Влюбись в меня дважды

Сначала был только свет. Он не ослеплял — наоборот, согревал, будто весь мир выдохнул тепло сразу. Пространство рушилось и собиралось вновь, как стеклянный витраж, которому возвращали форму. Гермиона стояла среди этого света, чувствуя, как невидимые нити тянутся к ней — отовсюду. Одни были холодные, из прошлого. Другие — тёплые, из будущего. А между ними — та, что горела серебром. — Драко… — прошептала она. И где-то — между мирами, в лимбе, он услышал. Не голос — зов. И откликнулся всем, что осталось от его души. Белла наблюдала, как из центра водопада вырывается золотой поток, превращаясь в вихрь света. В нём — две фигуры. Одна — Гермиона, в мантии, с ветром в волосах. Другая — Драко, босой, окутанный белым сиянием.Они тянулись друг к другу, и между их ладонями клубилось нечто живое, похожее на дыхание. — Соедини их, — прошептала Белла. — И миры сомкнутся. Он шагнул ближе. Рука коснулась её пальцев. Мгновение — и из соприкосновения вспыхнула вспышка, похожая на рождение солнца. Свет ударил в небо, прорезая лимб до самого основания. Гермиона вскрикнула — но не от боли, а от силы, что заполнила её изнутри. Она увидела себя — маленькую, растерянную, стоящую среди старого Хогвартса. И вдруг та девочка подняла голову, глядя прямо в неё. И в этих глазах — узнавание. “Мы — одно.” Маленькая Гермиона шагнула навстречу, и в тот же миг обе слились в единый образ. Всё вокруг растворилось. Хогвартс. 1992 год. Гермиона резко вдохнула. Воздух ворвался в лёгкие, холодный, сухой, настоящий. Она села в кровати — в горле пересохло, сердце билось быстро. Тёмная спальня Гриффиндора. Шторы закрыты, свет от камина едва мерцает на стенах. Соседки спят, ровно дыша под одеялами. Всё… на своих местах. Но в груди — тревога. Невыносимая, непонятная, как если бы она вернулась не совсем из сна. Гермиона дотронулась до лица. Кожа холодная, будто она только что вышла из ледяной воды. Пальцы дрожали. — Где я?.. — прошептала она. — Это… Хогвартс? Пауза. И вдруг — обрушилось воспоминание. Свет, как молния. Безбрежная вода, зелёные острова, женщина с глазами цвета неба и голосом, как шёпот ветра. Белла. И ещё — лицо мужчины. Бледное, взрослое, с холодными глазами и усталостью в них. Он держал её за руку, звал по имени. — “Драко…” — прошептала она и осеклась. Гермиона зажмурилась, прижимая ладони к вискам. Перед глазами мелькнули картины — белый свет, падение, голос Беллы: “Вы связаны. Ваши пути пересеклись не случайно.” Связаны? С Малфоем? Это же безумие. Она спустила ноги с кровати, нащупала плед, набросила на плечи и встала. Пол холодный, камень будто впитывает каждое движение. Она тихо подошла к окну и отодвинула штору. Снаружи — луна, огромная и близкая. Снег лежит на крышах, а где-то вдалеке, у подножия замка, блестит замёрзшее озеро. Ей показалось, что там, под гладью льда, что-то мерцает — золотая нить, как отблеск заклинания. Cor Lucem Revela. Откуда она знала эти слова? Они прозвучали сами собой. Когда произнесла их шёпотом, каминный огонь будто ответил — вспыхнул чуть сильнее. Гермиона отпрянула. — Это… не может быть… Девочка села у окна, притянув колени к груди. Ей было двенадцать. Но чувствовала она себя на годы старше. Словно в ней что-то древнее проснулось — не память, а ощущение: что где-то там, за гранью, всё ещё пульсирует тот мир. И что тот мужчина — взрослый Драко — не исчез.

***

Утром всё казалось обычным. Солнце, смех, запах тостов, крики Пивза в коридоре. Но внутри Гермионы будто поселился двойник — тихий, внимательный, который всё время спрашивал: “Это правда? Или сон?” — Эй, Гермиона! — окликнул Гарри. — Ты в порядке? Ты будто привидение увидела. — Просто… не выспалась, — улыбнулась она натянуто. Когда они шли по коридору к классу зелий, Гермиона вдруг заметила Драко у стены. Он разговаривал с Крэббом и Гойлом, смеялся — по-своему, снисходительно. Но когда их взгляды встретились, он вдруг замер. Всего на секунду. Его серые глаза расширились — будто он тоже что-то вспомнил. Какой-то отблеск узнавания, почти страх. Гермиона вздрогнула. Холод пробежал по коже. Он… не мог же… тоже помнить? Малфой-мэнор. 2000 год. Драко открыл глаза. Воздух был густой, пах травами и зельем. Он лежал на постели, а рядом — Гермиона. Живая. Она спала спокойно, впервые за все эти месяцы. Он сел, не веря. Рука дрожала, когда он коснулся её щеки. Тёплая. Настоящая. Гермиона медленно открыла глаза. — Ты… вернулся. Он усмехнулся, глядя на неё, как на чудо. — Скорее, мы оба. Она улыбнулась — та самой улыбкой, что начинается в сердце, а потом рождается на губах. И, не говоря ни слова, притянула его к себе. За окном светало. Новый день начинался — без проклятий, без шкатулок, без теней прошлого. Только они. И море, что снилось когда-то Гермионе, — теперь плескалось за окном, отражая рассвет.

***

Утро в Мэноре было непривычно тихим. Даже ветер за окнами будто боялся нарушить хрупкое равновесие, в котором они очнулись. Драко стоял у окна, держа в руке чашку кофе, и смотрел, как на поверхности напитка дрожит отражение света. Отражение — как напоминание: они вернулись, но не всё осталось позади. Гермиона, кутаясь в плед, сидела на кровати. Тишина между ними не была неловкой — она была осмысленной. Оба знали, что слова сейчас не важны. Они слишком хорошо чувствовали: проклятие не исчезло просто так. — Ты спала спокойно? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от окна. — Да. Но… — Гермиона задумалась, глядя в свои ладони. — Вчера ночью мне показалось, будто кто-то стоял у кровати. — Кто? — Я не видела лица. Только запах — лаванда и пергамент. Очень старый пергамент. Драко поставил чашку на подоконник. — Проклятье — не спонтанное. Кто-то направил его. Точно и с целью. — Он подошёл ближе, сел рядом и протянул ей руку. — Мы должны узнать, кто это сделал. Гермиона кивнула. — Я согласна. Но если проклятие связано с фамилией Розье, значит, у нас слишком много подозреваемых. — У моей семьи всегда был талант наживать врагов. — Драко усмехнулся. — Мы справимся. Вместе. — Она положила ладонь на его руку. Её голос был тихим, но в нём звучала та же уверенность, что удержала его в лимбе. В этот момент в комнату ворвался филин. На его лапке висел старый конверт, запечатанный чёрным воском. Никаких отметок, никакой подписи. Только тиснёная эмблема — переплетённые змея и роза. Драко переглянулся с Гермионой. — Это не семейный герб Розье. — Он нахмурился. — Это древний символ. Культ “L’ombre du Lys”. — Культ кого? — “Тень Лилии”. Французское тайное братство, которое занималось некромагией ещё во времена до Гриндевальда. Их считали исчезнувшими. Он осторожно вскрыл конверт. Из него выпала тонкая, почти прозрачная бумага. На ней было всего одно предложение, выведенное изящным почерком: “L’âme a été rendue, mais le serment reste.” — Душа возвращена, но клятва остаётся. — Я убью их. — Глядя на записку процедил Драко. В это же время в окно залетел еще одна сова, белая, любопытная. — Видимо Поттер нашел зацепку, отлично. — Тогда нам нужно поспешить. — Твердо произнесла Гермиона.

***

Министерство магии встретило их прохладой и гулом голосов. За годы всё изменилось — светлые мраморные стены, новые эмблемы, даже заклинания безопасности на входе. Но воздух остался прежним: напряжённым, полным недосказанности и тайных взглядов. Гарри ждал их в кабинете отдела Магических расследований. Он сидел за столом, уставившись в стопку свитков, но, заметив их, сразу поднялся. — Я думал, вы не придёте сегодня, — сказал он, но в голосе звучала не укоризна, а облегчение. Гермиона подошла первой, сдержанно обняла его. — Спасибо, Гарри. Без тебя мы бы не выбрались. — Не благодарите, — он криво усмехнулся. — Я рад, что вы живы. Но… — он кивнул на разложенные перед ним бумаги, — похоже, история с проклятой шкатулкой не единичный случай. — Объясни. — Драко нахмурился. Гарри развернул один из пергаментов. На нём — фотографии: серебряный амулет, ожерелье, резная книга. У всех — одинаковый символ: змея, обвивающая лилию. — За последние два месяца в отдел поступило шесть сообщений о найденных предметах с этим знаком. Все они обладают следами тёмной магии древнего типа. Происхождение — Франция. Но два — перехвачены в Лондоне, ещё один — в Норвегии. Гермиона склонилась над свитком. — Это не случайность. Это сеть. Кто-то возрождает культ. — Или завершает начатое, — добавил Драко. — “Душа возвращена, но клятва остаётся”… Похоже, они не хотели нас убить. Они что-то пробуждали. Гарри кивнул. — Я думаю так же. Но у нас мало улик. Мы нашли имя, которое всплывает в отчётах по контрабанде артефактов — некий Люсьен Марво, бывший сотрудник французского министерства. Исчез пятнадцать лет назад. — Марво… — задумалась Гермиона. — Это имя упоминалось в досье Алана Розье. Его ученик. — И если я прав, — сказал Гарри, — именно он возглавляет то, что осталось от “Тени Лилии”. Тишина накрыла комнату. Драко, облокотившись о стол, долго смотрел на карту, где отметками были обозначены все места находок. — Он действует не хаотично, — сказал он тихо. — Смотри, все точки выстраиваются в форму круга. Гарри нахмурился. — Ты думаешь, это не просто метки? — Это ритуал. — Голос Гермионы стал твёрдым. — Круг силы. Если его замкнуть… — …можно пробудить древнюю сущность, связанную с проклятием, — закончил Драко. — Значит, у нас времени почти нет. — Гарри выругался. Драко посмотрел на Гермиону. — Пора ехать во Францию. Начать с Кот-д’Армора. Там всё началось — и там всё закончится. — Я отправлю запрос в международный отдел. Но будьте осторожны. “Тень Лилии” не просто маги — это фанатики. Они верят, что душа — лишь сосуд для силы. — Значит, придётся показать им, что сила бывает разная. — Драко усмехнулся, натягивая перчатки. — Пошли, Гермиона. Время снова искать ответы. Она кивнула, глядя на тёмную эмблему, оставленную на столе. Змея и лилия. Символ, который теперь стал их новой тенью.