Выбирай, Сиф!

Наверное, так могло продолжаться ещё долго. Сотню лет, а может, и тысячу. Сиф смотрела бы на Тора, а Тор бы её в упор не видел… но больше она вот так не хотела. А значит, стоило действовать. Взять всё в свои руки. И Сиф достала из шкафа красное платье, яркое, как плащ Тора. Красивое, определённо, идущее ей, но так мало ношенное. Обычно она не видела повода красоваться в таком наряде, однако сейчас подумала, что и вроде бы привычные дружеские посиделки — чем не повод? Под платье — шёлковое белье. Никакой вычурности, бантиков или кружева. Только восхитительно гладкая, тонкая до полупрозрачности ткань. Тоже красная. Больше Сиф не будет позориться драными трусами, спасибо, одного раза хватило. И уж тем более, не перед Тором. "Сестра по оружию", — вспомнилось ей, но Сиф отмахнулась. Тор просто ещё не разглядел её. Но сегодня она предстанет перед ним совсем другой. Она способна понравиться. Плести сложную причёску Сиф не стала, просто собрала волосы у висков в тонкие косички и скрепила их сзади. Всунула ноги в изящные туфельки. Ох, она и забыла, как носить подобное! Сиф чувствовала себя отчего-то непривычно, хотя прежде не раз прихорашивалась для пиров. Но никогда — так тщательно. А ведь Тор всего лишь звал собраться и поужинать всей компанией. Всего лишь. А Сиф два часа отмокала в купальне, и теперь её тело тонко благоухало нежным цветочным ароматом, кожа сияла, а волосы так легко и гладко падали на плечи. Сиф чувствовала себя сродни тем девицам, вечно увивавшимся за Тором, и от этого было как-то неспокойно. Но из-за какого-то платья она ведь не перестанет быть собой, правда? Глубоко вздохнув, Сиф выдвинула ящик стола, доставая небольшой пузырёк. На дне его стукнулись друг о дружку четыре желтоватые горошины. После той ночи в дворцовом парке Сиф лишь раз пересеклась с Локи, почти случайно. Перебросилась парой слов и зачем-то попросила того средства, от которого не пьянеют. Он не спрашивал ни о чём, отдал вот этот пузырёк, сказав: всё, что есть с собой. Сиф проглотила одну горошину. Что бы ни случилось сегодня и чем бы ни закончилось, она не хотела помнить этот вечер сквозь пьяный угар. Пора было идти. Сиф зачем-то замерла на пороге, оглянулась на плавающий в мисочке цветок целессилии, потом глубоко вздохнула и решительно отправилась прочь из комнаты. На неё косились. Иные откровенно засматривались, группка разодетых девиц сперва уставилась во все глаза, потом оживлённо зашушукалась, встреченный по пути советник Харальд посмотрел — что облапал. К счастью, на большее, чем взгляд, не дерзнул, понимая, что Сиф — не какая-нибудь служанка и терпеть не станет. И не жаловаться побежит, а сама отметелит так, что собрать бы потом старые кости… Но даже этим своим взглядом настроение ей Харальд подпортил. Тем более, был бы он один такой. Сиф казалось, на неё только ленивый не вылупился! И будь путь до покоев Тора, где они собрались засесть, хоть немногим длиннее, она бы точно не удержалась. С наслаждением впечатала бы кулак меж чьих-нибудь бесстыжих глаз! Но — к счастью, наверное — дошла раньше, чем достигла точки кипения. Красивая резная дверь подалась так легко и почти неслышно, зато каблук слишком громко стукнул о порог. Сиф, даже понимая, что это глупо, хотела до последнего момента не привлекать к себе внимания. А тут… Первым обернулся Фандрал. Моментально расплылся в улыбке, аж с места подорвался с восторженным: — Как ты обворожительна сегодня, леди Сиф! Позволишь поцеловать ручку? — Ножку поцелуй, — буркнула она. — У стола. Фандрал засмеялся, ничуть не обидевшись. — Странно видеть тебя в платье безо всякого повода, — Вольштагг даже отвлёкся от запеченного мяса, от которого его обычно и за уши было не оттащить. — Странно было бы, если бы в платье пришёл ты, — Сиф с невозмутимым выражением лица уселась на диван рядом с Тором. — А мне-то почему нельзя? Тор расхохотался и едва успел поставить на край стола недопитый кубок, а то вовсе выронил бы, наверное. Фандрал вторил ему, а Вольштагг надулся и сосредоточился на еде, всем своим видом показывая, что не станет он общаться с такими дураками. Хотя бы до тех пор, пока стол не опустеет. — Смотрю, веселье уже в разгаре? — Огун, как и всегда, вошёл неслышно. Не заговорил бы — ещё и не сразу заметили бы. Тор, продолжая посмеиваться, снова взялся за кубок. Видать, слишком уж ярко воображение рисовало ему Вольштагга в платье. Сиф улыбнулась Огуну, щедро плеснула себе мёда, положила мяса, но сама первым делом потянулась к винограду. Тем более, Тор как раз повернулся к ней, дружески хлопнул по плечу. Красноречивый жест, но Сиф лишь улыбнулась в ответ и медленно провела виноградинкой по губам, прежде чем отправить ту в рот. Тор хмыкнул что-то невнятное и занялся съестным. Сиф опустила ресницы. Может, её опыт и был до смешного мал, но это не значило, что она вовсе ничего не знала. Да и сложно остаться неосведомлённой, находясь рядом с воинами, чьи нравы стыдливостью никогда не отличались. Не цеплять хоть краем уха бесстыдные разговоры, не видеть ходившие по рукам пошлые картинки, не знать, каким разным может быть секс. Что мужской член можно вставить не только между ног. Сиф помнила, как впервые услышав словечко "отсосать", даже не сразу поняла, о чём речь. Когда узнала и разобралась, что к чему, подумала: наверное, сильно любить надо, чтобы согласиться сделать такое. А сейчас игралась с виноградиной, словно намекая. Что ж, Тору она и вправду бы отсосала, если бы тот попросил. Ну ладно, попыталась бы. Сиф не обманывалась насчёт того, что подобное легко и просто получается сразу. Это ноги раздвинуть — дело нехитрое. И тут как жаром обдало. Невольно вспомнились умелые губы, так сладко и безо всякого стеснения ласкавшие её между бёдер. Интересно, со сколькими женщинами Локи вытворял подобное? Судя по всему, опыт у него был немалый. Сиф засопела и сжала зубами кабанье рёбрышко, которое до того неторопливо обгладывала. Ещё не хватало думать сейчас о Локи! Но тут Тор заговорил о том, что неплохо бы опять съездить на охоту. Может, не в ближайшие дни, а то отец делами завалил по уши, но всё равно выбраться надо обязательно. Тема была простой и привычной, Сиф с радостью поддержала, тем более, что волчью шкуру на плащ она себе всё-таки хотела. Но прямо сейчас больше думалось о другом. Может, хоть руку Тору на плечо положить? Или просто придвинуться ближе, совсем вплотную? Однако в присутствии товарищей Сиф никак не могла решиться. Тот же Фандрал, вроде бы увлёченно трепавший про то, как водил в театр очередную девицу и там лапал за коленки прямо в зале, тут же радостно отвлечётся и ляпнет что-нибудь этакое. Да и Вольштагг от себя добавит. Вот Огун, наверное, промолчит… — ...а потом, вы представляете, эта особа скривила губки и выдала, что многовато я о себе возомнил, и найдутся те, кто в жарком деле получше меня будут, — голос Фандрала так и звенел от возмущения. — Тот же Локи, мол, ох как хорош. И это после того, как я два часа над ней пыхтел! "Плохо пыхтел, значит", — подумала Сиф и скрыла ухмылку, вгрызаясь в птичью ножку. Вслух говорить не стала: Фандрал — тот ещё сплетник. Кольнёшь его — и мигом самой прилетит. А Сиф надеялась, что слухи про неё и Локи до Тора всё-таки ещё не дошли. — Да царевна сам как баба, — хмыкнул Вольштагг. — Оттого, поди, и смекает, чего всем этим бабам надо. — Хватит так говорить о моём брате! — Тор в сердцах грохнул кубком по столу. — И о бабах, Вольштагг, — сладко улыбнулась Сиф. — А то… яблоком в лоб запущу, например, — она дотянулась до самого большого и румяного, подбросила на ладони. — Да ну вас! — пробурчал тот. — А Локи теперь и не подденешь. Раньше беситься начинал и шипеть, что змеюка с отдавленным хвостом, а сейчас… Столкнулись на днях, я возьми да назови его царевной, а он только бровь приподнял, глянул на меня так, будто я дитя неразумное, и дальше пошёл. — Но ведь дразниться и в самом деле пристало лишь малым детям, — губы Огуна тронула чуть заметная улыбка. — Да ну вас! — повторил Вольштагг и снова занялся едой. "Нашли, о чём болтать! — сердито подумала Сиф. — Будто других тем, кроме Локи, для разговора нет!" Однако их беседа в парке невольно вспомнилась сама собой. "Если ты не считаешь женщин хуже мужчин, то отчего тогда обижаешься на царевну?" И было неожиданно приятно, что Локи явно обдумал те её слова, раз не стал огрызаться на Вольштагга. Сиф мягко улыбнулась и снова наполнила свой кубок мёдом до краёв. Пить, не пьянея, оказалось странным. Сиф даже подумала, стоило ли пользоваться тем средством. Ведь хмель наверняка уже добавил бы ей смелости, подтолкнул бы погладить Тора по колену или запустить пальцы в слегка растрёпанные золотистые волосы. А то и вовсе сказать прямо обо всём том, что давно не давало покоя душе. Как она стремилась оказаться с ним рядом, сколько сил приложила, как горда честью сражаться с ним плечом к плечу. Как уже давно втайне любуется им и мечтает стать ближе — не сестрой по оружию, большим. Делить с ним не только битвы и пиры, но и ложе, и самую жизнь… Что-то вдруг дрогнуло внутри от этой мысли, но Сиф списала всё на волнение. Сколько лет она жила этой мечтой… А сейчас Тор сидел совсем рядом, смеялся, говорил о чём-то, мимоходом стиснул горячей ладонью её колено, будто забывшись. Казалось, достаточно движения — и её сладкая мечта станет явью. Сиф глубоко вздохнула, пытаясь унять зачастившее сердце, и поднялась. — Куда ты? — с любопытством спросил Фандрал. — Неужто мой рассказ скучен? — Просто хочу проветриться, — она пожала плечами. Это было правдой, хотя и история о том, как одна из любовниц подбивала Фандрала покурить ванских цветочков, от которых впадали в сладкое забытьё, не вызывала особенного интереса. Сиф вышла на балкон, небрежно оперлась о перила. Асгард внизу сиял золотом, которое нежно оттеняла зелень. Дивный мир, царицей которого она однажды станет, если Тор всё-таки разглядит её и сделает своей женой. Сиф мало думала об этой ответственности, хотя, право, стоило бы. В голову вдруг впервые пришло, что Асгарду нужна достойная царица, и потому Тор не имеет права жениться на ком попало. А она — справится ли? Впрочем, Сиф была не из тех, кто отступает перед трудностями. И всё же что-то не давало покоя. Как песчинка, неведомым путём попавшая в сапог. Вроде можно ходить и даже бегать, а всё равно ощущается, мешает и раздражает. И Сиф даже не знала причины этого раздражения. Чувствовала себя так, будто обронила что-то в мутную от ила воду и теперь искала ощупью, натыкаясь на водоросли, ракушки и скользких пиявок. И сама не понимала, что именно пытается отыскать. — Я думал, ты выбрала Локи. Голос Огуна за спиной оказался полнейшей неожиданностью. Сиф даже вздрогнула слегка. Обернувшись, она фыркнула, возмущённо отмахиваясь от такого предположения: — Это был просто глупый порыв! Ты же понимаешь? Огун не торопился что-то говорить, только смотрел — так внимательно и задумчиво, что Сиф под этим взглядом вдруг засомневалась, не творит ли она прямо сейчас редкостную херню. Но разве такое могло быть? Разве её чувства к Тору ничего не значили? — Как знаешь, — произнёс наконец Огун. — Решать тебе. Глянул пристально, словно хотел предостеречь от ошибки, но так больше ничего и не добавил. И вовсе ушёл, оставляя Сиф одну на балконе. Она передёрнула плечами и ещё некоторое время стояла, отрешённо глядя на затихающий к ночи Асгард, потом вернулась к остальным. Время текло незаметно, за окном темнело всё сильнее, а здесь пустел уже который кубок. Тор, преисполнившись возвышенного настроения, напевал себе под нос какую-то из воинских баллад, Вольштагг уже клевал носом над тарелкой, Фандрал вдруг вспомнил, что у него назначено свидание, и умчался, да и Огун вскоре засобирался. Только бросил напоследок взгляд на Сиф, уже сидевшую к Тору совсем вплотную, усмехнулся и вышел. Та засопела, упрямо повернулась, легко проводя кончиками пальцев по плечу Тора. — А тебе идёт красное, — улыбнулся он. И, судя по улыбке и взгляду, был уже целиком под властью мёда. — Отчего ты раньше почти не носила платьев? — Не хотела. — А сейчас надела. — А почему бы и нет? Разговор увял. Сиф пыталась сообразить, как бы так остаться с Тором наедине, а сам он уставился на почти опустевший стол и не то решал, чего бы ещё отправить в рот, не то вовсе думал о каких-то совсем посторонних вещах. Наконец плеснул себе ещё мёда, но так и не взял кубок в руки, оставив на краю стола. "Ну и правильно, — подумала Сиф. — Сколько можно хмельным набираться?" Тут едва ли не над ухом громко всхрапнули. Это Вольштагг завалился набок и отключился, как с ним не раз уже бывало. Сиф прыснула в кулак, глядя на приятеля, и подумала, что теперь-то никто не помешает. — Вот мы и остались вдвоём, — заметила она и потянулась к Тору, кладя руку ему на грудь. Едва ли он мог бы почувствовать это прикосновение сквозь доспех, но увидел, как её пальцы скользят вверх и вниз, водя по броне, и поднял недоумённый взгляд, мутный от выпитого. — Сиф… Та подалась ближе, седлая его колени, прижалась грудью к груди, погладила плечи. — Ты бы знал, сколько я о тебе мечтала… Ей казалось: ещё чуть-чуть — и случится настоящее чудо. И оттого сердце гулко и часто стучало в груди. Сиф не замечала ни неуверенности Тора, будто нехотя положившего руки ей на талию, ни даже того, что собственное тело отчего-то не торопится отзываться, и внизу живота вместо пожара лишь слабое тепло. Отметала всё это, как несущественное. Тор просто слегка перебрал, а ей нужно чуть больше ласки, чтобы разгореться по-настоящему. Он медленно поднял руку, тронул волосы Сиф. От неловкого касания шнурок, державший косички вместе и уже успевший сползти, упал совсем, и косички повисли по бокам от лица, а остальные волосы рассыпались, более не сдерживаемые. — Какая ты, оказывается, красивая. Если бы Тор опять высказал про сестру по оружию, Сиф его, наверное, стукнула бы. Но он, к счастью, больше не говорил ничего. Надавил на затылок, нашёл губами рот… От него сильно пахло выпитым, поцелуй получился жадным и влажным, даром что без языка. Тор грубовато мял её губы своими, но Сиф позволяла и пыталась отвечать. Его ладони скользили по её спине, нетерпеливо ощупывали тело сквозь тонкую ткань платья, суматошно искали застёжки. — Не здесь, глупый, — и Сиф сама дернула концы шнуровки по бокам, стягивавшей ткань, чтобы платье плотнее сидело на талии. Тор засмеялся, огладил её бока, а потом вдруг опрокинул на диван и сам навалился сверху. Уткнулся в шею, с силой потянул носом, будто вынюхивая что-то ведомое лишь ему одному. Невнятно выдохнул: — Сладкая… "Моя сладкая мокрая Сиф", — прозвучало в голове, как наяву, горячо отдалось в паху. Тор мял её грудь, слишком сильно и оттого неприятно, Сиф злилась, но не на него. Какого рожна Локи делает в её мыслях в такой момент?! По другую сторону стола послышалось невнятное сопение, возня, а потом раздался такой могучий храп, что хоть уши затыкай. Сиф и забыла, что Вольштагг никуда не ушёл, благополучно вырубившись прямо тут. В сердцах ругнувшись, она позвала: — Тор… Тор! Он приподнял голову, упёрся подбородком ей меж грудей. — Может, хоть до спальни дойдём? Тор поморгал, зажмурился, мотнул головой… Кажется, он нахлестался настолько, что уже не имел сил куда-либо идти. Но вот на то, чтобы лапать Сиф, они вполне находились. И не сказать, чтоб ей не нравилось… Тёплые ладони шарили по бёдрам, сжимали и гладили — и тело отзывалось, но как-то слишком уж медленно. Сиф пыталась заставить Тора не спешить, но он уже задирал ей подол, который сам же неловко придавил коленом. Ткань натянулась, Тор дёрнул, раздался треск… Сиф закатила глаза. Может, зря она не позволила себе захмелеть? Пьяный дурман наверняка стёр бы все эти досадные детали. Она плюнула и сама потянула вверх надорванный подол. Пусть всё случится хоть как-нибудь. И Тор не со зла. Был бы трезвый, точно вёл бы себя аккуратнее. Трусы постигла ещё более печальная участь, чем платье. Тонкая ткань не выдержала грубого рывка и безнадёжно разошлась по швам. Но Сиф это внезапно завело сильнее, чем неуклюжие ласки пьяного Тора. "Хочешь, чтобы тебя драли, не церемонясь, как похотливую кошку?" — снова тот же голос в воображении, ядовито-медовый, обжигающий. И тот же насмешливо-колкий взгляд прозрачно-зелёных глаз, от которого словно лижут кожу голодные огоньки, а между ног горит и течёт… "Да будь ты проклят!" Сиф в отчаянии треснула кулаком по спинке дивана. Дёрнула ногой, задевая стол, — звякнули тарелки. Вольштагг напомнил о себе, всхрапнув особенно громко, Суртур бы его побрал. А Тору было плевать, он уже возился со штанами, что-то невнятно бурча. Вот справился наконец, толкнулся… Ещё и не попал с первого раза. Сиф, даже несмотря на возбуждение, почти захотела вывернуться из-под него. Но Тор сильнее придавил собой, поёрзал и всё-таки вставил. Сиф ждала, что тело отзовётся на вторжение и наконец-то станет плевать на неловкую спешку, порванное платье, храпящего Вольштагга. Но… Локи, зараза, оказывается, превращался не полностью. И у него был больше. Ощутимо. И от осознания этого факта вдруг стало так смешно, что Сиф уткнулась в плечо сопящему и ёрзающему Тору и захихикала, не в силах сдержаться. И не могла перестать большую часть того времени, что он сосредоточенно втрахивал её в диван. Закончилось всё внезапно и совсем не так, как ждала Сиф. Тор просто вдруг уткнулся лицом ей в грудь и замер. Отрубился, даже не кончив. Сиф некоторое время лежала, таращась в потолок и недоумённо моргая, потом не без труда выбралась из-под Тора и села на краешке дивана. Вот тебе и чудо. Вот тебе и желанная наконец-то сбывшаяся мечта. Сиф посмотрела на Тора, безмятежно похрапывающего со спущенными штанами, провела рукой по его встрёпанным волосам, приглаживая. Она не чувствовала ни злости, ни раздражения. Сама полезла, в конце концов. А всё-таки правду болтали: хочешь трахаться — не набирайся в сопли. А то, мол, чёрт-те что выйдет, а если совсем перебрать, то и вовсе ничего. Вот у них с Тором и получилось ровно по сказанному. Наверное, можно было поговорить с ним, когда проспится и протрезвеет, попытаться ещё раз. Сиф подумала об этом — и замерла вслушиваясь в себя, удивлённая тем, как что-то заскребло. Посидела так некоторое время… И со вздохом признала: она не хотела. Да, Сиф по-прежнему готова была сражаться с Тором плечом к плечу и считала это честью, но вот в штаны к нему сейчас залезла из чистого упрямства. Из нежелания признавать, что на самом деле уже устала стучаться в запертую дверь, а потом её и вовсе потянуло к другому. И даже не потому, что этот другой оказался чудо как хорош в постели. Сиф прикрыла глаза, вспоминая ночной парк, мягкое свечение разноцветных огоньков, бережные руки, перебиравшие её волосы, разговоры о театре, собственную откровенность… И как Локи только разговорил её? Ведь Сиф, если речь заходила о семье, или отмалчивалась, или отшучивалась, а потом её и вовсе спрашивать перестали. Локи же она всё рассказала сама. И видела, как на его лице на миг промелькнуло волнение, когда он вслушивался, проверяя, действительно ли она обделена силой. Неужели Локи в самом деле мог переживать за неё? Сиф боялась верить в это, ведь с Локи нельзя быть в чём-то уверенной до конца, но всё же ощутила некое тепло, когда подумала, что он и впрямь волновался. Так или иначе, она знала, куда идти. Сиф решительно поднялась, однако на пороге всё же оглянулась на спящего Тора. Не потому, что хотела остаться. Просто странно было осознавать, что её столь долго лелеемые мечты привели к такому исходу. Но… может, Тор не ошибался, назвав её сестрой по оружию? Может, он давно уже сердцем знал, как будет правильно? Вот только она внять не хотела и упрямилась до последнего. Зато теперь больше не сомневалась. Сиф лишь подумала по пути, что опять предстанет перед Локи в несколько неприглядном виде: растрёпанная, в порванном платье… и без трусов. Она прыснула в кулак, вспомнив: "В следующий раз без трусов приходи". А ведь думала, что следующего раза не будет. Как-то странно у них всё складывалось, честное слово. Но Сиф откуда-то знала: Локи не выгонит. Может, отпустит ехидное замечание по поводу её вида — но и только. А потом завалит на постель… Ох. Внизу живота так недвусмысленно потеплело, что Сиф невольно ускорила шаг. Подумала ещё, что непременно разгонит всех этих девок, которые вьются вокруг Локи. Если надо будет, так и вовсе оттаскает за надушенные волосёнки. И напинает по мягким жопкам. И… Домыслить в красках свою безжалостную расправу над соперницами Сиф не успела — дошла до покоев Локи. Стоящий на карауле неподалёку стражник — тот же, что и в самый первый раз — бросил на неё быстрый взгляд, но тут же отвёл глаза. Сиф пожала плечами. Слухи про них с Локи и так уже ходят, если стражник растреплет о её сегодняшнем визите, хуже не станет. Стучать в дверь туфелькой оказалось далеко не так удобно, как сапогом. После очередного удара Сиф вовсе сломала каблучок. А открывать ей никто не торопился. Разозлившись, она стряхнула туфлю с ноги и, перехватив поудобнее, заколотила в дверь с удвоенной силой. Стучала, стучала… Успела уже подумать, что Локи вовсе нет в покоях, но тут послышалось приглушённое и очень недовольное: — Кого там ещё Суртур принёс? — Меня! — отозвалась Сиф, прекращая молотить туфлёй. И дверь открылась. — Не ждал? Локи внимательно оглядел её, лохматую, в порванном платье и одной туфле, усмехнулся. — Явилась, краса? И прежде, чем Сиф успела ответить что-нибудь на эту колкость, втянул её за руку в гостиную. — Ты всё-таки не лучше прочих, — Локи потянул носом, принюхиваясь. — Едва вылезла из-под моего братца — и побежала ко мне. И теперь ждёшь, что я радостно на тебя влезу? — А ты будто не хочешь, — ухмыльнулась она. — О, да ты даже не представляешь, как я хочу оттрахать тебя до трясущихся коленок, — глаза Локи горели, а губы сложились в полубезумную ухмылку. — Но сперва тебе стоит отмыться хорошенько! — Что, даже вина и фруктов не предложишь, как прочим? — Я сказал — в купальню! — рыкнул он и, прежде чем Сиф успела сказать хоть слово, ухватился за ткань на её груди и рванул так, что платье мигом безнадёжно расползлось вместе с лифчиком. И о попытках зашить можно было даже не думать. — Эй, ты порвал моё любимое платье! — возмутилась Сиф. — Я прикажу, чтобы тебе сшили новое. Да хоть десяток! — Локи всё-таки затащил её в купальню. Рывком включил воду, буквально ободрал с Сиф останки безвозвратно погибшего платья и хмыкнул: — Умничка, без трусов пришла. Она вскинула руку и наотмашь влепила ему по физиономии прежде, чем поняла, что делает. У Локи аж голова мотнулась, а на щеке мгновенно расцвело красное пятно. Он сверкнул глазами так, что Сиф успела подумать: сейчас в ответ прилетит… Но нет, всего лишь толкнул к стене, прямо под воду, горячую настолько, что едва можно было терпеть, и сам шагнул следом. — Да ты просто охренела, моя сладкая, — голос Локи зазвучал ниже и теперь безумно напоминал урчание голодного зверя, уже сжавшего добычу в когтях. Сиф вздрогнула, ощущая, как словно жаркая волна стекает от ушей прямо в пах. — И даже не рассчитывай, что я опять буду превращаться, — выдохнул он, почти касаясь её губ своими. — Я и не собиралась просить, — отозвалась Сиф и чуть подалась навстречу, находя его рот своим. Их поцелуй вышел таким голодным, словно оба хотели выпить друг друга досуха. Сиф задыхалась от переизбытка эмоций, вцеплялась в плечи Локи, комкала пальцами безнадёжно мокрую ткань его рубашки. Сверху лилось, и она жмурилась, не понимая, отчего ей горячее, от воды или этой сводящей с ума невыносимо острой близости, от мысли, что Локи может просто подхватить её под бёдра, как в прошлый раз, и трахнуть прямо у стенки. Когда же он отстранился и отступил на шаг, Сиф застонала разочарованно. Локи насмешливо оглядел её, распалённую и жаждущую продолжения, и потянулся к полкам, где теснились разномастные флаконы. Выбрал один — и мыло жидким жемчугом потекло ему на ладонь. Сиф глубоко вздохнула и ощутила тонкий аромат целессилий. — Сейчас я отмою тебя как следует, — пообещал он. — А потом буду трахать всю ночь. Во всех позах, моя прекрасная Сиф. На спине, на животе, на коленях… И не только. Есть у меня одна занятная книжка с картинками, там этих поз больше сотни. Я тебе непременно её покажу. Мы, конечно, не успеем всё перепробовать за ночь, — его ладони, скользкие от мыла, легли ей на плечи. — Но мы будем очень стараться, правда? А когда ты подумаешь, что устала, я предложу тебе сесть на мой член верхом. И ты не сможешь отказаться, ненасытная моя Сиф, потому что будешь хотеть этого не меньше моего. У тебя будут трястись от напряжения ноги, но ты всё равно не остановишься, я знаю, — запальчиво шептал Локи, не столько отмывая, сколько гладя её тело намыленными руками. — Станешь двигаться и двигаться, ублажая и себя, и меня. Сиф слушала и чувствовала: ещё чуть-чуть — и она завалит Локи, чтобы оседлать его прямо здесь. Особенно, если он не заткнётся. Между ног уже просто горело. А он, конечно, и не думал молчать. — Мы с тобой до утра не уснём. И знаешь, какая ты здесь будешь к утру? — его пальцы наконец коснулись Сиф именно там, где она больше всего хотела. — Влажная, липкая, разъёбанная настолько, что туда кулак влезет. Это звучало дико пошло и даже чуточку страшно, но у Сиф коленки ослабли от одной мысли, что Локи в самом деле может попытаться засунуть в неё кулак. — Хватит… болтать! — голос не слушался. — Давай уже… выеби меня. Миг — и Локи развернул её лицом к стене. Сиф слабо охнула, прижимаясь к ней руками и грудью, чувствительные соски проехались по шершавой плитке. Сильные руки сжались на бёдрах, подтолкнули вверх, заставляя приподняться на мысочки. Сиф прогнулась в пояснице, часто дыша и неосознанно пытаясь крепче вцепиться в стенку. Локи хмыкнул что-то невнятное, поглаживая её ягодицы. — Ну, чего ты ждёшь?! — её уже трясло от возбуждения. Он вошёл в неё одним движением, сразу до конца. Из Сиф будто выбило весь воздух, она задрожала, сжимаясь, и могла только хлопать губами, как рыбёшка на суше. А Локи сразу начал двигаться, резко и сильно, будто хотел вбить её в стену. Коленки норовили подломиться, вода попадала в рот и уши, под зажмуренными веками плавали разноцветные пятна, соски тёрлись о плитку, а движения Локи внутри неё рождали такой пожар, что Сиф совсем перестала соображать и лишь невнятно стонала и мычала. И даже не слышала, говорил ли Локи что-то или подобно ей не мог выдавить из себя хоть одно слово. Сиф хотела растянуть подольше это безумное животное наслаждение — но тело свело сладкой судорогой, и она почти не ощутила, как Локи сжал её крепче, не давая упасть. Толкнулся еще пару раз, вжался в неё особенно глубоко, потом спустя несколько мгновений отстранился, отпуская. И Сиф осела на пол, безуспешно пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Даже не сразу ощутила, как вода перестала течь. Просто вдруг стало холоднее — и Сиф недовольно передёрнула плечами, не вполне понимая, что к чему. Моргнула, повернула голову… Локи был занят тем, что стаскивал с себя безнадёжно промокшую одежду. Сиф поёзала, ощутила, как на ноге что-то мешается, глянула — и засмеялась. Она, оказывается, так и не сняла туфлю. Стащив обувку с ноги, Сиф зашвырнула её в тот же угол, куда Локи бросил свою одежду. — О, ты уже пришла в себя? А я подумал, сейчас вырубишься — и придётся тащить твою безвольную тушку до постели на ручках. — Разве то, что я в сознании, помешает тебе это сделать? — Нахалка, — Локи засмеялся. — Тебе сперва вытереться не помешает, а то всю постель намочишь. И сама же вряд ли будешь рада лежать на мокрой простыни. Сиф ухмыльнулась, поднимая голову, и выдала, глядя прямо в жарко блестящие зелёные глаза: — Лучше заставь меня намочить простыню другим способом. — С удовольствием, моя прекрасная леди Сиф, — почти промурлыкал он. — Я тебе всю ночь спать не дам. — Тогда у меня точно мозги через уши вытекут, — она не слишком уверенно поднялась и потянулась за полотенцем. — А я их ложечкой соберу и обратно затолкаю, — пообещал Локи, притягивая Сиф к себе и помогая ей вытираться. Ну, больше лапая, чем помогая. Перебравшись наконец в спальню, они развалились на постели и некоторое время просто лениво целовались. Сиф поёрзала, притираясь к Локи ближе, и вдруг подумала, скольких девок он переимел на этой самой кровати. Иные потом носили подаренную памятку кто на шее, кто на запястье, кто в ухе, кто вовсе в волосах, она видела. Зелёную бусину со змейкой, этакую личную метку Локи. И только самой Сиф памятки отчего-то не досталось. Но не могло же это означать?.. — Вот как тебя понимать, — она хитро улыбнулась, запуская пальцы в чёрные волосы, ещё влажные после веселья в купальне. — Трахать трахаешь уже в третий раз, а бусину не даришь. Этак можно и решить, что ты жениться готов. Думала, сейчас он отшутится или уколет резким словом, или вовсе сунет в руки зелёную бусину — на, мол, отвяжись только с глупыми вопросами. Но Локи вдруг закатил глаза, картинно всплеснул руками и выдал: — А я уж думал, ты ещё лет сто соображать будешь. — А?.. — Сиф открыла рот и несколько секунд молча таращилась на Локи. — Серьёзно? — наконец выдавила она. — Да. Пойдёшь за меня замуж? — Я не знаю… — Сиф всё ещё не могла поверить. — Мне подумать надо… — Давай-давай, — хмыкнул Локи. — Подумай. Я верю, что у тебя непременно получится. — Чего?! — подкинулась она. — Это ты сейчас жирно намекнул, что я тупая?! — Ну что ж поделать. Но я и на глупенькую жену согласен. — Ах ты!.. — зарычала Сиф и, ухватив подушку, от души огрела Локи. Целилась по голове, но он почти сумел увернуться, и получилось в плечо. Впрочем, Локи и сам в долгу не остался: схватил другую подушку и попытался в свою очередь приложить Сиф. Та, уворачиваясь, грохнулась с кровати, Локи спрыгнул следом… Некоторое время они увлечённо бегали друг за дружкой по комнате и дрались подушками, попутно уронив на пол кучу книг, ларец с бусинами, ещё какую-то ерунду с полок, разбили большую напольную вазу… Неизвестно, до чего они добегались бы, но вдруг обе подушки порвались почти одновременно, и в воздухе закружились пух и перья. Сиф поскользнулась на бусинах и грохнулась на пол, но успела вцепиться в руку Локи. Тот упал сверху, придавливая её собой к полу, ухватил за запястья. — Попалась, нахалка! Разгромила мне, понимаешь ли, все покои, и думаешь, тебе за это ничего не будет? — А что будет? — Сиф вопросительно подняла бровь. — Трахнешь меня прямо на полу посреди этого разгрома? — А хорошая мысль, — усмехнулся Локи и больше не говорил уже ничего. Ну невозможно же целоваться и говорить одновременно. Сиф с готовностью откликнулась и обхватила его ногами. Под лопаткой мешалась бусина, а ещё под поясницей и под левой ягодицей, но это казалось таким незначительным. Особенно когда Локи оторвался от её губ и горячо зашептал, играясь пальцами с сосками: — Вот уложить бы тебя носом вниз и хорошенько отшлепать по заднице. Чтобы она стала розовая, как то платье, в котором ты лазила по кустам на последнем пиру. Или даже ярче. Наверное, сперва ты будешь терпеть, но потом кожа станет такой чувствительной и горячей, что ты не выдержишь. Будешь тихонько взвизгивать от каждого шлепка и вертеть задом… — Тебе бы самому зад надрать, — Сиф всё крепче прижималась к Локи, ритмично потираясь о него. — Поставить на четвереньки да придавить за шею, чтобы только задница вверх торчала. И хорошенько приложиться к ней ладонью. Раз за разом, до тех пор, пока сам визжать не начнёшь, — она ухмыльнулась, ощутив, как дёрнулся члён Локи, тёршийся о бедро. — Думаешь, сможешь заставить меня повизгивать и просить пощады? — в зелёных глазах горела откровенная похоть. — А силёнок хватит, моя прекрасная Сиф? — Хочешь проверить? Отходить Локи по заду или позволить ему учинить то же самое над собой? Право, она не знала, которая фантазия слаще. Он не стал дожидаться, пока Сиф разберётся. Приподнялся на локтях, чуть поёрзал, примериваясь, и засадил ей, мокрой и жаждущей, одним махом по основание. Сиф сладко охнула и крепче обхватила ногами его талию, подаваясь навстречу. Локи заводил её до искр под веками, до огня меж бёдер, до желания кричать в голос. Сиф задыхалась и выгибалась под ним, отвечая на каждое движение, вжималась теснее в безотчётном желании слиться, сплавиться в единое целое. Сладкий вскрик сорвался с губ сам собой, Сиф запрокинула голову, точно в полузабытьи ощущая, как Локи целует её шею, опаляет кожу дыханием. С каждым разом он словно раскрывал новые грани её желания, заставляя гореть всё сильнее. Наверное, однажды она просто рассыплется в его руках невесомым белёсым пеплом. И Сиф была вовсе не против. Вот удовольствие достигло своего пика, заставило на миг позабыть, кто она и где. Потом Сиф ощутила, как Локи мягко отстраняется, но сама не сразу сумела подняться с пола. Да и то лишь ради того, чтобы упасть на кровать. Тело охватила приятная расслабленность, и Сиф прикрыла глаза. Наверное, могла бы и уснуть, но тут в животе громко забурчало, оповещая о голоде совсем иного рода. — Кажется, подкрепиться не помешает. Когда Сиф открыла глаза, Локи улыбался. — М-м-м… — невнятно отозвалась она. — Ты ведь хочешь продолжить? — Не вот прямо сейчас, но… да! — А я, конечно, мог бы вымотать тебя до потери сознания, но зачем? — Какой ты самоуверенный! — Уж какой есть, — он завернулся в уже знакомый халат и вышел в гостиную. Сиф лежала и ни о чём не думала, лениво разглядывая разгромленную спальню и вслушиваясь в происходящее за дверью. Сперва там было тихо, потом явился слуга и послышался голос Локи, говорившего, чего и сколько подать ему в покои прямо сейчас. — ...ах, да! И ещё непременно золотистого винограда и орехового печенья. Ну, того тонкого и рассыпчатого. Сиф вскинулась, точно зверь на охоте. Откуда Локи знал? Ладно, виноград, это легко заметить. Но печенье… Может, просто так совпало? Хотя… Когда они гуляли по парку, оно оказалось среди прочего в корзинке со съестным. И Локи к печенью не притронулся, всё досталось Сиф. Не очень-то похоже на совпадение. Выходит, он всё-таки знал об этой её маленькой слабости? Которую она старалась не показывать. Ведь разве воину пристало быть сластёной? Хм, получается Локи за ней следил. Но ни разу не воспользовался этим ей во вред. Хотя весь двор знал, что показывать Локи свои слабости и мелкие проступки себе дороже. Ведь так легко попасться на острый, что жало, язык. Тем более, Локи мог даже сущую мелочь вывернуть так, что весь дворец мог говорить об этом неделю кряду, а тот несчастный, кому не повезло, не знал, куда скрыться от насмешек. Но… Сиф вдруг с удивлением осознала, что ни разу не страдала от его яда. Не причислять же к попыткам ужалить замечания о неосведомлённости в магии. Это была всего лишь правда, пусть и неприятная, учитывая её семейную историю. А в остальном… Локи не было среди тех, кто насмешничал, что девчонка не сможет стать воином. Конечно, и вступаться за неё он никогда не пытался, всего лишь молчал. И значило это не так уж много. Зато вес имело другое. Сиф ярко вспомнила, как пришла к нему в первый раз. Явилась, раскрасавица, пьяная и потная, перегаром в лицо дышала. И затребовала такого, что любой другой выгнал бы, да кабы не коленом под зад подпихнул для ускорения. Сиф попыталась в красках представить, как сама отреагировала бы на подобную просьбу. И отчётливо поняла: точно отказом. Когда тобой пытаются воспользоваться, при этом страстно желая не тебя, это бьёт по самолюбию. А Локи согласился. Дважды. Бесился, конечно. Пытался задеть. Может, и похабщину эту в самый первый раз нёс вовсе не от желания распалить её посильнее и сам не знал, что так выйдет. Но слова суть ветер. А на деле — ублажил так, что Сиф спать спокойно не могла, вспоминая. И, явившись во второй раз, просто не смогла удержаться от повторения. А потом случилось то свидание — иначе не назовёшь — в ночном парке. После того-то, как Сиф в кустах блевала. А он ей помогал в себя прийти, разговорами развлекал, за едой бегал, откровения выслушивал… И сам откровенничал. Прямо признал, что завидует Тору… Ещё бы он не бесился сегодня, когда понял, что Сиф всё-таки залезла к Тору в штаны. Платье на ней порвал. А тела касался бережно, не причинив и тени боли. А что болтал про желание задницу надрать… Сиф не могла бы объяснить, откуда, но уверенно чувствовала: Локи может нести любую похабень и обещать сотворить с ней любое бесстыдство, однако сделает ровно то, о чём она сама попросит. Это чувство было сродни той интуиции, когда в бою знаешь, откуда придётся удар, на долю мига раньше, чем противник в самом деле ударит. И сейчас она говорила Сиф, что можно смело вовсе опускать щит. Потому что Локи её любил. Ну или Сиф — дура и напридумывала себе невесть что. Интересно, если спросить, он ответит? А Локи, точно подслушав её мысли, явился в спальню, сел на край кровати. Сиф отчего-то зажмурилась, и слова, вроде бы уже заготовленные и простые, никак не шли с языка. — Так ты вправду меня любишь? — выдохнула она наконец, и собственный голос отчего-то прозвучал беспомощно и почти жалобно. — Вправду, — спокойно отозвался Локи, и его губы тронула на удивление нежная улыбка. Сиф видела у него такую впервые. — Я пойду за тебя замуж, — сказала она и бережно погладила его по щеке. По той самой, с которой уже сошло бесследно красное пятно.