Влюбись в меня дважды

Хогвартс 1992 год. Гарри прибежал в Большой зал, немного опоздав на завтрак. В первую минуту ему показалось, что он ошибся дверью. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Над головами учащихся то и дело пролетали пары влюбленных белых голубей, порхая крыльями. — С Днем святого Валентина! — возгласил Локонс. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок шесть человек, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это еще не все! Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были не обычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки. — Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался Локонс. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Девочки начали хлопать в ладоши и громко перешептываться, поглядывая на своих возлюбленных с полной надеждой, что те им отправят валентинки. — Что здесь происходит? — спросил Гарри, подходя к своему столу и стряхивая со своей черной головы розовые конфетти-сердечки. — Этот псих Локонс устроил нам «праздник», жуть какая, — сморщился Рон, ковыряя вилкой хорошо прожаренный бекон. — Судя по реакциям, девочкам явно нравится эта идея, — ухмыльнулся Гарри, садясь рядом со своим рыжим другом, который уже принялся за десерт. — Кстати, на уроке профессора Флитвика я обнаружил одну странную особенность дневника. Все книги были залиты красными чернилами, а дневник первозданно чист, точно чернила его и не коснулись. И я еще раз, специально капнул на него чернилами пера, и представляешь, клякса просто исчезла! — Как такое может быть? Ты уверен? — удивился Рон. — Я тоже сначала не поверил, но мне точно не показалось. Надо бы спросить Гермиону об этом. Помнишь, она говорила, что это крестраж сам-знаешь-кого. — Да, наверное это как-то связано. А еще она говорила, что ты уничтожишь его клыком Василиска, но не уточнила, когда и как это будет. Давай навестим ее перед уроком? — Точно, давай так и сделаем. Выйдя из Большого зала, друзья отправились в больничное крыло Хогвартса, и тут другая, более веская причина для тревоги добавилась к растущему списку неприятностей. Едва он успел поставить ногу на ступеньку мраморной лестницы, как до его слуха вновь донеслось: — В этот раз убей — Пусти, я разорву! Разорву сам! Гарри вскрикнул, Рон бросился к нему. — Голос! — воскликнул Гарри, озираясь вокруг. — Я только что опять слышал его! А ты слышал? — Нет, о чем ты говоришь, Гарри? — недоуменно смотрел на него Рон. — Ладно, пойдем скорее! Дверь в больничное крыло была немного приоткрыта, мальчики подходя услышали голос незнакомого парня и Гермионы. — Энтони! Что это такое? — хихикая спросила Гермиона, доставая из коробочки красивый магловский брелок. — Будто ты не знаешь! Мой скромный подарок, сегодня ведь Валентинов день, и я буду очень рад, если ты примешь его, — тепло отозвался Голдштейн. — Спасибо большое, конечно. Я приму его, но это ничего не значит! Ты же знаешь, что я замужем. — Взрослая ты да, но Гермиона из этого мира — нет! — улыбаясь словно довольный кот, констатировал Энтони. — Эй! Вот что ты задумал, хитрец! — возмутилась сквозь смех Гермиона. — Ну почему сразу хитрец, просто целеустремленный парень их Когтеврана. Кстати, отец написал, что отправит книгу уже завтра. — О Мерлин, это замечательно! Я так тебе благодарна! — Это меньшее, что я могу сделать для тебя, — устало выдохнул парень. — Ладно, мне пора, тем более там стоят твои друзья, — увидимся. — Друзья? О ком ты? В этот момент из-за двери показались две черная и рыжая макушки. — Привет, Гермиона, — почему-то виновато сказал Рон. — Как ты? — добавил Гарри. — Привет мальчики, — улыбнулась она. — Пока все также, но сегодня меня не мучил очередной кошмар. Спасибо миссис Помфри за зелье. — Это здорово! Мм это, мы пришли узнать у тебя, что нам делать с дневником? Ты говорила это крестраж и я его уничтожу клыком Василиска. Но как? — Да, все верно. В прошлый раз, когда пропала Джинни, ты открыл и спустился в Тайную комнату. Вход находится в туалете плаксы Миртл. Помните тот неработающий кран? — Джинни пропала? — завопил Рон. — Она была под действием дневника, его чар. И это она выпустила Василиска. Но сейчас не об этом. Так вот, ты сразился с ним в одиночку и победил. На этот раз я пойду с вами и мы вместе уничтожим крестраж, я вам помогу. — Как я смог убить эту змею? Я всего лишь второкурсник, — удивленно спросил Гарри, глядя на Гермиону. — Ты куда сильнее, чем кажется, — добро улыбнулась она. — Эм, спасибо, — смутился Гарри. — Тогда, какой наш план? — Пока я окончательно не ослабла или еще чего хуже, предлагаю спуститься туда сегодня ночью, после отбоя в 12. Возьми с собой мантию и подходите к туалету Миртл. Я буду ждать вас там. — Ох, что-то не нравится мне эта идея. — сморщился Рон, глядя на ребят. — У нас нет другого выбора, я ведь прав? — К сожалению да, Гарри, — кивнула Гермиона. — А я пока попробую поспать, глаза снова закрываются. — Конечно. О, нет! Мы опаздываем на лекцию! — резко вспомнил Рон, хватая друга за плечо. — Мы придем! — крикнул напоследок Гарри, убегая за другом.

***

Ровно в полночь две фигуры спрятанные под мантией-невидимкой аккуратно зашли в туалет для девочек, что находился на третьем этаже замка. Как и обещала, Гермиона уже ждала их там, сидя на наколдованном кресле, скрытая под чарами. Недалеко, на той самой раковине сидела Миртл, болтая ногами и бубня что-то себе под нос. Мальчики скинули мантию и огляделись в поиске подруги, которая как раз сняла с себя чары. — Нас точно не заметят? — прошептал Рон — Поблизости никого нет и я наложу отвод на эту комнату. При всем желании, сюда никто не сможет попасть, они просто не дойдут, — успокоила его Гермиона. — Итак, Гарри, тебе нужно открыть проход. Для этого скажи это на парселанге. — Но ведь я… — Гарри слегка растерялся от неожиданности. До сих пор он говорил только с живыми змеями, да и то два раза. Он зачарованно уставился на миниатюрную гравировку, силясь вообразить, что перед ним настоящая змея. — Откройся, — велел он и вопросительно взглянул на друзей. Те отрицательно покачали головой: — Нет, это не змеиный язык, — сказал Рон. Гарри снова посмотрел на змейку, усилием воли заставляя себя верить, что она живая; замотал головой и при колеблющихся огоньках свечей ему показалось, что змейка шевельнулась. — Откройся! — опять приказал Гарри. На этот раз произнесенных слов никто не услышал. Из уст Гарри вырвалось странное шипение, кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск — вот только куда? — Пойдемте, — Гермиона осторожно влезла в трубу, держась за край. Гарри тоже не стал ждать и полез в след за ней. Рону, хоть совсем не нравился такой исход, тяжело вздохнул и отправился следом. Полет в трубе был похож на скольжение с крутой горы — бесконечной, темной, покрытой слизью. Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, круто уходил вниз. Скоро Гарри не сомневался, что летит глубоко под замком, ниже всех подземелий. Где-то позади со свистящим шумом преодолевал повороты Рон, а Гермиона наоборот летела почти беззвучно, словно делала это сотню раз. Вдруг труба изогнулась под прямым углом, выпрямилась и оборвалась. Гарри выбросило из нее с влажным чмоканьем, и он приземлился на мокрый пол во тьму каменного тоннеля высотой в человеческий рост. Гермиона уже стояла на ногах неподалеку, сплошь заляпанная грязью. Гарри успел шагнуть в сторону — из трубы с таким же чмоканьем выскочил Рон. — Мы, наверное, ушли под школу на целые мили. — Голос Гарри эхом прокатился в темноте тоннеля. — Люмос, — шепнула Гермиона волшебной палочке, и на кончике у нее вспыхнул неяркий огонек — Идёмте, — позвала он Рона и Гарри. Компания, теперь уже пешим ходом, двинулась дальше. Шаги по мокрому полу разносились под сводами подобно гулким шлепкам. Гонимая лучом света, тьма отступала, открывая все те же влажные, облепленные илом стены. В волшебном свете тени идущих казались фантастическими чудищами. В тоннеле царила мертвая тишина. Первым неожиданным звуком был хруст — Рон наступил на что-то, оказавшееся крысиным черепом. Гермиона направил на него луч света — весь пол был усеян костями мелких животных. Постепенно звук передвигаемых камней затих в отдалении. Тоннель поворачивал снова и снова, каждый нерв у ребят был напряжен до предела. Они хотели, чтобы тоннель побыстрее кончился. Наконец миновав еще один поворот, Ребята увидели перед собой гладкую стену, на которой вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головками, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. Гарри первый подошел вплотную. В горле у него пересохло. В этот раз нет необходимости силой воображения оживлять змей — глаза у них и без того горят живым блеском. Гарри теперь уже знал, что делать. Прокашлялся, и глаза-изумрудины, смотревшие на него, замерцали ярче. — Откройтесь! — приказал Гарри низким, тихим шипением. В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины стен плавно скользнули в стороны. — Молодец, Гарри! — похвалила его Гермиона. — Пойдемте дальше. — Спасибо, — смущенно ответил он и вошел вовнутрь. Они стояли на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. — Что вы тут делаете? — высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ними. Контуры его фигуры были странно расплывчаты. — А это еще кто?! — от неожиданности вздрогнут Рон. — Это Том Реддл, а точнее Волан-де-Морт, — сквозь зубы уточнила Гермиона, глядя прямо в его глаза. Гарри ошалело смотрел на Реддла, крепко держа свою палочку. — Моя мама отдала жизнь, чтобы спасти меня, — он дрожал от едва сдерживаемой ярости, — отвела от меня мою смерть. В прошлом году я видел тебя, твое истинное лицо. Ты развалина. Ты еле жив. Твоя сила обернулась против тебя. Ты в бегах. Ты отвратительный уродец! Лицо Реддла потемнело, пересилив себя, он скривил его в улыбку. — Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар. Но я вижу теперь, в тебе самом нет ничего особенного. Это странно, ведь между нами существует сходство — даже ты должен заметить. Оба мы полукровки, оба сироты, обоих вырастили маглы. И возможно, только мы с тобой со времен великого Слизерина говорим на змеином языке. Видимо, тебя от меня спасал просто счастливый случай… Вот все, что я хотел знать. Гарри стоял, напряженно ожидая, что Реддл сию минуту достанет волшебную палочку. Но тот вновь расплылся в отталкивающей усмешке. — А сейчас, Гарри, я хотел бы устроить маленькое представление. Темный Лорд Волан-де-Морт, наследник Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и его никчемных друзей. Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел — Гарри понимал смысл сказанного: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! Ребята отступили назад, чтобы получше разглядеть верх статуи; Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Они отчетливо различали, как раскрывается каменный рот, образуя черное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева. Что-то непомерное сотрясло пол — Все трое почувствовали, как дрогнули плиты. Гарри знал, что происходит, почти видел чудовищную змею, выползающую изо рта Слизерина. Голос Реддла прошипел: «Убей их». — Закройте глаза! — прокричала Гермиона. Откуда-то донеслась музыка. Реддл оглядел пустынную комнату. Музыка становилась громче. Она была жуткой, потусторонней. С вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны огненные брызги. И неведомо откуда тяжело впорхнула под своды малиновая птица величиной с лебедя, поющая фантастическую песнь. У нее был сверкающий золотой хвост, длинный, как у павлина, и блестящие золотые лапы, которые сжимали отливающий серебром меч, его рукоять сверкала рубинами величиной с голубиное яйцо. — Это меч Гриффиндора! Гарри, ты должен вонзить его в голову Василиска! — вновь прокричала Гермиона. — Я и Рон отвлечем его, а ты хватай метлу и подлети сзади! — Но, откуда он взялся? — недоуменно спросил Гарри. — И как ты собираешься отвлечь его?! — уставился на нее круглыми испуганными глазами Рон. — Нет времени объяснять! Только не смотрите змею в глаза! — с этими словами, Гермиона достала палочку и громко произнесла: — Авис! — из ее палочки вылетела стая птиц, которые набросились на Василиска. Змея в ярости пыталась схватить их узкими, как сабли, клыками. Фоукс также спикировал, его длинный золотой клюв сделал несколько едва уловимых движений, и на пол хлынули струи темной крови. Змеиные глаза — оба громадных круглых желтых глаза — были выклеваны фениксом. Кровь хлестала на пол, чудовище свирепо шипело и плевалось от боли. — Офигеть… — все что успел произнести Рон. — Гарри, давай! — скомандовала Гермиона, видя как ее друг все еще мешкается от увиденного. — Я вам не позволю! — Реддл поднял волшебную палочку. Что-то грохнуло, как пистолетный выстрел, и феникс взлетел, закружившись в красно-золотом вихре. — Инкарцеро! Безуспешная попытка связать Реддла. Он отразил заклинание и прокричал: — Петрификус Тоталус. Гермиона увернулась. Началась дуэль. Гарри призвал метлу и схватив меч подлетел к змею. Василиск сделал слепой бросок. Гарри уклонился, и голова змеи врезалась в стену. Василиск атаковал снова и на сей раз не промахнулся. Но и Гарри по рукоять всадил клинок в нёбо змеиной пасти и всей тяжестью навалился на эфес. Горячая кровь залила руки Гарри, и в тот же миг василиск в конвульсиях рухнул на пол, сломав свой клык. — Рон, дневник! Проткните дневник! — все еще сражаясь напомнила Гермиона. Оцепеневший Рон побежал к другу. Гарри схватил лежавший на полу клык василиска и воткнул его прямо в сердцевину дневника. Грянул долгий, продирающий до мозга костей вопль. Чернила потоком хлынули из дневника, по рукам Гарри потекли ручьи, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом… Потом он сгинул, наступила тишина. Полная тишина, нарушаемая лишь упорным «кап, кап, кап» — это чернила все еще сочились со страниц дневника: яд василиска прожег в нем шипящую сквозную дыру. — Мы победили? — неуверенно спросил Рон. — Да, все кончено. Ты молодец, Гарри! И ты, Рон, тоже постарался, — улыбнулась им подруга. — Пойдемте отсю… Не успев закончить предложение, Гермиона глухо рухнула на мокрый, холодный пол. — Гермиона! — в один голос закричали мальчики, бросившись к подруге. — Гарри, она не дышит! Или нет, дышит, но очень слабо… Гарри, что нам делать?! — Оставайся с ней, Рон. Я полечу и приведу помощь! — Гарри в спешке поднял метлу и со всей скорости помчался наверх. — Гермиона, пожалуйста не умирай… Держись… Лимб. Год неизвестен. Состояние полного спокойствия… Мягкое, теплое, обволакивающее чувство. Когда он последний раз ощущал себя на столько безмятежным? Наверное, когда был совсем ребенком. «так тихо…» — подумал он. — Проснись, Драко. — прямо в сознании, скомандовал чей-то голос. Открыв глаза, он увидел перед собой длинный, невиданной красоты водопад, который брал свое начало из парящего в воздухе, зеленого острова. Драко, на несколько секунд, сильно зажмурила глаза, но когда открыла, ничего не изменилось. Он не мог поверить в происходящее. Ему казалось, что она попала в какой-то неизвестный ему мир. Вокруг, было много парящих островов, густо усеянных чудными деревьями. Помимо этого, в воздухе летали, разных размеров, камни. Самым странным ему показалось, что в бледно-лиловом небе светило не одно привычное солнце, а целых два разных размеров: желтое — побольше и голубое — поменьше. А еще, вокруг созвездиями рассыпались звезды, хотя сейчас был день. «такое возможно? Интересно, где я?» Осмотревшись по сторонам, он понял, что и сам стоит, на таком же небольшом островке. Драко решил подойти ближе к водопаду. Сделав шаг, он почувствовала, как мягкая, густая трава, приятно щекочет его босую ногу, а вокруг его ступни распустились белые мелкие цветы. Драко непроизвольно улыбнулся. Подойдя ближе, он заглянул в воду, но не увидел своего отражения. — Может это сон? — Нет, это все правда, — женский голос донесся сзади. Драко вздрогнул от неожиданности. — Кто ты? Что это значит и что это за место? — требовательным тоном спросил он. — Имя мое Белла. Мы находимся на острове баланса миров, — теплый голос девушки внушал доверие. — Белла? Стоп, шкатулка. Ты та самая Белла, которая хотела спасти своего возлюбленного? — Откуда тебе это известно, юноша? — с любопытством спросила девушка. — Долгая история, — Драко язвительно усмехнулся. — Мне нужно найти выход отсюда. — с этими словами он поднялся на ноги в поисках дальнейшего пути. — Мы и не торопимся. Боюсь отсюда не выбраться, — разочарованно сказала Белла. — Я здесь бесконечное множество лет, веков. Я даже не знаю сколько времени прошло с тех пор, как ведьма заточила мою душу. Думаешь я не искала способ выбраться отсюда? Но, удивительно, за столь долгое время вы первые, кто попали сюда. — Вы? Здесь есть кто-то еще? Гермиона?! Она тут?! Гермиона! — Драко начал кричать, оглядываясь по сторонам. — Она на главном острове, пойдем, я отведу тебя, — Белла достала небольшой свисток из маленькой вязанной сумочки. Беззвучно подув в него, улыбнулась, глядя куда-то высоко в небо. Поднялся теплый ветер кружась в облачном вихре. Кроны деревьев начали гнуться, ветер начал усиливаться. Драко с замиранием и трепетом наблюдал за темнеющими грозовыми тучами, которые надвигаются на поляну, чувствуя тревогу приближающейся стихии. Становилось сумеречно. Тёмное покрывало постепенно простиралось и накрывало всё вокруг на своём пути. Вскоре он услышал раскаты грома и увидел яркие вспышки молнии. И из-под кучерявых облаков с треском вылетела большая птица. Ее перья светились и переливались радужными оттенками. Длинный хохолок и еще более длинный хвост завивались в причудливой форме и оставляли за собой шлейф искр. — Кто это? — с интересом спросил Драко. Он, конечно видел не мало существ, но такую впервые. — Это Жар-птица — воплощение лучезарного бога солнца и в то же самое время гневного бога грозы. Удивительная, правда? — Да, впечатляет… Птица сделала несколько оборотов и мягко приземлилась рядом с Беллой. — Пойдем, она отвезет нас к главному острову, — жестом пригласила она Драко. Чуть промешкавшись, Драко с детским любопытством, все-таки подошел и повторив действия за Беллой, забрался на сказочную птицу. Поднявшись высоко в небо, его поразила картина, которая открылась его взору. Островам не было ни конца не края, они летали повсюду. Разные по размерам, формам и даже климату. Казалось каждый остров это отдельный маленький мирок, со своей микрофлорой и стихией. Где-то были заснеженные горы, а где-то из жерла активного вулкана, стекала раскаленная магма. Они летели не долго, по крайне мере так показалось Драко. Кто знает, как здесь течет время и есть ли оно вообще. Сейчас бы его уже ничего не удивило. Пролетев рядом с полуразрушенным островом, где текли реки похожие на кровь, они поднялись еще выше и оказались на огромной поляне, где ровным ковром расстилался зеленый газон. Птица мягко приземлилась, оставляя своих попутчиков и поклонившись улетела в вихре грозовых облаков. — Главный остров, — нарушила тишину Белла. — На самом деле это я его так назвала, просто он самый большой и единственный, где растут плоды деревьев. Это напоминает мне о нашем доме. — Ясно, — коротко ответил Драко. — Так, а где Гермиона? — Конечно, пойдем. Она в моем доме, это не далеко, — указав направление, они двинулись вперед.

***

Дорога оказалась действительно недолгой. За очередным холмом Драко увидел небольшой домик, укрытый длинными ветвями тропических деревьев. Постучавшись, прежде чем войти, Белла прокричала громкое «Это я!» и открыла дверь. Драко зашел следом и увидел Гермиону, сидящую за плетеным столом и рассматривающую какой-то пергамент. Но, это была не его Гермиона, а точнее она была совсем юной, такой какой помнил ее Драко на курсе втором? — Здравствуйте, Белла! А вы мистер? — Гермиона всматривалась в его серые, как лёд глаза и платиновые волосы. Что-то было в нем очень знакомым, будто она его знала. — Здравствуй, Гермиона, — улыбнулась Белла, — У нас новый гость и он сказал, что знает тебя. Это мистер... — начала она, но вспомнила, что он так и не представился. — Драко. Драко Малфой, — все еще не отводя от Гермиона взгляда, машинально ответил он. — Что?! — удивилась Гермиона. Но точно, он и правда похож на представителя семейства Малфоев. Только вот, Драко которого она знает — ее ровесник. Тогда это его родственник с таким же именем? — Я тоже удивлен не меньше твоего, — спокойным тоном ответил Драко и пройдя в такое-же плетенное, как стол кресло, сел и потер виски в попытке обьяснить происходящее. — А мы с вами разве знакомы? — аккуратно начала Гермиона. — Как ты сюда попала? — не ответив, задал встречный вопрос Драко. — Вижу вы не особо располагаете манерами, мистер Малфой, — задрав нос, отчеканила Гермиона, за что получила колкий взгляд. — Последнее, что помню, я шла в кабинет Трансфигурации, в глазах резко потемнело. а очнулась уже тут. — Давно это случилось? — Я не знаю, здесь невозможно отследить время. Тут нет дня и ночи, всегда светит солнце и еще какая-то планета, кстати я предполагаю это наша, просто она тоже голубая, — пожала плечами Гермиона. — Но, это случилось незадолго до Рождественских каникул. — Значит не сходится... Мою Гермиону прокляли в начале июня. — задумался Драко. — Вашу Гермиону? — Я предполагаю есть несколько альтернативных миров. И да, я тот самый Драко Малфой, который учится с тобой в параллельном факультете. Так вот, в моем мире, я и Гермиона поженились после второй магической войны, но больше трех месяцев назад ей прислали проклятую шкатулку, — он устало выдохнул. — Я и Малфой?! — скривилась Гермиона. — Мою шкатулку? — ахнула Белла. — Она все еще существует? Какой кошмар… Мне очень жаль, но ты не сможешь спасти свою жену. Душа распавшись на расколки навсегда застревает между мирами. Она скитается, пока в ее теле еще есть источник жизненной силы, но как только он иссякнет, душа навсегда погибает. — Откуда тебе это известно?! — Это проклятье... Его создала я, — Белла посмотрела на Драко с полным сожалением, даже раскаянием. — Значит ты его и исправишь, — сквозь зубы прорычал Драко. — И мне все равно как ты это сделаешь!