Не было бы счастья...

Забирал Брока из больницы Джек сам, правда, за рулём всё равно сидел вездесущий Мэттью и всем своим видом негодовал из-за отменённых встреч с фермерами Порта Процветания. — Мэтт, не хмурься, — сказал ему Брок. — Подождут фермеры. В стране бардак, поди пойми, куды бечь, за что хвататься. — Вот, есть теперь кому меня от тебя защищать, — кивнул Джек и устроился на сиденье рядом с Броком. Вот теперь ему было хорошо и правильно, устал он от бесконечного потока сообщений и редких фотографий, хотелось живого общения, возможности быть рядом, прикасаться. И пусть работы всё равно было много, но теперь появилась причина не ночевать в кабинете, а приходить в спальню. Ведь там ждали. — Что там с Кроссами? — спросил Брок. — Младший в клинике на принудительном лечении, — Джек переплёл свои пальцы с пальцами Брока. — А дядя пока упорствует: не участвовал… не приказывал… никому ничего не продавал. Его заводы короне отошли, а земли — матери. — Ну, так можно пойти с другого конца, от исполнителя, — сказал Брок, поднимая соединённые руки и целуя пальцы Джека. — А там и на заказчика выйти. Кросса нельзя оставлять за спиной, мой принц. Пусть хоть от приступа панкреатита в тюрьме умрёт. Джек поморщился. Брок был полностью прав, но убивать Уильяма не хотелось. Тем более, он во многом помог, и с отцом в том числе, пусть и преследовал лишь свои интересы. Но такой враг и правда очень опасен. — Из тюрьмы он не выйдет в любом случае, даже если расскажет всё. Убийство короля — это расстрел. — Не виселица? — уточнил Брок. — Впрочем, без разницы. Пусть ему вынесут смертный приговор, потом королевской милостью заменишь его на пожизненное заключение. И королева будет довольна, и дядюшка обезврежен. — Сначала дознаватели из него вытрясут всю информацию, — лицо Джека посуровело, он поджал губы, отвернулся к окну. — Я мало с ним общался и мало был посвящён в дела. В бумагах отца и Томасины есть информация о заговорщиках, но её преступно мало, чтобы выявить всех. Да, они бунтовали против власти Сайласа, но и я не могу оставить всё как есть. — Само собой. Они бунтовали не против Сайласа, а против королевской власти. Значит, и против тебя. Закрыв глаза, Джек улыбнулся. Вся та муть, скопившаяся внутри, потихоньку рассасывалась, уступая место теплу Брока. Он молчал, гладил ладонь любимого мужика и было, чёрт возьми, хорошо. Никаких неразрешимых задач, ничто не давило на плечи. Они справятся. Со всем. *** Присягу королю Джонатану Броку пришлось приносить, стоя на костылях. Именно поэтому он не преклонял колен. Но Джек и не требовал этого, он, наоборот, ругался и с матерью, и с самим Броком в тщетной попытке изменить процедуру хотя бы для него, но тут уже упёрся сам Брок. Джек не знал кому и что тот пытался доказать, но факт остался фактом — любовник даже отказался от сопровождения в виде своих парней, чтобы они могли его, если что, подхватить. Произнеся слова клятвы, Брок отошёл в сторону и все-таки сел, вытянув ногу — так было легче. На него косились, смотрели странно, но он не обращал внимания. За спиной Джека стояли Роллинз и Таузиг — личные телохранители, королевская гвардия. Они принесли присягу одними из первых. Король Джонатан Бенджамин взирал на собравшихся со своего трона. Он помнил в лицо каждого, кто сегодня должен был принести клятву, знал их полезные стороны и места, где можно продавить. Но если Сайлас во всех и каждом видел лишь инструмент, то перед Джеком стоял его народ, пока ещё не уверенный в новом монархе, но народ. Тщательно подготовленная речь, отрепетированная не один раз в спальне, среди подушек под смех Брока, была произнесена, корона лёгкой рукой матери надета на голову, слова присяги сказаны. — Да здравствует король Джонатан Бенджамин! — громогласно объявил новый советник, занявший место уволенного ещё в первый день Хансена. Зал взревел: — Да здравствует король! Брок орал вместе со всеми. Ему было немного смешно, потому что, ну, что такое монархия в современном мире? Но Джек, его обожаемый Джек получил свою корону, ради которой столько перенёс. Праздничного бала по случаю коронации не было, траур не позволял устроить праздник, да и сам Джек на любые возмущения матери помахал перед её носом распечатками экономических сводок и заявил, что ещё немного — и жрать будет в королевстве нечего. Роза скривилась от формулировки, но проглотила, отступилась. Но к народу Джек вышел и сказал всё, как чувствовал, без упоминания религии, идиотских бабочек и долга всех перед всеми. — Войны не будет, — сказал он. — Но и Порт Процветания мы не отдадим! Площадь разразилась криками поддержки. Брок слышал их из зала и думал, что Джек всё делает правильно. Они победят в этой войне, не прогибаясь перед противником. К себе вернуться получилось только глубокой ночью. Хоть с официальной частью закончили ещё до обеда, но советники, министры и прочие облечённые властью подданные отказывались расходиться. Всем хотелось получить хоть немного внимания молодого короля, перекинуться хоть парой слов, заново познакомиться. И, в итоге, Джек попросту валился с ног, а наговорился, казалось, на несколько лет вперёд. Войдя в спальню, он, как был, в парадном кителе, повалился на постель, раскинув руки. — Всё, нет меня. Кончился… до завтра. Брок сел рядом, прислонив костыли к кровати, и принялся расстёгивать на Джеке китель. — Ты голодный? — спросил он. — Приказать принести ужин? — Завтра поем, всё завтра. Сейчас хочу обнять тебя и ни о чём не думать, — с тёплой улыбкой произнёс Джек, поймал ладонь Брока, поднёс к губам и ласково коснулся губами пальцев. — Значит, будем валяться и спать, — согласился Брок. — В душ пойдёшь? — Пойду. Не могу дождаться, когда мы спокойно сможем опробовать новую джакузи, — вздохнул Джек, выпутался из рубашки и потянулся к Броку, обнял его, поцеловал в шею. — Врач говорил — недели через две, — сказал Брок, обнимая Джека. — Иди, а я тебя здесь подожду. Как раз сейчас придут меня в жопу колоть. Я её уже не чувствую. — Хочешь, я потом приду её пожалею? — шепнул Джек на ухо Броку и отстранился. В душ хотелось со страшной силой, смыть с себя сотни взглядов, чужое мнение, всю ту энергию, что пришлось впитать за день. Снова рядом не хватало Брока, его рук, ласково растирающих по спине мыльную пену. — Очень хочу, — сказал Брок, притянул его к себе и поцеловал. — Иди, мой король. Меня уколют — и я приду тебе спинку потереть. Скрывшись в ванной, Джек глянул на себя в зеркало и расплылся в улыбке. — Как же тебе повезло, майор, чертовски повезло, — фыркнул он. Таузиг впустил медсестру. Брок получил свои три укола и смену повязки и растянулся поперёк кровати. Нога болела нудной тупой болью, но она ещё долго будет болеть. Не дождавшись любовника, Джек сам быстро отмылся, почистил зубы, даже побрился и вернулся в спальню, попутно отпустив отдыхать и охрану. — Тяжело тебе дался этот день, любовь моя, — Джек вытянулся рядом, подцепил край футболки, натягивая её почти до шеи, погладил Брока по животу. — Когда увидел твои фотографии, решил, что какой-то старый пердун снимки из сети натаскал и мальчиков на них ловит. Не поверил, что ты настоящий и в поиске находишься. — Я так заебался ходить тенью за Сайласом… — покачал головой Брок. — Ну, не Томасину же трахать, в самом деле. Мулатки мне не нравились даже в том возрасте, когда я древесные дупла был готов ебать. — Но почему ответил ты именно мне? Бьюсь об заклад, писали тебе многие. — Мне твои руки понравились. Ты забыл, что у тебя на аватарке было? Рука без колец. У тебя такие пальцы… я запал сразу. Есть грех — люблю красивые пальцы. — Да ты фетишист, — хохотнул Джек, наклонился над животом Брока, подул во впадинку пупка. — Как же я на тебя дрочил. Трахал любовника, а перед глазами неизвестный мужик из тиндера. — Недолго тот любовник против меня продержался, — самодовольно сказал Брок. — Недолго, — согласился Джек, спустился ладонями ниже, сжал через штаны член Брока. Брок голодно застонал. Близость Джека всегда воспламеняла его мгновенно. — Как же я люблю то, как ты стонешь, — заурчал Джек, наклонился, коснулся губами над резинкой штанов, прикусив кожу. — Устройся так, чтобы мы могли друг другу отсосать, — предложил Брок. Джек тут же вытряхнул любовника из его одежды, аккуратно, но настойчиво перетащил повыше к подушкам, а сам перекинул через Брока ногу так, чтобы член как раз касался его губ, а он сам мог отсасывать Броку. — Давно хотел так попробовать, — признался Джек и широко лизнул пунцовую от прилившей крови головку. Брок приподнялся, засунув под голову еще подушек, и втянул в рот член Джека. Облизал головку и принялся ласкать уздечку. Искры сыпанули из глаз Джека. Он так занят был перед коронацией, что приползал в спальню только для того, чтобы поцеловать Брока и рядом с ним вырубиться. Джек застонал, завибрировал весь от удовольствия, но члена изо рта не выпустил, лишь насадился глубже, пропуская до горла. Брок гладил бедра и ягодицы Джека, тискал их, проходился пальцами по промежности, оглаживал дырку. И сосал с хлюпаньем, вылизывал, наслаждаясь вкусом первых капель предсемени. Стоны звучали все громче. Джек, не в силах сдерживать голос, часто дышал, вылизывал ствол, тяжёлые яйца, дурея от запаха любовника, от того, что тот с ним творил. — Боже, Брок, — выдохнул Джек, пошло лизнул головку и кончил, дёргано вбился в глотку любовника. Брок проглотил все до капли, вылизал член Джека и шлепнул его по бедру. — Устраивайся поудобнее. Сместившись чуть в сторону, Джек снова обхватил губами член любовника, играя языком с чувствительной уздечкой, посасывая головку, а руки жили своей жизнью, гладили по бёдрам, сжимали яйца, перекатывая из ладони в ладонь, тискали задницу. Брок стонал и жалел, что приходится усмирять себя, лежать ровно, не напрягая ногу. Очень скоро он толкнулся вперед и с громким криком кончил, стиснув пальцы у Джека на загривке. — Теперь, — сказал он, — я могу оставлять на тебе метки сколько угодно. — Я полностью твой, — сыто облизнулся Джек, притёрся к плечу. Брок обнял его. — И я твой, — сказал он. — Слушай… прими закон об однополых браках, а? Хочу жениться. Подарить тебе кольцо, всё как положено. Чем мы не Штаты и не Нидерланды? Джек зажмурился сильно-сильно, вжался лбом в шею Брока. — Приму, обязательно приму и буду, чёрт возьми, самым счастливым. Голос ему отказывал, но Джек договорил, что хотел, вжался всем собой в любовника, нет, будущего мужа, в человека, которого посадит рядом с собой, покажет народу. Того, с кем уже будет навсегда, что бы ни приключилось, как бы мир ни сдвигался. Только с ним. — Я так тебя люблю, мой защитник. — И я люблю тебя, мой король, — с нежностью сказал Брок. — Очень люблю. Тепло волной разлилось в душе, то самое необходимое тепло, без которого Джек не чувствовал себя живым, целым, заглушая, перекрывая эту пустоту сексом и алкоголем. Правильные слова от самого важного человека, самого нужного, оказывается, способны сотворить чудо — оживить мёртвое, дать силы, крылья и мечту. Королевство у них уже было. Свадьба? Джек всё устроит. Будет и свадьба. Наследник? Разберутся. Но, главное, — они нашли друг друга, сумели заглянуть за внешнее, наносное, разглядеть что-то важное. Смогли удержаться. Они смогли. Джек коснулся губами виска Брока, потёрся носом о его скулу. — Доброй ночи, любовь моя, добрых снов. — Спи спокойно, мой драгоценный, — ответил Брок. The End