Не может быть!

Взмыленная, Аня вбежала в учительскую за три минуты до звонка. Успела! С ноткой злорадства посмотрела на Крысу Петровну, которая каждое утро встречала учителей со своей извечной тетрадкой для записи — кто и на сколько минут опоздал. Потом она превращала педсоветы в клеймение злостно опаздывающих, высыпая на их несчастные головы суммарное количество потерянных для учебного процесса драгоценных минут. Поспешно поздоровавшись, скользнула к столу, сбрасывая плащ. Краем сознания отметила, что почти никто не отозвался на её приветствие и смотрели коллеги как-то странно, словно она что-то надела шиворот-навыворот. Вроде бы всё нормально — осмотрела себя в зеркале в коридоре, когда уже мчалась в класс. Во время урока очень часто отвлекалась на телефон. От Оли не было никакой весточки. Это печалило и злило. Из-за такого пустяка поссорились! Всё больше и больше хотелось выяснить причину этого злополучного звонка! Лишь на большой перемене удалось найти время для похода к директору. — Здравствуйте! — Аня заставила себя посмотреть Елене прямо в лицо. Вид у той был какой-то помятый. «Тоже не спала? Как и я, — подумала с грустью. — А ведь всё могло быть по-другому, если бы не тот разговор. Неужели она ничего ко мне не чувствует?» — Вы что-то хотели? — спросила Елена Владимировна. Ей было неуютно и неловко под пристальным взглядом Ани. Вчерашние коньячные излияния не прошли даром. Голова просто раскалывалась, во рту был мерзкий привкус, мучила жажда. Но в данный момент больше всего её беспокоили круги и мешки под глазами, которые проступали даже сквозь корректор. — Да, — Аня вспомнила цель своего визита. — Вчера вы мне звонили. В полночь. Я, к сожалению, не смогла ответить на ваш звонок. «Ну и что тебе сказать? — вопрошала та саму себя. — Что к полуночи я так напилась и разжалелась себя — хоть набирай твой номер и проси заняться со мной любовью?» Она изо всех сил пыталась придумать что-то удобоваримое. Ужасно хотелось пить. Взяв стакан с водой, с жадностью выпила. Стало легче. Она тяжко выдохнула и, пытаясь не смотреть Ане в глаза, выпалила: — Это я по ошибке набрала. Так получилось. — В двенадцать ночи?! — в вопросе сквозило недоверие. — Да. Понимаете, я в такое время с сыном разговариваю. Временные пояса, и всё такое… — вдохновенно врала Елена. — Моего сына зовут Андрей. А вас — Аня. Это ведь очень похоже, понимаете? — Нет, — Аня непонимающе покачала головой. «Какую чушь я несу! Ну почему я так себя веду с ней? Какая же я трусиха!» — сердилась на себя Елена, но продолжала нести околесицу, не в силах остановиться. — Ну как же! Буквы А и Н. Они же одинаковые в этих словах! Хотите, я вам на листочке напишу? — предложила она с энтузиазмом, лишь бы Аня слушала, не уходила и перестала сердиться. — Вы сейчас издеваетесь, да? — недоуменно переспросила Аня. — Ну что вы, Аня! Простите — Анна Николаевна. Я даже и в мыслях не могу допустить такое, — принялась она с жаром оправдываться. Её взгляд был таким искренним, что Ане стало неловко за свои слова. — Извините, я не хотела вас оскорбить. Просто я поссорилась… со своей девушкой, поэтому нервничаю, — теперь уж настал черёд Ани оправдываться. — Ай! Ай! Ай! — не сумев сдержать радость от услышанного, покачала головой Елена. Перед глазами стояла та незнакомка, с которой ей довелось столкнуться на автостоянке возле парка. Та, которая так по-хозяйски целовала Аню. Молодая, красивая. Зачем ей Аня? Елена посмотрела на Анну Николаевну: «А ведь тоже измучена. Видно, что переживает. Любит», — вынесла горький для себя вердикт. — Не волнуйтесь вы так. Милые бранятся — только тешатся. Почему-то на Анну Николаевну эти слова произвели обратный эффект: — Знаете что, Елена Владимировна, уж если завидуете, то завидуйте молча! — Я завидую?! — Лена тотчас вспыхнула. — Было бы чему! — кинула она уже вслед Ане. «А может, ещё и не всё потеряно?» — прошептала, не смея поверить в удачу. Стоило Ане выйти из кабинета директора, как Лариса Петровна, до этого момента цербером охранявшая дисциплину в школьном коридоре, сразу же подскочила к ней: — Ну что, промыли мозги? Когда педсовет? Или будет общешкольная линейка? Я считаю, что расширенное собрание членов профкома тоже нужно провести. Что она сказала? — выпалив эту очередь из вопросов, она выжидающе уставилась на Анну Николаевну. — Мне? Зачем? — Аня совершенно растерялась. — Ой! Только не надо делать хорошую мину при плохой игре! — обвинительным тоном произнесла завуч. — Мы, педагогический коллектив… — ей так и не удалось закончить эту фразу. Дверь директорского кабинета открылась. В дверном проёме показалась Елена Владимировна. Она обратилась к Ане: — Ваш телефон. — Ой! Спасибо. Директор пристально посмотрела на Ларису Петровну, поведение которой ещё с понедельника казалось ей подозрительным. Та, увидев строгий взгляд, истолковала его как предупреждение о соблюдении конспирации, оставила Анну Николаевну в покое и с новыми силами бросилась в гущу коридорных событий. Все последующие перемены Аня провела в своём кабинете. Описала в сообщениях сегодняшний разговор с директором и отправила Оле. Просто сидела на стуле, смотрела в окно и вспоминала этот разговор. Пыталась понять, почему она так разозлилась к концу беседы. Боялась признаться себе, что её задело сочувствие Елены. А чего ей хотелось? Об этом даже и подумать было страшно. Подальше эти мысли крамольно-постельные запрятать и не вспоминать. — Ну сколько можно! — Аня-пионерка сердито отодвинула Устав пионерской организации. Чтение этой увлекательной книги всегда её успокаивало в стрессовых ситуациях. — Неужели у нас предназначение такое?! То по одной страдали, с ума сходили, теперь — по другой! Завтра пять уроков! Пять! — она подняла вверх растопыренную пятерню. — А ещё и конь не валялся! До чего же хорошо было без этих любовей! Конспекты написаны, дополнительный материал найден, пятиминутки чтения в оригинале проводились. Эх! — она тяжело вздохнула. — Ты же видишь — тошно человеку! А ты со своими пятиминутками-пятилетками, — зло бросила Аня-Мата Хари, сидевшая в уголке. — Ну вы только подумайте! — Аня-отличница обратилась к кому-то на потолке. — «Полна усталого томленья. Душа замолкла, не поёт». А. Блок. Знаю, проходили. Ах Оля не звонит! Ох, Оля не пишет… Я, может, больше всех здесь страдаю! Вон, — она зло указала на книгу, — даже устав не помогает! — А я её очень даже понимаю! Когда болит душа, не до конспектов! — со слезами в голосе выкрикнула Аня-Мата Хари. — Ах какие мы нежные! Ах как мы страдаем! И пусть учебный процесс подождёт. Лариса Петровна и так уже сделала замечание! Правда, какое-то оно было странное, — задумалась Аня-пионерка. — Да не обращай ты на неё внимания! Она вообще тётка с приветом, — устало махнула рукой Аня-Мата Хари. — Всё равно неприятно, — возразила Аня-отличница и добавила после внушительной паузы: — Если вам важно моё мнение, то я считаю, — она набрала в грудь побольше воздуха: речь предстояла долгая, — то я считаю… — К сожалению, нам не важно твоё мнение, — равнодушно сказала Аня-Мата Хари и закрыла глаза. Аня-пионерка просто опешила от такой наглости: — Ах так! — выдохнула, так и не послуживший для благих целей воздух. — Тогда я буду читать Устав вслух! Очень громко! Открыв книгу на своей самой любимой странице, она принялась за чтение, видя со злым удовлетворением, как морщится Аня-Мата Хари. Вдруг зазвонил телефон. Аня вздрогнула от неожиданности. На экране высветилось «Елена Владимировна». — Почему она звонит? — удивлённо-радостно прошептала Аня-Мата Хари. — Ну почему люди звонят? — оторвалась от чтения Аня-пионерка. — Тем более коллеги по работе. — А вдруг она звонит не как коллега? — в глазах Ани-Мата Хари зажглась надежда. — А вдруг как? — ядовито спросила Аня-пионерка. — Чего уж проще, возьми и ответь, чтобы не гадать. — Да. — Аня старалась, чтобы голос не дрожал. — Анна Николаевна, здравствуйте ещё раз, — прозвучало из трубки. — Вы можете сейчас говорить? — Да, — только и смогла она из себя выдавить. Последний их телефонный разговор был после той ночи. И теперь этот голос снова. — Нам нужно срочно поговорить. Это касаемо понедельника. Когда мы встретились возле подземного перехода… — Елена умолкла, так и не закончив предложение. — Да, я вас поняла. — Аня почувствовала, что краснеет. — Я сейчас недалеко от вашего дома. Могу подъехать к вам, или же встретимся в каком-нибудь кафе… Анино воображение тотчас же услужливо нарисовало сцену: Аня и Елена сидят за столиком в кафе. К ним подходит Оля, а зная её вспыльчивый характер… К тому же закон подлости ещё никто не отменил. — Нет, — замотала она головой, — лучше дома. Вы позвоните в домофон. Квартира двенадцать. Это третий этаж. — Хорошо. Я буду минут через десять. — Елена отключилась. Аня так и осталась сидеть на диване, закаменев. — Недолго музыка играла… — обречённо сказала Аня-пионерка. — Ой, что теперь будет? — нервно грызя ногти, прошептала Аня-Мата Хари. Вдруг Аня соскочила с дивана и бестолково заметалась по комнате. Она хватала то одно, то другое и бросала в шкаф. — Ой! — глянула в зеркало. — Переодеться! — она с отвращением посмотрела на свой любимый жёлтый махровый халат, в котором была похожа на гигантского цыплёнка. Зазвонил домофон. Махнув досадливо рукой, побежала открывать, на ходу причесывая волосы. — Здравствуйте! — поздоровались одновременно. Аня улыбнулась, приглашая гостью в квартиру, и сразу же принялась извиняться за свой внешний вид, за книги, которые лежали повсюду… — У вас очень уютно. Вам идёт жёлтый цвет, — Елена улыбнулась и, сложив молитвенно руки у груди, прошептала: — А можно кофе? Она выглядела так забавно, что Аня заулыбалась. Ей стало легко и даже радостно — Елена у неё дома! — Какой вкусный кофе! — Елена Владимировна даже глаза зажмурила от удовольствия. — Спасибо, — Аня зарделась от похвалы. — Теперь, к сожалению, о неприятном. Аня уставилась на гостью. — О том поцелуе… — мягко напомнила Елена и принялась что-то изучать в своей чашке. Аня отбросила прядь волос со лба и села с ровной, как струна, спиной. — Сегодня после шестого урока ко мне зашла Лариса Петровна — поговорить о вашем аморальном поступке в понедельник. Аня приоткрыла рот и, выдав нечленораздельный звук, закрыла. Закусив губу и скривившись, словно вот-вот заплачет, прошептала: — Зачем вы ей рассказали? — Что? — возмутилась Елена. — Я никому ничего не рассказывала, — произнесла она медленно, чуть ли не по слогам. Аня не сводила с неё глаз, пытаясь понять… — Она тоже там была, — Елена поставила кофейную чашку на журнальный столик и подняла глаза на Аню. — Что же мне теперь делать? — прошептала та, и её глаза влажно заблестели за стёклами очков. — Она пришла узнать, когда мы будем принимать надлежащие меры. И как продвигается этот вопрос в верхах, — фыркнула Елена. — То-то же она говорила мне о расширенном собрании членов профкома… — Аня сняла очки и принялась рассеянно грызть их дужку. — Она точно уже всей школе раззвонила, — прошептала потерянно. — А вот как раз и нет! — довольная, что может сказать хоть что-то позитивное, заявила Елена Владимировна. — Только Наталье Александровне как представителю администрации школы. — Ну это то же самое, что выйти на площадь и закричать во всеуслышание, — Аня вяло махнула рукой. — Наталья Александровна — балаболка, каких поискать, — она умолкла, сосредоточенно грызя дужку очков, а потом произнесла: — А ведь многие уже знают. Утром, до уроков, когда я вошла в учительскую, то заметила, что некоторые не ответили на моё приветствие. И ещё смотрели так, словно на мне что-то неправильно надето. Я даже себя в зеркало осматривала. Потом всё это вылетело из головы, — она вздохнула и добавила грустно: — Мне, наверное, придётся уволиться. — Глупости только не говорите! — рассердилась Елена. — Из-за болтовни двух сплетниц?! — Вы их просто не знаете. Как это они ещё не устроили мне публичное побиение камнями! — Аня зло усмехнулась. — Аня, сейчас уже другое время! Всё-таки демократия. — Елена Владимировне так хотелось её утешить! — В школе?! Демократия? Да более закоснелых ретроградов, чем в системе образования, ещё надо поискать! — выдала гневную тираду Аня. — Ой! Извините! — она прикрыла рот ладошкой, пожалев о вырвавшихся обвинениях. Всё-таки возле неё сидит директор школы. — Да чего уж там, — Елена позволительно махнула рукой и засмеялась. Аня улыбнулась в ответ. Сначала несмело, а потом громко и с удовольствием. — Это нервное, — прошептала она смеясь. Елена согласно кивнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Вдруг раздался дверной звонок. Он зазвучал так неожиданно и пронзительно, что они замерли. — К тебе кто-то должен прийти? — спросила настороженно Елена. — Нет, — отрицательно покачала головой Аня.