Выбирай, Сиф!

Что-то разладилось. Локи, признаться, до последнего надеялся на иной исход. Позабыть надеялся и не печалиться. Подумаешь, выпало счастье — провести ночь с той, от которой давно уже едва мог взгляд отвести. В глубине души он был уверен: это не повторится. Но Сиф явилась во второй раз. И тем самым привела его и так неспокойную душу в полное смятение. Раз за разом Локи вспоминал, как она сперва потребовала вновь принять облик Тора, а потом сама же отказывалась глядеть в лицо. Глаза жмурила и губы кусала. Не складывалась картинка. Но Локи не хотел думать в этом направлении. Потому что ответ знала лишь сама Сиф, а он не желал тешить себя сладкими иллюзиями и невольно поверить в них. Но снова увидеть её не отказался бы. Хотя бы это. Но даже такое простое желание сложновато было исполнить. Локи, одиночка по натуре, никогда не стремился влиться в компанию брата. Да и была бы охота! Там один Огун нормальный, а эти два придурка, Вольштагг с Фандралом… Но придурки верные и готовые в любом бою Тору спину прикрыть. Если бы не это, Локи бы давно хитростью их спровадил. Может, они с братом уже не так близки, как детстве, когда все проказы были — на двоих, но это же не повод позволять, чтобы Тор водился с кем попало! Хотя тот, даром что простая душа, словно на каком-то инстинктивном уровне чуял, кто искал в общении лишь выгоды для себя, и упорно не сходился с подобными типами. Однако Локи всё равно посматривал вполглаза. Так или иначе, а в компанию брата он без повода не являлся. Да и с поводом… Неделю назад заглянул на посиделки, вроде как похвалу от отца передать. Тем более Тор в кои-то веки за помощью не бегал, всё сам, так пусть бы порадовался. Разумеется, это было поводом, а на деле — думал на Сиф хоть украдкой глянуть. В итоге как дурак последний зацепился языками с Вольштаггом. С другой стороны, как спустить, если тот в глаза царевной назвал и принялся высмеивать его выбор оружия. Мол, кинжалы только для баб хороши! Локи краем глаза приметил, как подобралась Сиф, услышав про баб, а сам рассмеялся Вольштаггу в лицо и заявил, что это топором может махать любой дурак, коль силушкой не обделён, а кинжалы — выбор тех, кто не боится подпустить врага вплотную. Вот и думай, Вольштагг, в ком из нас больше смелости. Тот и думать не стал — с рыком потребовал поединка прямо здесь и сейчас. Тор прикрикнул, пытаясь его унять, но тут оскорбился уже Локи. — Выходит, ты не веришь в меня, брат? И вытащил кинжал. Всего один. И с ухмылочкой пояснил Вольштаггу: этого, мол, хватит. Тот укрыл его в три этажа и схватился за топор. Остальные наблюдали с интересом, но вмешиваться больше никто не пытался. А Локи не беспокоился. Знал: главное не подставляться под прямой удар. Вольштагг силён, но тяжелее и медленнее. С ним можно справиться. Мгновение… Тяжелый топор взмыл вверх в умелой — этого не отнимешь — руке. Локи скользнул вперёд, подныривая под удар, стиснул широкое запястье, перехватывая и выворачивая руку Вольштагга, да ещё льда под сапогами ему наколдовал. Конечно, тот на ногах не удержался, грузно завалившись носом в пол и выронив топор. Локи упёрся ногой ему меж лопаток, приставил к шее кинжал. Не всерьёз, аккуратно — будет он ранить приятеля брата, хоть тот и придурок! — Ну что, признаёшь поражение? — Иди ты в задницу! — В твою? Нет уж, спасибо! — Локи засмеялся. — Но в настоящей схватке ты ведь уже мёртвым лежал бы. — Суртур с тобой, признаю! Пусти уже, змеюка! Локи убрал ногу с его спины и решил, что лучше будет уйти. Кивнул остальным и направился прочь, но тут вслед долетело: — Да ты всё равно не бился честно грудь на грудь, а хитрил, как трусливая баба! Развернувшись на пятках, Локи уже хотел съязвить что-нибудь едкое о неспособности Вольштагга принять поражение, но тут вмешалась Сиф. Подлетела разозлённой соколицей, ударила в глаз так, что Вольштагг зашатался. И — угораздило же его наступить на не успевший исчезнуть наколдованный лёд! — опять грохнулся на пол. На сей раз на спину. — Это тебе за баб! И потрудись выбирать выражения! Принижая женщин, ты тем самым принижаешь и меня тоже. Меня, Вольштагг, которая была с тобой в стольких походах, хлеб у костра делила и не раз рубилась с тобой спина к спине! Выходи в рукопашную — покажу тебе, как бабы бьются! — Да вы сдурели, что ли! — возмутился Тор. — Не останавливай её, — мягко сказал Огун. — Она права. Локи молчал. В разговор вмешиваться не хотелось, да и до того ли, когда Сиф и Вольштагг уже встали друг против друга… — На кого ставишь, брат? — всё же не удержался он. — Я на Сиф. — Да иди ты!.. А вообще, тоже на Сиф. Поединок получился коротким. Ну, Локи знал, что Сиф — быстрая. И что ей тоже важно не попасться под прямой удар. Не попалась. Увернулась от пудовых кулаков, мастерски и молниеносно настучала Вольштаггу по болевым точкам, опрокинула на спину нехитрым приёмом. Напоследок, кажется, вовсе хотела заехать по яйцам, но то ли пожалела приятеля, то ли что… Удар сапога пришёлся в бедро. Вольштагг охнул, а Сиф встала над ним, уперев руки в бока, и припечатала: — Ещё раз услышу от тебя дурное про баб — повторю. А Локи глядел на неё такую — с ярким румянцем, грозным взглядом, растрепавшимися волосами — и взгляд отвести не мог. Сообразил, что пялится слишком долго, спохватился и с улыбкой зааплодировал, точно лучшей актрисе театра. — Ты была великолепна, леди Сиф! Она глянула в ответ, хмыкнула что-то… а потом неожиданно улыбнулась. И от этого у Локи вдруг сердце застучало быстрее. — Устроили тут незнамо что, — проворчал Тор. Наверное, можно было остаться. Плюнуть на всё, сесть рядом с братом, завести разговор о какой-нибудь ерунде… Локи ушёл. И уже по дороге обратно вспомнил, что так и не передал про отцовскую похвалу. Но возвращаться не стал. Тор ему потом выговаривал ещё. Мол, всегда рад тебя видеть, но не мог бы ты ни к кому не цепляться? А то прийти не успел — сразу драку затеял. Локи в ответ возмутился, что не просил Вольштагга царевной обзываться, но Тор не внял. — Мог бы не слушать, что он несёт. Ты доблестный воин, Локи. Пусть ты не всегда отправлялся с нами в походы, но бывал и в Диких Землях, и на Краю, и много где ещё. И не ты ли выручил нас всех, когда мы думали, что погибнем от зубов своры льярри? Ты об этом помнишь, я об этом помню, а Вольштаггу просто нечего делать. Такой уж у него характер. "У меня тоже характер", — подумал тогда Локи. Но толку спорить, если Тор упёрся. И он просто ушёл и не торопился показываться брату на глаза. А буквально на следующий день после их разговора стало совсем не до того — во дворец прибыл гонец из Альвхайма. Если у ванов были Дикие Земли, из которых то и дело лезло всякое, то у эльфов — Край. Говаривали, там не что-нибудь, а вовсе врата в иной мир, страшный и тёмный. Ещё древние прародители нынешних эльфов воздвигли там защиту, сдерживавшую монстров из-за Края вот уже много веков. Но иногда защита давала сбой, и из-за Края появлялись ужасные твари. Те же льярри, например. Огромные, с длинными гибкими телами, с шестью когтистыми лапами, с бесчисленными, острыми, как иглы, зубами в голодно раззявленных пастях. Льярри отличались быстротой, их плотную шкуру могло пробить не всякое оружие, а раны, оставленные ядовитыми зубами, не заживали сами по себе. Локи знал: их поколению повезло. Противоядие, после которого оставленные льярри раны всё же начинали заживать, пусть и медленно, изобрели лучшие умы Асгарда, когда они с Тором ещё пешком ходили под стол. А до того — сколько асов и эльфов бесславно пало от зубов поганых тварей… Асгард стоял над остальными мирами Иггдрасиля и собирал со своих подданных щедрую дань. Однако в ответ асы были обязаны по надобности предоставлять помощь. Потому-то отец, внимательно выслушав принесённое гонцом известие, в миг мобилизовал армию и даже не приказал Тору, как обычно бывало, возглавить поход, а решил отправиться и сам тоже. Локи, конечно, собирался вместе с отцом и братом. Тем более, если там опять будут льярри. Магия этих тварей, в отличие от мечей и топоров, пробирала неплохо. Но внезапно вмешалась мать. — Пусть Локи остаётся здесь. Должен же кто-то помогать мне с делами, пока вас не будет. Локи попытался возмутиться. И так уже царевной в глаза зовут, а если он начнёт отсиживаться дома, пока другие воюют, весь Асгард на смех поднимет. Была и иная причина, о которой он вслух уже не сказал: беспокойство за Сиф. Пусть та не впервые шла в бой, но всё же, всё же… Будто мало Локи видел таких, кто в угоду лихости лез на рожон, а потом не всегда оставалось что хоронить. Сиф же постоянно рвалась доказать, что она не хуже прочих. И Локи думал ненавязчиво держаться рядом. Нет, он не ставил под сомнение воинскую доблесть Сиф, но… Так, на всякий случай. Однако мать повторила свою просьбу, отец её поддержал и даже Тор сказал: — Не спорил бы ты с матушкой, брат. И Локи осталось лишь кивнуть, стиснув зубы, а потом, вместе с матерью провожая отбывающую армию, сверлить взглядом спину Сиф и гадать: вернётся ли?.. Та оглянулась, как нарочно, но Локи тут же уставился на Тора, державшегося совсем рядом с ней. Пусть Сиф думает, что показалось. А мать стояла рядом, положив руку ему на плечо, и улыбалась так безмятежно. Невольно вспомнилось, что её воспитывали ведуньи и дано ей было поболее, чем окружающим. Локи вдруг подумалось, не от верной ли смерти она его сейчас уберегла. Но спрашивать не стал. Мать не скажет, если сама не захочет. Минуло несколько дней, за которые Локи извёлся от беспокойства. Дела валились из рук, четыре записки от почтенных дам, надеявшихся на встречу, отправились в мусор… Писала бы Сольвейг — он бы ещё, может, подумал. Но та никогда не снисходила до просьб. И, получи Локи записку от неё, не сразу рот бы сумел закрыть от изумления. Но… нет, и к ней бы не пошёл. А уж про молоденьких девиц, вертевшихся рядом и тешивших себя нелепыми надеждами, говорить вовсе не стоило. Но вот армия вернулась со славной победой, и Локи облегчённо вздохнул. Конечно, кто-то погиб, но отец с Тором ехали во главе войска, а Сиф, на первый взгляд целая и невредимая, держалась чуть позади. Впрочем, как вскоре узнал Локи, она всё же пострадала и теперь немного прихрамывала. Ерунда какая, подумал он про себя. Заживёт. И теперь во дворце пировали. Ведь как не отметить такое событие? Барды уже слагали песни о походе и доблестных подвигах его участников, ломились от угощения столы и лилось рекой хмельное, вокруг Тора вились разряженные девицы… Локи тоже пришёл на пир, но магией отводил от себя глаза. Нет, он не ждал насмешек и колких замечаний — все давно привыкли, что он не всякий раз сопровождает отца и брата в походах, а сейчас решение остаться вовсе принадлежало не ему. Просто не хотелось внимания. И Локи всего лишь привычно следил за братом, гадая, с которой из девиц тот сегодня уйдёт с пира, да поглядывал то и дело на Сиф. Та веселилась и совсем не старалась держаться поближе к Тору, будто ей и дела до него не было. Гордая, упрямая, не желавшая сливаться с пёстрой толпой, что его окружила. Пожалуй, Локи её понимал. Но вот Тор поднялся со своего места, оглянулся на одну из девиц, невысокую, со светлыми косами. Та, конечно, заспешила следом. Локи тоже поднялся, усмехаясь по себя. Сегодня он не станет дожидаться разочарованную гостью, потчевать вином и фруктами и утешать на ложе. Хватит. И если та, явившись, расстроится, что ей не открыли, — не его печаль. Не игрушка он всем этим девкам, в конце концов. Позвав слугу, Локи потребовал принести коробочку пирожных. И, получив требуемое, щедро сбрызнул их тем самым зельем без вкуса и запаха. Подумал мимоходом: надо бы поговорить с братом, пусть сам учится за своими зазнобами следить и заботиться, чтобы те бастардов не наплодили. Кроме зелья Локи воспользовался ещё и простеньким заклинанием, чтобы пирожные казались аппетитнее и хотелось съесть их непременно сразу и все. Вручил коробочку слуге, ждавшему по его приказу за дверью, и потребовал передать их леди такой-то лично в руки, а по дороге ни в коем случае не открывать крышку. Как слуга будет искать упомянутую леди, Локи мало волновало. Пусть хоть под дверью в покои Тора караулит. Накрепко заперев дверь собственных покоев, Локи отправился прогуляться. Ему хотелось побыть одному. Время перевалило за полночь, а в пиршественном зале всё ещё горланили песни и потрясали кубками с мёдом. Иные и к утру не угомонятся. Зато в дворцовом парке царила тишина. Конечно, здесь можно было наткнуться на парочки, но всё же те, кого слишком уж рьяно охватывал любовный пыл, предпочитали искать укромные уголки под крышей дворца. Велика ли радость предаваться плотской любви прямо на земле и ждать, как всякие мерзкие букашки вздумают ползать по телу? Локи хмыкнул, подумав, что если бы Сиф захотела подобного — и именно с ним! — он бы наплевал на такие досадные мелочи и согласился. Озарённый нежным светом звёзд и продуманной неяркой подсветки, парк манил красотой и таинственным полумраком. А местами и в подсветке не было надобности. Например, ванские ночные колокольчики мягко сияли розовым сами по себе. Локи прошёл мимо затейливой клумбы и неспешно побрёл дальше. Сиф сегодня была в розовом платье, прекрасная, как эти хрупкие цветы. Чуть дальше подсветка почти сходила на нет, лишь мерцая слабыми искрами. Здесь было больше вероятности наткнуться на парочки, и когда Локи услышал какую-то возню в кустах, первым делом подумал именно об этом. Но следом раздались характерные неприятные звуки, и он поморщился. Кто-то перебрал на пиру, и теперь этого несчастного выворачивало наизнанку. Локи уже думал пройти мимо, но тут послышалось злое: "Ёб твою мать!" — и он узнал голос Сиф. Едва ли та сейчас хотела бы его видеть. Или кого угодно другого. Что, впрочем, совершенно не мешало Локи глупо топтаться возле кустов. Сиф ещё пару раз коротко ругнулась и, судя по звукам, готовилась распрощаться с собственными потрохами, грозившими вот-вот выскочить наружу. Но вот в кустах затихло, потом зашуршали листья, и наконец Сиф, слегка покачиваясь, выбралась на дорожку. И, конечно, чуть не влетела в Локи. Вряд ли она в таком состоянии вообще смотрела по сторонам. Сиф пошатнулась, отпрянула, но он придержал её за плечо. — И зачем же ты столько пьёшь, глупая? — А, это ты… — невнятно пробормотала Сиф. — Справному воину чураться хмельного не пристало. — Ну ты ещё Вольштагга перепить попытайся! — О, этого даже Тор не перепьёт. Зато Фандрала я уделала. Только что, — и она гордо вскинула голову, чуть не завалившись назад. Если бы Локи не держал, то и упала бы. — Ну и как, довольна? — он поморщился. От Сиф разило выпитым, в растрепавшихся волосах запутались мелкие листочки и веточки, подол платья в районе колен был измазан землёй. Словом, та ещё красавица. — А то! Бахвалился, говорил, я пить так и не научилась… А сам мордой в стол упал, — она ухмыльнулась. Впрочем, ухмылка быстро пропала с лица, Сиф сгорбилась, сморщилась, обхватила себя руками за плечи. — Ох, Суртур дери, как же мне погано… Локи стало её жаль. По большому счёту, Сиф была заложницей того образа, что предписывался всем воинам Асгарда. И если для одних, например, Тора или Вольштагга, этот образ был родным и естественным, то Сиф приходилось прилагать усилия, чтобы в него вписаться. Это сражаться с оружием или без него она выучилась великолепно, а вот с хмельным дело явно не ладилось. Но Локи вполне мог прямо сейчас облегчить её страдания. Когда идёшь на пир, стоит взять с собой несколько вещиц, которые почти наверняка пригодятся. Не то чтобы он планировал делиться… Однако Сиф — это Сиф. И Локи достал из карманного пространства небольшой пузырёк, по донышку которого каталось несколько желтоватых шершавых горошин, и маленький флакончик. — На, глотай, — он сам протолкнул одну горошину между губ Сиф. — Только не раскусывай, оно противное. Та послушно сглотнула и лишь потом спросила: — Что это? — Одно хорошее средство. Протрезвляет за считанные минуты. Или не даёт захмелеть, если принять заранее. Правда, от похмелья не избавляет, — Локи усмехнулся. И потряс перед носом Сиф флакончиком. — Зато избавляет вот это. Ты его уже пробовала, правда, тогда я разводил. Можно этого и не делать, но оно горькое. Но если не хочешь маяться, наверное, потерпишь. Она кивнула и приоткрыла рот. Локи капнул ей пару капель зелья из флакончика и едва не засмеялся, когда у Сиф лицо всё сморщилось и перекосилось. — Ну и гадость! — Ничего, зато действует быстро. — И много полезного ты с собой таскаешь? — Довольно-таки. Магом быть удобно, знаешь ли. Можно использовать такую замечательную вещь как карманное пространство и держать при себе целую кучу нужных мелочей. — Хитрый, — со смешком заметила она. — Предусмотрительный, — отозвался на это Локи и весело подмигнул. Плохих средств он не держал, и Сиф заметно полегчало за считанные минуты. Вот она расправила зажатые плечи, вскинула голову, мечтательно уставившись в звёздное небо, улыбнулась… И наконец сказала: — Спасибо, что помог. Так и вправду куда легче. — Думаешь, я готов помогать за спасибо даже такой доблестной воительнице, как ты? — И чего же ты хочешь? — полюбопытствовала Сиф. И совсем не выглядела обеспокоенной. — Немногого. Прогуляйся со мной. — А я уж думала, чего-то непристойного попросишь, — хмыкнула она. — Зачем? Если ты захочешь, сама потребуешь, а нет — какой смысл навязываться, — Локи пожал плечами. — Ну да, оба раза я сама приходила, — Сиф не стала отрицать очевидное. Но и развивать тему — тоже. Они прошли ещё немного по дорожке, потом свернули влево, на узкую тропинку. Здесь было совсем темно, но Локи продолжал идти вперёд. В какой-то момент Сиф ухватила его за руку, ругаясь вполголоса оттого, что подол её длинного платья путался в ногах. — Куда мы идём? — недовольно спросила она, запнувшись обо что-то в темноте. — Ты разве не знаешь дворцовый парк? — Я обычно занята тренировками, а не прогулками. Чтобы мужики соизволили признать за равную в воинском деле, надо быть даже не вровень, а на голову выше большинства. И уж подавно мне некогда шляться здесь ночью. — А зря. Столько красоты упускаешь, — Локи улыбнулся. — Там дальше пруд. Совсем крохотный, но зато в нём растут целесиллии, эльфийские водяные цветы. Днём они закрыты, зато сейчас очень красиво светятся. Пройдём ещё немного — и сама увидишь. — Если только ноги по пути не переломаю, — проворчала Сиф, разжимая пальцы, до того крепко сомкнутые на его запястье. Она всё ещё чуть прихрамывала, но уже меньше, почти незаметно. — Надо было плюнуть на всё и идти в броне. Мне, как участнице похода, это вполне пристало. — Может, тебя на руках понести? — Локи специально добавил в голос шутливых ноток, потому что совершенно не был готов позволить ей разглядеть свои истинные чувства. — Иди ты!.. — Сиф немного помолчала и буркнула: — Кажется, я никогда не научусь носить эти траханые платья. И чего ты там хихикаешь? Вам-то, мужикам, такое шмотьё без надобности. А я… я воительница, в конце концов! — Ты на матушку мою посмотри. С каким изяществом она носит любое из своих платьев. А ведь она тоже умеет неплохо обращаться с оружием. Сиф сердито засопела и не стала отвечать. Локи сперва хотел спросить, что её так задело, но, чуть подумав, решил промолчать. Он вовсе не собирался намеренно портить Сиф настроение. Пожалуй, стоило перевести разговор на какую-то другую тему. Тут он заметил в траве зелёный огонёк. Сошёл с тропинки, наклонился, протягивая руку, — и по пальцам пополз, щекотно перебирая лапками, светлячок. — Смотри, — Локи с улыбкой показал свою находку Сиф. — Обычно здесь их не встретишь. В парке по ночам для них многовато света. А вот возле охотничьего домика полно. Мы с Тором в детстве, когда доводилось там ночевать, непременно устраивали соревнование, кто больше насобирает светлячков в банку. — Да, там их много. Выйдешь ночью, а вокруг всё так и сверкает. А в Ванахайме они крупнее и светятся жёлтым. Огун рассказывал, у них там в южных землях ещё и красные обитают. Только вблизи мне на них смотреть не нравится, — Сиф поморщилась. — На тараканов похожи. — На… кого? — Мидгардская пакость. Тор в том году решил, что будет весело немного поболтаться в Мидгарде. Мы устроились ночевать на первом попавшемся постоялом дворе, и эти твари там просто кишели. А ещё, — она передёрнула плечами, — там были клопы. Мерзкие кусачие сволочи и даже на ту мазь, которая отгоняет самый едучий ванский гнус, они чихать хотели… Если только эти твари способны чихать. Я тогда никак не могла уснуть, настолько яростно они кусались. Зато Тор с Вольштаггом храпели на всю эту дыру — и хоть бы хны им. Ещё Фандрал в соседней комнате полночи мял какую-то костлявую девицу, которая визжала так, будто он её режет. А мы с Огуном проклинали всё на свете, ворочались с боку на бок… Потом дружно плюнули и ушли на крышу. Огун обычно предпочитает молчать, но иногда его можно разговорить, и в ту ночь был как раз такой случай. До утра проболтали. Огун на редкость интересно рассказывает о Ванахайме. Он любит свою родину, но всё равно остаётся рядом с Тором. Говорит, что очень дорожит их дружбой и возможностью сражаться плечом к плечу. — А тараканы тоже светятся? — Нет. Они просто мерзкие. Пожалуй, светлячки всё-таки симпатичные. Особенно издалека. Локи засмеялся и выпустил свою находку обратно в траву. — А ещё я могу сделать вот так, — он картинно щёлкнул пальцами, хотя в темноте этот жест вряд ли было хорошо видно. Но в тот же миг стало светлее — вокруг засияли многочисленные огоньки. Зелёные, жёлтые, красные… А ещё фиолетовые, розовые и голубые. Обняв Сиф за плечи, Локи шепнул ей на ухо: — Ну как, нравится? Только красота и никакой мерзости. Та кивнула и не торопилась выворачиваться из-под руки. Будто вовсе не обратила внимания на эту деталь. В разноцветных отсветах было хорошо видно её улыбку. Какое-то время оба стояли так и молчали. Локи не хотел испортить хрупкий момент неосторожным словом или жестом, а о чём думала Сиф, он даже приблизительно не мог догадаться. Но всё ждал, что вот сейчас она опомнится, сообразит, что стоит с ним почти в обнимку, и ещё рявкнет, чего доброго, требуя убрать руки. Однако тишина тянулась и тянулась… А потом вдруг нарушилась голодным бурчанием. — Кажется, ты хочешь есть, — тихо засмеялся Локи, убирая руку. — Прогуляемся до кухни? — А давай. Огоньки, повинуясь его небрежному жесту, поплыли в воздухе следом за ними, освещая путь. Попасть на кухню можно было как из дворца, так и через отдельный вход снаружи. Сиф осталась ждать, сказав, что показываться на глаза в таком виде, в каком выбралась из кустов, даже прислуге не желает. Впрочем, беспокоилась она зря — в столь поздний час кухня уже пустовала. Локи нахмурился. Он надеялся хоть кого-то найти, самому-то откуда знать, где тут что лежит. Впрочем, подумав мгновение, за слугами всё же не побежал. Огляделся, приметил в углу несколько корзин и выбрал из них одну, небольшую. Потом принялся шарить на полках. Спустя пять минут в корзинке лежали хлеб и сыр, мясо, яблоки, золотистый виноград, изрядный кусок пирога с рыбой и какими-то овощами и — самая удачная находка — кулёк рассыпчатого орехового печенья. Локи знал: Сиф не стремится показывать своё пристрастие к сладкому. Это малым детям и милым девицам пристало быть сластёнами, но никак не воину. Однако Сиф была не прочь побаловаться сладким и особенно любила как раз такое, рассыпающееся во рту печенье с кусочками орехов. Попалась ему и бутылка вина, но Локи, почти не раздумывая, отставил её в сторону. Сам он пил только на пирах и при том пользовался своими зельями, чтобы не пьянеть, или отводил окружающим глаза и почти не притрагивался к кубку. А поить Сиф не хотел, та сегодня уже успела набраться. Хватит. И вместо вина в корзинку легла совсем другая бутыль — с травяным чаем, отдающим лёгкой кислинкой от добавленных в него сушёных ягод. Когда Локи вышел наружу, Сиф ждала его, стоя неподалёку и пытаясь выбрать из волос запутавшийся сор. Судя по недовольному лицу, у неё не слишком получалось. — Помочь? — спросил Локи. — Только сперва до пруда дойдём. — Ну веди, — кивнула Сиф, бросая своё бесполезное занятие. — Знаешь, раздражает — столько возилась с этой дурацкой причёской, а теперь один пшик остался, да ещё и дряни всякой насобирала. И чего ради было стараться, спрашивается? — Все мы иногда хотим казаться лучше, чем есть, — пожал плечами Локи. — Хотя бы внешне, потому что это проще всего. Тому же Фандралу вон доспехи блестящие подавай. — Ему в них биться или смотреться, как в зеркало? — с недоумением спросила Сиф, и Локи невольно засмеялся — настолько точно она повторила его собственные мысли. До пруда они дошли в молчании, и там, где не было подсветки, Локи освещал дорогу огоньками. Но на подходе к пруду погасил их — ровное белое свечение не давало заблудиться. Это сияли лепестки целессилий. — И вправду красиво, — с лёгким удивлением в голосе заметила Сиф. — Я даже не задумывалась об этом. — Зато теперь можешь полюбоваться. Целессилии лежали на спокойной воде, похожие на пушистые шары, собранные из множества узких, с острыми кончиками, лепестков. Стеклянно-прозрачные посередине, те светились молочно-белым по краю — неярко, но этого вполне хватало, чтобы различать лица друг друга. — Ну так что, помочь? — Локи осторожно коснулся спутанных волос Сиф, садясь вместе с ней на траву. Получив кивок в ответ, он наколдовал огоньков, чтобы стало светлее, и принялся за дело. Волосы у Сиф были красивые, густые и гладкие. Они слегка поблёскивали даже сейчас, когда успели спутаться и лежали, как попало. Часть сора, собранного по кустам, успела выпасть, часть Сиф выбрала сама, но кое-что ещё оставалось. И Локи бережно перебирал мягкие прядки, нащупывая запутавшиеся веточки и травинки, аккуратно вытаскивал. Сиф совсем расслабилась, ничуть не пытаясь уклониться от его рук, глаза прикрыла. И так хотелось притянуть её к себе, даже не лезть с бесстыдным — просто обнять, касаясь губами шелковистой макушки… Но тогда точно опомнится и хорошо если кулаком по физиономии не засветит. Угораздило же его. Из всех женщин — именно в воительницу. Потому что смелая, упрямая, сильная духом. И красивая, конечно. Хотя… Локи усмехнулся. Ему попадались и краше. Вот только Сиф была такая одна. В карманном пространстве среди нужного и не очень имелся и гребешок. Локи достал его, расплёл волосы Сиф и принялся расчёсывать. Пара минут — и те гладким шёлком легли на плечи. Локи не удержался, провёл по ним ладонью… Сиф мгновенно вскинула голову, уставившись на него. Он тут же с улыбкой поднял руки, точно говоря: "А я что? Я ничего!" — Смотрю, ты с собой и впрямь много полезного таскаешь, — Сиф явно решила не заострять внимание на случившемся. — Даже гребень есть. Что ещё сыщется? — Ну… пара десятков кинжалов, например. Я только два ношу на виду, а остальные прячу, и это уже оправдывало себя, — Локи убрал гребешок обратно, а потом, за мгновение достав один из кинжалов, метнул его в тот цветок, что в отличие от прочих немного возвышался над водой. Острое лезвие с лёгкостью перерезало стебель, кинжал булькнул, и цветок мягко закачался на воде. Локи притянул к себе магией и то, и другое, пряча кинжал обратно, а цветок поднял на ладони, показывая Сиф. — Вблизи ещё красивее, правда? И срезанными они месяц не вянут. Правда, в вазу его такой не поставишь, придётся класть в блюдце… Чтобы срезать целессилии для букета, приходится лазить в воду. — А ты будто лазил? — Однажды не поленился. Решил отблагодарить блистательную Сванхильд за её игру в "Солнце Асгарда". Хотя даже ради неё я срезал только одну целессилию. Не хотел, чтобы этот пруд опустел. — Погоди! — глаза Сиф внезапно загорелись. — Ты тоже любишь театр?! — И я вовсе не удивлён, что ты не обращала внимания ни на кого, кроме моего брата, — Локи закатил глаза. — Да, люблю. А почему тебя это так удивляет? Тем более, что вы сами периодически выбираетесь туда всей компанией. — И угадай, по чьей инициативе, — фыркнула Сиф. — Хотя если бы Огун меня не поддерживал, не знаю, соглашались бы остальные. Вольштагг вообще вечно засыпает к середине спектакля, и приходится пихать его в бок, чтобы не храпел на весь зал. Тор не спит, но иногда бессовестно зевает. — Что поделать, моему брату ближе песни. Может, ты замечала, что на пирах всегда поют сперва его любимые, а уж потом какие попало. Потому что к середине Тор успевает набраться, и ему становится всё равно, а вот поначалу в радость послушать. Сиф внезапно смутилась. Неужто не обращала внимания на эту деталь? И теперь подумала, что странно не знать такое, учитывая её неприкрытую симпатию к Тору. Локи не стал допытываться. Тем более, она и сама поторопилась уйти от темы. — Ты был на свежей постановке? Называется "Путь за Край". Эльфийская труппа привезла. — Ещё не успел и не знаю, стоит ли. Сомневаюсь, что на эту тему можно выдумать нечто новое. — Как я слышала, там история про мага, который решил узнать, что происходит за Краем и откуда приходят твари, — тут у Сиф опять забурчало в животе, и она придвинула к себе корзинку с едой, первым делом, конечно же, взявшись за печенье. — В жизни такие истории обычно заканчиваются печально. Но в театре находится место художественному вымыслу. — Ты погоди, сейчас они по мотивам нашего последнего похода такой вымысел состряпают! — Сиф засмеялась. Локи улыбнулся в ответ и тоже потянулся к съестному. О театре они проговорили ещё долго. Делились впечатлениями о постановках, на которых бывали, сравнивали игру актёров… Что у Локи, что у Сиф были как свои любимцы, так и те, кого по их мнению вообще непонятно за какие заслуги на сцену пустили. И тем удивительнее было обнаружить, что этот список почти совпал. Но всё же больше Локи поразило другое. — Я ведь сама пыталась податься в театр, веришь? — Никогда бы не подумал, если честно. — А вот пыталась. Да только ушла с позором. Сказали, таланта нет, — Сиф вздохнула и обхватила руками колени. — Ничего-то у меня нет, ни таланта, ни семейного дара… Хотя ты вряд ли интересовался, из какой я семьи. — Только слышал краем уха, что твоя родня не очень-то жалует привычный асгардский уклад. — Потому что в Асгарде род ведётся по мужчине, а в нашем семье сила передаётся по женской линии. Поэтому женщины нашей семьи уже много поколений принципиально не вступают в брак. Видел бы ты моих мать и бабку! У них сила танцует огнём на ладонях, светится в глазах, а я… — Сиф горько вздохнула и припечатала: — Выродок. И если бабуля меня всё-таки любила, то мать… Она не могла смириться, что у неё, столь щедро наделённой магической силой, вдруг родилась совершенно бездарная дочь. И долго надеялась, что моя сила просто спит, и её можно пробудить. Даже вспоминать не хочу, что она делала ради этого. Но пока с нами была бабуля, я терпела. А потом… Знаешь, она занималась исследованием пространства. Считала, что при желании любой маг Асгарда может перемещаться между мирами, минуя Биврёст. И однажды просто исчезла. Мать думает, она мертва. А я всё ещё глупо надеюсь, что бабуля однажды вернётся, — Сиф уткнулась лицом в колени. — И через каких-то три дня после её исчезновения мать сказала мне, что понесла от очередного любовника. Что у меня будет сразу две сестры. Да хоть десять! Это попросту значило, она окончательно перестала верить, что сила когда-либо во мне проснётся. — Дай руку, — отрывисто выдохнул Локи. Сиф подчинилась, и он стиснул её неожиданно безвольные пальцы, закрыл глаза, сосредотачиваясь и вслушиваясь. Изредка бывало и такое, что сила спала долго-долго, а потом внезапно просыпалась по не всегда понятной причине. Вот только чем позже случалось подобное, тем тяжелее проходило, а в таком возрасте, как у Сиф, вовсе могло убить. Но… Нет, вправду лишь крохи. — Проверяешь? — усмехнулась она. — Ты бы знал, сколько раз мать вот так проверяла. Да толку. А потом я ушла. Не хотела чувствовать себя никчёмной. С театром не вышло, так с воинством вполне удалось. Для этого сила не обязательна, — Сиф смотрела в небо, и глаза её ярко блестели, но были сухи. — Даже не знаю, почему рассказала об этом именно тебе, если честно. Я ведь так завидовала тебе поначалу. Ну, когда только-только оказалась рядом с Тором. Видела тебя иногда и всякий раз думала, что вот ты маг, ты способен на то, чего у меня не было и не будет… Я ведь даже огоньки эти, которые наверняка легче лёгкого, никогда не смогу. Мне только и дано, что зашептать рану, ненадолго останавливая кровь. — Иногда и это ценно, знаешь ли. И… — Локи вопросительно поднял бровь. — Говоришь, поначалу? А что изменилось потом? — Пришло осознание, что я и без этой силы многого стою. Это поначалу надо мной смеялись, а теперь называют доблестной леди Сиф. У меня за плечами изрядно походов и славных подвигов. И всё это — моя и только моя заслуга. Даже не семьи. Моя, — она потянулась к бутылке, к которой до того не притрагивалась, отхлебнула и возмутилась: — Ты малым ребёнком меня считаешь, что ли?! — Ты всё равно не захмелеешь до утра после того, что я тебе дал, — пожал плечами Локи, — так какая разница? — Ладно. Он помолчал, тоже глядя в небо. Звёзды горели над головой, похожие на те огоньки, что наколдовывал Локи. Было так странно узнать, что Сиф завидовала его магии… — А вправду перестала? — спросил он. — Ну, завидовать. — Ты знаешь… да. Раньше взбесилась бы, когда ты огоньки свои запускал, ещё и сказала бы чего. А сейчас просто любовалась. — Счастливица. Зависть всё же не самое приятное чувство. — А ты, выходит, знаешь? Локи хмыкнул. — У меня же такой замечательный брат. Первый наследник и первый воин Асгарда. Хочу я или нет, но меня постоянно сравнивают с ним. С великолепным воином и обладателем Мьёлльнира, которого я сам недостоин. У меня кинжалы и магия, что считается скорее женским, чем мужским. Да, мужчины-маги есть, я не единственный, но их всё равно в разы меньше, чем женщин. И меня называют царевной, причём некоторые уже в глаза. А Тору подобного никто никогда не скажет. Тор — настоящий ас. — А ты, выходит, считаешь, что женщины хуже мужчин? — Сиф грозно нахмурилась. — Пожалуй, что нет. С чего бы им быть хуже. — Тогда почему же обижаешься на "царевну"? Локи призадумался. — Пожалуй, потому, что в моей голове живут те же вековые предрассудки, что и у большинства, — наконец признал он. — Но твои слова, определённо, достойны внимания, — дотянувшись до бутыли, он в свою очередь отхлебнул чаю. — А хорош. И стоило ли возмущаться, что я не взял хмельного… — Ты не любишь пить, — Сиф не спрашивала. — Потому и таскаешься на пиры с этими своими штучками. — Я предпочитаю, чтобы мой разум оставался ясен. Говорить всю правду Локи не торопился. Но принятый в Асгарде обычай по любому поводу хлестать мёд да вино ему был совсем не по нраву. Локи помнил то время, когда только дорос до права присутствовать на пирах. И как с первого кубка его начинало нещадно шатать, а со второго он и вовсе падал под стол. Конечно, языкастые асы не молчали по этому поводу. После первого же пира, где Локи валялся под столом, пошли насмешливые разговоры. Мол, младшенький сын Одина — совсем размазня, и добрый хмель ему не по силам. И любая девица его перепьёт, не говоря уж о воинах. Локи бесился и в ответ тоже отнюдь не молчал. Обо всяком, кто раскрывал рот, припоминал что-нибудь неприятное и тут же рассказывал. А знал он достаточно, поскольку всегда умел держать глаза и уши открытыми. Но ограничиваться лишь этим Локи не собирался и искал средство, которое позволило бы ему пить, не пьянея. Увы, в книгах не находилось готового рецепта, и Локи совсем не радовался тому, что он один такой особенный со своей проблемой. А средство он в итоге изобрёл сам. Ладно, не без помощи матери, готовой что ради него, что ради Тора наплевать на любые традиции. Так или иначе, а маленькие жёлтые горошинки стали настоящим спасением, пусть даже от похмелья не избавляли. Тем более, уж от этой напасти средство было придумано давным-давно и поколениями проверено. Внезапно Сиф душераздирающе зевнула, и Локи отвлёкся от своих мыслей. — Ты, как вижу, уже спать хочешь, — заметил он. — Может, проводить тебя до покоев? Сомневаюсь, что ты готова устраиваться прямо здесь. Хотя ночь тёплая, и я даже одолжил бы тебе свой плащ, — не удержался Локи. — Иди ты!.. — фыркнула Сиф. Шуточка и впрямь вышла двусмысленная. По одной из асгардских традиций в первую брачную ночь молодой муж стелил на ложе собственный плащ. Локи опустил ресницы, на мгновение представляя обнажённую Сиф, бесстыдно раскинувшуюся на зелёной ткани, и усмехнулся. Она грезила оказаться на совсем другом плаще. Ярко-алом, как свежая кровь. — Спасибо за разговор, — Сиф поднялась и подхватила с травы срезанный цветок. — Провожать не надо, про нас и так уже болтают. — Так не с пустого же места, — Локи не смотрел ей в лицо. Отчего-то хотелось обхватить себя руками за плечи и свернуться в клубок, но он не стал. Этот жест точно выглядел бы жалко. — Знаешь, мой брат из тех, кто все сплетни узнаёт последним. Если вообще узнаёт. Ты ведь наверняка беспокоишься об этом. И ему плевать, что ко мне бегают его девки. Хотя… они-то так, развлечение. Когда он поднял голову, Сиф всё ещё стояла рядом, держа на ладони цветок целессилии, и белый свет, идущий снизу вверх, бросал на её лицо странные тени. — Знаешь… я бы сходила с тобой в театр. Но тогда разговоров станет ещё больше. — Можем взять Огуна третьим. — Посмотрим. Может быть. Сиф ушла, а Локи ещё какое-то время сидел на траве и думал, что вспоминать эту ночь будет ещё долго. Куда дольше, чем если бы они просто снова предались страсти. Тихо вздохнув, он поднялся, подхватил опустевшую корзинку и неспеша направился прочь от пруда. Край неба на востоке уже едва заметно посветлел, а цветки целессилий готовились закрывать нежные прозрачные лепестки. Да, хороша была ночь…