Странные связи

Изящные пальцы самыми кончиками скользили по гладким листьям и шершавой древесной коре. В саму возможность вживую прикасаться к растениям и вдыхать чистый воздух всё ещё трудно было поверить. В то, что она в самом деле… свободна. Бывало, что во время таких одиноких прогулок на глаза наворачивались слёзы. Она не могла показывать слабость перед своими феями, видевшими в ней несгибаемую силу. В редкие минуты одиночества — могла позволить себе… немного. Совсем. Фея вдохнула полной грудью противоречивый запах тропических джунглей, в котором смешались гниль, зелень и цветочный аромат. Порой, запах многое мог сказать. Местные племена, жившие в гармонии с природой, обладали поразительным чутьём. Им даже пришлось кое-чему подучить фей, за столетия заточения отвыкших от некогда привычной полноценной жизни в родных лесах. Диана, как старшая фея и королева Амазонии, само собой, обладала развитыми чутьём и интуицией. И сейчас эти чувства вели её вдоль узкой речки, заставляя поводить носом — точно хищник, учуявший добычу. Впервые со времён противостояния Чёрному Кругу, феям Винкс и лесорубам, Диана вся обратилась в сгусток бдительности и напряжения. Мир и гармония, наступившие на Земле после победы над магами и восстановления веры людей, невольно расслабили. И сейчас Диану остро колола мысль о том, что беспечность может обернуться катастрофой. А потому она уже почти приготовилась бить на опережение… Ноздри всё сосредоточеннее втягивали воздух, и Диане казалось, что она всё отчётливее чует запах… пота?.. мускуса? смеси того и другого? Тонкий и едва уловимый, но старшая фея природы шла по нему, осторожно ступая босоножками по камешкам и мху в пойме. Видно, она и правда расслабилась, ведь смотрела строго перед собой и под ноги, но не удосужилась поднять голову. Поэтому, когда перед ней вниз головой повис человек — она чуть не вскрикнула, отпрыгивая назад и больше со страху готовясь к применению боевой магии… А странный человек только легкомысленно сказал: — Привет! У Дианы сердце сперва упало куда-то в желудок, а затем подпрыгнуло к горлу. Ну, ей так показалось. Она всё ещё тяжело дышала, а её магия искрила в руке. Этому человеку могло всерьёз не поздоровиться, если бы королева утратила ещё чуть-чуть самообладания. Ни в коем случае никому нельзя будет об этом рассказывать. — Ох!.. — кажется, чужак сам припугнулся магии, заискрившейся вокруг кулака феи, и не так грациозно, как планировал, упал с дерева, сумев таки вывернуться в воздухе и приземлиться на ноги, но малость неуклюже. — Т-ты кто?! — Диана постаралась напустить на себя грозный и решительный вид, хотя голос всё же дрогнул малость. Она всё ещё держала кулак поднятым, и вокруг него всё ещё мерцала магия, пусть уже менее враждебно. — Прошу прощения, я… Тарзан! — представился незнакомец, вставая с полный рост с некоторой неуверенностью, как будто не так часто прямо ходил на двух ногах, но для дикаря разговаривал на удивление грамотным, хорошо поставленным голосом, даже сделал жест руками, будто поправляет одежду на груди, хотя грудь у него была голой. Как и почти всё тело, за исключением набедренной повязки. — Хм… — Диана изучающе и подозрительно окинула взглядом этого Тарзана, невольно отмечая бесспорные достоинства его мужской фигуры — крепкое, обнажённое, загорелое тело. Его можно было бы принять за человека из местного племени, если бы не бросавшееся в глаза европеоидное строение. — Я прошу прощения, если напугал… кхм… — продолжал показывать удивительную вежливость незнакомец. — Напугал? Ничего подобного! — выдавая себя резкостью, возразила Диана, гордо вскидывая подбородок. Взрослая женщина, целая старшая фея, а храбрится, как подросток… — О, конечно, прошу простить и за это! — примирительно выставил руки Тарзан, сам с интересом разглядывая Диану. — О, а вы… э-э-э… кхэ… — Я Диана, королева Амазонии, старшая фея природы, подданная её величества верховной королевы Тир Нан Ог Небулы, — официально отчеканила Диана, приосанившись. Поразительно, как на поверку для неё, природной феи, важны были титулы. — Ого… — Тарзан немного растерялся, почесав в затылке и неосознанно тряхнув гривой каштановых волос. — Королевы… феи… Что-то много я пропустил… — Кто ты вообще такой? — всё ещё сохраняя настороженность, допытывалась Диана. — Я Тарзан! Уже сказал… — Нет, не в том смысле… Откуда ты здесь?.. Ты живёшь неподалёку? — Ну… — Тарзан неловко отвёл взгляд. — Я… Вообще, я из Африки… — Из Африки? — лиловые брови феи природы невольно взметнулись вверх. — Далеко же тебя занесло… — Да… далековато… — согласился мужчина. В его тоне, выражении лица, взгляде и даже позе невооружённым взглядом читалась висевшая тяжким грузом печаль. Вооружённым — тем более. Испытав странно быстрый приступ сочувствия, Диана сделала пару неуверенных для старшей феи и королевы шагов в его сторону. — Я не обнаружила тебя сразу, потому что ты находишься в полной гармонии с природой. — Её голос смягчился, и она осторожно приближалась к Тарзану, нерешительно приподняв руку, будто боясь спугнуть зверя. — И я чувствую… как тебя гнетёт что-то. Что-то тёмное. Что-то страшное. Этого она не сказала вслух. Тарзан вздрогнул, будто получив пощёчину, и на неуловимое мгновение на его лице отразилась болезненная гримаса. — Это не… всё со мной хорошо, — пробормотал он. Какая неубедительная ложь. Даже собеседницу он не может заставить в неё поверить — не то, что себя. Когда тёплая и мягкая ладонь ложится на его плечо, Тарзан вздрагивает. Оборачивается. На мгновение кажется — сейчас отшатнётся, ощетинится. Может, даже зарычит. Но нет. Просто удивлён. Как человек, который давно не знал ласки.

***

Они уединились, вдвоём усевшись на толстую ветвь высокого дерева, с которого открывался живописный вид на поросший лесом бассейн. Тарзан обхватил руками свои ноги, опираясь подбородком о колени и изучая амазонские просторы с меланхолией. Диана сидела рядом, но соблюдая некоторую дистанцию, в более изящной позе. (Хотя и далёкой от королевской). История Тарзана оказалась действительно тёмной и страшной. Настолько, что смогла откликнуться болью даже в сердце Дианы, уже испытавшем многое. Он сказал, что у него была женщина. Любимая женщина, оставившая ради него блага цивилизации и оставшаяся в африканских лесах среди обезьян. И как бы ни была хороша и вольготна жизнь в джунглях… она бывает и жестока. Очень. Джейн Портер умерла родами, а вскоре за матерью последовал и новорождённый малыш. И прекрасные джунгли Африки навсегда утратили свои краски. Все с детства знакомые места, по которым Тарзан с упоением водил возлюбленную, любуясь её восхищённым и полным энтузиазма лицом… Всё это теперь отдавалось пустотой. Каждый взгляд на каждое место, где они были вместе, напоминал о том, что теперь её — нет. Диана взирала на его печальный и безмерно уставший от боли профиль с приоткрытым ртом. Даже не зная, что сказать. Даже приподнятая и двинувшаяся было в его сторону ладонь замерла в пути — что сказать, чтобы эти слова не отскочили своей пустотой и незначительностью от этого страшного горя?.. Но Тарзан сам справился со своими чувствами. Как, наверное, научился справляться с ними за то время, что уже прошло с трагедии. Просто перевёл разговор. — Лучше ты мне расскажи, что за феи такие? Никогда не слышал… Не думал, что у людей крылья бывают!.. Да ещё и такие… светящиеся… Он с почти детским любопытством взглянул на фейские крылья, бессознательно закусив губу. Словно боролся с желанием их пощупать. Диана глубоко вздохнула, надеясь, что тяжесть этого вздоха не будет для него так же очевидна, как для неё — измучивший его незримый груз. Наступил её черёд рассказывать. О горе совсем иного рода. О внезапном разрушении гармонии из-за вторжения властолюбивых тёмных волшебников, которые преследовали цель наращивать и наращивать собственную мощь даже непонятно, для чего — как самоцель. О страшной боли от вырванных крыльев. О бессильной злобе многовекового заточения. О криках ярости и несправедливости, кулаках, отбитых в кровь о стены дворца Тир Нан Ог. О росшей и росшей ненависти и жажде мести, которая неудержимо вырвалась и чуть было не снесла на своём пути всё подряд — виноватых и невинных. Диана вздрогнула, когда что-то тёплое коснулось уголка её глаза. Медленно обернулась в ту сторону. Не отшатнулась, хотя импульс и был. А он просто стёр слезинку, вытекшую из уголка её глаза. Которую она даже не почувствовала. Неловко отвернулась, шмыгнув носом и надеясь, что новых слёз не появилось. Старшие феи природы и королевы Амазонии не плачут. Не должны. Жизнь в амазонских лесах прекрасная, но суровая. Здесь в почёте сила и стойкость. Как и в Африке, в общем-то. Но иногда груз слишком тяжёл. И даже у самого стойкого человека, или феи, не остаётся сил таковым быть. Она придвинулась ближе. Бессознательно. На импульсах. Не думая о гордости и статусе. О титулах и прочей шелухе, казавшейся столь незначительной здесь и сейчас, в момент общей боли и облегчения оттого, что вдруг стало можно не поддерживать никакой строгий имидж. Можно просто положить щёку на крепкое голое мужское плечо и вдохнуть терпкий мужской запах. Мужчины… Диана не знала их прикосновений. Она правила феями. Она отдавала всю себя природе амазонских лесов. А когда тело требовало своё — удовлетворяла его потребности в объятиях одной из своих фей. Никто и не был против. Их сообщество было обособленным. Они редко видели мужчин. Так что, не одной Диане нужно было удовлетворять потребности. Сейчас всё по-другому. Они более открыты. Больше не строят из себя божеств, каковыми, как теперь казалось, высокомерно возомнили себя когда-то давно. Теперь они просто феи. Просто хранительницы. Те, кто не держится в стороне, а идёт навстречу. Поэтому её феи охотно вступают в связь с мужчинами людских племён и рожают от них новых фей. Диана посмотрела на Тарзана новым взглядом. Протянула вторую ладонь, скользя ею по гладкой коже, натянутой на крепкие мышцы. Вдохнула полной грудью. Его запах пьянил. Запах мужчины. Самого настоящего, какого она когда-либо видела. Он едва удивлённо оглянулся, а она уже подалась вперёд и впилась в его губы поцелуем. Впервые целуя мужчину. Впервые желая мужчину. Впервые представляя, как из неё прорастёт та жизнь, которую только женщина способна подарить этому миру. И он не отстранился. Ответил. Охотно. Всё более страстно. Почти по-животному. Но не теряя рассудок. Всё-таки, если он и животное, то — разумное. Он тоже нуждался в этом. В том, чтобы заполнить пустоту. Чтобы по-настоящему её пережить. Не дать себя сломить и позволить кому-то войти в его жизнь. Позволить себе вновь подарить жизнь. В надежде на то, что в этот раз жизнь будет уже не так жестока.