День

— Что? Лиса, ты чего не спишь? — он так и не обернулся ко мне. — Чонгук? Что ты там делаешь? Нашёл время поесть, иди спать, завтра поешь. И чего ты так поздно? — Лиса, иди спать, я сам разберусь, — он так и стоял ко мне спиной. — Обернись ты уже, чего там стоишь? — я начала к нему подходить, но он не оборачивался. — Да обернись, ты со мной разговариваешь, а не с холодильником, — я взяла его за руку и попыталась аккуратно развернуть, а то опять скажет, что я не так с ним обращаюсь.       Он медленно обернулся. Я впала в шок. На его лице не было и живого места, из носа текла кровь, под глазом синяк, из губы тоже течёт кровь, ссадины на щеках, подбородке, его футболка была вся в крови и неизвестно чья это кровь. — О господи, Чонгук, что с тобой? — я смотрела на него расширенными глазами от испуга. — Да все нормально, я сказал, что сам разберусь, иди спать, — он обошёл меня и вышел из кухни. — Чонгук, у тебя течёт кровь, ее нужно остановить, — я пошла за ним. — и кто это тебя так? — Это тебя не касается, — он поднимался по лестнице и, видимо, направляется в ванну, а я шла за ним шаг за шагом. — Дай я тебе помогу. — Я сам справлюсь, — он зашёл в ванну и снял с себя футболку.       Я вспомнила утро и снова покраснела.       Он стал доставать аптечку из шкафчика.       Я следила за его действиями. И я увидела не его спине большой синяк. — Боже, Чонгук, твоя спина. — Что там? — он встал у зеркала спиной и пытался рассмотреть, — а, ну понятно. — Чонгук, что с тобой произошло? — Все нормально, не забивай голову ненужными мыслями. — Нормально? Ты пришёл в два часа ночи весь в крови и синяках, как это может быть нормальным? — я не понимала почему он так спокоен, будто каждый день с ним такое случается. — Успокойся, у меня все нормально, это вообще не твоё дело и вообще иди спать, — он продолжил начатое. Он достал ватку и промочил ее перекисью, встал у зеркала и начал промывать. — Ай, черт. — он выругался от боли. — Боже, дай сюда, — я подошла к нему и забрала ватку, — садись на ванну.       Он сел на краешек ванны и я принялась останавливать кровь и промывать ему раны. — Ай. — Тебе больно? — я начала дуть на раны. — Все нормально, — я посмотрела на него и продолжила.       Я чувствовал его взгляд на мне. Я стояла к нему очень близко, от наших лиц было 10 см, не больше.       Я старательно промывала раны, а он просто смотрел на меня.       Вскоре я закончила промывать их. — У тебя есть мазь для синяков или что-то такое? — я выкинула ватку в мусорку рядом с раковиной. — Да, вроде, должно быть. Ладно, ты можешь идти, дальше я сам справлюсь, — он хотел уже встать, но я его остановила. — - Сиди уже, я видела как ты справляешься, — он смирился и сел обратно.       Я нашла мазь и принялась мазать ему синяки и заодно раны.       Я делала это очень аккуратно, чтобы ему не было больно. — Прости меня за сегодняшнее утро, я не должен был этого делать и говорить те слова, которые я сказал у машины. — Ты знаешь, что так поступают только уроды? — Да, прости. — Ладно, но я прошу тебя, больше не делай так никогда. — Хорошо, только ты тоже начни со мной нормально общаться. — Ладно. Он протянул мне мизинец и спросил: — Больше не ссоримся? Я посмотрела на него и обхватила его мизинец своим и сказала: — Больше не ссоримся. Он мне улыбнулся и я ему в ответ. — Повернись спиной, — он послушал меня и обернулся.       Я стала аккуратно мазать ему его большой синяк. Пока я мазала ему синяк, я успела разглядеть его спину, у него такие рельефные мышцы на спине, в особенности, это заметно, когда ему было больно, когда я случайно нажимала на синяк и он напрягался от боли.       Я закончила обрабатывать ему раны, все сложила на место и уже собралась уходить, но Чонгук остановил меня. — Лиса. — А? — я обернулась и посмотрела на него. — Спасибо, — он скромно улыбнулся. — Да не за что. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — и на этом мы разошлись.       Я ушла к себе в комнату и легла на кровать.       Почему он иногда такой урод, а иногда такой милый? Как это работает? У него две личности? Шизофрения? Может ему к доктору записаться? Это ненормально.       Надеюсь, что с этого вечера, мы будем более нормально друг другу относиться.       Я продолжала думать о случившемся, но вскоре уснула.