Выбирай, Сиф!

Братец опять собрал вокруг себя почти всех девиц на пиру. Рассказывал что-то гордо и вдохновенно, Локи не вслушивался, что именно, да и сидел далеко. Но видел, как девицы то ахают, то смеются, то испуганно таращат глаза. Одна, рыженькая, уже совсем поплыла. Подсела вплотную, прижалась к боку Тора полной мягкой грудью, так зазывно выглядывающей из выреза платья, и всё гладила да гладила по плечу. Тот вроде и не смотрел особо, но и не отталкивал. Локи спрятал усмешку за золотым кубком и подумал, что совсем не удивится, если сегодня брат уйдёт с пира именно с ней. На краю зрения мелькнул красный сполох. Это Сиф плясала с Фандралом. Музыканты старались изо всех сил, быстрый задорный ритм подхватывал и кружил, и лишь немногие, подобно Локи, отсиживали задницы по скамьям. Сиф — единственная в красном — мелькала среди танцующих ярким пятном, лёгкая ткань взлетала и опадала вокруг точёных лодыжек, несколько прядей выбились из сложной причёски, на щеках нежно цвёл румянец. Странно было видеть её такой: не в доспехах и при оружии, не суровой и молчаливой — смеющейся. Странно, но ей шло. Вот музыка стихла ненадолго, и разгорячённая Сиф почти упала на ближайшую скамью — так вышло, что рядом с Локи. Не обращая, впрочем, на него внимания, она потянулась к большому блюду, полному фруктов, выбрала яблоко, жадно впилась в румяный бок. Прозрачный сок заблестел на губах. Сиф жевала и жмурилась, как довольная кошка. Локи снова пригубил из кубка, покрутил его в пальцах и спросил: — О чём нынче болтает мой дорогой брат? Ресницы Сиф дрогнули, тёмные брови на мгновение почти сошлись, но тут же расступились. — А, это ты. Не приметила. Должно быть, он рассказывает о нашем недавнем походе в Дикие Земли Ванахайма. Отчего ты сам не отправился с нами, кстати? — Был занят одним важным экспериментом. Не стану вдаваться в подробности, ты ведь всё равно несведуща в магии. — Мало чести отсиживаться под крышей дворца, пока другие принимают бой, — конечно, Сиф не могла его не уколоть. — У Тора чести на двоих хватит, — усмехнулся Локи и с безмятежным видом отщипнул от грозди тугую тёмную виноградину. Раздавил зубами — и рот наполнился терпкой сладостью. — Отчего ты сейчас не рядом с ним? Он снова посмотрел в сторону брата. Девицы в разноцветных платьях, собравшиеся вокруг него, напоминали мотыльков, что летят на свет и безо всякого толку бьются о стекло фонаря своими глупыми маленькими головками. Хотя… Рыжая уже почти обнимала его руку и разве что не тёрлась щекой о крепкий бицепс. — К чему мне слушать рассказы, если я видела всё своими глазами? — насмешливо отозвалась Сиф, а сама взгляда не сводила с Тора. В который раз уже она глядела вот так на него — в сотый, тысячный? А он, если и смотрел в ответ, словно не видел. Явись Сиф на сегодняшний пир вовсе без платья — и то, небось, не заметил бы. Локи усмехнулся и плеснул себе в кубок ещё вина. Совсем немного. Ни к чему напиваться допьяна. Ведь, если Локи не ошибся, ему сегодня не спать до рассвета. Локи редко ошибался в таких вещах. Тем временем Тор, видно, успел закончить свой рассказ. Поднялся, оглянулся на рыжую — и та, едва не путаясь в подоле платья, метнулась за ним, сжала большую ладонь своими маленькими мягкими ручками. Её кудрявая макушка едва доставала Тору до плеча. Локи хмыкнул, представив, как братец сейчас завалит рыженькую и будет мять её нежное тело своими большими лапищами… В один глоток осушив кубок, он тоже поднялся. Времени оставалось не так много. — Спасибо за разговор, леди Сиф, — Локи опустил ресницы и позволил себе мягкую улыбку. Вежливость даётся дёшево, а ценится дорого. Интересно, Сиф хоть однажды слыхала эту фразу? Так или иначе, а отвечать она не стала. Фыркнула что-то невнятное себе под нос, отвернулась и принялась лениво ощипывать гроздь винограда. Сиф предпочитала мелкий зеленовато-золотистый виноград, медовый, совсем без терпкости. По пути в свои покои Локи приказал слуге принести сладостей и фруктов. Сам же, как дошёл, первым делом сбросил вычурный наряд, в котором красовался на пиру. Убрал его с глаз долой и отправился мыться. В купальне несколько минут сосредоточенно выбирал между двумя десятками сортов разного мыла и наконец остановился на том, которое сладко пахло мёдом. Тщательно вымылся, надел узкие штаны и лёгкую тунику, оставлявшую открытыми ключицы и руки. Всё просто и ничего лишнего, только у выреза туники вышит золотой нитью незатейливый орнамент. Обычно Локи любил принарядиться, но сейчас не хотел. Явился слуга, поставил на низкий столик два блюда: одно с фруктами, другое — трёхэтажное — со сладостями. Ягодные корзиночки, рассыпчатое ореховое печенье, маленькие, на один укус, медовые пышечки, ещё какая-то ерунда… Локи довольно улыбнулся, кивнул слуге и отправил того восвояси, а сам, не обращая внимания на эту радость лакомок, уселся в кресло с книгой. Он ждал. Ожидание не затянулось. Минуло, может, полчаса, может, немногим больше — и послышался стук в дверь. Совсем тихий и робкий, будто его гостья — конечно же, гостья! — отчаянно сомневалась и готова была порскнуть прочь, как напуганный зайчонок. Локи не стал дожидаться, пока так и случится. Поднялся, мимоходом возвращая книгу на место, распахнул дверь… На пороге мялась та самая рыжая, стоя в пол-оборота. Опустив глаза, она комкала подол золотистого платья, кажется, пытаясь скрыть, что сбоку оно расходилось по шву. "Тор, дубина, ещё и платье девчонке порвал!" Локи едва удержался, чтобы не закатить глаза. Вместо этого он растянул губы в приветливой улыбке. — Я рад приветствовать вас на моём пороге, прекрасная леди, — Локи наклонился, мягко касаясь губами дрогнувших прохладных пальчиков. — Просто… Кая… — она смутилась, и нежные щёки налились румянцем, как яблочки под щедрым солнцем. Локи мягко, совсем чуть-чуть потянул — и Кая шагнула через порог, так и не выдергивая руки. — Не буду спрашивать, что привело вас ко мне в столь поздний час, леди Кая. Увы, мой дорогой брат не всегда бывает столь любезен, как подобает царскому сыну. Так позвольте же мне извиниться за него и исправить столь досадное упущение, — и пальцы Локи невесомо скользнули по горячей от румянца щеке, заправили непослушные кудри за нежно розовеющее ушко. — Так вы и вправду?.. — Вправду, — Локи согласился, даже не дав ей договорить. Болтали про него всякое, и выяснять, чего именно Кая наслушалась, совершенно не хотелось. Да и она не за разговорами сюда явилась, как бы не смущалась. — Может быть, вы хотите вина, леди Кая? Есть белое, есть красное, и, кажется, бутылочка эльфийского розового тоже завалялась… Карие глаза в окружении рыжих, белёсых на кончиках ресниц так и заблестели. — Можно розового? — Конечно, леди Кая. Был ещё эль, и пиво, и знаменитый асгардский мёд, крепкий настолько, что ваны с эльфами шутливо звали его сладкой асгардской смертью. Но дамы почти всегда предпочитали вино, и потому Локи предлагал его первым. — Кажется, вам жарко, леди Кая. За той дверью купальня, вы можете освежиться. Берите, что пожелаете. Кроме зелёного полотенца — это моё. Та кивнула и скрылась за указанной дверью. И пока она там смывала с себя прикосновения его неуклюжего братца, Локи достал бутылку розового вина и два бокала. Тонкие ножки их обвивали серебристые змейки, сверкали яркими изумрудами глаз, впиваясь в края бокалов маленькими острыми зубами. Пару мгновений Локи любовался искусной работой ювелира, потом наполнил бокалы вином до краёв. Они почти всегда приходили к нему. Может, не все, но девять из десяти точно. Те девицы, спешившие с пиров вслед за Тором и надеявшиеся неведомо на что. Увы, но его дорогой братец, славный подвигами на бранном поле, на ложе любви отнюдь не блистал. Но девицы, даже зная ходящие о том слухи, надеялись на внимание первого наследника, ведь если повезёт, можно однажды и корону царицы на голову водрузить. Ради такого везения и со скукой на любовном ложе смириться нетрудно. Но Тор, проспавшись после очередной пирушки, далеко не всегда мог вспомнить очередную зазнобу в лицо и по имени. А чаще и не пытался. Тем более, соблазнённые девицы давно оставили привычку до утра дожидаться под боком, слушая богатырский храп и терпя, как на них дышат перегаром. Ведь кроме Тора был ещё и Локи, любезный и ласковый. Он уже сам не вспоминал, как так вышло и которая заявилась к нему первой. Но менять нынешнее положение вещей не собирался. Порывшись в шкафу, Локи достал из глубины полки маленький флакон с прозрачным зельем. Три капли одна за другой сорвались с узкого горлышка и упали в бокал с вином, предназначенный Кае. Ещё не хватало, чтоб та понесла. От Тора, от него ли — неважно. Локи знал, что за бастардов отец головы открутит. Зная слухи — обоим сразу, не разбираясь. Убрав флакон обратно, он тихонько заглянул в купальню. Кая даже не заметила, как золотистое платье исчезло с полки у входа. Вернувшись в комнату, Локи подёргал шнурок возле шкафа, вызывая служанку. Та явилась быстро, пусть и выглядела растрёпанной и заспанной. Немудрено в такой час! Локи вручил ей платье с приказом зашить немедленно и принести обратно. Служанка кивнула и поспешила к себе. Вскоре Кая выглянула из купальни, обеспокоенная пропажей платья. Локи ласково укутал её собственным шёлковым халатом, беспощадно не сходившимся на округлых мягоньких бёдрах. Кая вся была мягонькая и нежная, как свежая булочка и, когда Локи обнял её за плечи, пышные кудряшки, чуть влажные у шеи, защекотали руку. — Идёмте, леди Кая, вы ведь хотели вина. А дальше всё было как обычно в подобные ночи: неспешный разговор о приятной ерунде, лёгкая расслабленность, подаренная вином, объятия, сперва невинные, но постепенно становящиеся все теснее… Когда Кая в одиночку почти опустошила блюдо со сладостями, Локи удовлетворённо кивнул самому себе: верно угадал, что она та ещё лакомка. Вскоре Кая уже не робела, защебетала, как бойкая пташка, заулыбалась. И сама обвила руками шею Локи, когда тот наклонился, невесомо касаясь с готовностью приоткрытых губ, чуть сладковатых от крема. Первый поцелуй был мимолётным и лёгким, потом Локи отстранился, заглянул в блестящие предвкушением глаза. — Я не дам тебе уснуть этой ночью, — пообещал он, мимоходом переходя "на ты". — И не надо, — выдохнула Кая, прижимаясь к нему округлой полной грудью. — И не надо… Локи улыбнулся. Подобные обещания он давным-давно выполнял без труда, и сегодняшний раз не стал исключением. Кая таяла в его объятиях и сама просила ещё. Чувствительная, податливая, сладкая… Локи даже удивился мимолётно, как брат умудрился не зажечь столь пылкую девушку. Впрочем, мало ли таких было до Каи? И почти все шли к нему, Локи. А в нём словно просыпалось что-то глубинное, сокрытое до поры, но выходившее наружу, когда очередная красавица теряла голову под его руками и губами. Это была сладкая власть и доставалась она так просто, что казалось смешным, как Тор может не уметь подобного. Если бы не слава первого воина и наследника трона, на него и не глядел бы никто — и даже красивая рожа не помогла бы. Когда они насытились друг другом, Кая уютно прильнула к Локи, устраиваясь под боком. На миг подняла голову, и в глазах мелькнуло беспокойство. Видно думала: не отправит ли прочь? Но Локи зарылся пальцами в пышные кудри, погладил, как кошку, улыбнулся. — Поспи немного. Я разбужу тебя утром. И Кая вздохнула успокоенно, опустила ресницы. Вскоре её дыхание выровнялось. Уснула. Локи подождал немного, потом аккуратно выскользнул из-под руки. До утра оставалось не больше трёх часов, и ложиться он не собирался. На совете отец потребует отчёта по торговым договорам с Альвхаймом, а когда бы Локи их разбирал? Ах, да! Подёргав шнурок, он вновь вызвал служанку. Та наверняка уже управилась с платьем. Спохватившись, накинул халат — ещё не хватало мужской красой перед прислугой светить. Но вот наконец платье, аккуратно зашитое и свёрнутое, оказалось в изножье кровати, а Локи, отчаянно зевая, полез в шкаф за ещё одним зельем. На этот раз густо-синим, маслянистым и, Суртур дери, премерзким на вкус. Зато голова от него прояснялась и сон как ветром сдувало. Часто пить его не годилось, но, слава норнам, и пиры в Асгарде даже в царском дворце не каждый день. Немного подождав, пока подействует, Локи сел за стол и углубился в документы. Иногда казалось обидным, что Тору из всех забот — одна только армия, а на него отец и торговлю перевалил, и налоги, и Дом Науки и Магии… Локи с радостью оставил бы себе только последнее. В магии он разбирался, в тех же областях науки, что с магией не связаны… да, не учёный, но и не полный дурак. Сперва, конечно, волосы дыбом вставали, хотя ему всего-то надо было решать, на которые из учёных изысканий отсыпать казённого золота, а какие задвинуть подальше до лучших времён. Потом и сам по верхам нахватался, и учёным втолковал, что это их головная боль — объяснять целесообразность своих изысканий такими словами, чтобы даже Тор понял при надобности, не то что Локи. Да, это он бы с радостью себе оставил, а торговлю с налогами отцу обратно вернул. Но куда там! Если уж тот в последнее время взялся и матушку одну на дипломатические визиты снаряжать, а не просто с собой брать, как раньше, и сквозь пальцы смотрел, что Тор со своими бумажками только и знает, что к Локи бегать… Армия — это же не только с эйнхериями молотом махать. Жалование, довольствие, вооружение, опять кому-то доспехи новые надо, приход с расходом не сходится, помоги, брат! И Локи ругался на чём Асгард стоит, требовал с Тора какую-нибудь услугу взамен, но всё же брался за принесённые бумаги. Зато третий раз подряд мстительно зажал новые доспехи Фандралу — ишь ты, старые не блестят! Тебе в них сражаться или смотреться, как в зеркало? И ехидничал про себя, что царское дело — на троне красиво сидеть. Потому-то первым наследником отец и выбрал Тора, а не его. С торговыми договорами Локи как раз успел закончить к утру. Сложил в аккуратную стопку, убирая подальше от любопытных девичьих глаз, и пошёл будить Каю. Та сонно завозилась, потянулась, с одной стороны одеяло сползло с полной груди, с другой из-под него высунулись мягонькие розовые пяточки… Куда ни глянь — сплошной соблазн! — Уже утро? — её голос, невнятный спросонок, прозвучал с игривой капризностью. И небольшой аккуратный носик так мило сморщился. Весь облик Каи словно говорил: как можно будить меня в такую рань? Выглядело очаровательно, но Локи никогда не покупался на подобное. — Да, уже утро. Как ни чудесна была ночь, но она закончилась. Спасибо, что ты пришла ко мне сегодня, — губы так привычно изогнулись в обворожительной улыбке. Удовлетворённо отметив про себя, с каким восторгом и одновременно с грустью смотрела на него Кая, Локи отошёл к дальней стене. Там стоял на полке узорчатый ларец, до краёв полный весёлых зелёных бусин, каждую из которых обвивала золотая змейка. Достав одну, Локи протянул её Кае. — Возьми на память. Мгновение — и бусина, сверкая гранями в первых лучах солнца, упала в подставленную ладонь. Кая сжала пальцы и тихонько вздохнула. Может, она потом нанижет бусину на цепочку и станет носить на шее. Или в ухе, как серьгу. Или на запястье, а, может, на щиколотке. Или же спрячет в шкатулку, а то и вовсе выкинет. Её дело. Но, так или иначе, а если не хочешь жениться на соблазнённой девице — подари ей памятку. Тор позволял себе пренебрегать этим обычаем, но ему, первому наследнику, и не такое простилось бы. Локи же в первые разы обходился, чем попало, а как понял, что вереница братовых зазнобушек так и будет тянуться к его порогу, обзавёлся целым ларцом бусин. — Подари мне ещё один поцелуй — и я пойду. На этот раз Локи улыбнулся искренне. Кая оказалась не только хороша собой, но и достаточно умна, чтобы не просить больше, чем он мог ей дать. Конечно, он ей не отказал. Когда за Каей закрылась дверь, Локи тихонько вздохнул, прикрывая глаза. Всё же вкус на девиц у брата был отменный, пусть он их и не радовал, как подобало. Но выбирал таких разных и таких красивых одновременно. Вот только всех их Локи с удовольствием променял бы на одну-единственную. Которая на него, конечно же, совсем не глядела. * * * — Да, славная была охота, — и Тор с улыбкой опрокинул в себя ещё один кубок мёда. Он произнёс это раз уже, наверное, в пятый, но Сиф вслушивалась не в слова — в голос. Такой знакомый и такой красивый, сейчас чуть невнятный от выпитого. А охота и впрямь была хороша. Самой Сиф, правда, в этот раз не повезло, как и Фандралу. Зато Тор вдвоём с Вольштаггом завалили вепря, а Огун добыл волка. Украсит теперь плащ волчьей шкурой, а с оскаленной морды будут смотреть жёлтые стеклянные глаза… У самой Сиф когда-то тоже был такой плащ, а на левой руке после той, давней охоты, не сразу зажили следы волчьих зубов. Но старыми подвигами хвалиться не годилось, да и шкура давно облезла и отправилась в мусор, а обновить всё никак не выходило. — Славная, — согласился Огун, как всегда, немногословный, и бросил кости. Фандрал слегка поморщился. То ли очки были не в его пользу, то ли собственное невезение на охоте не давало покоя. Они сидели впятером, своей небольшой компанией, и Вольштагг, один уговоривший чуть ли не пол-вепря, уже спал, похрапывая. Впрочем, Сиф почти не обращала внимания ни на него, ни на Фандрала с Огуном. Устроилась на диване рядом с Тором и думала, как же славно вот так сидеть рядом, чуть соприкасаясь плечами. Думала: вот бы он хоть голову повернул и посмотрел на неё в кои-то веки. Хоть бы улыбнулся… Но Тор куда больше внимания обращал на выпивку или еду. Или брался вспоминать самые яркие моменты сегодняшней охоты. Выслушав всё это по десятому разу, Сиф задумалась, не пойти ли к себе, но что-то держало её, как на привязи. Робкая надежда, что именно сегодня Тор её наконец разглядит. Заметит, что она — не просто товарищ по оружию, но и красивая девушка. Которая ничуть не хуже всех этих неженок в ярких платьях. Которая так верно ждёт его вот уже столько лет… — А я тебе говорю — на лошади я быстрее! И тебе просто повезло сегодня с этим волком! Хочешь, проверим? Фандрал опять завёлся ни с чего. А в глазах Огуна светилось спокойное веселье. Он давно привык, что приятель иногда бесится по мелочам. — Ты бы сперва в кости у меня выиграл. Пока счёт на ничью. Победишь — пойдём и верхом силой померяемся. А нет — скажу на правах победителя, что малость устал после выпитого и съеденного. — Да ты никак трусишь?! — Я-то? Ничуть. Ладно, идём, если тебе так уж неймётся, — и Огун поднялся первым. Оглянулся на Тора и Сиф: — Эй, вы с нами? Кто-то же должен судить наш поединок. — Ага, сейчас, — кивнул Тор, а сам потянулся за кубком. — Вы идите… а мы догоним, — и отхлебнул ещё изрядный глоток мёда. Фандрал из комнаты вылетел, как в зад ужаленный, Огун без особой спешки вышел следом, Вольштагг продолжал храпеть. — Ну что, идём? — Сиф придвинулась к Тору совсем вплотную, слегка поглаживая по плечу. И вовсе не ждала, что он вдруг обнимет за талию, поворачиваясь и медленно наклоняясь к ней. Дыхание Тора пахло хмельным и, судя по мутному взгляду, набраться он успел уже в хлам, но Сиф на такие мелочи плевать хотела. И сама за вечер не раз к мёду прикладывалась, отчего в голове теперь приятно шумело, и это был Тор, её Тор, и пусть даже он сейчас её прямо на этот диван и завалит… Плевать, как угодно — лишь бы с ним. Влажные чуть обветренные губы коснулись её приоткрытого в ожидании рта — и Сиф прошибло от макушки до пяток от осознания, что наконец-то! Она откликнулась с готовностью, позволяя Тору грубовато мять её рот своим и ощущая, как низ живота наливается тяжёлым жаром. Борода Тора чуть щекотала лицо, но от этого происходящее лишь казалось более реальным. Вот большая ладонь легла на затылок, пальцы сжались в волосах. Больновато, но Сиф терпела. Да что там! Почти не замечала этой досадной мелочи, сосредоточенная на соприкосновении их губ. И вдруг Тор отпрянул, ошарашено глядя на неё и, кажется, даже слегка трезвея. — Ох, Сиф!.. — Тор замотал головой и спешно убрал руку, до того лежавшую у неё на груди. Видать, наткнулся на броню и сообразил, с кем целуется. — Прости! Я не должен был. Ты же… — он с недоумением смотрел на собственные руки, словно понять не мог, как это они вдруг взялись лапать Сиф. — Ты же мне… сестра по оружию. Нельзя так с тобой. "Можно, дубина!" — чуть не заорала она, но отчего-то язык словно отнялся и слова отказывались звучать вслух. А когда наконец получилось заговорить, с губ сорвалось лишь невнятное: — Тор, я… пойду, наверное… Потому что оставаться рядом с ним сейчас она не могла. В голове шумело, лицо горело, сердце колотилось, как безумное, а внизу живота тянуло так сладостно и голодно… Сиф просто не могла поручиться за себя. Что сдержится и не стащит в отчаянной спешке броню, вновь приникая к Тору, жадно требуя поцелуев и прикосновений. Лишь одна мысль удерживала её от подобного: Тор откажет. Уже отказал. И слышать то же самое во второй раз будет слишком обидно и больно. Вот далась же ей эта дурацкая броня! То есть, не дурацкая, конечно. Справная броня любому воину нужна. Но это ведь не повод таскать её от зари до зари, лишь перед сном снимая! Подумалось вдруг: а будь Сиф в платье, наверное, Тор бы не остановился. Тем более, ему ведь такие и нравились: в шелках, надушенные… И Сиф, пожалуй, могла бы, как эти все. Могла бы и к портным сбегать, платьев себе пошить десяток, и духов накупить. Но когда ей? Хорошими воительницами не за красивые глаза становятся, а только благодаря упорным тренировкам. Плохие же воительницы долго не живут. И всё же внутри скребло. Что, если она с самого начала избрала неверный путь? Сиф хотела приблизиться к Тору, хотела стать для него особенной, выделиться из пёстрой толпы красивых девиц в ярких платьях… А в итоге оказалась совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, но Тор её словно не замечал. Не видел в ней женщину. И даже сейчас, когда поцеловал, забывшись, наткнулся на броню — и спохватился. Сестрой назвал. "Да нахрен мне такое сестринство! — зло думала Сиф. — Мне не это надо!" И глаза жгло непролитыми слезами. Запнувшись, она едва не полетела на пол. Остановилась, глубоко вздохнув, заозиралась. Куда её ноги принесли? Всецело поглощённая своими мыслями и переживаниями, Сиф совсем не смотрела, куда шла, и сейчас с удивлением обнаружила, что стоит у дверей, ведущих в покои Локи. Что ей здесь делать? Сиф тихо засмеялась. Она не любила сплетничать и редко общалась с придворными дамами. Но всё же была не настолько глухой, чтобы вовсе не знать слухов, ходивших про Локи. Болтали, что девицы, спешившие вслед за Тором с пиров, потом бегали к нему. Мол, Тор в постели не особо хорош, а вот его младший брат!.. И обходителен, и ласков, вина предложит, на шелка уложит, да такое сотворит, что от восторга кричать впору… Сиф, когда цепляла краем уха эти сплетни, зло думала: вот же стервы переборчивые! Чем только им Тор не угодил? Но казалось забавным, что она сейчас стоит здесь, у дверей Локи. Будто и она — тоже. Как эти. Но Сиф хотела Тора. И плевать, что там о нём болтают. Для других, может, и был чем нехорош, а у неё низ живота сладко сводило, стоило лишь вспомнить его губы на своих. Вот только Тор на Сиф не смотрел лишний раз и посмотрит ли хоть однажды?.. А Локи умел менять облик. Пришедшая в голову мысль показалась до абсурдного дикой. Будь Сиф трезвой — развернулась бы и ушла. Но в голове до сих пор шумело, а в сердце тонко звенела обида. Тор её оттолкнул. Сестрой назвал ещё, будто оправдываясь. Будто в насмешку. Хотя Сиф, видят норны, ничем не хуже всех этих, разодетых! Ну и что, что вечно в доспехах? Зато она сама по себе чего-то стоит, а не как они, только личиком красуясь… И вообще, она недавно в Диких Землях плечом к плечу с Тором сражалась. И до того — сколько раз… А эти там, поди, подолы своих цветастых платьишек обмочили бы да так и померли бы со страху. А Тор что? Как на броню рукой наткнулся — так и назад? Платьев да кудрей ему подавай? А спину ему кто прикрывал, шинкуя на куски жутких тварей? "Я всё равно тебя заполучу. Хотя бы так". С этой мыслью Сиф, пьяно ухмыльнувшись, шандарахнула ногой по двери. Стражник, дежуривший у входа на лестницу, покосился на неё, но с места не сдвинулся. И правильно, не его собачье дело. А за дверью до сих пор царила тишина. Сиф нахмурилась и решительно заколотила ногой со всей дури. Да так увлеклась, что когда дверь наконец распахнулась, чуть не заехала сапогом Локи по коленке. Тот едва успел отскочить в сторону, с нескрываемым изумлением глядя на неё. — Ты?! — Я! — Сиф широко улыбнулась. — Чего застыл, как пришибленный? И, не дожидаясь, пока Локи посторонится, толкнула его в бок и переступила порог. За спиной с тихим шорохом закрылась дверь. Сиф оглянулась через плечо. Локи стоял, небрежно прислонившись к двери и ухмылялся. Встретившись с ней взглядом, он картинно задрал бровь. — Значит, и ты туда же? Вкусила любовных умений моего братца и прибежала, как прочие? Сиф хмыкнула. Делиться подробностями она не собиралась. Вот ещё! Иные из тех девок, что сюда бегали, звали его Локи Утешителем, но Сиф-то знала, какая тот на самом деле злоязыкая язва. Ещё не хватало выбалтывать такому слишком много. Лучше уж сразу к делу. — Хочешь меня? — Сиф шагнула вплотную и улыбнулась, как ей казалось, обворожительно. — Обернёшься Тором — получишь. Глаза Локи полыхнули зелёным огнём, ноздри затрепетали, губы сжались. Он дышал часто-часто и даже грохнул кулаком по двери, но Сиф такими мелочами было не напугать. Бешенство Локи даже чем-то развеселило её. Продолжая улыбаться, Сиф положила руку ему на грудь и, приподнявшись на мысочки, выдохнула почти в губы: — Ну так что? Хочешь? Локи поморщился. — Да у меня, несравненная леди Сиф, бумаг полон стол! Хотя… Тебя я бы завалил прямо на эти треклятые бумажки. Или носом бы в них уткнул. И драл бы до рассвета. От такой бесстыжей прямоты она задохнулась. Щёки обдало жаром и внизу живота всё скрутилось ещё туже, но Сиф списала это на возмущение. А говорили — обходительный. Болтали про вино и пирожные… А тут — на тебе! На столе! — Суртур пусть тебя на столе дерёт! — огрызнулась она, на миг задумавшись, не уйти ли. Но Локи обнял за плечи, мягко разворачивая и подталкивая вглубь комнаты. И она пошла. Остановилась, стоило его рукам убраться с плеч, неловко замерла посреди комнаты, не очень-то зная, что делать. А Локи закопался в шкаф, деловито, без суеты. Щедро плеснул мёда в кубок, протянул ей, но Сиф едва пригубила. И так успела набраться, завтра голова трещать будет. Локи же достал из шкафа флакончик с чем-то прозрачным, отмерил три капли в стакан с водой и протянул ей с требовательным: — Пей до дна! — Это ещё что за дрянь? — Яд. Чтоб ты, глупышка, померла уже и не мучилась, по моему братцу вздыхая. — Да ну тебя! — не поверила Сиф. — А если по правде? — А по правде тебе ведь ребёнок не нужен? — усмехнулся Локи. — Это — гарантия, что обойдётся. Ни разу ещё осечек не случалось. Да уж, подумала Сиф. Случись такое хоть раз — весь Асгард бы знал. И долго разбирались бы, от кого из братьев очередная девица прижила дитя. Сама Сиф к такому точно не была готова. И потому послушно опрокинула в себя стакан воды с зельем. Привкуса не чувствовалось совсем никакого. Если не знать — вода как вода. — Я в купальню. И тебе советую туда заглянуть, — Локи ухмыльнулся и выразительно повёл носом. — Ты ведь, верно, не потрудилась освежиться после охоты, так и села пить? Это он сейчас толсто намекнул, что от неё воняет? Щекам вновь стало жарко. Сиф вцепилась в кубок и буркнула: — Ступай уже, куда шёл! Локи невнятно хмыкнул и скрылся за дверью. Сиф снова пригубила из кубка и некоторое время бесцельно рассматривала комнату, не задерживая взгляда почти ни на чём. Только отметила, что книг здесь изрядно, одна из стен почти вся полками занята. Потом поставила кубок на низкий столик и принялась стаскивать с себя доспехи. Возни с ними вечно… К тому моменту, как Локи, благоухающий чем-то хвойным, вышел из купальни, Сиф, босая и в одном поддоспешнике да узких штанах шарила под креслом, пытаясь достать укатившийся наплечник. Услышав шаги позади себя, она оглянулась — и щекам опять стало горячо оттого, как беззастенчиво Локи пялился на её задницу. И такое вот эти разряженные девицы называли обходительным поведением? Или ей одной так повезло? А пьяный мозг как нарочно подкинул картинку: вот Локи одной рукой давит ей на поясницу, другой сдёргивает штаны, да так, что отрывается пуговица и разъезжается шнуровка, а потом принимается бесстыдно лапать в самых сокровенных местах, где её никто и никогда не касался… Фыркнув, Сиф резко выпрямилась и поторопилась скрыться в купальне. Прохладная вода слегка отрезвила и в голову полезло, не зря ли она сюда явилась. Может, уйти? Это же Локи. Зачем он ей сдался? Пусть даже и с соблазнительным умением менять обличье. Ведь разве Сиф не любит Тора? А вот это, считай, измена. Но Тор сам её оттолкнул и сестрой назвал, он не видит в ней женщину. Сиф стиснула зубы, злясь на себя. Непривычно было ощущать такую растерянность. Обычно Сиф шла вперёд, не сомневаясь и не колеблясь. А сейчас… "Если повернуть на попятный, Локи наверняка разболтает. Наврёт без стеснения, как драл меня на столе во всех позах. Хотя… даже если он вдруг промолчит, меня видел стражник. Товарищам наверняка растреплет. Во дворце ничего не утаишь, на каждом углу любопытные глаза. Так пусть хоть за дело полоскают, что ли…" — и Сиф решительно выключила воду и принялась вытираться. Покосилась на свои брошенные в углу вещи, но натягивать на чистое тело пропитанный потом поддоспешник или с раннего утра ношенные трусы она не хотела. Но и выходить из купальни совсем голой стеснялась. Завернувшись в большое светло-зелёное полотенце, она шагнула в комнату… ...и задохнулась. У окна стоял Тор. Почти в чём мать родила, лишь алый плащ, наброшенный на плечи, прикрывал наготу. Но вот Тор переступил с ноги на ногу, чуть повёл плечами — и плащ упал, открывая жадному взгляду широкую спину и мускулистую задницу. И как подтолкнуло что-то — Сиф вмиг оказалась рядом, облапила круглую ягодицу, вжимая пальцы в плоть. Сердце забилось быстрее от осознания, что сейчас — позволено. Никто не заставит убрать руки, не остановит, не спросит, разве так можно… — Как знал, что моё полотенце возьмёшь, — в голубых глазах плясали смешинки. Вроде и взгляд был — Тора, и улыбка, и голос… Но что-то неуловимое напомнило: это — Локи. И он сейчас насмешничает, что Сиф завернулась в полотенце, которым он, поди, зад вытирает. Зараза! Нашёл, на чём внимание заострять! Но Сиф даже возмутиться толком не успела — сильные руки притянули её вплотную и горячие губы накрыли рот. Без недавней пьяной грубости, но так уверенно и требовательно, что она невольно отозвалась, раскрываясь и неумело пытаясь ответить. Положила руки на крепкие плечи, сама прижалась теснее и чуть вздрогнула, когда влажный язык коснулся губ, а потом вовсе проник в приоткрытый рот, касаясь её языка. Это казалось неправильным и почти грязным, но Сиф отчего-то не могла противиться, и низ живота наливался жаром. Не выдержав, она отстранилась, часто дыша. Голубые глаза смотрели на неё с такого знакомого лица и всё же что-то не давало забыть, что перед ней — не Тор. А Сиф хотела забыться. Хотела тешить себя иллюзией, что провела ночь с Тором. Сколько она мечтала о нём… Глубоко вздохнув, Сиф приказала себе не думать слишком много. Её глаза видят Тора — и этого достаточно. — Вот уж не думал, что доблестная леди Сиф на ложе окажется робкой, как мышонок, — такие знакомые губы, каждой улыбкой которых она любовалась, сложились в непривычно-ехидную усмешку. — Неужели не хочешь потрогать меня всюду, куда дотянутся руки? А вот я хочу, но ещё даже увидеть тебя не успел, не то, что коснуться, — и "Тор" без колебаний протянул руку к полотенцу, чуть дёрнул… Оно упало вниз, и Сиф слабо охнула, как никогда остро ощущая свою наготу. "Тор" отступил на шаг, коротко облизнул губы. От жадного взгляда, скользившего по её телу, Сиф горела и терялась, не зная, что делать: то ли всё-таки по морде двинуть, то ли позволить — и пусть это продолжается дальше. — Я бы столько всего хотел с тобой сделать… Но стоя неудобно заниматься такими вещами. И Сиф смогла лишь сдавленно ахнуть, когда её вдруг закинули на плечо и понесли в соседнюю комнату. — Эй, я сама идти могу! — возмутилась она и, без труда дотянувшись, хлопнула "Тора" по заднице. — Руки не распускать! — потребовал он и в свою очередь наградил шлепком. Слабее, почти не больно, но внутри отчего-то всё отозвалось таким пожаром, что Сиф зашипела, дурея от происходящего. Какого Суртура она так реагирует?! Ведь это, это… Додумать Сиф не успела — её хоть и аккуратно, но без особых церемоний опустили на широкую кровать, и "Тор" навис сверху. — Я тебе до рассвета спать не дам, моя прекрасная Сиф, — выдохнул он прямо в дрогнувшие губы. — Буду драть тебя на этой кровати во всех позах, раз уж ты на столе не хочешь… — и, прежде чем она успела ответить что-то резкое, поцеловал с той же ненасытной жадностью, сминая её рот и проникая языком внутрь. Эта бесцеремонность одновременно и бесила, и заставляла гореть. Сиф обхватила "Тора" руками, провела по спине, ощущая напряжённые мышцы. В отместку впилась ногтями в мягкую кожу — и он зашипел в поцелуй. Оторвался от её припухших губ, глянул пристально. — А ты, как погляжу, та ещё кошка. Видела, как коты дерут кошек, Сиф? Держат зубами за шкирку и засаживают под призывно задранный хвост. Если бы у тебя был хвост, ты бы тоже задрала его для меня? Слова были совершенно непотребными, а рука, гладившая и сжимавшая её грудь, неожиданно бережной. От этого контраста Сиф вело, и низ живота горел. И когда "Тор" наклонился, обхватив губами её сосок, она почти пожалела, что он заткнулся. Хотя ощущения от губ и языка были приятные. Другой сосок захватили в плен чуткие пальцы, слегка сжимали, теребили, покручивали — и это тоже отзывалось в Сиф сладким томлением. Она и не задумывалась прежде, насколько чувствительной может быть эта часть её тела. Что же с ней будет, когда эти пальцы коснутся её между бёдер? Прямо там, где всё уже налилось влагой и горячо набухло, так, что хотелось шире раздвинуть ноги, позволяя прохладному воздуху хоть немного остудить её пыл. Но, вопреки этому желанию, Сиф в стеснении сжимала колени. Она пока не чувствовала в себе готовности открыть свои самые сокровенные места жадному взгляду и бесстыдным рукам. И не только рукам. А "Тор" передвинулся, как нарочно, и Сиф ощутила ткнувшуюся в бедро твёрдую плоть. Она тихо ахнула и зачем-то вцепилась пальцами в золотистые пряди, зажмурившись. Видно, её смущение было осязаемым. "Тор" выпрямился, отцепляя её руки от своих волос, встал на кровати на колени и потребовал: — Посмотри на меня! Ну же, Сиф! Она медленно открыла глаза. Взгляд скользнул по рельефной груди, крепкому прессу с отчётливыми кубиками и ниже… Сиф шумно вздохнула. Прежде она видела мужской член лишь на пошлых картинках, ходивших по рукам у эйнхериев. Но вживую… Вживую, внезапно поняла Сиф, ей нравилось больше. Толстый и длинный, чуть изогнутый, с ярко-розовой влажно блестящей головкой и поджатыми от возбуждения яйцами. И золотистые завитки вокруг. Притягательное зрелище. Одно только не давало покоя. "А влезет?" — Ну как, нравится? — по губам "Тора" блуждала несвойственная и даже неуместная на этом лице ухмылка. — Он весь будет в тебе, Сиф, и совсем скоро. Ты же хочешь этого, правда? Ты, наверное, уже мокрая. Так жадно смотришь на меня… А теперь и на себя дай посмотреть. Справедливо будет, не находишь? Сиф задрожала. Стоит раздвинуть ноги — и она окажется абсолютно открытой под этим жадным взглядом. Тем более… Может, она и была воительницей, но подобно другим девушкам Асгарда пользовалась зельем, чтобы вывести лишние волосы с тела. И между ног тоже. Ничто не прикроет. Пока она мялась, растеряв всю решимость, горячие ладони легли на коленки, толкнули их в стороны. Вроде без нажима, но ноги раздвинулись будто сами собой — и Сиф задрожала от ощущения собственной уязвимости, смущения и… предвкушения. — Так я и думал, уже течёшь. Ещё чуть-чуть — и под тобой простыня мокрая будет. "Тор" протянул руку, касаясь её совсем легко, самым кончиком пальца, но Сиф ахнула, вскидываясь. — Знаешь, какая ты здесь красивая сейчас, Сиф? — вкрадчивый шёпот лился в уши и, кажется, звучал бы в мозгу, даже если бы она их заткнула. — Ярко-розовая, набухшая, блестящая от влаги. Жаждущая. Ты так хочешь мой член внутри, правда? Чтобы он растянул тебя, заполнил без остатка, чтобы казалось, ещё чуть-чуть — и из горла вылезет… Хочешь ведь? Тогда раздвинь ноги шире и подними колени. Сиф почти готова была открыть рот и сказать: "Иди ты нахер!" Но язык не слушался, бёдра дрожали, а от лёгких прикосновений между ног внизу живота горело всё сильнее и хотелось… большего. И оттого она послушалась. Палец скользнул в жаркую влагу, совсем чуть-чуть, неглубоко, но Сиф застонала и двинулась навстречу, ощутив, что простыня и в самом деле намокла. — Какая ты жадная, нетерпеливая… — "Тор" и сам часто дышал, не сводя с неё зачарованного взгляда. — И кажется, что здесь так пусто, да? — палец чуть двинулся внутри, дразня, и вдруг выскользнул совсем. Сиф рвано вздохнула, недовольная. И тут же замерла, ощущая прикосновение между ягодиц. — А я мог бы вставить тебе и сюда. По самое основание засунуть его в твою маленькую крепкую задницу. Поставил бы тебя на четвереньки и… нет, так просто он не влезет, — "Тор" ухмыльнулся с явным знанием дела. — Но у меня есть смазка специально для этих целей, — палец слегка надавил, не проникая, впрочем, внутрь. — Вот бы залить её в тебя — так, чтобы хлюпало. Чтобы подтекало наружу, когда я стану трогать тебя пальцами изнутри. А когда вставлю свой член, то и вовсе по ляжкам потечёт… — Хватит разговоров! — не выдержала Сиф. Её уже трясло. — А чего ты хочешь? Ну же, скажи это вслух! Она глубоко вздохнула и, не отводя взгляда, выдохнула: — Выеби меня. И тут же тяжелое тело навалилось сверху, Сиф буквально ощутила себя вдавленной в простыню. Но невольно потянулась навстречу, вжимаясь крепче, и не собиралась противиться собственным инстинктам. Ощутив давление между ног, она замерла, даже почти не дыша. Сейчас. — Ну что, готова? — прозвучало прямо над ухом. — Моя сладкая мокрая Сиф… И "Тор" скользнул в неё одним плавным сильным движением, сразу по основание. Это ощущение заполненности было таким… сладостно-правильным, что даже лёгкая боль в начале не помешала. А он зашептал ей в плечо, сжимая в объятиях: — Такая горячая… Жарче только в огонь сунуть. И тесная. Сжимаешь так, будто откусить хочешь. Надеюсь, у тебя там зубов нет? Сиф фыркнула, заёрзала, сама нашла губами его рот, вцепилась пальцами в плечи. Движения внутри, сперва медленные, но всё ускоряющиеся, рождали пожар, и она металась под "Тором", желая лишь одного — утолить наконец этот исступленный голод, разбуженный бесстыдными словами и прикосновениями. Он, приподнявшись над Сиф на руках, вонзался в неё так глубоко и мощно, что дышать получалось через раз. — Ещё… ещё… — жадно шептала Сиф. В паху словно рос огненный шар, пока наконец не взорвался. Она вздрогнула вся, запрокидывая голову и жмуря глаза. С губ сорвался глухой стон, но Сиф его даже не услышала. Бессильно распласталась на смятой постели, позволяя ещё несколько раз толкнуться в своё расслабленное тело. Но вот её любовник — имя отчего-то произносить не хотелось — тоже вздрогнул, вжимаясь так крепко, потом аккуратно отстранился… и замер. Сиф, даже не глядя, ощутила, каким напряжённым было его молчание. Нехотя разомкнула ресницы… Он сидел, наклонив голову, и светлые пряди закрывали лицо, но на миг показалось, что глаза из-под них блеснули — зелёные. Осторожно протянул руку, касаясь Сиф между бёдер, поднял, разглядывая. На пальцах осталось красноватое, влажное. — Что?! — ощетинилась Сиф. — Вот только не надо мне ничего говорить, ясно? Она ведь и вправду почти забылась… Но именно в это мгновение почему-то особенно остро вспомнилось, что перед ней — Локи под чужой личиной. Локи-насмешник, с которого станется бросить пару-другую едких слов. Сиф казалось, ещё чуть-чуть — и прозвучит ехидное: "Что ж для братца моего себя не сберегла?" — И не собирался, — и он наклонился, касаясь губами её лобка. Погладил дрогнувшие бёдра, придержал, не давая их сдвинуть. Поёрзал, устраиваясь удобнее, и припал к ней бесстыдным ртом, целуя, вылизывая, чуть прихватывая губами невыносимо чувствительную кожу. Внизу живота снова разгорался пожар. Сиф зачем-то закрыла лицо рукой, шумно и часто дыша. Сейчас, когда рот её любовника был занят, куда проще казалось представить, что это — Тор. Вцепиться пальцами другой руки в золотистые волосы, ощущать, как бородка чуть щекочет чувствительную кожу на внутренней стороне бёдер, а ловкий язык бесстыдно исследует её, щедро даря удовольствие… И всё же чего-то не хватало. Сиф не сразу поняла. Грязных словечек, наглых обещаний драть её во всех позах, как похотливую кошку. И оттого удовольствие было слабее, не такое всепоглощающе яркое. Но тут помимо языка её коснулись пальцы, спустились чуть ниже и слегка надавили между ягодиц. "Я бы тебя на четвереньки поставил, — зазвучало в голове. — Смазки бы туда залил, чтобы хлюпало. И засадил бы по основание в твою маленькую задницу". Сиф охнула, вздрагивая. Пальцы надавили сильнее, кончик одного чуть проник внутрь. Было стыдно, что она позволяет делать с собой такое, но оттого — лишь слаще. Наверное, услышь она сейчас требование немедленно встать на четвереньки и подставить зад, — подчинилась бы. От мысли, что она станет елозить коленями по кровати и выгибать спину, пряча в подушках пылающее лицо, пока в неё сзади будет медленно погружаться толстый член, Сиф как огненный разряд прошил с головы до ног. И этой фантазии вкупе с бесстыдными ласками горячего языка и жадных пальцев оказалось достаточно, чтобы она вновь достигла пика удовольствия. Совсем рядом опустилось тяжёлое тело. Тёплая рука легла поперёк живота, притянула вплотную. Сиф не открывала глаз — не хотела. Ею владела сладкая истома, и сил хватило лишь сомкнуть ноги, вытягивая. Чужие губы накрыли рот, и казалось таким порочным ощутить на них собственный солоноватый вкус. И собственный запах от бороды. Их поцелуй был ленивым, долгим и сладким. А потом Сиф всё же подняла ресницы. На лице напротив играла мягкая улыбка, и так легко было представить, что это всё-таки Тор, её Тор… Который на самом деле не её и будет ли хоть однажды? Может, прямо сейчас и уйти, так же мягко улыбнувшись напоследок? Сиф завозилась, приподнимаясь, но её удержали с неожиданной лёгкостью. — Ты далеко? — Тебе-то что? — А то, что я с тобой ещё не закончил, моя прекрасная Сиф. Я собираюсь тебя драть, пока из тебя моё семя ручьём не потечёт. Она задохнулась. Вот же!.. И, с одной стороны, вроде бы стоило в морду дать, а с другой, что-то жарко отзывалось внутри и хотелось продолжения. Невнятно выругавшись сквозь зубы, Сиф осталась лежать. Зато "Тор" поднялся и скрылся в соседней комнате. — Эй, ты куда?! — возмутилась она. Хотела ещё прибавить, мол, обещал же драть до рассвета, а сам смотался, но он уже показался в дверях с какой-то небольшой баночкой в руке и пробормотал: — Еле нашёл, — весело посмотрел на Сиф и потребовал: — Раздвигай ноги. — Чего ещё выдумал?! — вскинулась она. — У асов любые раны заживают быстро, но с этой мазью будет в разы быстрее. "И чего у него только нет, — подумала Сиф, выполняя просьбу и подставляясь под касания осторожных пальцев. — Даже такое. Хотя девственницы к нему вроде обычно не шастают…" А потом снова были жадные поцелуи, горячие ладони, скользящие по телу, грязные словечки, от которых горели уши и щёки, а внизу живота так сладко ныло. И когда Сиф, вновь распалённая и жаждущая, уже готова была просить о большем, "Тор" вдруг перевернулся на спину, утягивая её за собой. — Хочешь? Ну так присаживайся, Сиф. И она послушалась, опускаясь на твёрдый член. Медленно, смакуя это проникновение вглубь своего тела. Чуть наклонилась, упираясь ладонями в широкую грудь, поёрзала, ища удобный угол, и задвигалась — жадно, быстро. Большие ладони тискали то за грудь, то за ягодицы, словно её любовник не мог решить, за что хвататься, но Сиф наслаждалась тем, как он то гладил, то сжимал её. И снова не затыкался, говоря всякие пошлости, и это ей нравилось больше всего. А потом можно было просто лежать, прижавшись щекой к широкой груди, и ни о чём не думать. Зачем, если хорошо? Если во всём теле приятная расслабленность, а чужие пальцы чертят что-то у неё на спине. Легко-легко, самыми кончиками. И от этого простого жеста почему-то так сладко. Но какая разница, почему? Бесцеремонные руки легли на задницу, стиснули, помяли… И Сиф с удивлением ощутила, как тело вновь отзывается, хотя и слабее. А она-то думала, что уже насытилась. Пальцы соскользнули в ложбинку между ягодиц, погладили, надавили… Сиф вскинула голову, усмехаясь. — Знаешь, ты прав, я похотливая кошка. Я бы не отказалась ещё разок, — ощутив, как пальцы настойчиво трогают и трогают всё там же, она облизнула губы. — Так хочешь присунуть мне в зад? — А почему бы не попробовать? — хитрая усмешка на лице Тора всё-таки смотрелась чужой. — Или тебе боязно? — Мне любопытно, — Сиф не собиралась этого скрывать. Хотя раньше ей бы такого в голову не пришло. Но раздразнил же, стервец! — Это больно? — Если хорошо постараться — нет. А я постараюсь. — А… правда нужно туда смазку заливать? Ответом ей был жизнерадостный смех. — Достаточно пощедрее намазать. Хотя… знала бы ты, сколько всего в постели делать можно! Спрашивать, как быть, если там окажется грязно, Сиф всё же постеснялась. Может, и стоило, но… неловко. И вообще, купальня в двух шагах, если что. А если кое-кто не понимает, куда членом лезет… хотя он-то не может не понимать. С его-то опытом. Словом, Сиф позволила. Почти без колебаний. И не пожалела. В этот раз всё было медленнее, бесстыднее и в то же время осторожнее. Сначала пальцами под жаркий шёпот на ухо, долго, без спешки, с острым до дрожи чувством сладкой неправильности. А потом — как и представляла — на коленях, с выпяченной задницей, пылающим лицом в подушки… Боли не было. Ощущения оказались странными, и Сиф даже не сразу разобралась, нравится ей или нет, но от самой ситуации, оттого, что её имеют таким неправильным, таким грязным способом, возбуждение захлёстывало — аж ноги тряслись и коленки норовили разъехаться. — Какая же ты развратница, Сиф! Нравится тебе, да? Так и вертишь задницей. Если бы ты… ох!.. не была такой тесной… я бы подумал, что твой зад уже вовсю пользуют… а-ах!.. эйнхерии где-нибудь за казармами. Дрожишь? Представила? Кошка ты похотливая! И Сиф кончила так, что почти увидела звёзды под зажмуренными веками. А потом лежала и думала, что помнить эту ночь будет долго. Помнить, как нечто странное, неправильное, но слишком приятное, чтобы просто отмахнуться и прикинуться, что этого не было. Хмель уже успел выветриться из головы и теперь Сиф могла с уверенностью сказать, что на трезвую голову она сюда точно не пошла бы. Однако что сделано, то сделано — и глупо будет жалеть. Хотя ощущения в заднице прямо сейчас были не очень. Но, тихонько усмехнулась Сиф, она всё равно повторила бы. И, пожалуй, лучше с настоящим Тором, если бы только тот согласился. Другое дело, настоящий Тор не наговорил бы ей таких словечек, от которых бросало в жар и внизу живота голодно ныло… Сиф лениво натянула на себя одеяло, прикрыла глаза и вскоре сама не заметила, как уснула. Проснулась она перед рассветом, внезапно. Просто открыла глаза и поняла, что больше не уснёт. Во рту пересохло и вкус был гадостный, голова трещала, и Сиф в который уже раз задалась вечным вопросом: на кой вчера было так набираться? Тем более, у неё-то имелась лазейка: как девушка она была не обязана пить мёд наравне с мужчинами. Но Сиф, стремясь стать воительницей, упорно отрицала в себе многие присущие женщинам черты. Училась заковыристо выражаться и бить в лоб так, чтобы у противника перед глазами мельтешили разноцветные мушки, а под ногами танцевала земля, хлестала хмельное в три горла, даже если потом тошнило и ноги отказывались идти… А теперь вдруг как оглушило: может, потому-то Тор и не видел в ней женщину? Свой парень Сиф, ну и что, что с сиськами. И что теперь с этим делать? Ответ в похмельном мозгу рождаться отказывался. Некоторое время Сиф просто лежала, таращась в стену. Потом за спиной вздохнули. Сиф кое-как повернулась, стараясь поменьше отрывать голову от подушки, и уставилась на Локи. Тот уже сменил облик и теперь сидел, в чём мать родила, уныло сгорбившись и закрыв руками лицо. Почувствовав её возню повернулся, глянул как-то странно… — Спи, — небрежно бросил он. — Рано ещё. — Не хочу, — Сиф поморщилась. — Что не так? Ночью ты вроде была всем довольна… — А сейчас у меня похмелье! И Суртур бы драл тех, кто придумал всё на свете бухло! — А… — лицо Локи будто просветлело, но на нём всё ещё лежала печать какой-то непонятной тоски. Хотя в неверном предутреннем свете поди разбери. — Подожди, сейчас принесу кое-что. Ну да, подумала Сиф, прикрывая глаза, маг же. И заклятий разных, поди, знает на все случаи жизни, и в эликсирах всяких хорош… Последнее вообще считается больше по женской части. И на пирах Локи вроде пил, а уходил всегда твёрдым шагом, не цепляясь за стенку, как большинство. Не то глаза всем отводил, не то ещё какими хитростями пользовался, чтобы пить, не пьянея. Это при том, что в Асгарде испокон веков считалось: настоящий мужчина — воин, доблестный в бою и не чурающийся хмельного на пиру. Как Тор. А Локи те же Вольштагг с Фандралом чуть ли не в глаза царевной звали уже давно. Правда, не при Торе — тот услышал раз и чуть драку не затеял, так оскорбился за брата. Огун его еле унял. Этот и прозвища дурацкого не повторял, и вообще чаще молчал. Сиф давненько уже подозревала, что Огун в их компании просто самый умный. Интересно, знал ли сам Локи о своём прозвище? Если и знал — не то вовсе наплевать ему было, не то виду не подавал, если задевало. Гордый же. Интересно, помнили все те, кто горазд был языками плескать, как хорош "царевна" с кинжалами? Сиф видела его в деле и знала: мало кто одолел бы Локи в поединке. Она бы не одолела. Пока Сиф думала обо всём этом, Локи успел вернуться. Принёс ей стакан воды, слабо пахнущей какими-то травами, молча сунул в руки. Сиф присосалась к воде, словно неделю от жажды маялась. Хотела спросить, часто ли сам Локи пользуется этим средством, но так и не стала. А потом четверти часа не прошло, как ей полегчало. Сиф потянулась со вкусом, перекатилась на живот, наслаждаясь тем, как легко сделалось в голове и бесследно прошла ломота в теле. Разве что между ног ещё чуть саднило, но это — другое. Сиф улыбнулась в подушку. Хороша всё-таки была ночь… — Ну как, лучше? — Локи стоял у приоткрытого окна, зябко кутаясь в халат, словно проникавший в комнату лёгкий ветерок дул прямиком из Ётунхайма, не иначе. — Если так, ступай себе. Сиф поморщилась и без большой охоты поднялась с постели. Она-то думала в кои-то веки позволить себе поваляться немного, понежиться… Но комната была не её, а хозяин невежливо указывал на порог. "А болтали, что обходительный! Но трахает и вправду хорошо, не соврали". — Что, даже бусину не подаришь, как прочим? Локи вскинул голову, ощерился, точно дикий зверь, выплюнул с какой-то непонятной злостью: — И не собирался! Щёки вспыхнули уже в который раз за ночь. Только сейчас — от гнева. Неужели Сиф ему настолько хуже прочих, что даже памятки недостойна? Ведь не от большой же любви он ей отказал в этой малости. Уж точно нет. Локи ни с кем не связывался всерьёз. Значит, она ему просто настолько не по нраву. Или за требование прикинуться Тором отомстил. "Ну и не надо! — зло фыркнула Сиф, собирая свои разбросанные вещи. — Всё равно я эту дурацкую бусину носить бы не стала. Ещё не хватало напоминать всем, с кем я ночь провела! А так, может, и болтать особо не будут…" Одевшись, она спешно вышла за дверь, даже не прощаясь. Она не смотрела на Локи, пока ещё была в комнате, но ощущение, что он всё время сверлил её взглядом, не давало покоя. Тихий пустынный коридор показался избавлением. Только стражник, уже другой, дежурил у лестницы. На миг на его лице отразилось удивление, и Сиф поморщилась. Нет, всё же глупо надеяться, что обойдётся без слухов. Которые наверняка рано или поздно дойдут до Тора. Не совсем же тот глухой. А что, если теперь он навеки для неё потерян? Но жалеть о сделанном всё равно было поздно, и Сиф решила просто не думать о случившемся. А со всем, что произойдёт позже, она разберётся по ходу дела. Как привыкла. Только в голове отчего-то вертелось увиденное в неверном предутреннем свете: уныло сгорбленная спина Локи, закрытое, словно в тщетной попытке спрятаться от всего мира, руками лицо… Сиф мотнула головой, прогоняя это видение, и остановилась у окна. Нежное юное солнце заливало Асгард бледным золотом, и под его лучами верилось, что всё будет хорошо. Хмельная ночь останется просто воспоминанием, Тор не узнает и, возможно, однажды всё-таки улыбнётся ей. Не как верному другу, а как женщине, которую можно любить. А прямо сейчас можно пойти к себе, смыть с тела следы ночного приключения, переодеться в чистое и вернуться к привычным воинским будням.