Экспериментальный Модуль Активного Тестирования Разработок на Предмет Незначительных Летальных Исходов

Но несмотря на все опасения, я не исчезла в темноте. Я все еще есть. И первое, что осознаю после этого – боль. Притупленную, но не исчезнувшую полностью. Слишком сильную, чтобы её подавить. Что случилось на этот раз? Вспомнить не удается. Я уже привыкла получать травмы и просыпаться в ремонтном цехе. Наверно очередной такой случай. Но в памяти на месте вчерашнего одна пустота. И думать сложно. Еще и этот отвратительный писк на фоне... Стоп, какой писк? Это же речь! "Эй, ты слышишь меня? — уже который раз спрашивает голос, после чего в закрытые веки бьет свет. — Мне нужно проверить работу твоего мозга, чтобы понять есть ли смысл спасать это тело. В твоих интересах подать какой-нибудь знак. Сожми в кулак левую руку, или что-то вроде того". Напрягаюсь, чтобы понять. Мало сил, чтобы думать. Просто подчиняюсь. Мышцы двигаются очень неохотно, одно простое действие дается тяжело. Компьютер говорит что-то еще, но я уже его не понимаю. Тьма снова затягивает всё вокруг. Следующее пробуждение наступает так же резко. На удивление, мне легче. Я явно все еще под действием разных лекарств, но они уже справляются с болью не мешая думать. Получается раскрыть веки и оглядеться вокруг. На моем лице маска, от которой идет трубка. Вообще вся я утыкана огромным множеством трубок, по которым текут разноцветные жидкости. Они уходят куда-то в стороны, а места подключения большей их части скрыты сейчас простынкой. В воздухе витает резкий запах чего-то похожего на растворитель. Слышен гул множества одновременно работающих механизмов. Что же со мной произошло такого, что потребовалось ввести столько всего? — О, ты очнулась. Славно. — Как обычно холодно произносит голос из динамика. Конечно же это глава комплекса. Она всегда такая после моей починки. — З-з-з... — Из моего голосового аппарата исходит треск, в горле чувствуется нездоровое тепло. — Ох. Я думала на его работе случившееся не скажется. — Беспокойно комментирует ГЛэДОС. На мою шею опускается манипулятор, снимает защитную крышку с шеи и что-то делает там. Обычно подобное не сопровождается болью, но в этот раз почему-то она есть. При чем такая, что в глазах темнеет и слезы текут. Даже обезболивающие не помогают. Моя рука и тело тут же накрепко фиксируются несколькими другими манипуляторами, не давая и шевельнуться. Это продолжается несколько минут, периодически сопровождаясь резкими вспышками боли. Это не первый раз, когда со мной ради моего здоровья что-то делают, не спросив. Так делали еще люди. Я давно поняла, что в такие моменты единственный возможный вариант – стиснуть зубы и терпеть. И вот, последняя вспышка боли. За ней следует какое-то странное чувство в затылке. Манипуляторы отпускают тело. — Попробуй теперь. Я заменила сожжённые нервы и подключилась ближе к головному мозгу. — С долей гордости в голосе, объяснила машина. — Сожжённые... Нервы? — Недоуменно спросила я, посмотрев в камеру. Говорить немного сложнее чем обычно. — Волна от удара совсем испортила твой спинной мозг. Я попыталась максимально сохранить его целостность, но, судя по всему, недооценила отсталость человеческой конструкции. — Скучающе, немного даже презрительно пояснила она. — Просто к сведению: твое тело ужасно восстанавливается. — Ударная волна? А что произошло то со мной? Я бомбы тестировала, что-ли? — Не "ударная волна", а волна от удара. — Недовольно поясняет машина. — Я лишь условно назвала так то, как все в твоем теле содрогнулось от удара. Потому что знаю, что медицинскую терминологию ты не поймешь. — Теперь она звучала устало. — Ты вообще ничего не помнишь? — Да. — В ходе прохождения теста, внутри контролера протеза произошел одиночный сбой, из-за которого сжались твои пальцы-... — А потом пушка выстрелила. — Ошарашенно перебила ее я, резко вспомнив произошедшее, словно заново пережив момент удара. — Именно. И выпущенный разогнанный куб почти что разделил твое тело на две части. — Почему я еще жива? — Спрашиваю, посмотрев в камеру. — Что вы сделали? — Всего-то лишь спасла твою жизнь. — Недовольно пробурчала главная. — Там были серьезные повреждения! Как!? — От очередной неудачной смерти я немного разозлилась, хоть и ощутила облегчение. Умереть от случайного сбоя было бы слишком глупо. А еще удивление и любопытство пересиливало все чувства. Интересно, какие там шрамы? — Я хочу увидеть себя. — Хорошо. — Вернувшись к спокойно-холодному голосу, сказала хозяйка. Манипулятор взял край простыни, потянув её наверх. Мое удивление стало еще больше. Всё, что ниже грудины было выполнено из белого материала, похожего на пластик. — К-как это?! — Ошарашенно спрашиваю, глядя на то как две трети меня стали неживыми. — Я починила тебя. Ты получила критические повреждения, которые твоя встроенная ремонтная система исправить не смогла. Поэтому пришлось заменить поврежденные детали. — Поясняет глава комплекса немного возмущенным голосом. — У меня давно без дела лежал проект искусственных органов, решение главной проблемы которого я уже нашла ранее. Кстати, просто к сведению: твоя родная иммунная система больше не работает. — Это... Это неправильно! — После минуты попыток осознать, воскликнула я. Что-то в голове перемкнуло. — Я должна была умереть. Даже если от случайности. Это судьба. — Что прости? После этих слов, резко поднимаюсь перебарывая слабость. В глазах тут же темнеет, а внутри спины что-то неприятно хрустит. Зная, чем это может грозить я поспешно стала вырывать из тела трубки. Потому, что думала – так надо. Потому, что так будет лучше. Ведь я уже мертва. Однако этот бунт быстро подавил манипулятор, прижавший меня к кушетке. Протез руки перестал меня слушаться. Я начала кричать, пыталась вырваться и как загнанный в ловушку зверь, готова была даже кусаться. Всё внутри меня боролось, отстаивая безумное намерение. Но всё без толку. Вернувшаяся в вену игла, по которой потек холодный раствор возвращала мне мертвый покой. Кажется ГЛэДОС что-то говорила, но я уже не слышала. Да и не хотела слышать. Тьма снова затянула меня к себе. И опять резкое пробуждение. Это лекарство дарит сон без снов. Ты будто закрываешь глаза и идешь через портал, исчезая, а затем появляясь в новом месте. Даже если открывать их снова тебе больше не хочется... В этот раз чувствую себя лучше. Стало меньше механизмов, что шумят вокруг и лекарств, действие которых чувствуется. Только, кажется, сейчас прибавилось что-то успокоительное. Совсем не хочется злиться, да и вообще двигаться. Боль в месте стыка между организмом и механизмами стала еще меньше. Однако от этого совсем не радостно. В грудь упирается ремень, протезы отключены. Открыв глаза, я вновь осмотрела себя, насколько вообще позволяло такое положение. Господи, во мне ведь живого почти и не осталось. Одна электроника. Хотя, с другой стороны, я ведь модуль. Плохо ли то, что я теперь больше похожа на других? Нет. Разум говорит, что это не должно длиться долго. Я должна как можно скорее все оборвать. — В этот раз ты спокойнее. — Комментирует голос хозяйки. — Подумала над своим поведением? — Пожалуйста убейте меня. — Ты собственность комплекса. Моя собственность. Не тебе решать ее судьбу. — Я не хочу жить. Я сломана. Просто уничтожьте меня. Зачем это? — Потому что ты должна жить. Ради науки. Комната перестраивается, в ходе чего я осознаю, что зацикленная на себе даже не обратила внимания, где нахожусь. Впрочем, это уже не важно. Ведь на месте прежнего возникает помещение, где сконцентрирована она. Я была тут всего раз. В последний день голода, когда произошла смена руководства. Серая, одетая в строгое черно-белое платье человеческая фигура безразлично смотрела на меня своими черными, с желтым горящим зрачком глазами. От ее спины отходило множество кабелей, уходящих далеко вверх. — Ты знаешь. Во время тестирования наше общение должно быть сведено к необходимому минимуму. — Объясняется андроид, подходя к кровати и снимая ремень. — Но в твоей ситуации, очевидно, требуется разговор. — Сказала она так, будто «разговор» — это какая-то особая процедура. — Что вы будете со мной делать? — Спрашиваю, чувствуя что-то очень странное. Будто страх, но очень растянутый в проявлении. — Просто хочу поговорить, сказала же. — Недовольно повторяет машина, щелкая тумблерами на протезах. — Ты, к сожалению, в основе своей все же человек. Мы обе это понимаем. А согласно исследованиям, лучший способ воздействовать на человека так, чтобы он не потерял в послушности и умственных способностях – разговор. — Но правда, почему бы просто не убить меня? Чем я так ценна? — Недоуменно спрашиваю, осторожно пытаясь изменить положение. На глазах выступают слезы. — Во-первых, частью тебя сейчас является оборудование, требующее проверки и доработки. — Она показала на протез и механическую половину тела, после чего помогла сесть. — Во-вторых, количество людских ресурсов комплекса не так давно сократилось до одной единицы. И эта единица сейчас сидит передо мной и просит о смерти. Понимаешь трагичность ситуации? — Почему не клонировать меня? — В-третьих, — говорит ГЛэДОС игнорируя вопрос, — я поменялась, Анна. Не твоего ума дело, что именно произошло, но теперь я не могу тебя уничтожить. Так же, как и не могла отпустить тебя, ведь знала, что ты не выживешь. — Но почему? — Я ошарашено посмотрела в горящие глаза. Ранее в ее словах услышать подобное было просто невозможно. Любой ее комментарий обычно сопровождался легкой издевкой, каким-то презрением. А это звучало как-то даже сочувственно. — Слишком много вопросов с твоей стороны. — Жестко отрезала хозяйка. — Я не для обсуждения своей гуманности тебя вызвала. — Хорошо, извините. — Принимаю. Ответь теперь на мой вопрос: с чего ты вдруг решила, что обязана умереть любой ценой? Откуда все это непослушание? — Она присела рядом, свесив ноги с кушетки. — Я в курсе того, что тебя с детства терзали суицидальные мысли и в комплекс ты попала из интерната. Но до недавнего времени, ты была зациклена на определенном типе смерти, что обеспечивало твою эффективность как этапа в проверке безопасности. Что такого произошло в тот день, что твое мировоззрение так резко поменялось? — Я умерла. Даже с лучшей помощью моё тело бы не могло восстановиться. — Опустив голову, стала объяснять я. — Смерть была рядом. Но вы меня вытащили. Вопреки всему. Я не живая. — Что ж. — Она сделала движение, будто глубоко вдохнула. На несколько секунд замолчала, сложив руки домиком. — Ответь на еще один вопрос: ты считаешь себя психически здоровой? На твой субъективный взгляд, с тобой есть смысл вести диалог о твоих идеях, предполагая гипотетическую возможность в них разубедить? — М-можно попроще? — Смущенно переспрашиваю, потому что голова идет кругом. — Я просто хочу понять, имеет ли смысл с тобой говорить. Готова ли ты меня слушать и прислушиваться. Ты пережила многое, люди имеют свойство сложно ломаться после такого. Возможно, требуется больше, чем просто объяснение, где и почему ты не права. —Спокойно, медленно объясняет андроид. — Скажи: что не дает тебе прямо сейчас попытаться пробить протезом свой глаз, чтобы уничтожить мозг и лично для себя перестать существовать? — Ваша близость. — А конкретней? — Мне стыдно, мисс ГЛэДОС. — Здорово. — Саркастично прокомментировал андроид, вставая. — Твое уважение ничего для меня не стоит, но спасибо. Резко, голова закружилась, а в глазах помутнело. Несколько секунд не было понятно, что происходит вокруг, после чего всё так же резко стало нормально. Только я уже в другом помещении. Теперь это та комната, где обычно нахожусь и заряжаюсь между тестами. На складе. Андроид тоже была тут. — Что случилось? — Недоуменно спрашиваю, глядя на нее. — Кхм, как я понимаю ты уснула на несколько минут и за это время тебя переложили сюда. —Ответила машина, говоря незнакомым голосом. Кажется другой робот той же модели, что глава комплекса. — А кто вы? — Присматриваюсь, замечая, что от ее тела не отходит ни единого кабеля. — Ох, я? Я Элис! — Замешкавшись, ответила незнакомка. При этом ее лицо почему-то приобрело синий оттенок. Желтые зрачки беспорядочно бегали в черной глазнице. Совсем не похоже на поведение хозяйки. — А ты Аня, да? Хех, извини я сама хотела начать этот разговор. Немного нервничаю — Да, я Аня. — Тихо соглашаюсь, вдруг осознавая, что давно не говорила, да и не слышала этого варианта своего имени. — Простите пожалуйста. — Что ты, все хорошо! — Еще больше посинев, она улыбнулась. — Моя задача присматривать за тобой, чтобы ты себе не навредила и проверять работу систем твоего организма. — А почему на меня тратится так много сил? — С искренним недоумением спрашиваю, коснувшись протезом руки живого плеча. — Я не могу точно ответить тебе на этот вопрос, но-... — Будто извиняясь, начал робот. — Нет, правда. Я таких затрат не стою. От меня ведь больше проблем! — Недовольно перебиваю её я. — Это не так. — Вдруг очень твердым голосом сказала Элис, подойдя ближе и коснувшись моей живой руки. Лицо ее при этом стало совсем синим, что выглядело очень странно. — Ты сэкономила комплексу огромные средства в тот момент, когда главный приоритет исследований ставился на создании метода оцифровки личности. Ты просто работала. Делала работу вспомогательного модуля, еще до того, как люди научились автоматизировать осмысленные процессы, окупая потраченные впустую на неудавшееся усмирение машины средства. Тебя не нужно было принуждать или уговаривать, чего не скажешь даже о многих взрослых испытуемых. Ну и... Лично для меня ты ценная. — В каком смысле? — Недоуменно смотрю на нее. Честно сказать я и половины её слов не поняла, но от настойчивости страшно. — Я... Не могу этого объяснить. Ты просто очень приятный человек. — Ее конечности немного тряслись, то тут, то там по корпусу проходили небольшие разряды. — Насколько человек вообще может быть приятным. Я очень не хочу, чтобы тебе было некомфортно, понимаешь? — Она взяла вторую мою руку и сплела пальцы. Ее кисти были теплыми, как у живого существа. — Л-ладно хорошо! — Испуганно сказала я, отстранившись насколько смогла. — Ты порядке? У тебя все лицо синее и тело горячее. — Ох, это ничего! Не беспокойся. — Она отвела взгляд в сторону и отпустила меня, тихо рассмеявшись. — П-прости, я себя очень неправильно повела сейчас. — Она пристыженно опустила голову вниз. — Понимаешь, компьютеры при работе сильно греются. А точнее в основном штука, называемая процессор. В моем теле таких несколько, в голове установлен отвечающий за... Скажем, проявление эмоций. Для охлаждения процессора используется темно синяя жидкость под названием терморегулятор, она как кровь циркулирует у нас по телу. — Типа как с ушами у слона?.. — Неуверенно спрашиваю, посмотрев на лежащую неподалеку энциклопедию. Звучит схоже с тем, что я как-то читала. Ситуация была, мягко говоря, странной. А еще было очень неловко от того, что мне вот так вот все поясняют. Хотя я правда мало понимала в том, о чем она рассказывала. А еще оставался страх. Такая мешанина чувств… — Да, именно! Только если у слона охлаждение происходит за счет испарения, то у нас в основном просто тепло отдается в материал корпуса окружающих частей. Там оно свои функции выполняет. Поэтому кстати моё тело временами теплое. — Пояснила андроид. — Периодически нам нужно останавливаться на пару минут, чтобы внутри появился портал, через который сначала всосётся старый терморегулятор, а потом вольется новый. Потому что тепла порой слишком много. Конкретно лицо синеет из-за того, что в голове довольно мало места, между трубками и корпусом его совсем немного. — Понятно, спасибо. — Несколько секунд мы сидели молча глядя друг на друга. — Так, что ты делала до того, как тебе сказали за мной последить? — Все еще очень странно чувствую себя после всего прошедшего минуту назад. — Занималась какой-то другой сложной интеллектуальной работой, которую не поручишь модулям, но которой и ГЛэДОС заниматься будет проблематично. — Она снова немного посинела. — Ну, то есть, у нее много работы, ты же понимаешь! Она теоретически могла бы используя многозадачность делать то, что буду делать я, но... — Это нецелесообразно? — Спрашиваю, вспоминая частое выражение главы комплекса. — Нет! Да. Прости... — Она закрыла руками лицо. — Все хорошо, Элис. Мне честно плевать. — Вдруг, поняла кое-что. Осознанно вдыхаю воздух. Выдыхаю. Еще раз вдыхаю. — Ты в норме? У тебя проблемы с дыханием? — Обеспокоенно спросила она, осторожно положив мои ноги на кровать. — Н-нет, все нормально. Я просто вдруг поняла, что легкие – это мой последний живой кусочек, после сердца и мозга. — Снова вдохнула. — Хорошо думать, что во мне что-то движется. И я этим управляю. И это моё. — Ты увлекаешься биологией, да? — Да, а что? — Ты и правда очень смышлёный ребенок, Ань. — Улыбнувшись говорит Элис, глянув на лежащие неподалеку книги. — Можно взять одну? — Можно, но зачем? — Недоуменно спрашиваю, вспоминая как получила их. — У вас же есть эта... Баса данных. — С трудом вспоминаю нужное слово. — А у меня нет. Поэтому есть книги. — Мне интересно, что ты читаешь. Да и они выглядят старовато, мне интересно... Посмотреть на древность. — Она поскорее отвернулась, осматривая мои источники знаний. — Ну, да, они старые. И пережили, судя по всему, один конец света. — Сказала я, поддерживая диалог. Может удастся ее отвлечь? — Хочешь смешной момент их получения? — Какой? — С интересом спросила она, не отрывая взгляда от заголовков. Кажется, что-то продумывала. — Люди никогда не давали мне во время отдыха ничего кроме еды и воды. — Начала издалека, осторожно пробуя опустить свои новые ноги на пол. — Уже после прихода мисс ГЛэДОС, когда она починила мой речевой аппарат, я случайно сказала типа: "Вот бы мне какую-нибудь книгу". Ну, я всё еще иногда путаю речь и мысли, кхм. — Попыталась осторожно опереться на стопу и подняться. Сложно. — И тогда она сказала мне, "посмотри басу данных, в чем проблема?" — Получилось встать. Хихикнула, скрывая стон от того, как нижняя часть вдруг особо ярко стала жать на верхнюю. — Ох, это забавно. Я слышала ты по юридическим причинам была записана в документации как модуль. Поэтому взяв власть, она даже не знала первое время, что "автоматическая" проверка безопасности содержит проверку конкретным человеком как этап. — Поделилась андроид. — Наверно этим вызваны такие сложности. Компьютеры иногда испытывают трудности, когда какие-то определенные элементы на практике ведут себя не так, как они описаны или требуют для работы что-то что не предписано. — Так вот почему всё так... — Ошарашенно говорю, отвлекшись. От этого теряю равновесие на и без того плохо слушавшейся конечности и лечу вниз. Больно. — Стоп, что ты там-... Аня! — Андроид, подскочив, бежит ко мне. Осторожно берет на руки и возвращая на кровать, осматривает. — Т-ты такая тихая, во имя науки! — Восклицает она и лицо ее опять окрашивается в тёмно-синий цвет. — Пожалуйста, не надо вставать без помощи. Ты ничего не повредила? Тебе больно? — Нет, со мной все хорошо правда. — Вздохнула, понимая, что даже не дошла до стены. Какой уж там голову разбить. — Извини, я просто... П-по привычке. — Смущаясь от лжи говорю, замечая, что прямо как со страхом, стыд чувствуется каким-то долго раскачивающимся. — Прости пожалуйста, ты, кажется, очень разволновалась. — Ох, это нормально. — Облегченно говорит андроид, осторожно коснувшись рукой моей головы и стряхнув пыль с волос. — Кхм, надо бы прибраться тут потом. — Лучше бы я умерла. — Тихо говорю, и неожиданно даже для самой себя придвигаюсь ближе к теплой руке андроида. Хочется, чтобы это касание повторилось. — Нет не лучше. — Будто бы устало сказала Элис, еще немного взъерошив мне волосы. — На твоих руках уютно. Меня никогда не брали на руки. — Говорю, не зная зачем и закрываю глаза. На душе какое-то странное, тоскливое чувство. — Спасибо тебе большое, Элис. — Почему-то вдруг забывается это странное знакомство. Сердце бьется спокойно. — Ох, не стоит благодарностей, солнце. — Так же тихо отвечает андроид. — Солнце... — Шепотом повторяю за ней, задумавшись. — Л-ладно, со мной все правда хорошо! Спасибо. — Смущаясь, отстраняюсь. — Хорошо, тогда вернемся к книгам? — Неуверенно спрашивает машина. — Ну, если ты не хочешь отходить от меня ни на шаг, можно поговорить так. — Все же говорю, решив сжалиться над бедным устройством. — Что ты имеешь в виду? — Ну... Ты знаешь сказки? — Покраснев, спрашиваю. — Да, а какие тебе интересны? — Которые я не читала. — Смущенно поясняю, закрывая живой рукой лицо. — Я их не много читала. И еще меньше слышала. — Хм, конечно же знаю. — Улыбнувшись, говорит она и присаживается на кровать. — Но для обсуждения наверно нужно будет такую рассказать, да? — А-а-га. — Осторожно зарываюсь в одеяло. Не знаю почему, но на душе какое-то очень странное чувство от всей этой ситуации. Немного грустно, но спокойно. Странно. — Ну-с, давай начнем тогда. Как и многие сказки, название этой незамысловатое. "Сказка про хлеб". — Голос ее немного поменялся, став живее. Она начала рассказ. — Давным-давно, еще до великих империй, на безымянной земле жило племя людей. Жили они по большей мере первобытно: добывали мясо и шкуры охотой, вместо зданий у них было что-то вроде палаток они верили во все поверья и приметы. — С увлечением, но и долей насмешки рассказывала андроид. — Во главе племени был жрец, что наизусть знал все основы местной веры. Как раз при нем кстати во главе перестали вставать лишь самые сильные. Поэтому он был очень старым, но старость эта давала ему мудрость. По крайней мере так он говорил, подкрепляя свои слова голосом богов. — А он правда слышал Бога? Сказка про него? — Тихо спросила я, заинтересовавшись рассказом. — Конечно нет. Он обманывал свой народ, хотя это не так плохо в данном случае, но сказка совсем не о том. — Загадочным голосом ответив, она продолжила. — Жил в этом поселении один паренек. Назовем его Ханаан. — Красивое имя. — Он был совсем молод, но уже успел потерять обоих родителей и жил один. Казалось бы, такому прямой путь в воины для защиты селения, но он не желал этого. — Теперь в голосе ощущалась жалость. — Он хотел заниматься земледелием на земле, оставшейся ему от отца. Однако дела шли плохо. В этом году случился ужасный неурожай, и Ханаан уже вовсе имел все шансы попасть в рабство, пытаясь отработать свои долги. — Как так? — Удивленно спросила я. — Какие долги? Что это такое? — Ну, смотри. Первыми рабами в древности становились люди, что набрали долгов. Долг - взятие чего-то на время, с обещанием отдать. За неимением валюты, расплачивались они либо зерном, либо трудом. Многим не везло, и единственным вариантом оставался труд. — Пояснила Элис. — Ханаан наверно взял зерно для поля в долг и так как дело не пошло, он имел все шансы по этой схеме стать вечно кому-то должным, ведь отрабатывая старое зерно ему так же нужно было бы на что-то питаться. — Какой кошмар... — Правда удивительно слышать подобное. Жалко парня. — И что же Ханаан сделал? — Еду для себя он готовил раз в день, утром и старался как можно экономнее есть. Всё остальное время он отчаянно работал. — Не отвечая, продолжила Элис. — Результат такой практики не заставил себя долго ждать. Основой питания жителей племени было зерно и вода. Их однородная смесь называлась "хлеб"-... — Типа тесто? — Вроде того. Смесь была невкусной, ее готовили долго и неэффективно, так как даже до простейших каменных жерновов, инженерная мысль этих людей не дошла. Даже измельчали зерна прямо в воде. При этом вполне очевидно, что "хлеб" быстро портился. Поэтому даже заготавливая её лишь на день вперед, ты рисковал к вечеру потерять свое зерно. — С энтузиазмом рассказывала машина. Было видно, что ей нравится вставлять научные комментарии в сказку. — Ох, это звучит ужасно. — Именно это и произошло у Ханаана. Водянистая жижа приобрела резкий запах, покрылась пузырями. Говоря современным языком – забродила. Вероятно, приди ему в голову это выпить он бы изобрел пиво. — Она издала тихий смешок. — Радует, что он умный. — Ну как сказать. Вместо того, чтобы просто выбросить испортившийся продукт, он решил попробовать нагреть его в печке, чтобы подобно тому, как мясо становится вкуснее и безопаснее при нагреве, его хлеб снова стал нормальным. — И что же вышло? — Когда он достал горшочек с хлебом из печки, удивлению его не было предела. Произошла какая-то магия. — Последнее слово ей сказать было особо тяжело. — Вместо жидкого хлеба, там была твердая, но мягкая и упругая субстанция, ни на что из того, что люди в то время видели не похожая. Она имела приятный запах, ее даже хотелось положить в рот. — Ох, это плохая идея Ханаан! — Неожиданно проникнувшись персонажем, воскликнула я. — Поняв, что произошло чудо парень взял горшок и пошел прямо к жрецу. — В ее голосе снова зазвучало презрение. Видно, персонаж жреца ей не нравился. — Жрец поначалу отнесся сомнительно к рассказу юноши, осматривая полученное нечто. Но пораздумав, он оторвал кусочек и попробовал массу. Поняв, что именно придумал член его племени, он тут же воскликнул что это – дар божий, и расспросил Ханаана, что и в какой последовательности тот сделал. — Я не поняла. Что вышло у Ханаана? — Спросила я, не способная представить себе ситуацию в голове. А на голову при этом все больше нападала дрема. Почему-то хотелось спать. — С тех пор и появилось то, что люди зовут "хлеб". Появилась выпечка как таково. Основа любого человеческого рациона. — Как бы отвечая на мой вопрос, продолжил андроид. — А все из-за ошибки одного не совсем умного, но весьма удачливого парня. — Неожиданно... — Уже устало сказала я, борясь со сном. — А мораль сей басни такова: если жизнь дает тебе что-то, будь оно для тебя хорошим или плохим, стоит просто принять это. Не отказываться, не искать пути вернуть все как было, а просто адаптироваться и найти применение. — Слова, которые я уже не успела услышать, заснув. И это был мой первый за последний месяц сон, что можно назвать здоровым.