Жертвоприношение Алисы

Лишь только сказав это, Мейко понеслась куда быстрее предыдущего, стряхивая остатки старушечьей пыли. Странно как-то все оборачивалось: ее появление в этом враждебном мире, стычка с головорезами, хотевшими разобрать ее по частям, теперь еще и предупреждения от змеи и загадочный, но отчего-то вселяющий тревогу, густой туман. Когда девушка обернулась, она увидела, что туман как будто соскабливает всю редкую траву в свое тело, оставляя царапины и борозды. « — Вот бы успеть укрыться…», — со страхом думала Алая, уже видя первый крайний домик. Она добежала до его потрепанных стен, в попытке отдышаться, но в тот же момент облако взвыло волчьим воем. Мейко сразу же расхотелось стоять на месте, откуда-то вновь появились силы. Краем глаза заглядывая в окна домов, ища людей, которых надо было бы предупредить о надвигающейся беде, она никого не обнаружила. Вот она, площадь, позади слышен хруст черепицы, шум обваливающихся стен. — Не пойдет оставаться в здании, — мрачно изрекла Мейко, наскоро забегая в пустой трактир. Найдя глазами свой меч, заботливо приставленный ею до отбытия к барной стойке, она привязала его грубым кожаным ремнем к поясу поверх платья. За штанами времени идти попросту не было. « — И куда подевались все люди? Ушли, пока я с бабулей разговаривала?» Вой прозвучал совсем близко, потолок затрещал и потрескался. Едва Мейко выпрыгнула из ближайшего окна, буря проломила противолежащую стену, пожирая второй этаж. — Не подавись, тварь! — крикнула Алая, снова убегая. На такое напутствие туман зарычал и запустил молнией, которая врезалась в окно, разбивая его вдребезги. Тут, сильный порыв ветра чуть не сбил девушку с ног, появляясь слева, со стороны домов. Справа прозвучали первые раскаты грома, на небе собиралась гроза. Создавалось впечатление, что сама природа ополчилась против девушки, намереваясь ее не то сжечь, не то затопить. Единственным более-менее безопасным направлением стал тут же начинающийся лес. И хотя старуха назвала его самым неблагоприятным местом, оно оказалось спасением для Мейко. Порядком измученная, она сбавила темп из-за появившихся под ногами кореньев деревьев. Хлынули первые капли холодного дождя. Пронизывающий ветер перестал быть левосторонним и теперь блуждал везде. С земли то и дело поднимались еловые иголки, но Алая не переставала пробираться вглубь, в самое сердце чащи. Туман, как оказалось, уже несколько минут не шел за девушкой, лишь только дождь вступал в свои вполне безобидные законные права. — Он хотел загнать меня в лес? — изумилась Мейко, понимая, что ей не оставили выбора. Если даже она и спаслась от погони тумана, то это вовсе не значило, что теперь можно стоять под прямым дождем, пусть даже и кроны елей как-никак защищали ее. Кое-где, на стволах древних деревьев, появлялся интересный, светящийся синим, а иногда и зеленым, мох. На дорожках, у самых их краев, прорастали, прямо на глазах, маленькие, диковинные грибы. Если поднять голову вверх, то, спрятавшись возле дерева, можно было разглядеть фиолетовые, местами розовые облака, постепенно рассеивающиеся. Становилось все светлее, будто бы наступало утро. Однако вскоре стало ясно, что не небо светлело, а нечто светящееся бесформенным пятном вырастало прямо перед Мейко. Оно обрело руки и ноги, тело оделось в белую рясу, подпоясанную золотым тонким ремешком. Голова украсилась ореолом светлых волос, а лицо так и не появилось. — Ну здравствуй, Мейко Алая, — гулко сказало существо. — Кто ты? — с подозрением сощурилась девушка, обнажая меч. — А кем ты меня видишь? — Существо внезапно претерпело метаморфозу и на пустом холсте головы прорезались черты человека. — Ах, Рейган! — Мейко закрыла рот ладонью, но все еще не выпускала меча. — Как ты это сделал?! Кто ты, черт возьми?! — Ох, — вздохнул человек, и в его руках сверкнуло что-то металлическое. Алая сразу же приготовилась отбиваться, но тем металлом оказалось обычное зеркальце. Незнакомец критически осмотрел себя и выдал сухое «м-да». — Ты ведь сама представила этого человека, так зачем же так ругаться? — Ну да, представила, но тебе зачем превращаться в него? Кто ты? — Я всего лишь Сон. — Чей? — Общий, — рассмеялся Сон. — А как тебе представление, которое я лично для тебя устроил? — Ты о той разрухе? — Мейко закатила глаза. — Куда подевались все жители и кем была та старуха? — С чего ты взяла, что я могу знать это? — Сон загадочно улыбнулся и щелкнул пальцами. Тело Мейко дернулось, и вскоре она уже сидела на мягком кресле посреди леса, а напротив сидел тот самый незнакомец, попивая чай. — В ногах правды нет, не так ли? — Так… — Понимаешь ли, все, что ты сейчас видишь, повинуется моей воле: это дерево, вон то, и вот это тоже, и даже ты! — Почему это я повинуюсь тебе? — Наверное, потому, что ты сейчас находишься именно здесь, а я… Скорее всего, ты бы назвала меня Богом. — Так ты создал этот мир? — Именно, и даже те людишки могут исчезнуть, если я того захочу. На самом деле, мне невероятно скучно, — горько выдохнул Сон, колдуя столик, на котором стоял дымящийся чайник. — Но ты же можешь делать все, что тебе вздумается, — недоумевала Мейко, обдумывая, ждать ли опасности от этого Сна. — В том-то и проблема, дражайшая Мейко. В том-то и беда, что они делают все так, как я им прикажу, о! Другое дело та строптивая Карен. Она сбежала из очерченного ей круга, нашла тебя и попыталась что-то сделать, но как же хорошо, что я ей помешал! — Стой, — Алая схватилась за голову, — то есть ты утверждаешь, что тебе скучно, не так ли?! — Да. — Сон посмотрел рейгановскими глазами, и у девушки защемило сердце от тоски. — Но при этом ты предотвращаешь все попытки людей делать что-то свое. Да ты… Псих! — Полегче, дорогая. — Внезапно снова поднялся ветер, а лицо Сна вновь немного затуманилось. От него стала исходить гнетущая аура. — Я призвал тебя сюда, могу и отослать, в преисподнюю, к матушке-смерти! — Дикий смех разразился на поляне, где они расселись. На руках девушки пробежались мурашки. Воцарилось неловкое молчание. Сон, как ни в чем не бывало, продолжал глотать чай, из уже, кажется, пустой чашки, мало обращая внимание на окружение. Потом он пристально вцепился взглядом в девушку, протягивая вторую чашку, с предложением разделить чаепитие. Она отрицательно покачала головой, на что получила жуткое и настойчивое «пей!». Дрожащими ладонями она взялась за холодный фарфор, с содроганием смотря на коричневую струйку чая. — Как тебе мой прекрасный мир? — мечтательно спросил Сон, видимо путая понятия "прекрасный" и "ужасный". — Впечатлена, — выдавила Мейко. — А я-то как впечатлен! Но знаешь, чего-то не хватает… — Чего же? — Алая перешла на шепот. — Наверное, таких людей, как ты! — Каких таких? — в который раз девушка заметила, что Сон любил недоговаривать мысль, предпочитая выдавать ее по частям, словно бы желая, чтобы собеседник сам спрашивал его. — Бесстрашных! Храбрых! Дерзких и беспощадных! — Но разве я такая? — Мейко возмутилась всем своим нутром. — А кто же наслаждался смертью Роджера? — Ехидная улыбка Рейгана сменилась окровавленным лицом погибшего разбойника, да так, что Алая ахнула и вскочила из-за импровизированного стола. — Я… Я не наслаждалась! Он сам напросился на смерть! Я всего лишь защищалась… — Не ври своей душе, — сказал Сон чужим, бандитским голосом. — Ты была бы рада убить еще сотню подобных мне. — Верни меня домой, Сон, — твердо сказала Мейко. — И не подумаю, — сказал владыка этого мира, стирая маску Роджера, оставаясь безликим. — У меня на тебя планы. — На этот раз, Алая не повелась на явную провокацию Сна и нарочно промолчала, пока безумец сам не продолжил, с явным недовольством. — Встань рядом со мной, я наделю тебя невероятной силой, властью, богатством! Ты сможешь поднимать горы, только своей мыслью. Иссушать реки, изменять популяцию людей, и все это за то, что иногда ты будешь убивать Вольных людей. — Вольных? — Карен была одной из них, — брезгливо сказал Сон. — Это те немногие, у кого появилась своя воля, которые способны создать свой мир, отделиться от меня! Но я им этого не позволю, слышите? Не позволю отнять у меня такой желанный мир… — Нет, — Мейко отрезала причитания здешнего бога, за что получила странное выражение лица Рейгана. — Как это — нет? — А вот так. Я не буду убивать для тебя! — Нет, ты не поняла, — отмахнулся Сон. — Для нас. Ты будешь такой же правительницей, как и я. Таким же богом. Вторым Сном! — Мне не нужно все это, довольно твоей глупой болтовни. Если не вернешь меня обратно, я силой пробьюсь из этого чертового леса… — Вот, значит, как, — задумчиво сказал Сон, — ты встретилась с этой Вольной Карен, и потому стала такой же оскверненной… Надо… Надо это как-то исправить, я… Я могу тебя убить, а потом снова собрать, так, как мне надобно… Точно! Так и поступим, подойди сюда, я убью тебя таким способом, каким ты сама захочешь! — Что?! Психопат! — Мейко, так и оставшаяся стоять, наотмашь рубанула мечом, рассекая столик. — Я уйду отсюда, и ты мне не помеха. — Ты находишься на моей территории, ты ведь не забыла? — Сон невозмутимо поднялся и словно бы поплыл над землей прямо к Мейко. — Не подходи! — Алая обрушила очередной удар на безоружного Сна, подумала, что хоть это его припугнет, но не тут-то было. Лезвие прошло сквозь него, на месте пореза образовалась туманная вязкая субстанция, сразу же зарастающая. А он все двигался и двигался в немом оцепенении. За спиной прозвучал дикий скрежет, в небо поднялась стайка распуганных птиц. Это ближайшее к девушке дерево устало стоять на одном месте и вместе с корнями зашагало к Алой. Вскоре его цепкие лапы-ветки сцепились на плечах девушки, разрывая легкую ткань платья и оставляя кровавые борозды. От боли Мейко выронила меч, и он упал со звуком рушащихся надежд на спасение. Все попытки вырваться из захвата приводили к тому, что хватка дерева становилась все сильнее, и вот, Сон настиг свою жертву. Он снова стал безликим, так что было сложно угадать его эмоции. Его светящаяся рука, подобно зверю, сцепилась на горле Мейко. Она издала сдавленный хрип, ее руки поднялись в желании спастись, но было уже поздно. Воздуха оставалось все меньше, тело ослабевало, глаза сами собой закрывались. А Сон все смотрел, как бедняжка мучается от недостатка кислорода, наблюдал за медленно угасающей жизнью. Но он не планировал, чтобы она умерла, так никем и не запомнившаяся. Он все равно даст ей власть, пусть и посмертно. — Теперь это твой дом. Ты здесь хозяйка и убьёшь каждого, кто осмелиться шагнуть на твою землю и дотронуться до твоих деревьев!