Выбирай, Сиф!

"И на кой отцу собирать весь совет ради каждой чуши?" — недовольно подумал Локи и украдкой поморщился. Любуйся теперь на все эти рожи… Но, если уж быть честным с собой — а себе он предпочитал не врать, — дело вовсе не в "чуши", а в налоговых ведомостях. На которые взглянуть было некогда, потому что явилась Сиф и… Локи стиснул зубы. Прошедшая ночь внезапно оказалась хороша, как сказка, хотя он сам едва её не испортил. Такое нёс! И всё ждал, что вот сейчас по физиономии прилетит. Но Сиф — подумать только! — так и не врезала, зато дрожала от страсти, словно её именно грязные словечки больше всего и цепляли. А Локи, как проклял его кто, не мог заставить себя заткнуться. Стремился ужалить побольнее — за унизительное требование, за то, что сам по себе ей даром не нужен, лишь как игрушка, попользоваться и позабыть… Но тщетно. Отец тем временем отчитывал Тора, который возмущался в ответ: — Что ж теперь, и на охоту не съездить? И не выпить потом с товарищами? Оправдание, по меркам Локи, было — как у малого дитятка, утверждающего, будто конфеты из вазочки сами съелись. У отца аж слов не нашлось в ответ на такую простоту. И оттого он лишь грозно сверкнул глазом и потребовал: — Сядь! А ты, Локи, чем меня сегодня порадуешь? — Увы, ничем, отец. Я не успел взяться за налоговые ведомости, которые ты мне поручил, но непременно сделаю это чуть позже. — Позволь узнать, чем же таким ты был занят, раз решил пренебречь делами? — отцовский голос звучал строго и недовольно. Рассказывать про Сиф Локи, разумеется, не собирался. — Ничем таким, что могло бы меня оправдать. — И всё же? — Книгой одной зачитался, да так за ней и уснул, — Локи безмятежно улыбнулся. Старик Харальд, первый отцовский советник, гаденько захихикал. Локи перевёл взгляд на него — и улыбка превратилась в едкую усмешку. Харальд заткнулся. Понимал, что коронуют Тора — и он со свистом полетит со своего места. Потому что уже сейчас горазд только служанок по углам тискать, да и то ни на что, кроме тисканья, его не хватает. И Всеотец из дворца не гонит лишь в память о былых заслугах. А при царе Торе первым советником в тот же день станет Локи. Который, право, предпочёл бы сам надеть корону, но… но… — Хватит в гляделки играть, — проворчал отец. — Сядь и потрудись в следующий раз порадовать меня своим усердием. Локи не спорил. И воспользовался лёгким отводом глаз, чтобы отец до конца совета не обращал на него внимания. А сам — слушал. Надо же знать, как идут дела в родном Асгарде. После совета он вышел из дворца, остановился на ступенях главного входа. Сзади послышались шаги — это Тор зачем-то потащился следом. Локи обернулся и поднял бровь. Думал, сейчас опять будет разговор о делах и просьба помочь, но внезапно услышал: — Ты Сиф с утра не видел? Как провалилась куда… — Ты вроде не просил меня следить за твоими оруженосцами, брат. — Не оруженосец она мне! — А кто? — Вот вечно ты… — проворчал Тор. — Об одном спросишь, так ты на другое разговор переводишь. Так и скажи, если не видел. — Не видел. А вправду — кто? — Локи сам не знал, зачем ему это. И теперь выжидательно смотрел на брата, которому, видно, раньше в голову не приходило задумываться. — Сестра по оружию, — ответил тот наконец. Локи усмехнулся про себя. Бедняжка Сиф, а она-то, поди, мечтала… Может, подумалось вдруг, потому и прибежала ночью, что Тор ей в глаза сказал? Ведь с той, которую называют сестрой, в койке кувыркаться не станут. Локи не обманывался. Уж кто-кто, а Сиф могла явиться к нему разве что от отчаяния. — Брат… — Думаю, нам обоим стоит заняться делами, Тор. Мы и так рассердили отца. — Да я как раз об этом… — Нет уж, давай-ка сам! — Может, опять пообещать тебе чего… — Чего я хочу — ты мне дать не сможешь. — Вот послали же норны такого вредного братца! — Уж какой есть, — картинно развёл руками Локи. — Ладно, пойду я, пожалуй. Свой путь он направил к Дому Исцеления. Целительство в Асгарде было делом исключительно женским. И возглавляла целительниц, разумеется, тоже женщина. Совершенно потрясающая, надо сказать. Если Локи не развлекался с девицами брата, то предпочитал женщин постарше. Умелых, изобретательных и, что немаловажно, прочно замужних. С этими не надо заводить отношения, не надо силком совать в норовящие обвиться вокруг шеи руки — и такое бывало — положенную по обычаю памятку, зато можно при обоюдном желании повторить безо всяких обязательств жаркую ночь. Сольвейг была как раз из таких — почтенная замужняя дама с трёмя сыновьями, младший из которых был, кажется, даже чуть старше Локи. Или нет? Но, право, кого волнуют такие детали… В её кабинет Локи вошёл без стука. Сольвейг даже головы не подняла — не то по шагам узнала, не то он один был такой бесцеремонный. Уселся на край стола, прямо на бумаги, качнул ногой. И наконец дождался взгляда льдисто-голубых, почти прозрачных глаз. — Слезь с документов, несносный мальчишка, не до тебя сейчас, — она сердито тряхнула тяжёлой тёмной косой. — А вечером? — Локи чуть откинулся назад, всё ещё качая ногой. Зазывно глянул из-под ресниц, быстро облизнул губы. — Может, и вечером. Посмотрим. — Обещаю быть послушным и нежным, — почти промурлыкал он. — Конечно, ты будешь, — Сольвейг усмехнулась и погладила кончиками пальцев широкий, с гладкими заклёпками, ремень, так ладно подчёркивавший её тонкую талию. Локи шумно вздохнул, прикусив губу. И с неудовольствием услышал: — А сейчас изволь выметаться. Соскольнув со стола, он опустился на одно колено — якобы поднять лист бумаги, который сам же обронил. Мягко улыбаясь, он глянул снизу вверх, мимолётно погладил ладонью стройное бедро под плотной тканью синего платья. — Ну так что? Сольвейг вздохнула, но не удержалась — запустила пальцы ему волосы, потом провела по щеке. — Хорошо, приходи вечером. Ты знаешь, во сколько я заканчиваю. Локи довольно хихикнул и убрался наконец из кабинета. Упавший лист так и остался валяться на полу. Таких несносных мальчишек к Сольвейг бегало ещё то ли двое, то ли трое. Локи не вникал. Знал только, что сам — вне конкуренции. И не потому, что царский сын. На это Сольвейг было трижды плевать. Ей нравилось, что Локи хорош собой, умел в постели и ненавязчив. Другие, судя по её редким оговоркам, пытались надоедать с возвышенными чувствами и мечтали подвинуть куда подальше мужа, с которым Сольвейг вовсе не собиралась расставаться, хоть и не стеснялась гулять от него налево. А Локи во всё это не лез. Ему нужен был только секс, и Сольвейг это полностью устраивало. Вечером… Локи прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Вечером Сольвейг засунет ему в задницу какую-нибудь из своих весёлых игрушек, а потом отходит по заднице тем самым ремнём. А Локи станет извиваться, связанный и беспомощный, отчаянно умоляя — лишь для виду, оба знали — прекратить. Ведь боль бывает такой сладкой… Он знал это давно. А ещё она отлично прочищала мозги. А Локи надо было — забыть и забыться. Всё равно с Сиф ему ничего не светит. * * * Неделя пролетела — как не было. Сиф тренировалась до упаду, но теперь чаще одна, чем с товарищами. Словно подспудно боялась обнаружить: те знают. И услышать нечто эдакое… "Ну, вправду Локи так хорош, как о нём болтают?" "А бусину чего не носишь?" "Ты же вроде на Тора всегда глядела…" Может, и не сказали бы они ничего. Но если бы стали… И если бы услышал Тор! Как ему в глаза глядеть-то после этого? И оттого Сиф предпочитала поменьше времени проводить с верными товарищами, отчаянно злясь на себя за такую трусость. Может, она и не скрывалась бы. Если бы не чувствовала себя так, словно внутри неё рухнула незримая стена, за которой пряталось до поры нечто тёмное, стыдно-сладкое… И теперь получило свободу. Каждую ночь Сиф видела непотребно-жаркие сны, и был в них — Локи. Обнимал крепко, целовал от макушки до пяток, шептал грязные словечки, от которых она пьянела сильней, чем от мёда… И Сиф просыпалась на скомканной, влажной от пота постели, в отчаяньи била по ней кулаками, мотала головой, силясь выкинуть из неё постыдные видения, но потом неизменно сдавалась и тянулась рукой между ног. А когда тело наконец, получало желанное удовольствие и облегчение, подолгу лежала, глядя в потолок. И понять не могла — почему? В их единственную ночь Локи был с ней в облике Тора. Но в своих снах Сиф видела его в его собственном обличье. Там она запускала пальцы в чёрные волосы, там — неотрывно глядела в зелёные глаза, полыхавшие каким-то диким злым огнём, а иногда и в прямом смысле светящиеся. Ну, во сне чего только не привидится. Промаявшись неделю, Сиф решила: хватит. Раз Локи виноват в этом её состоянии, пусть сам и исправляет. Зельем каким-нибудь или что он там ещё умеет по магии… Или в морду получит. Как бы ни был этот стервец хорош с кинжалами, а выдать ему в глаз она достанет. И, может, даже без рук не останется. А случись такое — за неё Тор вступится. Может, и не оценит, что Сиф к его брату в койку полезла, но всё равно вступится. Зря, что ли, сестрой по оружию назвал… Поймав себя на том, что вот уже четверть часа ищет запропастившиеся куда-то шёлковые трусы с бантиками, Сиф от возмущения загнула повыше дворцовых шпилей. Будто она с этим бесстыдником кувыркаться собралась! Хватит уже, накувыркалась! Чтоб ему провалиться Суртуру под хвост да так там и остаться! С этими мыслями она вытащила из вороха белья самые застиранные, слегка драные сбоку у шва трусы, которым дорога давно была — на помойку, и решительно натянула именно их. Чтобы соблазна не было. Может, Сиф и воительница, но она всё-таки женщина. Которая уж точно не станет сверкать перед мужчиной такими позорными труселями. Особенно, если этому мужчине хочется горло пожать. И лишь по пути к покоям Локи Сиф задумалась, а точно ли он там? Мало ли где его носит — хоть по делам, хоть просто так. Но бегать и искать этого засранца по всему Асгарду она уж точно не собиралась. Постучится — а если не откроют, пойдёт обратно. Признаться, Сиф даже надеялась где-то в глубине души, что Локи окажется не у себя. С ним ни в чём нельзя быть уверенным. Это не Вольштагг с Фандралом, простые, как пять медяков. Этот… Локи торчал на пороге, любезничая с какой-то белобрысой девицей в платье с открытой спиной. Та, впрочем, была крайне недовольна, ибо пускать её за порог он не торопился. — Простите, прекрасная леди, но у меня сегодня, увы, дела. — Но, может, завтра… — И завтра, к сожалению, тоже. Сиф на мгновение замедлила шаг, задумавшись о том, как платье — с таким-то вырезом! — умудряется держаться на своём месте, и белобрысая из него ещё не выпала. Хотя она, кажется, и выпрыгнуть была бы рада прямо не сходя с места, но, видать, чуяла, что никто не оценит. — Но, может, на следующей неделе… Сиф дошла, остановилась в полушаге и решила, что молчать не будет. — Ты глухая или тупая? Перевожу с вежливого на понятный: разворачивайся и проваливай. Белобрысая повернулась к ней и аж рот открыла с таким выражением лица, что Сиф подумала: всё, дар речи потеряла, бедняжка. Но та в долгу не осталась. — А сама зачем явилась по второму разу? Или не знаешь, что проку не будет? Значит, сплетни уже пошли. Интересно, сколько народу в курсе: весь дворец или весь Асгард? — А я — по делу, — хмыкнула Сиф. И, без труда оттерев в сторону белобрысую, остановилась нос к носу с Локи. — Заходи внутрь, чего столбом застыл? Тот посторонился, пропуская её в комнату, закрыл дверь и сделал какой-то странный жест рукой. В ответ на вопросительно поднятую бровь Сиф он пояснил: — Уж не знаю, зачем ты пришла, но пусть лучше снаружи слышно не будет, — помолчал недолго и спросил: — Ну так что? — Я тебя ненавижу! — с чувством выдохнула она. — О как. — Ты со мной что-то сделал! — Это что-то называется секс. И тогда тебе вроде всё нравилось. — Зато мне не нравится видеть похабные сны каждую ночь! Я спать нормально не могу! Дай мне зелье какое, чтобы это прекратилось. Или поколдуй, я не знаю… — закончила Сиф уже тише. — Почему это вообще происходит? Это твои шуточки, да? — Ну что ты! — Локи тихо засмеялся. — Я вовсе не думал шутить над тобой. Всё гораздо проще, Сиф. У каждого из нас есть определённые желания. У кого-то ярче, у кого-то слабее… Но у всех, Сиф. И у тебя тоже. Ты, наверное, долго от них отмахивалась. И, пока не знала, каково это, было так просто, правда? — он улыбнулся совсем бесстыдно. — Зато стоило познать настоящую страсть — и ты едва можешь удержаться от соблазна? Сиф хотела залепить ему по физиономии, но Локи без труда перехватил её руку. Придвинулся вплотную — и Сиф зашипела, ощутив себя между ним и дверью, как в ловушке. А Локи вдруг подхватил её за бедра, крепко впечатывая в дверь и прижимаясь пахом к её паху, горячо зашептал прямо в губы: — В этом желании нет ничего постыдного. И его надо не глушить мерзкими зельями, вредными вдобавок, а удовлетворять. Ты ведь хочешь? — и потёрся об неё так, что Сиф обожгло — будто в костёр упала. — Только если вновь обернёшься Тором, — и она довольно ухмыльнулась, когда Локи дёрнулся, как от пощёчины. — И будешь молчать. — Уверена, что хочешь, чтобы я молчал? — он ритмично двигался, тёрся об неё — и даже сквозь слои ткани это было слишком. "Нет". — Да. — Как пожелаешь, леди Сиф. Локи с усмешкой поставил её на пол, а потом… она зачарованно смотрела, как черты его лица словно расплавились и поплыли на мгновение — и прямо перед ней оказался Тор. Только усмешка была не его и не давала забыть, кто перед Сиф на самом деле. На миг в голове мелькнуло: а стоило ли просить?.. Ах да, хотела уколоть побольнее. А ловкие руки уже стаскивали с неё штаны. Вот расправились с пуговицей, со шнуровкой, потянули плотную ткань вниз… И в голубых глазах заплясали весёлые искры. — Так ты и вправду за зельем пришла? А я-то уж думал… Сиф зарделась от смущения. Дернуло же её надеть те позорные трусы! Нет бы нормальные найти! Не шёлковые — просто нормальные. И не было бы так неловко. — В следующий раз без трусов приходи, — шепнули ей на ухо. — Так тебе и будет следующий раз! — огрызнулась она. На лице Тора напротив была всё та же насмешливая улыбка. — Как скажешь. И он мягко коснулся губами её рта. Сиф закрыла глаза. Снимать с неё броню, кажется, никто не собирался. Впрочем, самой Сиф это не мешало. Она отзывалась на поцелуй, с каждым мгновением становившийся всё более чувственным и жарким, ёрзала спиной по двери, сладко вздрагивала от того, как бесстыдные пальцы мнут ягодицы. Сильно, слегка больновато — но возбуждало даже это. Затрещала ткань — старым трусам пришёл конец. Туда и дорога. Ощутив прикосновение между бёдер, Сиф с готовностью развела ноги шире. Она уже текла и почти ждала какой-нибудь грязной фразочки по этому поводу, но вспомнила с досадой, что сама велела молчать. Надеялась всё же ненадолго поверить, что с ней и вправду Тор. Такой, каким она мечтала его увидеть. — Открой глаза, — он будто нарочно подгадал момент. Сиф подняла ресницы. На лице напротив уже не было той усмешки, голубые глаза смотрели вроде и голодно, но в то же время с лаской. И пальцы касались её не как в прошлый раз. Бережнее. И от этого было хорошо, но как-то не так. Сиф беспомощно прикусила губу. — Давай уже, — шепнула она. И шумно вздохнула, когда эти неправильно-бережные руки вновь подхватили под бёдра, приподняли, буквально насаживая на член. Сиф тихо ахнула, снова заглянула в голубые глаза напротив… и сдалась. Зажмурилась накрепко. Её опять целовали, и Сиф пыталась сосредоточиться на соприкосновении губ, на сильных движениях члена внутри, на том, как горячие ладони крепко держат за бёдра… Столько ощущений! Разве мало, чтобы потеряться? И широкие плечи под руками — точь-в-точь Тора. Но собственное воображение будто издевалось, рисуя ей зачёсанные назад чёрные волосы, ехидную усмешку, колкий взгляд зеленых глаз… И он мог бы шептать ей на ухо всякие пошлости — своим мягким вкрадчивым голосом… Да, это Сиф велела молчать. Но почему же он подчинился? Пальцы жёстче сжались, до боли вдавились в бёдра, её любовник толкнулся резче — и Сиф ахнула ему в губы. — Любишь посильнее? — кажется, он готов был наплевать на её требование. — Нравится так? — Не щади меня, — выдохнула Сиф — и тут же вскрикнула, когда он принялся буквально вколачивать её в дверь. Задохнулась, сладко сжалась — там, внутри. И наконец-то забылась в ощущениях. Горела и не помнила, как дышать, крепче сжимая ногами чужую талию, пока огня в паху наконец не стало слишком много. Сиф запрокинула голову, дрожа, обмякла в сильных руках. И улыбнулась, чувствуя ответную дрожь. Вот её мягко отпустили, Сиф коснулась ногами пола. Глаз она по-прежнему не открывала. Несколько мгновений было тихо, потом над ухом прозвучал смешок. И следом вкрадчивое: — Ну что, продолжим в спальне? Сиф мотнула головой, едва глядя из-под ресниц. Она и так не понимала, что с ней, и продолжать это… это… было бы слишком. И неважно, что тело готово с радостью отозваться на умелые ласки. — Ну как знаешь. На ходу сменив облик, Локи отошёл к шкафу, ища что-то. Пока Сиф натягивала штаны на голую задницу, он успел вернуться к ней со стаканом. Должно быть, то самое зелье без вкуса и запаха. Взяв стакан, Сиф осушила его в два глотка. — Спасибо, что не забыл. — Ещё не хватало. Она кивнула и тихо выскользнула за дверь. Уже в коридоре резко вздохнула и шандарахнула кулаком по стене. Костяшки заболели, но Сиф мало волновала такая мелочь. Да пропади всё пропадом! Что с ней творится? Думать не хотелось. Зато хотелось сбежать подальше отсюда, что Сиф и сделала. Оказавшись у себя, она завалилась на кровать и некоторое время просто мрачно пялилась в потолок. Потом поднялась, вытряхнула на пол всё своё бельё и придирчиво перебрала, решительно выкинув почти половину. Да и на оставшуюся смотрела крайне скептически. "Надо обзавестись новым", — подумала Сиф, вытаскивая из сундучка с деньгами несколько золотых. Не то чтоб она собиралась бегать… да неважно! Просто пока они с Локи живут в одном Асгарде, вообще ни в чём нельзя быть уверенной до конца.