Влюбись в меня дважды

Лимб. Год неизвестен. Белла не ответила сразу. На лице её промелькнула боль, похожая на сожаление, что длится веками. Тишина между ними тянулась, словно сама материя этого места замерла, слушая их разговор. — Ты не понимаешь, — наконец сказала она, — проклятье нельзя разрушить. Оно живёт на стыке миров, питается памятью и временем. Если его сломать — исчезнет всё, что связано с тем, кого оно коснулось. И ты… и она. — Тогда мы перепишем правила, — холодно отозвался Драко. В его голосе звенела та стальная уверенность, которую он сам ненавидел в отце, но сейчас она была нужна. — Где она? Где Гермиона? Белла вздохнула. Её прозрачная, почти светящаяся рука дрогнула. — Она в центре. В месте, где сходятся все отражения. Там — ядро её души. Если ты дойдёшь туда, возможно, найдёшь способ соединить расколотые осколки. Но путь не прощает ошибок. Каждая мысль, каждое воспоминание станет испытанием. — Значит, я иду, — коротко ответил Драко и шагнул к выходу. Воздух вокруг дрожал, словно от жара, хотя здесь не было ни солнца, ни ветра. Пространство искрилось, растягивалось, будто само не верило в своё существование. Драко шагал по мосту из лунного света, который складывался под его ногами, как лепестки. Каждый шаг отзывался эхом — голосами прошлого: «Ты не способен любить, Малфой!» «Я всё равно в тебя верю…» «Вернись ко мне…» Он стиснул зубы. Нет, не позволю этой иллюзии разорвать себя. Но чем дальше он шёл, тем яснее становились образы. Он увидел Гермиону — то в школьной форме, то в свадебном платье, то в больничной палате. Она смотрела на него, но взгляд её был пуст, словно сквозь стекло. — Гермиона! — сорвалось с губ. — Я здесь! Слышишь? Я иду за тобой! В ответ — только шелест воды. Впереди тянулся водопад, тот самый, из сна. Только теперь он падал не вниз, а вверх, прямо в небо, рассыпаясь в россыпь осколков света. — Центр, — прошептала Белла, появившись рядом, будто тень. — Здесь всё начинается и всё кончается. Драко подошёл ближе. Водопад был зеркальным. И в его глади он впервые увидел не Гермиону — себя. Только глаза были не его — карие, с золотыми искрами. — Она видит тебя, — сказала Белла. — Но не как мужчину. Как боль, как обещание, которое не сдержали. — Тогда я сдержу, — выдохнул он. — Даже если придётся остаться здесь навсегда. Белла грустно улыбнулась. — Вот почему именно ты смог попасть в лимб. Проклятье узнаёт тех, кто любит сильнее, чем живёт. Водопад вздрогнул. Поток вспыхнул золотом. Изнутри послышался тихий голос: — Драко?.. Он поднял голову. — Гермиона! Но стоило ему шагнуть ближе — вода дрогнула, и весь мир перед глазами сместился. Хогвартс 1992 год Гермиона резко открыла глаза. Сердце колотилось так, будто она вынырнула из ледяной воды. Над ней колыхался полог кровати, за окном дрожал утренний свет. Несколько секунд она не могла понять — сон это был или память. Всё вокруг казалось чуть неестественным: краски — бледнее, воздух — плотнее. Даже дыхание отдавалось эхом. Она провела рукой по простыне — холодная. «Почему я чувствую холод?» — мелькнуло в голове. И тут — вспышка. Огромный водопад, сияющий, как зеркало. И голос, едва слышный, но до боли знакомый: — Гермиона… Она села, прижав ладонь к груди. Этот голос… Его невозможно было спутать ни с чьим другим. Драко... Вокруг снова пахло зельями и травами — больничное крыло. Сколько раз она уже была здесь за последний месяц? Кажется, последнее, что она помнит — победа над Василиском. — Минус одна проблема, — с натяжкой улыбнулась девочка. — Гермиона! Ты наконец-то очнулась! — Гарри и Рон подбежали к ее кровати, — Ты спала целую неделю! — Что?! Неделю? — удивленно переспросила Гермиона. — Да, все очень беспокоились о тебе, — смущенно ответил Рон, а потом скривился. — Представляешь, даже этот хорек вчера приходил. Я увидел как он стоял над твоей кроватью, но увидев меня, сразу убежал. Надеюсь, он ничего не задумал, он него можно ожидать все что угодно. Он же Малфой! — Рон, не выдумывай, Драко не мог навредить мне, я знаю. — Почему ты его защищаешь? Не нравится он мне! Скажи ей, Гарри! — Наверное ты прав, он подозрительный.. Гермиона, всё в порядке? Ты бледная, как призрак — Всё хорошо, просто кошмар, — поспешно ответила Гермиона. Но внутри уже разгорался другой страх: а если это не сон? - Мне нужно в библиотеку. — Ты же только проснулась! И уже думаешь о книгах! — возмущенно проговорил Рон. — Все хорошо, я уже намного лучше себя чувствую, и я лежала целую неделю, как ты сказал. Я уже достаточно отдохнула. Она быстро собралась и направилась в библиотеку. Каждый шаг отзывался странным ощущением дежавю. Коридоры Хогвартса будто стали старше — или, может, наоборот, она стала старше для них. На полке в дальнем углу, за толстым фолиантом о древних проклятиях, она обнаружила знакомое слово: “Bellamortis”. Так называлась глава. Она дрожащими руками раскрыла книгу и прочитала: “Проклятье Беллы — одно из редчайших временных и душевных уз. Когда душа делится надвое, каждая часть ищет отражение в своей реальности. Если же обе встретят любовь — они сольются вновь, и проклятье рассыплется.” — «Обе встретят любовь?» — прошептала Гермиона. — Значит, я должна… Но договорить она не успела. Сквозь стеллажей донёсся знакомый, чуть ленивый голос: — Грейнджер, ты даже только проснувшись умудряешься читать? Она резко обернулась. У дверей стоял Малфой. Свет из окна падал на его волосы, превращая их в серебро. Он подошёл ближе, прищурился. — А что такое, Драко? — отозвалась она машинально, но голос предательски дрогнул. — Не знаю… просто интересно. Раньше ты всегда спорила, а сейчас… будто смотришь сквозь меня. Гермиона не нашла, что ответить. В воздухе витала странная тишина — неловкая, но мягкая, как дыхание перед бурей. Он нахмурился, собираясь что-то добавить, но вдруг замер, глядя прямо ей в глаза. — Странно, — пробормотал он. — У тебя взгляд… другой. Она отвела взгляд, чувствуя, как что-то горячее кольнуло в груди. Он чувствует. Он не знает — но чувствует. “Когда обе встретят любовь…” Фраза вспыхнула в памяти, как заклинание. — Может, тебе стоит тоже больше смотреть в учебник, — сказала она, пытаясь вернуть привычную колкость. — Может быть, — усмехнулся он, — но сегодня почему-то учебник выглядит скучнее. Она отвернулась, чтобы он не видел, как у неё предательски дрожат губы. И впервые за всё это время Гермиона поняла: в прошлом тоже может зародиться будущее. Лимб. Год неизвестен. Вода под ногами дрожала, как живая. Драко стоял у зеркального водопада, и каждый его вздох отдавался кругами по глади, будто само пространство слушало, запоминая каждое слово. Он чувствовал — где-то рядом Гермиона. Её присутствие не требовало зрения: оно было в воздухе, в тихом звоне воды, в биении собственного сердца. — Ты ведь чувствуешь меня… — прошептал он. — Я не отпущу, слышишь? Я не позволю этому миру забрать тебя. Белла стояла чуть поодаль, наблюдая, как потоки света начинают меняться — вода густела, приобретая прозрачный янтарный оттенок. — Она жива, — сказала она тихо. — Но время в её мире течёт иначе. Её душа расколота: одна часть в тебе, другая — в той, что только учится любить. Драко опустился на колено у самого края. В зеркальной глубине он вдруг увидел — библиотеку. Свет, падающий с высоких окон, и две фигуры между полок. Она. И… он сам. Только юный, ещё без тяжести утрат, с чистыми глазами. Он видел, как тот мальчишка неловко усмехается, как Гермиона отводит взгляд, пряча улыбку. И в этот момент что-то внутри дрогнуло. — Мерлин… — прошептал он. — Она действительно там. И я тоже. Белла подошла ближе. — Это пересечение. Пространства накладываются. То, что сейчас рождается в их сердцах, отзывается здесь. Ты понимаешь, что это значит? — Что я наконец могу вернуть её, — ответил он с отчаянной решимостью. — Но как? Белла протянула ему ладонь. В ней мерцал крошечный фрагмент света — будто кусочек самого водопада. — Это — память. Последняя нить, связывающая вас. Если отдашь её ей — связь замкнётся. Но цена — твоя душа останется здесь, между. Драко улыбнулся едва заметно. — Я давно живу между. Пусть хоть раз это будет не зря. Он взял свет в ладони. Сияние проникло сквозь кожу, обжигая, но не болью — чем-то бесконечно знакомым. В водопаде зазвучали голоса — как будто тысячи воспоминаний хлынули разом: их первый поцелуй, рука на щеке, шепот под звёздами, тёплый свет её глаз. Он шагнул в воду. Мир вспыхнул. На долю секунды Гермиона в библиотеке почувствовала, как всё вокруг замерло. Книги, воздух, даже дыхание. Перед глазами — вспышка света, и из этой вспышки, словно отражение из другого мира, к ней тянется рука. Она узнала её сразу. — Драко?.. — выдохнула она. Малфой рядом вздрогнул. — Что? — не понял он. Но в тот момент его глаза на секунду потемнели — не ледяным серым, а глубоким серебряным светом. Он тоже что-то почувствовал. И в этот миг лимб зазвенел — словно тысячи осколков зеркала начали соединяться в одно целое Белла подняла взгляд вверх: световые линии сплетались, создавая мост между мирами. — Она вспомнила, — шепнула она. — Теперь решать тебе, Малфой. До конца ли ты готов? Драко стиснул зубы, удерживая свет, который уже прожигал его изнутри. — Я клялся ей: “До самого конца.” И прыгнул.