Две недели

      Инспектор Накамори бежал по этажам, громко отдавая приказы. В руке у него был зажат мобильный телефон с так и не отключенным вызовом. Минуту назад оттуда доносились выстрелы и жуткий шорох. Судя по всему вору пришлось бросить устройство. Значит нужно постараться отследить вызов. Дверь в нужный кабинет с грохотом врезается в стену, когда инспектор залетает внутрь, на ходу отдавая приказ. Как и всегда, когда дело касается Кида, он боится только одного: не успеть.       Оживает рация и докладывают, что появился дельтаплан Кида. Вот только летит он непривычно низко. Гинзо требует продолжить отслеживание вызова и устремляется вниз, где рядовые натянули тент, как раз вовремя, чтобы увидеть, как крепления дельтаплана размыкаются, роняя человека вниз, а само крыло врезается в стену здания. Какой-то умник кричит, что это Кид и выхватывает наручники, но инспектор успевает перехватить его руку. Это не иллюзионист, он знает это наверняка, ведь во время звонка не было шума пропеллера и машин. Да и, к тому же, стал бы вор так подставляться? У него точно есть база, куда он отправляется после своих ограблений и где продумывает новые. Поэтому Гинзо аккуратно поднимает парня на руки и сам несёт в подъехавшую скорую. И только там он позволяет себе утолить любопытство.       Кровь на одежде принадлежит самому подростку, которым и правда оказывается Кудо Шиничи. Он весь в синяках и порезах, засохшей крови и какой-то пыли. Где бы его не держали похитители эти две недели, там точно были совсем не курортные условия. На запястья смотреть было откровенно страшно, да и в целом, картина расцвеченного синяками тела не вызывала приятные эмоции. Скорее наоборот. Хотелось найти гадов и наказать. Изредка мысли соскакивали на желание сделать так, чтобы хоронить после этого было нечего. Рация вновь подаёт признаки жизни: сигнал отследили, но тот уже прервался. Инспектору кажется, что он кричит, отдавая приказы, громче чем на ограблениях, а его подчинённые, наоборот, работают медленнее обычного. И, конечно же, Гинзо никогда не признается себе, что волнуется за чертова вора. Просто именно он должен его поймать и никак иначе.       Скорая уезжает так быстро, как будто за ней гонятся, по меньшей мере, адские гончие. Впрочем, перекошенные лица полицейских ничуть не хуже справляются с миссией по устрашению. Скорее даже наоборот. Гинзо сидит в самой первой машине колонны и от того, что он молчит, сидящий за рулём рядовой ни капли не спокоен. Он гонит изо всех сил, едва ли соблюдая правила. На место едет, наверное, все местное отделение полиции, кроме дежурных. И, тем не менее, это порт. К тому же, ночной. Оцепить его уже задача не из лёгких, а уж обыскать… Тем не менее, можно сказать, что им улыбается удача. Если, конечно, так можно сказать про пятна крови. Патруль делится на две части и пытается отследить начало и конец пятен. Инспектор отдает приказ обшарить ближайшие крыши складов, в то время, как сам бежит вперёд по короткой цепочке следов и первым лезет на крышу.       Изломанный дельтаплан, чуть ли не комком лежащий на крыше, выглядит жутко. Наверное потому, что даже думать не хочется что произошло с его владельцем при столь жёстком приземлении. Некогда белая материя теперь серо-черная от грязи, порванная, а ещё, местами, красная от крови. По рации передают, что нашли телефон и инспектор уже было уходит, выставив охрану, как вдруг замечает, как на крыше у обломков что-то сверкнуло. Гинзо впервые видит его так близко не на Киде, но ошибки быть не может. Сейчас полицейский держит в руках ни что иное, как монокль вора. На его куклах всегда были только копии из какого-то полимера. Здесь же чувствовалась работа мастера-ювелира. Да и вес металлического аксессуара был куда внушительнее, чем поделки фальшивых Кидов и фанатов.       Пока Накамори изучает находки, его подчинённые прочесывают периметр. Находят несколько гильз, обрывок красного галстука и бычок сигареты. Но последний может быть уликой, а может и нет. Кто угодно мог бросить его здесь. И всё-таки то самое чутье, которое всегда помогало инспектору почувствовать подвох, заставило забрать на экспертизу и эту мелочь. Уже после Накамори понял, что так насторожило его. Фильтр сигареты был необычного цвета. Такие не производили в Японии. Это было уже что-то. Эксперты летят в лаборатории с такой скоростью, что давешние медики кажутся черепахами на их фоне. Все остальные усиленно прочесывают территорию. И это даже возымело успех. Спустя двадцать минут пятеро полицейских спускались в подземную часть одного из доков. Следы в пыли и крови на полу были сродни путеводной нити. В самой дальней комнате обнаруживаются измазанные кровью кандалы, окровавленное тряпье и белый платок, лежащий между стеной и дверью, выделяющийся на этом фоне, как ни что иное. Вор был здесь. И Шиничи тоже. Именно отсюда вор вытаскивал детектива. Вот только вопрос о том, куда исчез сам Кид был актуален, как никогда. Платок самый обычный, пусть и испачкан. Единственное, что его отличает от сотен тысяч других белых платков на территории города — вышитая рожица Кида в углу. Больше в подземке ничего нет. Зато те, кто прочесывал территорию снаружи, дают новую наводку. С момента звонка от пристани отошло четыре корабля. Все, как на подбор, крупные пассажирские лайнеры и грузовые суда. Чтобы обыскать хоть один сверху донизу, придется потратить не менее трёх часов. Инспектору хочется ругаться и курить, но он лишь хмурится и вглядывается в огни на кораблях. Сейчас у него нет ордера, да и стоит поговорить с Шиничи, как только тот придет в себя. Как ни как, талант к расследованиям у парня был неимоверный.        — Черт, да чтоб его! — Цедит сквозь зубы полицейский, направляясь к машине. Сейчас время играло против него, но оставалось только ждать.       В машинном отсеке огромного пассажирского лайнера, прикованный к какой-то трубе Кид дожидался своего допроса. Раны ему на скорую руку перетянули, но не более того. С точки зрения Организации, если Кудо Шиничи осмелился от них бежать, да еще и все время обладал прототипом антидота, он заслуживал жизни только до тех пор, пока обладал столь интересной информацией. И ни секундой больше.