Глафира

= 1 =

      Галина Григорьевна Лежнёва летнее время проводила в своём калужском имении, а слякотное и холоднее время года — за границей: на курортах и в лечебницах, поскольку считала себя нездоровой. Муж её — Георгий Александрович — денег не жалел, поскольку и сам был богат, и жена принесла ему большое приданое. Мечтал он большой семье, с кучей детишек, да вот как не сложилось у них с Галиной. Та и не старалась забеременеть, поскольку детей не любила и не желала. Поженили их родители, не спросясь желания у молодых: слишком уж хотелось объединить свои капиталы. Потому жили супруги Лежнёвы каждый своей жизнью, не лезли друг к другу с выяснением отношений и не интересовались, как и с кем кто проводит время. Лишь бы без громких скандалов.       Но однажды на очередном курорте Галина встретила мужчину, который поразил её своей красотой и пленил ухаживаниями. Курортный роман был стремительным и страстным — вот чего-чего, а подобной страсти Галина Григорьевна от себя не ожидала — и так же быстро и основательно угас, как только любовники расстались. Наверно, это событие так бы и осталось в сердце Галины Григорьевны приятным эпизодом, если бы…       Через положенный срок она родила девочку. Назвали её Еленой, Леночкой. В день, когда Леночка родилась, между супругами произошло тяжёлое и неприятное объяснение. Инициатором его была супруга: она хотела избавиться от девочки, передав ту в сиротский дом или ещё куда или кому. Но тут воспротивился супруг: ему страстно хотелось детей, не важно откуда взявшихся. Тем более что во младенчестве просто симпатичная Леночка обещала с возрастом стать просто красавицей. И девочка осталась у Лежнёвых.       Георгий Александрович души в Леночке не чаял и ни в чём ей не отказывал. Так бы она и выросла капризной и избалованной, если бы не жена — Галина Григорьевна. Она Леночку держала в ежовых рукавицах: нанимала самый чёрствых и бездушных нянь, гувернанток и учителей и требовала от ребёнка неукоснительного исполнения её приказаний.       А приказывать Галина Григорьевна умела. Во-первых, она не позволила мужу, как тот ни просил, ни умолял, удочерить ребёнка, и Леночка жила в доме Лежнёвых на правах воспитанницы. Во-вторых, после рождения дочери она наотрез отказала мужу в любовных утехах, и тот искал утешения в девичьей или на стороне.       Настька служила горничной в доме Лежнёвых и, как водится, попалась как-то на глаза хозяину… Уж что он в ней углядел! Белобрысая, с абсолютно бесцветным лицом, невысокая, худенькая, если не сказать тощая. Мимо пройдёшь — и не заметишь. Вот разве что фигурка хороша. Видно, под мухой был Георгий Александрович, не иначе, раз остановил свой взор на таком существе, как Настька, и к себе в постель уложил. Настька была простодушна и глупа, потому спохватилась слишком поздно, что толстеет не потому, что много ест, а потому что ребёнка ждёт. Так на свет появилась Глафира.       Галина Григорьевна запретила мужу удочерять ребёнка горничной, но оставила девочку в доме как подружку для игр своей нелюбимой дочери. В десять лет Глафира стала горничной у тринадцатилетней Леночки и наперсницей её девичьих тайн.

= 2 =

      Тайн у Леночки было две.       Первая тайна: она ненавидела своё имя — Елена и мечтала сменить его на Элеонору, Элен, Ленору — звучное и более подходящее к её красоте. А Леночка… тьфу ты!.. Ленора была настоящей красавицей. Если она была похожа на отца, о чём как-то в присутствии дочери проговорилась Галина Григорьевна, то не удивительно, что Лежнёва пала жертвой его красоты…       Вторая тайна: она мечтала освободиться от опеки «родителей» и зажить самостоятельно так, как бы ей хотелось. А хотелось ей… Тут Леночка, то есть Элен, закатывала глаза и умолкала с улыбкой на губах, которая была соблазнительна так же, как и… всё остальное, чем Бог щедро одарил её…       Глядя на себя в зеркало, Глафира понимала, что в жизни её ей ничего такого необыкновенного не выпадет. Если она сама не постарается… А как стараться, ей объяснила Елена на своё шестнадцатилетие.       Эти четыре «правила» Глафира запомнила не хуже «Отче наш…».       — Первое. Называй себя так, как ты хочешь, и никому не позволяй звать тебя иначе, — наставляла свою наперсницу Леночка-Элеонора. — Второе. Будь на содержании не больше полугода: потом всё приедается, и становится скучно. Как только это происходит, меняй покровителя. Но на лучшего, а не на худшего. Третье. Бери от своего покровителя всё, что он даёт, и всё, что можешь взять сама. Но не перебарщивай. Курочка по зёрнышку клюёт, и несметные богатства просто так на голову не сваливаются, за них ещё поработать приходится — много и несладко. Так что не рассчитывай — и копи… На чёрный день, на белый… да на какой хочешь, но чтобы у тебя было…       — Откуда ты всё знаешь? — подивилась Глафира, выслушав свою наставницу.       — От своей матери, — охотно ответила Елена-Элен. — Я умею слышать и слушать, смотреть и видеть и тебе советую… Мотай на ус… или на косу, раз усов нет. — Она критически осмотрела Глафиру и бесцеремонно повертела ту перед собой, оглядев со всех сторон. — Ты не красавица и вся какая-то бесцветная… потому тебе надо брать другим. Вот смотри, — и она откинула голову назад и глянула томно из-под полуприкрытых век. У Глафиры даже дыхание спёрло, как это получилось соблазнительно. — Видела? — вернулась в нормальное положение Елена-Ленора. — Я перед зеркалом репетировала. И ты тоже давай… Поняла? Ну-ка, попробуй.       Глафира старательно повторила жест головой и взгляд из-под век.       — Фу… — поморщилась наставница.       Глафира выпрямилась и смущённо улыбнулась. Глаза её наполнились слезами: ей никогда не быть такой, как Леночка…       — Ну-ка, ну-ка, — подхватила за подбородок Глафиру Элеонора, — сильней улыбнись: всеми зубами… — Глафира широко раздвинула губы. — Вот! То, что надо. Несчастная женщина всегда производит на мужчину впечатление. Вызывает у него желание помочь, защитить, показать себя… Молодец, Глашка!       — Глафира… Зови меня Глафирой и… никогда Глашкой, — с трудом, глотая слёзы, произнесла Глафира.       — Молодец! — восхитилась Лена-Элен. — Быстро учишься. Так всегда и поступай, и ты многого добьёшься… И последнее. Хотя оно, по сути, первое и единственное неповторимое. — Елена пристально посмотрела на Глафиру. — Запомни: девство своё ты можешь продать только раз. Не продешеви.

= 3 =

      С тех пор много воды утекло. Скоропостижно скончался Григорий Александрович, а за ним отошла в мир иной и Галина Григорьевна, так и не успев перевести наследство на Елену. Налетели, словно коршуны, ближние и дальние родственники Лежнёвых, и Елена с Глафирой остались ни с чем: у разбитого корыта, из которого жрали — другого слова и не подберёшь — другие, ломая кормушку на мелкие кусочки…       Элеонора быстро нашла себе покровителя, который увёз её за границу, а Глафира устроилась в богатый дом, горничной. И когда сынок хозяев положил на неё глаз, воспользовалась советами Елены и положила в свою шкатулку на чёрный день первые тридцать целковых…       Потом она не раз меняла города и покровителей. Дважды она сделала это удачно.       Первый был владельцем винного магазинчика в Т* — Отто Карлович, которому она предложила устраивать ежемесячные ярмарки вина; второй был портным женского платья в Е*– Адам Казимирович, коему она посоветовала устраивать модные показы. И тот, и другой получали от этого неслыханную прибыль и не скупились на подарки Глафире. Она предпочитала деньги, и шкатулка полнилась, наполняя радостью и её сердце.       Нежно прощаясь с ними спустя полгода, она говорила, что Отто или Адам — хороший, просто замечательный человек. Она у него многому научилась — например, разбираться в винах или в тонкостях женской моды. Но не думает же он, что они могут быть супругами? Они слишком разные. Но кольцо, купленное на помолвку, она сохранит на память о счастливых днях и ночах. И целовала на прощание, крепко-крепко — в щёчку…       А третий — Михаил Голубев — был её ошибкой. Первой и, как она надеется, последней…