Две недели

      Операция прошла успешно. Когда врач вышел, Накамори уже исчез, правда запретив кому-либо из полицейских ожидать и допрашивать парня, как порывался один из стажёров, которого послало начальство для прояснения ситуации с исчезновением инспектора с места происшествия. Более серьезные силы задействовали в поиске остатков Организации. Тем не менее, Накамори не вернулся. И, что уж там, по нему было видно, что единственные оставшиеся у него желания это добраться домой и напиться в стельку.       Поэтому именно Шиничи, в итоге, выслушивал краткую сводку о пациенте. Семнадцать лет. Четвертая отрицательная группа крови. Тонкий шрам пересекающий бровь. Рваная рана на ноге. Два сломанных ребра, чудом не проткнувшие лёгкие. Шиничи автоматически переставляет цифры местами и прикрывает глаза, получая набившее оскомину «1412». Совпадение? Может и так.       Это не все, но врач тактично умолкает, очевидно, замечая сходство между ними и реакцию. Они с Кидом ни разу не родственники, но откуда ему это знать. Просто так вышло, что у каждого на планете есть двойник. Просто его оказался ближе, чем кто либо мог ожидать. И одновременно дальше. Вор и детектив. Было бы смешно, не будь так тошно.       Вместо пояснений он просит лист пациента и отходит с ним обратно к местам для посетителей. Раскрывать листок ему не хочется. Не хочется увидеть ещё одну комбинацию цифр, которые калёным железом пройдутся по сознанию. Вор был там из-за него. И пострадал сильнее, чем когда-либо за все время их знакомства. Тем не менее, отложить бумагу Кудо не в силах. Ему необходимо знать.       Первые строки совпадают со списком, которые успел озвучить врач, так что их он пропускает, просмотрев мельком. А вот после подолгу всматривается в каждый символ. Многочисленные гематомы, ушибы, порезы. Три пулевых ранения, что только чудом не начали гнить в тех условиях. Повреждённые запястья. Надрыв… Тут Шиничи заставляет себя напрячь память. Латеральный поддерживатель надколенника. Связка. Вор не сможет сбежать даже придя в себя. И лечить это он точно будет долго. Если вылечит. От этой мысли становится горько. Безусловно, детектив и сам был сейчас не в лучшей форме, но…       Но шрамы на спине не помешают работе детективом. Его ноги в порядке, он сможет догнать преступников. Да и запястья, если и возникнут проблемы, можно задействовать по минимуму. А вот Кид… Руки для фокусника это все. Без них едва ли все что он регулярно проделывает на ограблениях станет возможным. Да и побег тоже провалится с подобной травмой ноги. Шрам на лице усложнит маскировку, да и в целом: их будет много и каждый — говорящий, почти уникальный. Уловки не сработают.       Шиничи замирает, упираясь невидящим взглядом в стену напротив. На ней какой-то медицинский стенд с информацией о здоровье, но для детектива это сейчас просто набор цветовых пятен. Он смотрит но не видит. И даже не сразу слышит, когда к нему обращается медсестра. Пока его ведут в палату, куда перевели раненого, он молчит и не двигается с места, до тех пор пока медики не оставляют их наедине.       В голове калёным железом горит фраза: «Кайто Кид мёртв». Нет, человек перед ним, пусть замученный, бледный, с тенями под глазами, определенно жив. Это подтверждает и мерный писк приборов, и дорожка пиков на мониторе, и еле заметно приподнимающиеся грудная клетка. Но вот его альтер эго, неуловимый вор, мёртв. Сейчас детектив понимает это с пугающей ясностью. Он точно так же исчез в небытие, как неделю назад Эдогава Конан. И Кид наверняка сунулся в это пекло именно за мальчиком, а не за его более взрослой версией. Как ни как, он точно не мог знать о том, что Шиничи и Конан — один и тот же человек. Это противоречило здравому смыслу, в конце концов! А память услужливо подкидывает встречу с ведьмой, необъяснимые трюки вора, его предельную серьезность в отношении магии. И то, как четко он разграничивал понятия магии и волшебства.       Именно. Волшебник Кайто Кид. Тот кто не раз вытаскивал Конана из переделок вновь пришел на помощь, но нашел только его. И спас, вытащил. Кудо старается не думать о том, что попался вор когда вернулся за вторым пленником. Полиция ведь так ему и сообщила в тот роковой день: пропали двое. И он согласился вытащить обоих. Но как ассистента упомянул лишь одного. Сказал что его утрату не простит. Эта фраза вирусилась по интернету беспощадно вырванная из контекста и создавались целые форумы с догадками о личности, столь трепетно оберегаемой белым джентельменом. Кудо знал о помощнике вора, сталкивался с ним время от времени, когда тот помогал скрыться настоящему Киду. Но в тот раз волшебник говорил явно не о нем. И выбирая между двумя вариантами, детектив склонялся к очевидному. Вор дорожил именно Конаном. Отчего-то эта мысль доставляла почти физический дискомфорт. К тому же, если сам Шиничи был искренне рад своему окончательному возвращению во взрослую версию, то для вора это значило две потери разом. И, признаться, Кудо не хотел видеть на лице этого человека печаль и тоску. Не хотел быть свидетелем того, как он сломается. Но, в то же самое время понимал: будет. Скажет сколько сможет. Объяснит. И будет надеяться, что не прочтет ненависть и обречённость в глазах напротив. Потому что это станет ударом по нему самому.       Кудо не знает сколько времени проводит в палате. Телефон на виброрежиме, но никто не звонил и владелец забыл про него, механически ощупывая каждый изгиб, каждую линию монокля, оставленного инспектором. Карточный пистолет вора нашел свое пристанище во внутреннем кармане пиджака, а вот этот маленький аксессуар с клевером выпустить из рук не получалось. Шиничи смотрел на него, на блики, переливы в свете больничных ламп, но мыслями был далеко. В тех самых чертогах разума про которые впервые узнал из книг об обожаемом Шерлоке Холмсе. Сознание проводит параллель автоматически. Мориарти… Да, наверное, это самый близкий образ.       То, что вор пришел в себя, детектив понимает не сразу. Судорожный вздох проходит мимо, а вот тихое шипение заставляет вскинуться. Интуиция не подводит. Тот попытался пошевелиться и, очевидно неудачно. Понимая чего, скорее всего, хочет Кид, Шиничи легко касается нужной кнопки на боковой части кровати и часть кровати приподнимается. Невысоко, едва ли на десяток сантиметров и все же это даёт пациенту желаемый обзор. Кудо ждёт. Вглядывается в каждую чёрточку изможденного лица, готовясь столкнуться с самыми темными эмоциями, но этого не происходит. Напротив. Человек на больничной койке расслабляется и выглядит так, словно сбылись его мечты. Ну, или, как минимум, одна из них. Это странно. Неожиданно, в конце концов. Но то что вор не играет очевидно. Он правда рад видеть его. Его настоящего. Шиничи.        — Мейтантей… — Тихо и хрипло срывается с чужих губ и вор немного морщится то ли от дискомфорта, то ли от звуков собственного голоса. Он немного молчит перед тем как улыбнуться немного шире и продолжить. — Мой драгоценный критик…        И эти три слова говорят больше чем что либо иное. Он знал. Знал с самого начала. Возможно, даже с их первых столкновений. Знал, что они с Конаном один и тот же человек. Не разделял на два альтер эго. Шиничи поднимается, чтобы дать ему попить и вновь возвращается к своему месту. Вор благодарит мелким кивком и прикрытыми на доли секунд веками, а Шиничи получает отсрочку на осознание. Знал… Сразу стало понятным и отношение. Как к взрослому. К равному. Кудо ощутил себя слепцом, понимая, что вор едва ли не прямым текстом говорил что в курсе ситуации. И прозвище. И эти маскировки под его взрослую версию. От осознания собственной невнимательности хотелось застонать и приложиться головой об стену. Великий детектив? Позорище…        — Кид, я… — Он на секунду прерывается, чтобы найти в себе силы смотреть в глаза вору. — Спасибо и прости, что я…        — Прекращай. Я понимаю. — И по тому, как он смотрит на свое лежащее поверх одеяла запястье, замотанное бинтами, детектив понимает, что говорил он сейчас не только о душевном равновесии Шиничи, но и о своем положении. — Кайто Киду пора умереть. Он выполнил свою задачу. К тому же… Кому нужны сломанные игрушки?        «Мне!», думает детектив и, увидев чуть расширившимся глаза, понимает, что шевельнул губами, а Кид считал. То что для него подобное не было проблемой Кудо знал уже давно. И Шиничи отводит взгляд. Разобраться в себе впервые в жизни настолько сложно. Зачем ему вор? Сдать полиции? Ловить его на ограблениях, зная что тот и вполовину не так ловок, как раньше? Тем не менее, его причины и не требуется озвучивать.        — Ну, раз нужен… — Слабая улыбка вновь трогает чужие губы. — Значит останется.       Спросить что это значит, если парень и правда полностью осознает ситуацию, детектив не успевает. Усталость берет свое и Кид вновь отключается. Единственное, что успокаивает детектива — это всё тот же писк приборов и показатели на экранах. Умирать здесь и сейчас пациент точно не собирается. Больничную палату он покидает только когда медсестра заставляет его это сделать, по причине окончания посетительского времени. По пути он отмечает тех самых стажёров, обсуждающих доставленного инспектором раненого. Ни одно из прозвищ вора не фигурирует, а потому становится ясно, что Накамори, по какой-то причине продолжал держать все в тайне. Была бы ещё возможность спросить его о причинах…       Словно откликаясь на его мысли, с номера инспектора приходит смс с адресом. Бильярдный клуб «Синий попугай». Поймать попутку выходит быстрее ожидаемого. Уставший мозг не сразу понимает причину собственного беспокойства. А уже после детектив обращает внимание на то, что машина довольно старая, белоснежная, а на торпеде перед ним лежит карточка вора. Он тянется к ней рукой, уже понимая, кто решил его подбросить. На обратной стороне карточки нарисована серьезная рожица в очках. Значит его планировали пригласить на разговор уже давно.        — Спасибо, господин Помощник.        — Зовите меня Джи. — Пожилой мужчина рядом ни на мгновение не отвлекается от дороги. — Не стоит так удивляться. Вы — драгоценное сокровище молодого господина. Он хотел, чтобы вы узнали правду. По крайней мере, ее часть.       Неоновая вывеска замирает справа от Шиничи, когда машина паркуется у входа в то самое заведение. На двери табличка «Закрыто», Кудо не достиг необходимого возраста, но едва ли Джи выказывает волнение по этому поводу. Лишь тянет дверь на себя, пропускает гостя в полумрак коридора и запирает дверь на замок. Удивительно, но от этого не появляется ощущения захлопнувшейся ловушки. Следуя за хозяином, он попадает в основное помещение. Четыре бильярдных стола, стойка с киями и один, инкрустированный камнями, в витрине на стене. За барной стойкой сидит инспектор, механически покачивая стаканом с виски. Лёд в нем почти полностью растаял и Шиничи кажется, что он упустил из виду крайне многое, когда одним движением руки Джи меняет старое угощение на новое. А после пододвигает к подростку стакан апельсинового сока. Вот так просто. Если не учитывать, что врачи настаивали на цитрусах в рационе. Небольшой глоток он делает, скользя взглядом дальше по стойке и натыкаясь на старый проигрыватель. Внутри стоит виниловая пластинка и Шиничи на капли не удивляется, увидев на ней изображение фирменной рожицы вора.        — Перед тем, как я включу запись, мне нужно задать вам вопрос. — Джи по прежнему перекладывал что-то под стойкой. Детектив осознал, что вопрос задают только ему. Очевидно, инспектор дал свой ответ раньше. — Вы знаете о личности молодого господина и о том, что он совершил. Он просил меня дать выбор. Хотите вы узнать правду или покинете этот бар прямо сейчас?        — Я пришел не за этими ответами, но не откажусь узнать причину. — Кивок головой и на столе появляется ещё две пластинки. Точные копии той что в проигрывателе. По крайней мере, внешне.        — Изначально, вопросов должно было быть два. Но ваш с молодым господином разговор все решил заранее. Поэтому… — Одна из пластинок внезапно оказывается сломана на несколько частей. Вторую бережно упаковывают в специальный конверт. — Завтра именно эту запись будут транслировать на телевидении, как последнее обращение Кайто Кида. Иголка устанавливается на положенное место и пластинка начинает медленно прокручиваться с лёгким шорохом. Бармен же скрывается в подсобном помещении, оставляя их наедине с записью. И правдой.