Две недели

      Кругом сыро. Где-то поблизости протекает труба с конденсатом, но, очевидно, владельцам судна его ремонт до лампочки. Ещё бы. Сейчас как раз курортный сезон. Такой огромный пассажирский лайнер приносит им огромные деньги ежедневно. Хоть один день простоя и покрыть эти убытки будет почти невозможно. Пленник чуть шевелится перемещая повреждённые руки в кандалах и, упираясь ногами в пол, а спиной в стену, пытается приподняться. Рассеченая ударами чего-то, похожего на хлыст, она болит при малейшем прикосновении, а ссохшаяся корочка крови неприятно тянет края ран. Но он все равно встаёт по нескольку раз в день, заставляя тело продолжать функционировать в более-менее стандартном режиме. Без этого призрачные шансы на побег станут и вовсе нулевыми. Губы чуть кривятся в вымученой улыбке, потому что он знает: выбраться возможности нет. Иначе он уже давно сбежал бы. Оковы болезненно упираются в натёртые запястья и фокусник морщится. Если так продолжится, у него есть все шансы повредить руки необратимо. О том, что он может вообще не выбраться живым, парень старательно не думает. Рядом слышится скрип и упражнения приходится отложить на потом. Уж что-что, а достоверно играть умирающего Кайто умел. Чем и пользовался, пока была такая возможность. Приходили к нему, в последнее время, нечасто, но были крайне раздражены. Судя по всему, полиция активно искала свою цель. Кайто было интересно причастен ли к этой активности один конкретный детектив, но спросить было не у кого. Во всяком случае так, чтобы не открыть при этом ящик Пандоры.       На этот раз посетители оказались милосердны и принесли стакан воды. Правда, чтобы плеснуть ему в лицо, но, право слово, какие это мелочи. Для того, кого почти сутки мучает жажда, даже немного смочить пересохшие губы — счастье. Организму была нужна и еда тоже, но тут было ещё хуже. Последнюю пищу, если так можно назвать кусок хлеба, ему дали два дня назад. Бежать. Отличная мысль, вот только он уже не в состоянии, стоит это признать. Раны, холод, сырость. Как будто враги были осведомлены о его слабостях и, будь это так, он бы даже отметил их мастерство добычи информации, но… Это было просто стечение обстоятельств. Умирать из-за несчастных случаев во время фокусов это тайное проклятие семьи? По ребрам прилетает ощутимый пинок, заставляя застонать от боли в потревоженных ранах. Вор не сомневался, что пулевые ранения воспалились. Их, конечно, на скорую руку перетянули бинтами, но безо всякой обработки и прямо поверх одежды. Жар и нарастающая боль не оставляли сомнений в происходящем. Но визитерам было плевать. Их интересовала информация, которой у него не было и молчание их не останавливало.        — Где находятся те двое? — И снова удары. Но не по голове, все ещё считают его нужным. Если что и радовало волшебника, так это то, что он догадался наложить на руки повязки, вроде тех, что навязали Шиничи члены организации, и запачкать их в крови и грязи. Думая, что его пальцы покалечены, к ним больше не лезли. Если бы не это, вся эта игра закончилась бы в первые дни. Вероятно, его бы убили. Как ни как, именно этого и добивалась организация все эти годы. — Ну?        Парень со свистом выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, повисая на цепях. Вот только это не спасает. Несколько тяжёлых оплеух только ухудшают ситуацию, разбивая губу и вызывая дезориентацию. По боку приходится очередной удар, соскальзывающий на спину и Кайто хрипло стонет, видя перед глазами темнеющую картинку. Удары прекращаются, но это уже не важно. Парень медленно соскальзывает в беспамятство под стандартный рингтон телефона одного из палачей.       Наконец, один из мужчин принимает вызов и быстро удаляется. Остальные тянутся за ним. Потому что к кораблю движется катер охраны порта. А это, возможно, чертов сигнал, что их нашли. И, если это так, то лучше уйти сейчас, а после разыскать тех двоих. Парень и сам скоро помрёт. Не от ран, так от банальных голода и обезвоживания. А если это лишь рядовые вопросы к капитану, то они ещё придут поболтать. Добить, если точнее, но вдоволь отыгравшись. Будучи в среднем эшелоне организации, мужчины знали далеко не все и сейчас это играло на руку их противникам. Ведь будь на месте этих прихвостней тот же Водка, Кайто уже перестал бы дышать.

***

      Шиничи смотрел на человека перед собой и не мог унять дрожь. Эти раны предназначались ему. Все до единой. Но вор влез, вступился, рискуя всем, включая жизнь. И, в итоге, теперь у них даже увечья одни на двоих. Ему и самому все ещё плохо, но рассказанное капитаном не оставляло иного выбора. Вора было просто необходимо найти и вытащить. Как назло, искомый корабль оказался последним. Пассажирский лайнер. Сотни тонн металла. И множество коридоров, комнат и палуб. Кида нашли случайно и, судя по выражению лица инспектора, у того явно возникли проблемы с мироощущением. Шиничи, которого взяли с собой под личную ответственность Накамори, как раз осматривал белого джентльмена, плохо слушающимися пальцами. Пульс был слабый, плохо ощутимый, а кожа ледяная. Детектив стиснул зубы, вспоминая как плохо чувствовала себя вор на холоде во время ограблений. Он попытался было вскрыть замок вытащенной из блокнота скрепкой, но ничего не вышло. Благо, полицейский быстро пришел в себя и, вызвав подмогу, принялся помогать. Кудо чуть приподнял пленника, стараясь не потревожить раны, но просчитался. Тот глухо застонал так и не прийдя в себя. Гинзо ругнулся себе под нос не справляясь с наручниками, и Шиничи ухватился за рукав чужого пиджака, останавливая полицейского.        — Инспектор, подержите его, пожалуйста. — Мужчина сразу подхватывает раненого, как и Кудо ранее, стараясь не навредить больше, чем уже есть.        — Хорошо, но что ты… — Шиничи не отвечает, срываясь с места. Он точно помнит, что видел его, пока они добирались. Большой топор за стеклом. Радикальная мера, но не то чтобы у них было время ждать. Нужный поворот, рывок за ручку… и парень скидывает пиджак, наматывая на руку. Сомнений нет. Стекло брызжет осколками, пиджак наскоро перекидывается через руку, а в другую он берет топор, направляясь обратно. Впервые он так сильно боится не успеть. Боится, что вор погибнет, если промедлить хоть секунду. Потому что сам прошел через такое. Потому что врачи сказали, что промедление в несколько часов могло нанести непоправимый вред телу. Потому что если Кид не выживет, он будет винить в этом себя.        Первый удар по зафиксированной инспектором цепи не приносит нужного результата. Со второго выходит смять звенья и только с четвертой или пятой попытки белый джентльмен обретает свободу. Топор улетает в сторону и они начинают выбираться. Наверху безумно шумно, слышны крики и это заставляет спасателей поторопиться. Гинзо передает раненого и вынимает пистолет. Как ни как, не стоит забывать про то, что преступники довольно опытны и опасны. Осторожно приоткрывается дверь и Накамори выглядывает наружу, тут же выходя и освобождая Кудо дорогу. Члены организации и правда ведут противостояние с полицией в отдалении, но сейчас внимание и тех и других переключил на себя Кайто Кид. Вот только, если для инспектора это достаточный повод для того, чтобы поверить в невиновность их невольного подопечного, то сам Шиничи иного мнения. Просто помощник Кида возник как никогда вовремя. На самом деле, детектив не очень-то верит, что главный противник вора в полиции не понимает этого. Скорее, создаётся ощущение, что он не хочет принять правду. Причина… Первое, что приходит в голову: инспектор узнал этого подростка, которого интуиция детектива не воспринимает никем кроме белого джентльмена, но не хочет посмотреть правде в лицо. И Шиничи солгал бы, сказав, что не понимает его мотивов. Тем более, что пока только они двое в курсе дел. А Кудо и вовсе не знает настоящего Кида.       В машине они оказываются в рекордные сроки и пока Гинзо заводит машину, включает сирену и летит до ближайшей больницы, Кудо только и может, что осторожно придерживать лежащего на его коленях парня и отслеживать пульс. Гоняясь за Кидом, раскрывая его, пытаясь сбить на землю, он как-то совсем упускал из виду, что, при всей его ловкости и предусмотрительности, вор тоже человек. И, как сейчас явственно видно, не самый крепкий. Теперь, свыкнувшись с их схожестью, Кудо видит разницу. Кид легче, заточен на ловкость, а не на силу, хотя и она присутствует, в то время как Шиничи с точностью до наоборот. Вспоминая первые дни после спасения парень старается не думать о том, что последствия этой передряги будут необратимы и фатальны. Мысль о том, что Киду придется отказаться от фокусов звучит, как самый страшный приговор, даже для его критика. Потому что детектив, как никто другой, понимает, что это словно вырвать часть себя. Больно. И потерю почти не восполнить.       В больнице их уже ждут. Раненого увозят и Кудо выпадает из реальности, приходя в себя только в момент, когда руку начинает печь. Оказывается он успел пораниться и даже не заметил. Да что уж там, если он даже не понял как оказался в палате под бдительным присмотром медика. Плед совсем не греет и иррациональный холод не отпускает. Шиничи знает, что теперь остаётся только ждать.