Ты видел новые баннеры их компании? Они же ужасные! Такое чувство, будто на мое место наняли дизайнера, который у Микеланджело выучился только одному правилу. Никогда не спорить с заказчиком. Ты видел… Видел этот красный фон и оранжевый кричащий текст?.. Мне даже не надо спрашивать, кто дал техническое задание! Я уже знаю. Лань Чжань тихо вздыхает, но не спорит. Член так член. Чем бы дите ни тешилось… Недопитую кружку с кофе Лань Чжань отставляет подальше, на ее место пододвигает чашку с какао, раскладывает омлет по тарелкам. Вэй Ин ценит его заботу, но от своего пригласительного отрываться не собирается. Ему и так пришлось вчера вечером закончить со всем пораньше, чтобы нырнуть в теплые объятия Лань Чжаня. С тех пор, как им удалось все прояснить между собой, они оба жертвовали время, которое совсем не предназначалось для этого, друг другу. Вэй Ин мирился с тем, что его партнер предпочитает рано ложиться спать, и старался тоже заканчивать свои дела пораньше, чтобы иметь возможность еще какое-то время нежиться в его руках. Ему нравилось засыпать вместе, и это определенно стоило того, чтобы разбросать свои незаконченные рисунки по всему дому, в надежде на то, что следующим утром он о них вспомнит и не бросит снова. Лань Чжань, в свою очередь, уже которое утро безбожно опаздывал на работу. Причин для этого была масса, но источник был один. И сейчас он упорно игнорировал существование тарелки рядом с собой, продолжая кисточкой выводить что-то вопиюще бесстыдное. — Вэй Ин. Поешь. — Не могу, я слишком озабочен тем, чтобы все вышло как нельзя лучше. Я очень хочу, чтобы он пришел. — В этом нет необходимости. Вэй Ин возмущенно втягивает в себя воздух и уже собирается спросить, уж не сомневается ли Лань Чжань в его маркетинговых способностях завлекать посетителей в галерею, как необходимость озвучивать этот вопрос пропадает. — Я отправил им официальное приглашение еще в тот день, когда мы решили открыть выставку. — Гэгэ, ты… испортил мне всю малину. Ясно же, что он не придет! Слишком большой удар по самолюбию Вэнь Чжао… Он уволил дизайнера, а потом пойдет на его выставку? Нет, точно не пойдет. Так бы хоть член ему прислал под предлогом приглашения… Знаешь, как я давно хотел ему это показать?.. Лань Чжань сощурился так, будто вот-вот засмеется, но губы его даже не дрогнули. Вэй Ин не может продолжить причитать, внезапно оказавшись придавленным собственным счастьем и нежностью, что на него разом обрушились. Эта улыбка всегда действует на него таким образом. — Ладно-ладно, я сдаюсь… — бормочет Вэй Ин себе под нос. — На этот раз твоя взяла, гэгэ! Но в следующий раз ты не сможешь использовать это же оружие! Я буду подготовлен. — Мн. Почему он отправил приглашение первым? Вряд ли у Лань Чжаня найдется ответ на этот вопрос. Наверное, ему просто передалась эта счастливая и немного хулиганская энергия от виновника еще несостоявшегося происшествия. Лань Чжань тоже хотел показать этому недоумку Вэнь Чжао причинное место. Но он был слишком культурным для таких эксцентричных выходок, чтобы нарисовать что-то неприличное. — Знаешь, что я только что придумал? Ни за что не угадаешь! Вэй Ин, поняв, что его нынешнее занятие бесполезно, наконец принялся за завтрак и теперь разговаривал с набитым ртом. Лань Чжань вынужден сделать замечание, но потом продолжает спрашивать так, будто не он только что просил не говорить за едой: — Отправить приглашение не Вэнь Чжао, а Ван Линцзяо? — Нет! Но твоя идея мне нравится. Это будет даже символично. Ты отправил его главному боссу, а я отправлю его жене. Хе-хе. Лань Чжань на это ничего не отвечает. — Ну ладно, ты не угадал, так что я сам расскажу. Мы сможем найти в галерее местечко под еще одну картину?

***

— Ты действительно это сделал, — Цзян Чэн хмуро осматривается по сторонам и негодующе цокает языком. Выставка открылась несколько часов назад, и Цзян Чэн опоздал на самую ужасную торжественную речь и был вынужден полностью ее пропустить, о чем ни капли не жалеет. Людей в помещении сейчас осталось немного, и то в основном это были либо журналисты, либо те, кто лично знаком с организаторами. Первый день выставки всегда проходит по одному и тому же сценарию. Много прессы, мало посетителей, никто ничего не понимает. Вэй Усяню чуточку скучно. Лань Ванцзи был с ним на открытии, но не мог оставаться и дальше. Все же не вся его работа сводилась к одному незадачливому художнику тире неудавшемуся дизайнеру. А жаль. — Он разорится, если будет выставлять твои каракули. Цзян Чэн не настроен скептически. Это он так радуется за брата. В конце концов, он сам не так давно советовал Вэй Усяню обратиться к Лань Ванцзи, чтобы организовать что-то похожее. Правда, Цзян Чэн думал, что это будет что-то вроде кооператива с громогласным названием «XXII выставка современного искусства в галерее ГуСу». Он рассчитывал увидеть здесь и других художников, но в конце концов пришел в театр одного актера. Цзян Чэн был рад. Абсолютно точно рад. Он даже не рычал. — Какого черта, Вэй Усянь… Это еще что за… — Тебе не нравится? — Вэй Усянь подошел поближе, с довольным видом рассматривая картину, возле которой остановился Цзян Чэн. — Есть ли у тебя хоть капля стыда? Как Лань Ванцзи вообще разрешил тебе выставить это? — Ему понравилось. — Вы двое… Вы спелись. Вы оба были идиотами и по отдельности, а теперь вас двое, и это просто пи… — Перестань называть Лань Чжаня идиотом! — Вэй Усянь пихнул брата локтем в бок, не дав закончить свою тираду. — Невозможно, — все, что может выдавить из себя Цзян Чэн. — Не нравится — не смотри! Очень простое правило, которое может избавить тебя от язвы и сердечного приступа. Цзян Чэн фыркает и показательно отворачивается от картины. Той самой, которая изначально должна была быть пригласительным. Она оформлена слишком небрежно даже для эксцентричной манеры Вэй Усяня. Фон был полностью исписан иероглифами так, что они складывались в имя Вэнь Чжао только если очень-очень присмотреться. Ну а в центре композиции был уже всем известный орган. Вэй Усянь собой не гордился, но все же подпись у этого полотна была «Спонсор выставки». — Пришлю к тебе Сюаньюя после работы. Ему точно понравятся твои… Картины. Цзян Чэн медленно двигается вдоль стен, на которых размещены другие работы. Он не станет признаваться вслух, но некоторые из них действительно хороши. Слишком дерзкие иногда, но к мастерству и исполнению придраться нельзя. — Не сомневаюсь, — самодовольно отзывается Вэй Усянь, пока идет вслед за братом. Он бы с радостью примерил на себя роль личного гида и рассказал Цзян Чэну о каждой картине всё-превсё, но не хочет раздражать его еще больше. Ваньинь, вероятно, сойдет с ума, если услышит из уст брата: «Композиционные линии фокусируются в центре холста, в самой его глубине. Благодаря этому складывается впечатление, будто все закручивается внутрь. Картина несет позитивный настрой, ощущение мира и покоя». Вэй Ин не хочет рисковать ментальным здоровьем близкого ему человека и решает оставить свои экскурсионные лекции для другого случая. Осмотревшись, Цзян Чэн наконец выдает свое мнение: — Неплохо, но постарайся в следующий раз без всего вот этого вот. Родителей сюда стыдно позвать.

***

Вэй Ин не знает, как так вышло, но всю следующую неделю СМИ очень много пишут о его картине «Спонсор выставки». На его электронную почту приходит не меньше сотни сообщений с вопросами о символизме полотна, о том, кто такой этот Вэнь Чжао и что их связывает, правда ли у этой таинственной персоны такой маленький член? Вэй Ин отвечает всем. До какого-то момента он каждому написавшему отвечал лично и печатал каждый раз заново. Но потом писем стало так много, что он написал один текст для всех адресатов: «О символизме спрашивайте критиков, а не меня. Все, что я могу сказать об этой картине, так это то, что пенис изображает пенис, а Вэнь Чжао — это Вэнь Чжао. Размерами его достоинства я никогда не интересовался, да и не должен. Я художник, и я так вижу. Какой он на самом деле — для меня не имеет значения. Почему я назвал его спонсором? Потому что, если бы он не уволил меня с должности дизайнера в своей компании, то никакой выставки бы не было. Так что, спонсор он в кавычках. Настоящий организатор выставки — Лань Ванцзи и, пожалуйста, все почести за мой талант возносите ему! Спасибо за ваше участие в вопросах современного искусства. Всего хорошего, Вэй Усянь». Лань Чжань не одобряет всего этого шума, что создал Вэй Ин. Он предупреждает, что на них могут подать в суд за такие выходки. Вэй Ин беспечно пожимает плечами, мол разберемся. — Будем решать проблемы по мере их поступления, Лань-эр-гэгэ, — мурлычет он и с удовольствием наблюдает за тем, как уши Лань Чжаня стремительно краснеют. — Не называй так, — он вздыхает прерывисто, и может показаться, что сейчас мужчина просто в бешенстве. Но Вэй Ин уже знает этот взгляд. Смущенный и совсем чуточку растерянный. — А как тогда? Папочка? — Вэй Ин пододвигается ближе и переплетает свои пальцы с чужими, удерживая таким образом руки Лань Чжаня, чтобы тот никуда не сбежал от настойчивости своего партнера. Лань Чжань не отстранился бы от него даже под дулом пистолета. Но этим двоим понадобится еще много времени, чтобы привыкнуть к тому, что теперь они есть друг у друга. — Папочка, думаю, я плохо себя вел. Вэй Ин перемещается на чужие колени, сминает собою распечатки, что до этого были на месте его бедер. Лань Чжань в ответ на это хочет сказать «очень-очень-очень плохо ведешь себя», но Вэй Ин тянет его за плечи ближе к себе и целует. — Может быть, — шепчет Вэй Ин в короткие перерывы между поцелуями, — тебе следовало бы, — он легонько кусает мужчину за нижнюю губу, — наказать меня? Лань Чжань притягивает его еще ближе к себе так, чтобы была возможность тереться собственным пахом о чужой. Он прикрывает глаза, когда Вэй Ин нагло пользуется этим жестом и начинает ерзать, совершая поступательные движения. — Я не хочу причинять тебе боль, — слабо хмурится Лань Чжань. В самом деле, все эти просьбы наказать его выглядят слегка аутоагрессивно, и он беспокоится, все ли в порядке у Вэй Ина. Вэй Ин же беззаботно хохочет и наваливается на Лань Чжаня еще сильнее, придавливая его к спинке дивана. — У тебя такое лицо, будто ты действительно думаешь о том, чтобы выпороть меня, как непослушного ребенка! — Разве ты не это имеешь в виду? Вэй Ин перестает смеяться и смотрит на своего непутевого партнера немного удивленно: — А ты правда хотел бы ударить меня? У Лань Чжаня кошки в душе скребут от этого вопроса. Он бы никогда не посмел ударить Вэй Ина. Но сейчас ведь речь идет совсем о другом. — Это плохая формулировка, — он качает головой, — я бы не стал тебя бить. В противовес своим словам, Лань Чжань легонько шлепает его по ягодицам. Через одежду удар почти не ощущается, и этот жест не вызывает никакого дискомфорта. Вэй Ин замирает, потрясенный чужими словами и совсем не соответствующим им действием. Когда он наконец решается сказать что-то еще, Лань Чжань снова несильно опускает ладонь. По всей видимости, он совершенно не собирается останавливаться и убирать свою руку. — Перестань! Это должно быть совсем не так! Вэй Ин, растеряв весь свой боевой настрой, спешно приподнимается на чужих коленях. — Больше не буду, — обещает Лань Чжань, но не намеревается отпускать Вэй Ина и давать ему возможность беспрепятственно уйти. Он перемещает свои руки на его талию и осторожно удерживает так. — Не убегай. Ты снова ведешь себя плохо. Вэй Ин замирает. И не может перестать поражаться тому, как Лань Чжаню удается каждый раз его так удивлять. — А как мне нужно вести себя, чтобы заслужить от тебя похвалу? — он опускается обратно и устраивается поудобнее на бедрах. Пауза. — Начни завтракать без напоминаний. — Ну Лань Чжань! — возмущенно отзывается Вэй Ин. — Даже сейчас ты говоришь о чем-то вроде этого! Я завтракаю. Просто очень поздно. — Во втором часу дня это уже нельзя назвать завтраком, — Лань Чжань мягко улыбается и наклоняется к шее Вэй Ина. Он проводит кончиком носа вдоль изгиба от плеча до подбородка. — Пожалуйста, заботься о себе. — А ты мне для чего? — … — Уел, да? — Уел, — тихо отзывается Лань Чжань. Он готов заботиться об этом безобразии каждую секунду своей жизни. Этот флирт и небольшие заигрывания длятся достаточно долго, чтобы Лань Чжань перестал так откровенно смущаться, а Вэй Ин — переходить дозволенные границы. Они оба еще только изучают реакции друг друга, но некоторые из них уже очевидны для понимания. Вэй Ин снова ерзает, устраивается поудобнее и медленно расстегивает пуговицы на рубашке мужчины. Лань Чжань пристально наблюдает за ним, а потом осторожно останавливает чужие руки: — Ты действительно этого хочешь? — Хочу, — без промедления отзывается Вэй Ин. — Я так долго тебя промучил… Мы уже несколько недель спим в одной постели, но с того раза ты ни разу не покусился на мою невинность. Откуда у тебя такая выдержка, гэгэ? Будь я бы на твоем месте, сдался бы еще в первый день. — И что бы ты сделал? — Лань Чжань позволяет снять с себя верхнюю одежду, после чего подхватывает Вэй Ин под бедра и плавно поднимается вместе с ним. Вэй Ин обвивается вокруг его тела руками и ногами, повиснув на нем, словно коала. С небольшого диванчика они перемещаются на просторную кровать. — Изнасиловал бы? — с сомнением утверждает Вэй Ин. — Тебе бы обязательно понравилось, так что это нельзя было бы назвать насилием. Но, если бы ты не поддавался, мне бы пришлось применять свои методы. — Например? Лань Чжань касается чужого тела осторожно, одежду стягивает неторопливо и медленно. Он дает своему партнеру время, чтобы обдумать свой выбор, а себе — короткую передышку между прикосновениями. Потому что от каждого у Лань Чжаня начинают покалывать кончики пальцев и дрожать руки. Он так долго не смел надеяться на взаимность, что теперь происходящее похоже на сон и воспринимается как что-то нереальное. Даже когда они формально начали чуть ли не жить вместе, все равно оба не могли решиться броситься в этот омут с головой. Вэй Ин прав — вот уже несколько недель они спят в одной постели, и Лань Чжань все это время не позволял пошлым мыслям просочиться наружу. Он касался его почти целомудренно, соблюдая некоторую дистанцию. Ему было важно, чтобы оба чувствовали себя комфортно, а для этого нужно было время, чтобы привыкнуть касаться друг друга не только как друзья. — Предполагаю, я бы связал тебя. Если бы ты не был возбужден, то для начала мне бы пришлось заставить тебя втянуться в процесс… Как думаешь, мой рот был бы достаточно хорош для этого? — Мн. Лань Чжань не рискует говорить что-то большее, потому что у него перехватывает дыхание от фантазии о том, что именно Вэй Ин мог бы делать этим ртом. Он расправляется с одеждой полностью и теперь может рассмотреть чужое тело во всей красе: нагое, доверчивое, раскинутое прямо перед ним. Лань Чжань ведет ладонями вдоль его стройного торса, оглаживает каждый предоставленный ему участок тела. Кожа, гладкая словно шелк, покрывается мурашками от этих прикосновений. Лань Чжань не может отказать себе в удовольствии погладить чувствительные места снова. И снова. Снова. Пока Вэй Ин не начинает мелко дрожать на каждое новое касание. — Это хорошо, что ты так считаешь. По правде говоря, мне бы вовсе не хотелось делать это самому. Было бы лучше, если бы процессом управлял ты. Но для начала мне нужно заставить тебя захотеть этого. Так что, первый ход за мной. Вряд ли бы у меня сразу получилось взять до конца, но я бы старался. Вобрал бы твой член так глубоко, как только мог. Я бы специально двигал головой очень медленно, чтобы твое удовольствие было тягучим и плавным, но не давало необходимой разрядки. Лань Чжань не впервые слышит, как Вэй Ин озвучивает свои фантазии, но все равно не может реагировать на них спокойно. Пусть он и говорит о них так беззаботно, что может сложиться впечатление, будто он просто делится какими-то своими мыслями, но буквально в каждой его фразе чувствуется призыв. — …А когда он станет достаточно твердым, и тебе захочется большего, я развяжу тебя. Тогда ты возьмешь меня за волосы, направишь собственноручно, начнёшь вталкиваться прямо в горло… Замрёшь так ненадолго, и я не смогу шевелиться из-за этого, буду краснеть и задыхаться. Ты отстранишься и дашь мне немного времени прийти в себя. И, когда ты вытащишь свой член из моего горла, он будет весь в слюне. Ты вытрешь ее прямо о мои губы, лицо… Посмотришь сверху вниз, сощуришься и потом снова войдешь так глубоко, что мне станет больно от этого. Вэй Ину нравится эта фантазия. Но еще больше нравится озвучивать ее вслух. Сам он был уже возбужден настолько, что нестерпимо хотелось прикоснуться к себе, погладить, крепко сжать в кулак и начать совершать привычные и ритмичные движения. Но Лань Чжань, нависая над ним, явно никуда не торопился и даже не был до конца раздет. Вэй Ин, обратив внимание на эту деталь, отчего-то почувствовал себя одновременно неловко и беспомощно. Ему нравился тот трепет, который вызывал вид его партнера: возбужденный, с затуманенным взглядом, прерывисто дышащий, но все еще собранный и спокойный. Тот факт, что на Лань Чжане до сих пор оставалась одежда, только сильнее разогревал фантазию. Было в этом что-то небрежное и властное, что заставляло Вэй Ина чувствовать себя леди Годивой, написанной кистью Джона Кольера. — Что будет дальше? — тихо спрашивает Лань Чжань. — Хорошо, тогда теперь, когда ты уже возбужден и воспользовался моим горлом, я бы мог оседлать тебя сверху. Ты уже не связан и можешь двигаться, но решаешь передать контроль мне. Возможно, это могла бы быть награда за то, что я хорошо справлялся до этого. А я бы устроился прямо на твоем члене и… Не стал бы вводить его в себя. Это было бы слишком легко, хах? Не постоянно же мне хорошо себя вести. Сначала я бы хотел еще немного тебя подразнить. Я бы терся о твой член собой до того момента, пока ты не дошел бы до своего предела. Лань Чжань коротко и шумно выдохнул. В собственных брюках было уже тесно, хотелось от слов перейти к действиям. И Вэй Ин во всем этом нисколько ему не помогал. А еще Лань Чжань понимал, что у него точно нет с собой смазки. Он не хотел прерывать рассказ Вэй Ина, чтобы спросить о ее наличии, поэтому решил использовать самый простой вариант. Когда Вэй Ин видит, как его партнер смачивает собственные пальцы слюной, он невольно прерывается и раздосадовано стонет: — Нет, не делай этого сам. Дай лучше я. Вэй Ин перехватывает его руку и тянет к себе. Вбирает пальцы в рот и обводит их кончиком языка. Намеренно прикусывает, когда Лань Чжань пытается ввести их глубже второй фаланги и смотрит из-под полуопущенных век. Лань Чжань, уже поняв правила игры, не обращает на этот укус внимания и проталкивает их чуть глубже. Он замирает, когда кончики его пальцев чуть не касаются язычка, но минуют его и прижимаются к нёбу. Вэй Ин в ответ на это издает невнятный звук, похожий то ли на стон, то ли на возмущение, а потом сам чуть отстраняет голову назад, чтобы через секунду снова поддаться вперед. — Ты можешь глубже? — осторожно спрашивает Лань Чжань, чувствуя, что сам почти на пределе. Ему уже не хочется всех этих ласк и прелюдий, хочется побыстрее оказаться в чужом нутре, обладать своим партнером и отдавать в ответ себя. Вэй Ин тихо мычит, кажется, в согласии. Лань Чжань проталкивает пальцы по самые костяшки и чувствует, как чужая челюсть непроизвольно раскрывается шире под его напором. Вэй Ин смотрит на него влажным и затуманенным взглядом, после чего с намеком разводит свои колени шире. И, если до этого момента у Лань Чжаня было хоть немного терпения, то прямо сейчас оно все кончилось. Он вытаскивает пальцы, сам наклоняется к чужому лицу и вместо поцелуя начинает слизывать слюну с его губ. Вэй Ин хочет посмеяться и спросить, в чем дело, но не успевает сказать и слова. Он замирает и беззвучно открывает рот, словно рыба, выброшенная на берег. Пальцы проникают в его тело плавно и достаточно медленно, чтобы не вызывать явного дискомфорта. В самом этом жесте не так много приятного, и Вэй Ин чувствует себя странно заполненным. Но в груди теплеет при одной мысли о том, что сейчас с ним это делает Лань Чжань. Это он нависает сверху, и его пальцы чуть раздвигаются внутри на манер ножниц. Это он сейчас целует его так, что дышать трудно. — Лань Чжань, я… — он прерывается, чтобы судорожно вдохнуть побольше воздуха, — хочу тебя внутри. Лань Чжань слабо качает головой: — Еще рано. И продолжает ритмичные движения рукой. Мышцы плотно обхватывают его пальцы, и ему с трудом удается двигать ими. Даже если Вэй Ин каким-то чудом сможет сам сейчас расслабиться, то это все равно будет больно. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйстапожалуйстапожалуйст… А! Лань Чжань чуть разводит пальцы внутри и двигает ими резче, чем до этого. Вэй Ин обиженно сопит и слабо дергает ногами, в попытке свести колени вместе. И больше не просит всего и сразу. — Я не сделаю тебе больно, — смягчившись, Лань Чжань возвращается к прежнему ритму. — Знаю, — Вэй Ин отзывается почему-то шепотом, как будто только что выдал одну из своих самых сокровенных тайн, — но я бы хотел именно этого. Лань Чжань шумно выдыхает и убирает пальцы. Он отстраняется, чтобы стянуть с себя штаны вместе с бельем. И, наверное, в этот момент Вэй Ин понимает, почему его партнер так осторожничал и тянул время. — Ого, и ты все это время прятал его от меня? — Вэй Ин немного суетливо приподнимается на кровати, оперевшись на локти, и за руку утягивает Лань Чжаня ближе к себе. — Поверить не могу… Ты действительно не соврал, когда в переписке сказал, что он большой. — … — Нет, не подумай, я и не сомневался! Просто я много представлял о том, каким он может быть… Если я скажу, что ты превзошел все мои ожидания, ты сочтешь это за комплимент? — Мн. — Тогда это чистая правда! Честно говоря, когда я создавал анкету на сайте, то я совершенно не рассчитывал, что кто-то будет читать мои слова всерьез. Даже когда я позже спросил у тебя напрямую о твоих размерах… То я просто заигрывал. — Вэй Ин лукаво улыбнулся, наблюдая за тем, как его партнер устраивается между разведенных ног, подтягивает его за бедра поближе к себе. — А ты как всегда воспринял все всерьез! Если бы у меня в профиле было написано «парням с большими членами не писать», ты бы не написал, м? — Написал, — отвечает Лань Чжань, не задумываясь. — Хахахаха! Ты правда?.. Хахахах!.. Это очень самокритично, гэгэ. — Папочка, — прерывает его Лань Чжань и пристраивается у входа. — Называй меня папочка. Вэй Ин открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но вместо слов издает короткий вскрик. Член проникает в него одним размашистым движением, и желание продолжать шутить над чужими размерами совершенно пропадает. То, как он раньше чувствовал себя заполненным пальцами, не может сравниться с тем, что он чувствует сейчас. У Вэй Ина есть настойчивое ощущение, будто в нем больше нет места, и если Лань Чжань сейчас попробует двинуться, то он его просто порвет. — Хах… Папочка, — Вэй Ин проговаривает слова с трудом, полностью сконцентрировавшись на своих ощущениях, — ты говорил, что не сделаешь мне больно. — Прости, — тихо отзывается Лань Чжань и наклоняется вниз так, что животом соприкасается с чужой возбужденной плотью. — Ты в порядке? — Мм… — Вэй Ин в ответ только неясно мычит и пытается прижаться еще ближе. — Буду в порядке, если поцелуешь меня. Лань Чжань кивает со всей серьезностью и готовностью, после чего исполняет эту просьбу. Пока Вэй Ин несколько отвлечен поцелуем, Лань Чжань проходится руками по чужим бедрам, поудобнее берется за них и приподнимает чуть выше, чтобы поза была более удобной. Вэй Ин в ответ на это снова тихо мычит сквозь поцелуй и скрещивает ноги за его спиной. Первые толчки он совершает, не отрываясь от губ своего партнера. Двигается бережно и медленно, боясь навредить лишней неосторожностью. Вэй Ин жмурится и едва не кусает Лань Чжаня за язык. Он ерзает и пальцами цепляется за подставленные плечи. Сжимает их, не контролируя собственную силу и пытаясь немного отодвинуться, но его крепко удерживают за бедра. Вэй Ин крутится, пытаясь подстроиться под эти плавные движения, прогибается в пояснице и с глухим стоном замирает. — Больно? — встревоженно спрашивает Лань Чжань, всматриваясь в лицо напротив себя. — Нет… Нет, уже нет. Хорошо. Вот здесь, — в подтверждение своим словам он сам слабо поддается навстречу проникающей в него плоти. — Так? — Лань Чжань подстраивается под это движение, одной рукой обнимает Вэй Ина, чтобы самому чуть удерживать его поясницу в подходящем положении. — Ох, черт… Да, папочка, вот так. — Не ругайся. — А то что? Накажешь меня? Вэй Ин растягивает губы в хитрой улыбке и хочет спросить, уж не собираются ли его пороть за каждое плохое слово, как необходимость в этом пропадает. Лань Чжань, уже поняв, как двигаться так, чтобы приятно было обоим, резким движением поддался назад, выходя почти полностью, после чего грубо проник вновь. На несколько секунд он прижался так тесно, что между ними совсем не осталось свободного пространства. — О… Если это твой способ отругать меня, то, пожалуй, он абсолютно бесполезен. Я буду ругаться только больше, чтобы ты продолжал. Лань Чжань улыбается уголками губ, после чего продолжает двигаться также размашисто, но больше не делая между толчками пауз. Вэй Ин вскрикивает каждый раз, но уже не ерзает и не пытается отстраниться как в самом начале. Он сам поддается навстречу и прижимается ближе. — Хорошо, папочка, твоя взяла… Я больше не буду ругаться. — Умница. Лань Чжань целует его в плечо, и Вэй Ин в ответ на это весь покрывается мурашками. Приятное чувство с низа живота начинает растекаться по всему телу. Ноги и руки становятся совсем ватными, и теперь их даже несколько сложно удерживать в таком положении. — Тогда, может быть, награду?.. — тихо спрашивает он. — Вместо наказания. Лань Чжань коротко кивает и просовывает одну руку между их плотно сплетенными телами. Обхватывает ладонью возбужденный член и начинает ритмично двигать ею в такт толчкам. Вэй Ин дергается от этого прикосновения как от удара током. Все тело прошибает мелкая дрожь. Он извивается ужом и бормочет что-то невнятное, складывающееся в один бесконечный поток «папочка, ох, сильнее, пожалуйста, еще сильнее». Лань Чжань из всего этого может разобрать только половину, но чужой воле не сопротивляется. Вталкивается сильнее и глубже. Стоны и невнятное бормотание заменяют громкие вскрики, пока Вэй Ин не сжимает его плоть в себе так, что становится почти больно от этого. Вязкая жидкость пачкает их животы и руку Лань Чжаня. Вэй Ин тихо скулит и прикрывает глаза, вмиг весь обмякнув. Лань Чжань убирает руки с его тела, наклоняется к лицу и бережно целует в лоб. — Как ты можешь быть таким охуенным? — задушенно спрашивает Вэй Ин. — Ты опять, — коротко констатирует факт Лань Чжань. — Ой, это такая ерунда… Я случайно, — беспечно отмахивается Вэй Ин и тут же жалеет о своих словах. Он еще не успел прийти в себя с прошлого раза, как Лань Чжань чуть отстраняется, достает свою плоть, переворачивает Вэй Ина на живот и сам задирает его бедра кверху. — Ох, нет, подож- Вэй Ин не успевает договорить, потому что член проникает в него на этот раз беспрепятственно. Лань Чжань крепко держит его за талию, пока с новой силой начинает вбиваться в податливое тело. Вэй Ин снова кричит и сжимает пальцами простыню под собой. В этой позе проникновение получается глубже, и Вэй Ин всерьез беспокоится, что они могут повредить его тело таким образом. Потому что прямо сейчас это ощущается так, будто его внутренние органы поменялись местами. — Лань Чжань… Папочка, будь нежнее. Ты меня так порвешь… Лань Чжань немного сбрасывает темп после этих слов. Но Вэй Ин начинает причитать еще больше: — Точно порвешь! Папочка, мне так больно, пожалуйста, сжалься. Лань Чжань замедляется еще больше и двигается совсем осторожно. Но мольбы никак не прекращаются: — Нет-нет-нет, пожалуйста, не так сильно! Я ведь для тебя не резиновая кукла, чтобы так… — Мне выйти? — тихо спрашивает Лань Чжань, абсолютно сбитый с толку. Он даже замер внутри чужого тела, боясь продолжать двигаться, чтобы случайно не навредить партнеру еще больше. — Ох, нет. Боюсь, мне будет еще больнее, если ты выйдешь из меня. — … — Твой член так чертовски хорошо заполняет меня, что я точно сойду с ума, если ты сейчас лишишь меня этого. — Перестань, — тихо произносит Лань Чжань и наклоняется к спине партнера, оставляя ласковый поцелуй между лопаток. — Если тебе будет действительно больно, назови меня по второму имени. — Как скажешь, папочка, — отзывается Вэй Ин и сам слабо двигает бедрами, пытаясь отстранить их подальше, слезть с члена и вообще отползти. — Теперь-то ты будешь со мной милосердным? — Нет. Лань Чжань не дает Вэй Ину отстраниться и продолжает входить так же глубоко и резко, как и раньше. Первое время он еще слышит, как Вэй Ин пытается и дальше продолжать просить его остановиться или замедлиться, но в какой-то момент все слова сливаются в один протяжный полустон-полукрик. Лань Чжань тяжело дышит, оставляет все больше поцелуев на мокрой спине, чувствует, как тело под ним то напрягается и вытягивается вперед, то снова становится мягким и податливым. Вэй Ин бормочет его имя вперемешку со стонами и просит, просит, просит. Лань Чжаню остается только исполнять все эти просьбы. — Пожалуйста, папочка, кончи в меня, — скулит Вэй Ин, когда чувствует, как член в нем начинает пульсировать и напрягаться. — Пожалуйста, в меня. Я хочу всего тебя. — Ты этого заслужил? — Лань Чжань за волосы на затылке тянет своего партнера чуть назад, заставляя приподняться, опираясь на руки. Сам он наваливается на Вэй Ина сверху, слабо кусая за плечо. — Пожалуйста, — продолжает скулить он, — я потом сделаю все, что ты скажешь, чтобы заслужить. Лань Чжань прерывисто вдыхает и зубами вцепляется в подставленное плечо только сильнее. Движения его сделались рваными и несколько неловкими. Он еще несколько раз поддается вперед, входя особенно глубоко, после чего замирает и с очень тихим стоном изливается внутрь Вэй Ина. — Блядь, — Вэй Ин ругается, чувствуя, как внутри него растекается что-то теплое, заполняя его так глубоко. Он надеется, что Лань Чжань не слышал того, как он снова матерится, и сам опускает руку к своему члену, плотно обхватывая его ладонью. Вэй Ину хватает пары движений, чтобы довести себя до оргазма. Он пачкает свою руку и простыни, после чего с глухим стоном падает на кровать. Лань Чжань наваливается на него сверху. Обоим требуется какое-то время, чтобы перевести дыхание и прийти в себя. Вэй Ин чувствует тяжесть чужого тела на себе, но сейчас не может обратить на это должного внимания. Когда возбуждение немного спадает, он понимает, что зря торопил Лань Чжаня с решением войти самому. Вероятно, следовало уделить чуть больше внимания пальцам. — Нам надо придумать более действенный способ наказания. — Произносит Лань Чжань после некоторой паузы. — Этот не работает. — Ага, ты прав… Не работает. — Вэй Ин несдержанно хихикает. — Эй, ты тяжелый. — Прости, — Лань Чжань несколько спешно отстраняется от него, плавно вытаскивает свой член и садится рядом. — Не извиняйся. Тебе не за что, гэгэ. Вэй Ин переворачивается набок, чтобы быть лицом к Лань Чжаню. Улыбается широко и довольно: — Поверить не могу, что мы так долго ждали, чтобы сделать это. Если бы я знал, что ты так хорош собой, то набросился бы на тебя еще там, в комнате Цзян Чэна. — Ты пытался, — напоминает Лань Чжань и осторожно убирает растрепанные волосы Вэй Ина с лица. — Нет, я пытался не всерьез. Просто домогался тебя, без намека на продолжение. — Мн, — улыбается Лань Чжань, хотя в глазах у него так и читается «ну да, как же». — В следующий раз сделаем это у тебя. — Вэй Ин. — М? — Переезжай ко мне. Вэй Ин удивленно моргает и даже немного приподнимается на постели. — Ты хочешь, чтобы я жил с тобой? — Да, — без секунды колебаний отвечает Лань Чжань. — Но мы и так живем почти вместе. Только у меня. Нет, я понимаю, почему ты предложил… У меня, должно быть, тесно. — Вэй Ин неловко отводит взгляд. — Но вот так сразу? Я… не ожидал. Может, еще и замуж позовешь? — Мн, — кивает Лань Чжань, — позову. Но не сейчас. Ты хочешь сейчас? — Что? — удивленно переспрашивает Вэй Ин и порывается сесть, но с тихим ойканьем опускается обратно. Лань Чжань тут же встревоженно склоняется над ним: — Болит? — Угх… Ну немного… Не так страшно. С твоими-то размерами, хорошо, что я жив еще. Лань Чжань мягко качает головой и поднимается с постели. — Отдохни. Я наберу ванну. Вэй Ин согласно мычит и поудобнее растягивается на простынях. Ему совершенно не хочется больше двигаться. Только сейчас он начинает чувствовать навалившуюся усталость и сонливость. Глаза начинают слипаться сами по себе, и он решает отдаться на милость Лань Чжаня. Хочет ванну? Пожалуйста, но пусть тогда сам разбирается со спящим и беспомощным телом. Прикрыв глаза, Вэй Ин еще какое-то время думает о том, каково будет официально жить вместе. А вступить в брак? Действительно ли они смогут это сделать? Вэй Ин слышал, что в прошлом году однополые браки разрешили в Тайване. Наверное, они могли бы..? С каждой минутой поддерживать мыслительный процесс становится все сложнее и Вэй Ин решает сдаться на милость сна. В полусне он тихо бормочет: — Я соглашусь переехать к тебе, но у меня есть одно важное условие. Нет, даже два. — Какие? — отзывается Лань Чжань из другой части квартиры, уже включив воду, и сейчас разбираясь с беспорядком, что они устроили. — Первое… Сегодня ты сам меня моешь. Лань Чжань ждет, что Вэй Ин скажет что-то еще, но, по всей видимости, он ждет ответа на это условие, так что Лань Чжань кивает. Но потом вспоминает, что Вэй Ин вряд ли сейчас смотрит на него, и соглашается вслух: — Мн. — Ладно, — бормочет Вэй Ин, который успел снова начать засыпать за это время ожидания. — И второе… Лань Чжань невольно напрягается, решив, что это что-то важное, если Вэй Ин делает такую долгую паузу. Он подходит ближе к постели и уже там может рассмотреть мирно спящее лицо. С тихим вздохом Лань Чжань накрывает его нагое тело одеялом, ласково целует в висок и уже собирается отстраниться, как Вэй Ин слабо хватает его за руку и снова бормочет в полусне: — Вместе с игрушками? — Вместе с игрушками, — кивает Лань Чжань и осторожно отстраняет руку, что его удерживает. Вэй Ин недовольно морщится на это, и Лань Чжань не может отказать себе в еще одном поцелуе, в этот раз оставляя его на чужом запястье. Вэнь Чжао в скором времени все же подал в суд на них за оскорбление чести и достоинства. И проиграл это дело без малейшего шанса на исход в его пользу. Вэй Ин после этого еще долго не мог перестать хохотать: выставку его бывший босс все же посетил.