Пленник

Юй Цзыюань крайне не хотела ехать в орден Гусу на обучение. Она понимала, что будет едва ли не единственной девушкой во время обучения среди парней, которые, возомнив себя важными, наверняка с нескрываемым пренебрежением будут относится к ней. Тошно. Мерзко. Противно. И эти чувства она испытывала с учётом того, что видела юношей из других орденов лишь тогда, когда они приезжали в орден Юй, дабы посвататься к юной деве Юй Цзыюань, что славилась своим умом, красотой и сообразительностью*. Но и одновременно с тем вспыльчивым нравом и далеко не сахарным характером, от чего ни один жених не задерживался надолго, попросту не выдерживая сложный характер девы. Но спорить с родителями по поводу своего выезда на обучение в Гусу она не имела права. Особенно с матерью, ибо каждая попытка заканчивалась тотальным провалом и лишь наказанием. Иногда это было физическое, иногда она должна была переписывать книги о нравственности, привезенные из ордена Гусу Лань самим прошлым главой, с которым нынешний глава Юй дружили, пока Лань Зиан был жив. Отношения у Цзыюань и бывшего главы Лань были хороши, считала его и его жену заботливыми и добрыми дядюшкой и тетушкой, которые всегда были готовы выслушать её и похвалить за успехи. Но книги из их ордена она терпеть не могла всеми фибрами души, ибо, создавалось впечатление, знала их наизусть. — Ты отправляешься завтра. И это не обсуждается, — Цянь* Зонг*, войдя в комнату дочери без стука и предупреждения, окинула её оценивающим взглядом с головы до ног. Юй Цзыюань лишь едва заметно вздрогнула и поджала губы, четко ощущая на себе этот взгляд. Так смотрят не на своё дитя, нет. Так смотря на товар, на что-то, из чего можно приобрести выгоду. И девушка знала, что для матери она представляет исключительно подобную ценность. Когда-то, конечно, в ней теплилась надежда на то, что мать ее любит очень своеобразно, по-своему. Но все её ожидания раскрошились в пыль, когда она пересмотрела отношение матери к себе, когда посмотрела на иных родителей, что действительно любили своих детей. Постоянные упрёки, стремление сделать лучшую, чрезмерно лучшую, во всём, в чём только можно, идеал, в котором можно воплотить то, что не получилось слепить из себя. В свои семнадцать лет Цзыюань уже могла дать отпор сильным заклинателям своего поколения и постараться дать отпор более старшим, что приезжали в орден Юй с разными помыслами. И в таких моменты она становилась словно цирковой псиной, выдрессированной, воспитанной. Той, кого звали на пиршество с гостями, дабы продемонстрировать способности и умения. И в такие моменты ей было настолько тошно, что сдержать рвотные позывы было достижением. Сальные, мерзкие взгляды и пошлые шутки выводили из себя. И единожды девушка ответила. — К чёрту вас! — остановившись, Цзыюань с ненавистью смотрела на приезжего главу какого-то там ордена, название которого даже не запоминала. Ненужная информация, — если вы думали, что я вас слышу, то спешу сообщить о том, на сколько вы не правы! Я всё слышу! И вижу! Прерывисто и тяжело дыша, она, позабыв про этикет, пальцем указывала на главу. — Довольно, Юй Цзыюань, — Цянь Зонг, поднявшись со своего места, строго взглянула на дочь. Улыбка, что до этого была на лице от шуток главы Фэн, сошла. Сейчас она была крайне разочарована дочерью и её неподобающим поведением в присутствии важных гостей, с которыми ругаться было крайне прискорбно. Ещё и из-за одной взбалмошной девчонки, не знающей, что иногда надо потерпеть, — господин Фэн, прошу простить меня и мою дочь. — Зонг, не юли передо мной, знаешь же, что не люблю, — хмыкнув, глава Фэн склонил голову вбок, осматривая Юй Цзыюань, которую потряхивало от обиды и беспомощности в возникшей ситуации, — а вот то, что твоя дочь гибкая и наверняка хороша в сексе — факт. Отдай её за меня. Ты знаешь, я не обижу деньгами и статусом. — Нет. Юй Цзыюань не выйдет за вас, — Юй Линг*, старший брат Цзыюань, поднявшись со своего места, глядел на мать. Отец, конечно, ещё был жив и решать подобные вопросы он не имел права, но юноша решил воспользоваться тем фактом, что во время отсутствия отца за главу именно он, — и это мое окончательное слово. Моего отца нет и просить руку моей сестры у него вы не можете. А сейчас за него я. Не так ли, матушка? — Хватит. Я понял, — глава Фэн, хлопнув в ладоши настолько громко, что по всей комнате для приема гостей раздалось эхо, поднялся со своего место, теперь презрительно глядя на Юй Цзыюань и Юй Линга, — я запомнил. Не став даже слушать что-либо ещё, мужчина дал знак своим людям и те поднялись за ним, после чего удалились из помещения. — Юй Цзыюань, ты совсем страх потеряла?! Как же мне с тобой тяжко, а. Ты совсем о матери не думаешь?! — Цянь Зонг, как только двери за гостями закрылись, быстрыми шагами подошла к дочери и схватила её за руку. Она была крайне зла и, мягко говоря, ей не было никакого дела до дрожи в теле дочери. — Я… Я не хотела, — голос дрогнул лишь единожды, но этого хватило. Цянь Зонг влепила дочери звонкую пощёчину, а после отпустила и отошла, сказав лишь одно: «Мерзость» — а после попросту удалилась из комнаты. -Матушка! — Юй Линг, до этого напряжённо наблюдающий за всем, подбежал к сестре и осторожно коснулся её плеча, — ты как? Юй Цзыюань промолчала. За неё говорили слёзы, что полились из глаз. Беззвучные, горькие слёзы. Это все, что она могла себе позволить, пока рука и щека саднила. — Милая моя, тише, — Юй Линг, шепнув, ласково обнял сестру, прижав к себе, на что она вцепилась в него так, словно он последнее спасение, разрыдавшись в плечо, — всё будет хорошо, правда, верь мне…

***

— Я. Туда. Не. Поеду, — отчеканила девушка, сжав ладони до побелевших костяшек и до кровавых ранок в ладонях от ногтей. Тряхнув головой, она постаралась выкинуть из головы неприятные и болезненные воспоминания о том, что было во время прошлого неповиновения. Щека уже прошла, на запястье не осталось и следа, а слёзы давно высохли. Ехать казалось несправедливым. Совершенно несправедливым. Тем более у неё был старший брат, которого было бы логичнее отправить на обучение в Гусу. Ведь именно он займет должность следующего главы ордена Юй, а она, Цзыюань, выйдет замуж и покинет родной дом, вне зависимости от ее желания. — Разве я спрашивала? — Цянь Зонг, фыркнув, даже не прошла к дочери, лишь смотрела на неё холодным, ничего не выражающим взглядом. Эта строптивая девчонка уже порядком ей надоела и в своих лучших снах женщина видела, как справляет её замуж какому-нибудь известному заклинателю. Презрительно фыркнув, она в последний раз осмотрела дочь оценивающим, скептическим взглядом и вышла, тем самым показывая, что разговор окончен. Ей было нечего добавить, а уговаривать она не собиралась, ей это незачем. Всё равно будет так, как сказала она, и никак иначе. Раздался звук битого стекла и Цзыюань, которая разбила вазу, швырнув её в дверь, где была ее мать, вздрогнула, но не более. Выдержка и умение совладать с эмоциями были хороши, за это можно было благодарить эту женщину. Но не больше. — Цзыюань? Ты в порядке? Я видел, как мать выходила, — Юй Линг вошёл к ней в комнату и негромко охнул, увидав осколки, — шимэй*, ты… Надо скорее убрать, чтобы не поранилась. Мягко улыбнувшись сестре, Линг прикрыл за собой дверь и присел, после чего принялся одной рукой собирать осколки, а в другую аккуратно складывать, дабы не пораниться. Цзыюань словно под гипнозом сначала просто наблюдала за старшим братом, но затем, встрепенувшись, тряхнула головой и в пару больших шагов подошла к Лингу, после чего присела на колени рядом с ним и потянулась рукой к осколкам в его руке. — Ты не должен этого делать. Я сама могу, да и я… Я разбила, я накосячила, — Цзыюань не смогла достать до руки брата с осколками, ибо он отвёл ее в сторону, не позволив девушке коснуться битого острого стекла. Однако зря, ибо, потянувшись, она потеряла равновесие и приземлилась ладонью в остатки стекла, которое наследник Юй не успел убрать. Девушка же никак не отреагировала, лишь вздрогнула и опустила взгляд на руку, не поднимая её, не осмелившись это сделать и взглянуть на то, что она натворила. — Чёрт, шимэй, подними руку, — обеспокоенно нахмурившись, Юй Линг быстрым движением отложил осколки обратно на пол, пока его сестра, подняв ладонь по его указу, всё же рассматривала её заинтересованным и ничего не понимающим взглядом. Боли она почти не ощущала. Именно поэтому просто наблюдала за осколками, мелкими и не очень, что вонзились в руку и наверняка оставят шрамы. Очередные, какая жалость. Хотя ей не привыкать, учитывая строгость, в которой она росла. — От меня одни проблемы, да? Было бы проще, будь я парнем, как ты. Или если бы ты был единственным ребенком, всё проще, — нервно усмехнувшись, Цзыюань ничего не сказала во время того, как брат взял ее ладонь в свои и принялся осторожно доставать пока что большие осколки, не трогая маленькие, дабы не вогнать их глубже, под внимательным взгляд сестры, — она хочет отправить меня в Гусу. Одну. Якобы на обучение. Я же знаю, что не на обучение, чтобы сплавить, авось там найду мужа. Того, с кем провели остаток дней. Представляешь, да? На мгновение Юй Линг остановился и поднял свой взгляд на Цзыюань, поджав губы, но так ничего и не сказал, хотя в голове вертелось крайне много всего. Вместо этого он вновь опустил взгляд вниз и, борясь с желанием сжать руку сестры от злости на мать, попросту отпустил ее. Сейчас ей это не поможет, а повлиять на решение этой женщины он не мог, не имел права в подобном. Тем более отец, который целиком и полностью слушался жену, сейчас был дома. Проклятье. — Вставай. Где у тебя эта мелкая железная штука? Ей удобно будет доставать мелкие осколки, — поднявшись на ноги, Линг помог подняться сестре, взявшись за локоть здоровой руки, а Цзыюань не сопротивлялась. Лишь послушно поднялась, безразличным и безэмоциональным взглядом осматривая комнату. Юй Линг подвёл ее к кровати, молча усадил, несильно сжав плечо сестры, дабы чуточку привести в себя и показать, что она не одна. — Он на столике, — хрипло сказала Цзыюань и, едва сдерживая всхлипы, глубоко вдохнула и шумно выдохнула. Боль не имела значения, к ней привыкнуть не так сложно. Ей было обидно. Вот с этим чувством она не знала как бороться, оно просто было и просто медленно, маленькими кусочками пожирало ее душу. Иногда становилось страшно от того, что такими темпами ничего не останется, — и эта штучка пинцет, дагэ. — У тебя этих штучек… — проворчал Линг и, отыскав пинцет, присел рядом с сестрой. Он протянул ей свою руку и она вложила ладонь тыльной стороной вниз. Наследник Юй, сгорбившись для удобства и дабы лучше видеть, сосредоточенно доставал осколки из руки сестры, укладывая их на столик, что стоял возле кровати, он старался делать все как можно аккуратнее и безболезненнее. А по окончании он выпрямился и, посмотрев на сестру, тихо вздохнул. Она лишь молчала. Молчала и смотрела на свою руку, будто разучившись разговаривать. — Я не хочу… Не хочу замуж, — Юй Цзыюань шепнула это, но Линг услышал. Он вновь вздохнул и, качнув головой, поднялся, дабы взять бинт и предотвратить попадание инфекции и кровотечение. Хотя это было немного бессмысленно, ибо постельное белье уже было немного в крови, как и одежды ордена Юй, — ей же плевать на меня, да? Она любит тебя. Потому что ты парень. А я так, неудачная попытка, оставленная просто потому что потому. Линг молча слушал, давая сестре выговориться и выплеснуть то, что тревожит. Так бывало чаще всего и это поражало его, ибо когда плохо было ему, он хотел, чтобы с ним разговаривали, чтобы ему отвечали. И Цзыюань это делала. Всегда. Несла чушь, околесицу, но говорила. И ему становилось легче. Размышляя и попутно слушая сестру, Линг нашел бинт в одном из ящиков в трюмо сестры и вновь вернулся к ней, усаживаясь рядом. — Вот сейчас умерла бы, ей было бы плевать. И ему тоже. Только ты и грустил бы ведь, — пока Юй Цзыюань говорила, наследник Юй перебинтовывал ей руку, стараясь надавливать и сжимать ладонь со свежими порезами не слишком сильно, дабы не причинять ещё бо́льшую боль сестре, — как же я не хочу ехать… — Прости, но я тут тебе не помощник, — виновато посмотрев на Юй Цзыюань, Юй Линг отпустил ее ладонь сразу, как только закончил с перевязкой. Наследник Юй действительно жалел о том, что ничем не мог помочь сестре, никак не мог повлиять на решение чрезмерно строгой матери и безвольного отца, что слушался жену беспрекословно, ничуть не возражая. — Все хорошо, ты не виноват. Я… Я справлюсь. Да. Должна справиться, — последнее предложение дева Юй едва не прошептала, сжав здоровую руку. Юй Линг обнял её, прижав к себе, а она прильнула, обнимая в ответ. *** Небольшая отсылка на мультфильм «Алиса из будущего» P.S. слова моего любимого первого читателя. Цянь (錢 / 钱) — китайская клановая фамилия, значение иероглифа «деньги». Зонг — уважаемая. Фэн — фамилия правителей одного из Шестнадцати варварских государств, возникших в IV веке на территории Северного Китая. Существовало в 409 — 436 г. Линг — сострадающий, понимающий. Шимэй — младшая сестра в Китае. К слову, интересный факт, помимо этого наименования также есть «Сяо-цзе». Однако оно имеет и второе значение, на Юге широко используется для обозначения продажных женщин. И там его его следует избегать, от чего, собственно, мой выбор и пал первое.