The neighbor

Жаркий день ушёл вместе с закатом солнца, уступив место приятно окутывающей тело летней прохладе. С наступлением сумерек проснулись усеявшие всё небо блестящими огоньками звёзды, из-за облаков выглянула полная луна. Лёгкий ветерок играл с шуршащей листвой, ласково оглаживал лицо и даже не разносил весь пепел на её одежду. Шинобу с наслаждением затянулась сигаретой. Хорошо. Она всегда любила вот такую простую романтику летних вечеров — жаль, что на то, чтобы неспешно курить на балконе, вместо музыки слушая пение сверчков, у неё обычно катастрофически не хватало времени. Но сегодняшний вечер был особенным — отпуск, что она упорным трудом выбивала из несговорчивого начальства, был у неё в кармане, и значило это одно: у неё теперь есть время. Время, чтобы провести время в родном доме с любимой сестрой, вдвоём валяя дурака за видеоиграми и поглощением вредной пищи, время пропустить сигаретку-другую на балконе без мук совести в конце концов! На балконе дома по соседству тоже кто-то наслаждался хорошим вечерком — заметила Кочо. Она была противницей того, чтобы заглядывать в чужие окна и внаглую палить на соседей, но стоящий там молодой человек буквально приковывал к себе взгляд своим неординарным внешним видом. «Ого, он как будто сошёл с ретро-плаката» — подумала Шинобу и задумчиво почесала висок: плохо же она знала своих соседей, поскольку не припоминала, чтобы раньше видела этого мужчину. Шинобу от неожиданности чуть не выронила сигарету — сосед сию секунду повернулся, прожигая девушку алыми глазами. Будто прочитав её мысль, он учтиво улыбнулся — его самолюбию польстило подобное сравнение. Кочо неловко отсалютовала ему сигаретой, быстро затушила её и покинула балкон, чтобы не создавать ещё больше неловких ситуаций. *** Сестра как всегда не стала долго ждать её с перекура и уже успела покуситься на пиццу, которую Шинобу вообще-то просила не открывать без неё. Застав Канаэ, с упоением доедающую уже третий кусок «пепперони», Кочо тяжело вздохнула. Вот всегда так — отвернёшься на секунду, а уже твою любимую пиццу слопали и вообще вся жизнь пролетела мимо. — Сестре-то хоть кроху оставила, обжора? — Шинобу плюхнулась на диван и великодушно приняла кусок пиццы из рук Канаэ, — Маловато, но на сегодня я тебя прощаю. Настроение у меня хорошее. — Спасибо, о великая Шинобу! — рассмеялась сестра в ответ. — Значит ли это, что мне сегодня будет позволено играть не сломанным джойстиком? — Валяй, — смилостивилась Кочо, протягивая ей единственный в доме целый джойстик — все остальные тем или иным образом пали жертвами их редких, но метких видеоигровых запоев. — всё равно я тебя уделаю. Шинобу была права: спустя час, две коробки пиццы и едва не разломанный пополам джойстик она праздновала законную победу. Старшая сестра во многом превосходила её, но в видеоиграх первенство всегда оставалось за младшей, и за годы Канаэ так и не смогла свергнуть Шинобу с пьедестала лучшего игрока. Увлечённые игрой, обе не слышали, как на улице загремела музыка, но теперь до слуха через приоткрытое окно настойчиво доносился то бодрый клубнячок, то нечто старомодное из далёких 90-х, то современный ритм-н-блюз. — Похоже, наш новый сосед тот ещё меломан, — усмехнулась Шинобу и прикрыла форточку. Впрочем, помогло это мало. — А у нас новые соседи? — вопросительно посмотрела на неё сестра. — Понятия не имею, ты же здесь со всеми тусуешься. Природа наделила Шинобу более замкнутым и спокойным характером, но всё это с лихвой компенсировала общительность и зашкаливающая жизнерадостность Канаэ. Благодаря ней окружающие относились к обеим сёстрам с теплотой и их везде были рады видеть. Не было ничего удивительного в том, что старшая сестра поголовно знала всех в их районе. Шинобу же, часто пропадая на работе, не помнила в лицо даже людей по соседству. Но она была совершенно точно уверена, что того «ретро-парня» она видела в первый раз. *** Ещё через полчаса кто-то постучал в дверь. Шинобу решила не открывать, мотивируя это тем, что они никого не ждали, и этот кто-то, должно быть, ошибся. На самом же деле какое-то шестое чувство подсказывало ей, кто именно стоял за дверью. Настойчивый стук повторился, и у Кочо не осталось другого выбора. Нежданного гостя она без колебаний могла назвать красивым: идеальное точёное лицо, вьющиеся чёрные волосы, пронзительные красные глаза, одет как с иголочки — что этот человек, выглядящий как модель с обложки, вообще забыл у порога их дома? Но несмотря на весь его очаровательный внешний вид, от него веяло силой — исходящая от него аура незримой опасности окутывала Шинобу с ног до головы кровавой дымкой, и ей стало настолько не по себе, что она неосознанно отшатнулась от незнакомца на безопасное расстояние. — Добрый вечер, прошу прощения за беспокойство, — уголки его губ приподнялись, — хотел познакомиться со своими новыми соседями. Меня зовут Кибуцуджи Музан. — Шинобу Кочо, — сухо ответила девушка, но тут же поправила себя, натянув на лицо улыбку. — Приятно познакомиться. — Взаимно, Шинобу-сан, — склонил голову в вежливом жесте мужчина, — в моём доме проходит вечеринка по случаю новоселья, буду рад, если вы почтите нас своим присутствием. Его приглашение звучало как приказ, ослушаться которого значило лишиться головы. Шинобу выдохнула непривычно шумно, когда он поднял на неё глаза — в его выражении лица ничего не изменилось, на губах всё так же играла приветливая улыбка, но Музан был насквозь пропитан притворством. «О, вам лучше согласиться, дорогая Шинобу» — Спасибо за приглашение, мы обязательно придём! — ответила за неё появившаяся сзади Канаэ, которая всё это время тайно наблюдала за их разговором за спиной девушки. Младшая Кочо обернулась на голос сестры с каменным лицом, всем своим видом сигнализируя, что это была очень плохая идея, а затем — обратно к Музану. В его взгляде читалось удовлетворение полученным ответом: — Тогда буду ждать вас обеих. — Какого хрена, Канаэ?! — закрыв за гостем дверь, Шинобу сразу накинулась на сестру. — Ты серьёзно собралась туда пойти? — А почему нет? — буднично отозвалась Канаэ, не видя в этом ничего предосудительного, — развеемся, пообщаемся с соседями. — Этот Музан…он не показался тебе странным? — Нет, а должен был? Пытливый взгляд сестры поднял в ней волну раздражения. Шинобу не любила оказываться неправой, а особенно в случае с Канаэ. Младшая почувствовала себя дурочкой с приступом паранойи — может, она правда надумала себе лишнего и стоило дать шанс новому соседу? Присмотреться к нему в любом случае было бы не лишним. — Ладно, пошли, но только ненадолго, и если увижу что-то подозрительное, сразу уйдём, — буркнула она. Шинобу никогда не заморачивалась со своим внешним видом, не заморочилась и сейчас: собрать волосы, закрепить любимой заколкой-бабочкой да натянуть удобные потрепанные джинсы с футболкой — вот и все сборы. Все эти приблуды вроде стильных нарядов и косметики, которыми пользовалась Канаэ, она отвергала, но должным считала признать, что выглядела сестра всегда ослепительно и женственно. — Могла бы ещё часик собираться. — Ой, да брось, не прошло и двадцати минут, — отмахнулась Канаэ, поправляя помаду перед зеркалом и после протягивая футляр сестре — та протестующе выставила руки вперёд: — Даже не думай. — Ох, хотела бы я тебя хоть раз увидеть в платье и с макияжем, — мечтательно улыбнулась девушка, на что Шинобу только скривилась. — Ну же, не делай такое лицо! — Ладно, давай уже, только пойдём, — Кочо быстро мазнула аппликатором по губам и показала язык сестре, вечно втягивающей её во всякие сомнительные затеи. *** Столкнувшись с каким-то неосторожным парнишкой, едва войдя в дом, Шинобу удивилась, как при таком количестве людей они все ещё не стоят на головах у друг друга. Музан, видимо, обладал неслыханным талантом организатора вечеринок, раз смог собрать здесь едва ли не весь район — Канаэ не успевала считать количество промелькнувших знакомых лиц. Шинобу не успела и шагу сделать, как толпа сама оттеснила и вынесла миниатюрную младшую Кочо к центру комнаты, а чья-то лёгкая рука всучила ей стакан с алкоголем, который она, впрочем, тут же расплескала, с подачи кого-то «доброго» взрезавшись в широкую спину впереди стоящего. — Прошу прощения, я не специально, — девушка извинилась с виноватой улыбкой, которая померкла как только парень обернулся. Ярко-розовые короткие волосы на удивление органично сочетались с яркими татуировками, рассекающими всё его лицо — Шинобу, быть может, даже отвесила бы его неформальной внешности комплимент. Однако, этот парень выглядел достаточно грозно — неестественно яркие жёлтые глаза взирали на застывшую перед ним Кочо почти что с презрением, как на букашку, что неудачно оказалась под ногами и раздражала своей вознёй. — Отвали, — грубо бросил он и исчез в толпе, оставив обескураженную девушку растерянно озираться по сторонам в поисках сестры, которая уже куда-то упорхала. Небольшой диванчик в углу комнаты, на котором оставался краешек свободного места, показался ей островком рая посреди моря этих социально активных людей. Пробившись через десяток танцующих спин, она добралась до спасательной точки и с облегчением опустилась рядом с другой девушкой. Шинобу мельком взглянула на свою невольную компаньонку на сегодняшний вечер и с трудом подавила желание отодвинуться подальше, потому что от её внешнего вида она поймала жутковатый флешбек из детства: длинные тёмные волосы, полностью закрывающие лицо, сероватая кожа, при приглушенном свете кажущаяся синюшной, тонкие руки с длинными пальцами — уж очень эта девушка своей внешностью напоминала ей героиню небезызвестного ужастика, который они с сестрой смотрели в детстве. На первый взгляд она показалась Кочо неживой и она грешным делом подумала, что кто-то перебрал с алкоголем и притащил с собой на вечеринку манекен. — Ты не против, если я присяду здесь? — спросила она скорее из любопытства, что ответит таинственная гостья. Но она и головы в её сторону не повернула. Намеренно ли её проигнорировала или же не расслышала из-за музыки — Шинобу уточнять не стала и оставила девушку в покое. Танцевать Кочо уж точно не собиралась — в таком скоплении народа ей в лучшем случае отдавят все ноги — выпивать, общаться с людьми — тем более. Ничего нового: старшей сестре — отличная вечеринка, а ей — страдать и мечтать спрятаться от всего мира под одеяло. Куча незнакомых лиц, которые, вероятно, приходились им соседями (но Шинобу никак не могла вспомнить ни одного из них), интересовала её мало, а вот свисающий с потолка диско-шар захватил её внимание надолго — так можно было и залипнуть до конца вечера. У неё будет своя вечеринка: компания в виде девушки-копии героини из фильма «Звонок», никаких разговоров, а из развлечений — наблюдение за беспокойно качающимся под зубодробительный трек шаром и подсчёты, через какое время он под своим весом рухнет кому-нибудь на голову. Например, соседушке, который их сюда позвал. А вот и он собственной персоной — стоит себе неподалёку, ведёт с кем-то беседу, будто здесь не домашняя вечеринка, а минимум светский бал. Шинобу не стала долго на него пялиться, что-то ей не хотелось, чтобы он снова её заметил. Каким бы дружелюбным ни пытался показаться Музан, Кочо не могла обмануть интуицию и заставить себя проникнуться к нему симпатией, Кибуцуджи — определённо человек с двойным дном и скрывал за своими учтивостью и гостеприимством нечто далеко не положительное. Её глаза выхватили из толпы ещё несколько человек: все они сильно отличались от остальных, и Шинобу почему-то была уверена, что они принадлежат к кругу друзей Музана. Всех объединяла крайне необычная внешность, будто они перепутали что-то и пришли на тематическую вечеринку — должно быть, им сейчас очень неловко находиться среди по-простому одетых людей. Вот, например, откровенно одетая, невероятной красоты блондинка с татуировками в виде цветков на лице — вокруг неё вилось несколько парней, буквально заглядывая ей в рот, правда их резво отгонял какой-то парнишка с родимыми пятнами по всему лицу, крича, как они все его раздражают. Шинобу и сама не могла отвести от неё взгляда: столько уверенности, холодной стати было в этой девушке — всего того, чего недоставало Кочо. Навязчивая песня закончилась и повисла небольшая пауза. Входная дверь громко хлопнула — диско-шар тревожно закачался пуще прежнего. — Ах, опоздал! — чей-то возглас был слышен ей даже в другом конце комнаты. Она не обратила бы внимания на нового участника вечеринки, если бы половина девчонок с визгами не бросились ко входу, как будто увидели там не меньше, чем звезду первой величины. Шинобу с недоумением уставилась на парня в странном костюме, который в окружении ошалелых девушек, которые разве что не молились на него, выплыл в середину комнаты. Этот тип в какой-то допотопной шляпе, напоминающей корону, был здесь точно мимо кассы — тем не менее, Кочо не сомневалась, что он теперь будет в центре внимания весь вечер. Он ей сразу не понравился — не спасла даже его привлекательная наружность. Даже тот суровый парнишка рядом с блондинкой, которого она не могла охарактеризовать иначе как «уродливый, неприятный» показался ей куда более честным, чем этот человек, раздающий ослепительные улыбки и приторные комплименты, от которых зубы сводило. *** И было бы всё замечательно, если бы Шинобу в один момент, оторвавшись от телефона, не решила поглядеть, где же запропастилась непутёвая сестричка. И не увидела её танцующей с «сахарным парнишей». Эти двое, кажется, неплохо поладили — в танце они вели какую-то оживлённую беседу, и Канаэ в голос смеялась, выглядя вполне счастливой. У Кочо на душе стало нехорошо. Разумеется, она была рада, что сестра подружилась с кем-то новым, но…не с этим же придурком! Ей захотелось подорваться с дивана, чтобы разнять эту парочку и оттолкнуть этого типа подальше от сестры. — Канаэ! Благо, находились они достаточно недалеко, чтобы старшая Кочо могла услышать её и, повертев немного головой, заметить сестру. Парень тоже повернулся и приоткрыл рот, уставившись на неё с каким-то подозрительным интересом. Он спросил что-то у Канаэ — если бы Шинобу могла услышать их разговор, то бы уже вскочила, перевернув диван, и удрапала на другой конец света. Она мрачнела с каждой секундой наблюдения их разговора: по губам старшей сестры она смогла прочитать, что та назвала её имя. Заиграл какой-то медлячок, и комната начала заполняться парочками. Канаэ вдруг пальцами потянула себя за щёки, приподнимая уголки губ и сигнализируя ей тем самым «улыбнись», а парень, придерживая свою несуразную шляпу, направился прямо к Шинобу. Кочо возвела страдальческий взгляд к диско-шару — может, хотя бы сейчас он окажет ей услугу и грохнется на этого дурачка? Этого, конечно же, не случилось. — Могу ли я украсть тебя на один танец, Шинобу-тян? Она прикусила губу, не зная, куда деться от галантно протянутой широкой руки. Последней надеждой была сидящая рядом девушка. — Я сейчас немного занята, у нас с подругой важный разговор. — Ох, правда? Шинобу подмигнула — хотя это было больше похоже на нервный тик — компаньонке, повернувшей к ней голову, всем существом умоляя немного подыграть ей. Но у этой копии девушки из ужастика, очевидно, были какие-то свои планы, в которых защищать Кочо от навязчивого ухажёра не было. Она покрылась липким потом и чуть не вцепилась в балахон «подружки», когда та поднялась с дивана. — Накиме-тян такая бука, — с наигранной печалью вздохнул парень вслед уходящей девушке. Они тут что, все между собой знакомы? Может, это был какой-то план, чтобы свести её с этим чудиком? Пока впавшая в ступор Шинобу искала ответ на эти насущные вопросы, её, под взором хитро лыбящейся сестры, утащили на медленный танец. Его руки накрыли её маленькие ладошки и потянули к себе чуть ближе положенного — так, что Кочо в силу большой разницы в росте разве что ему в пупок не дышала. От его одежды исходил приятный, но странный запах –нечто, напоминающее благовония, смешанные с какими-то тяжёлыми нотками, и это отторгало её на инстинктивном уровне. Постепенно превращаясь в маленький чёрный сгусток ненависти, Шинобу считала минуты до окончания танца и злобно зыркала на Канаэ, намекая, что не сносить ей головы за такую подлянку. За такое играть ей до скончания веков поломанным джойстиком и от пиццы есть лишь корочку. — Ты и твоя сестра просто восхитительны, так бы и съел вас, — начал свою обольстительную песнь парень, и миленько улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. Кочо чуть не сломала шею, пока пыталась поднять голову и посмотреть полными недовольства глазами на эту каланчу. — Так-так, — она притворно принюхалась и тут зажала нос, — кажется, я чувствую какой-то странный запах. О, да это же запах галимого подката! — Какая ты грубая, Шинобу-тян, мы ведь только познакомились! — Кочо только сейчас заметила, что у него необычный цвет глаз — в них искрились, переливались все цвета радуги. — Ты нравишься мне всё сильнее. Она не сразу нашлась, что ответить, потому что была поражена тем, что его глаза не выражали абсолютно ничего — за сияющей яркостью красок его взгляда пряталась пустая серость. Его лицо не поменялось ни на йоту — парень обворожительно улыбался, и любая несведущая девица уже упала бы к его ногам от такого признания, но не Шинобу. — Ох, как мило, — она захотела, чтобы эта дурацкая улыбка спала с его лица — её не одурачить примитивной лестью. — Но вот незадача — ты меня очень сильно раздражаешь. Силы её маленькой ножки в кроссовке едва хватило бы, чтобы надавить до боли — сюда идеально подошли бы шпильки, но для верности Кочо всё же решила подкрепить свои слова, резко наступив ему на ногу. — Меня это ничуть не расстраивает, — легко ответил парень, будто и не заметил того, как она потопталась по его ботинкам, и вдруг подхватил Шинобу на руки, поднимая её в воздух. Все смотрели на них. Песня закончилась. Вокруг послышались восторженные и мечтательные вздохи, за которыми никто не услышал дикое шипение Кочо, взметнувшей ладонь, чтобы накостылять наглецу. Но её рука замерла в миллиметре от его лица, и выглядело это со стороны не как желание ударить, а как невинное прикосновение к щеке — в этот момент кто-то из толпы громко сглотнул слюну. — Кстати, меня зовут Доума. — Я убью тебя, Доума, если ещё раз подойдёшь ко мне или моей сестре, — прошептала она так, чтобы услышал только он. — А теперь отпусти меня, пока я не оторвала тебе руки. Оказавшись снова на земле, Кочо побежала искать ванную, решив расквитаться с сестрой позже — сейчас ей ничего не хотелось так сильно, как несколько раз помыть руки, которые только что держал Доума. Отделив себя плотной дверью от заоравшей с новой силой музыки и людей, она выдохнула с облегчением. Холодная вода из-под крана стала её спасением — всё её тело горело от негодования, а лицо раскраснелось, и хорошенько умыться было бы очень кстати. Долго наслаждаться одиночеством ей не позволили — задёргалась ручка двери, да так настойчиво, будто кого-то уже разрывало от нужды. Шинобу пожалела несчастного и поспешила освободить помещение, а потом чуть не отлетела назад, за дверью нос к носу столкнувшись с Накиме. Кочо посмотрела по сторонам — не затаились ли поблизости операторы с камерой, потому что это всё было уже напоминало стандартный набор для фильма: подозрительный сосед, придурок-каннибал с сомнительными комплиментами «так бы и съел вас», дёргающаяся ручка и молчаливая девочка, рождённая, чтобы играть главные роли в японских ужастиках. Кто-то побежал наверх по ступенькам — мимолётом Шинобу заметила, что это была та самая красивая блондинка. Она вела за руку на второй этаж сразу двух парней со вполне очевидной целью. В зале все как-то разбились по парочкам, а вечеринка пошла в совершенно не ту сторону. Накиме каменным изваянием стояла перед ней, даже не пытаясь зайти в ванную, отчего в голову Кочо полезли мысли, что она внезапно тоже утащит её танцевать в зал. От воцарившего романтического настроения захотелось блевануть, но дело было не в этом. Тяжёлое предчувствие скрытой угрозы не давало покоя. Интуиция гласила, что чем раньше они уйдут — тем лучше, а младшая Кочо привыкла доверять своей интуиции. — Э-э, извини, мне нужно идти, — Шинобу быстро обогнула девушку, которая, к счастью, её бегству никак не воспрепятствовала, и метнулась к сестре, чтобы свалить отсюда, пока к ним не пристал кто-нибудь ещё. Найдя Канаэ, она без комментариев потащила ту к выходу, чувствуя себя сейчас противной старшей сестрой, не дающей никому повеселиться, хотя была младше неё на несколько лет. — Ой, вы уже уходите? — Доума настиг их у самого входа, загородив собой дверь. Шинобу непроизвольно сжала руку сестры и выпрямилась настолько, насколько ей позволял рост, чтобы показать свой воинственный настрой. — Да, к сожалению, нам уже пора, — прощебетала Канаэ, вынужденная поддаться младшей — с ней сейчас шутки были плохи. — Ну что вы, останьтесь ещё ненадолго, вы пропускаете самое интересное и… — Отвали от них, Доума. За спинами сестёр угрожающе нависла чья-то тень, но Шинобу уже узнала этот голос, принадлежащий розоволосому парню-грубияну. Доума безмятежно улыбнулся, отодвигаясь от двери: — Раз уж ты просишь, Аказа-доно. Как же я могу отказать своему самому лучшему другу? Кочо обернулась, чтобы поблагодарить за неожиданно пришедшую помощь со стороны, отмечая про себя, что этот человек не так уж и плох, каким кажется. Назвать этих двоих друзьями язык не поворачивался — похоже, что другом считал его только Доума, потому как Аказа глазами метал гром и молнии в его сторону, будто вот-вот оторвёт ему голову, но Шинобу с удовольствием поддержала бы его в этом стремлении. — Спасибо. — Валите уже отсюда, — хмыкнул Аказа, оскалившись. У обеих сестёр округлились глаза. — Увидимся, принцесса! — прошелестел Доума вслед Шинобу и с умилением помахал ручкой. Кочо не оставила его без прощания: — Надеюсь, что больше никогда тебя не увижу, — с ядовитой усмешкой она показала ему средний палец. Демон спрятал за рукавом плотоядную, хищную улыбку. Аказа немного спутал его планы, но помешать неизбежному не сможет. Они встретятся быстрее, чем она думает. *** Канаэ отделалась малой кровью, несмотря на то, что по прибытии домой её ждал грандиозный разбор полётов от страшно злой сестры. Шинобу в красках, сдабривая это отборной порцией нецензурщины, высказывала ей всё, что думала об этой вечеринке и в частности — о Доуме, с которым успела сдружиться беспечная сестрица. Она ещё долго бросалась в Канаэ подушками, грозилась силой своего пылающего гнева сжечь её красивые шмотки и её саму, но сестра не была бы сестрой, если бы не могла найти подход ко вредине-Шинобу. Обещание завтра купить ей самые дорогие сигареты и заказать полный вагон еды — и она прощена. Перед сном девушки скрепили своё примирение игрой в приставку, и здесь-то Шинобу оторвалась по-полной, не оставив сестре ни единого шанса. Но игра не принесла ей истинного удовольствия, поскольку чуйка на что-то плохое не унималась даже после возвращения домой. — Эй, Канаэ, так ты не видела, как из соседнего дома съезжали предыдущие жильцы? — Нет, — честно сказала девушка и захихикала, заметив вытянувшееся лицо сестры, — Ну что их, съел их этот Музан, что ли? Тогда Канаэ ещё не знала, что её шутка была правдой. В доме по соседству погас свет, громкая музыка заглушила истошные крики. Музан Кибуцуджи и его Высшие Луны начали пир.