Драбблы по реабилитации Солдата

Рамлоу был единственным, кто согласился на его предложение. Предложение пустить к себе в постель смертоносного киборга, которого в любой момент может переклинить так, что тот пойдет убивать. Как только командиру альфы СТРАЙКа изрядно надоели вечно пронизывающие взгляды одних и тех же глаз и мелькающая в его излюбленных барах знакомая кожаная куртка, тот лишь рассмеялся в ответ и назвал адрес. И теперь Баки стоял на пороге нужного дома и медлил. Потому что боялся. Потому что его снова и снова одолевали воспоминания о временах в «Гидре». Было в возвращении памяти и что-то скверное. Он мог спокойно стоять на пути у несущегося на полной скорости бронированного джипа — «Гидра» вытравила из него инстинкт самосохранения и способность самостоятельно оценивать угрозу, но страх перед взаимодействием с другими людьми остался. Долгое время у самого последнего лаборанта и уборщика было больше прав, чем у лучшего оружия «Гидры», и все люди, кроме его целей и сопутствующего ущерба, имели власть над ним. Власть сделать больно, власть мучить так, как вздумается. Самой большой властью обладал куратор. Командир. Человек, отдающий приказы, которые могли включать устранение, устрашение, изъятие или поощрение. Не Солдата, конечно. Успешные учёные в качестве поощрения получали возможность ставить на нём опыты, успешные руководители — его для охраны, пока другие боевые единицы разбирались с источником опасности. Успешные боевые группы… Руководство считало, что это сплачивает. Солдат же не считал никак. У него не было права считать, только встать в нужную позу и не шевелиться, удерживая на себе вес двигающегося сверху тела. Теперь, после того, как он выбрался из «Гидры», после реабилитации, повторной социализации, осознания себя как человека и личности, он шёл на это добровольно. С одним мужчиной, не с дюжиной. С тем, кого выбрал сам, пусть и отчасти. Что он творит? С чего он вбил себе в голову, что его отпустит? Что мерзкие сны, изводящие сильнее кошмаров о чудовищных экспериментах и ощущении чужой крови на собственных руках, уйдут, если всё повторится. В любом случае, нужно было попробовать. Дверь отворилась, стоило только коснуться её костяшками металлических пальцев быстрым рваным ритмом. Стоявший за ней Брок окинул его внимательным взглядом и посторонился, не говоря ни слова. Дорогу в спальню Баки знал, ведь следил за Рамлоу, выведывая его предпочтения. Как он узнал из своих исследований, не все мужчины были способны переспать с другим мужчиной, и не все из способных предпочитали активную роль. Кровать была заправлена. Брок явно не рассчитывал на такую спешку. Даже случайные любовники, подцепленные в клубах, предпочитали провести немного времени перед основным действом в разговорах, ведь предвкушение и откровенный флирт порой оказывались лучше всего остального. Баки было не до моральных терзаний, он терял последнюю решимость. Поэтому просто встал в коленно-локтевую позу, к которой привык, передавая бразды правления мужчине. — М-м… — очень «умно» протянул Брок, с недоумением глядя на обтянутую чёрными джинсами пятую точку легендарного убийцы, свернувшегося в компактный комок на его кровати. — Может, — начал он, но прервался, решив махнуть на всё рукой, принимая правила игры. Зимний, бывший или нет, был очень привлекательным мужчиной. И был согласен. Разве не от него исходило предложение? — Если тебе так надо… Баки почувствовал, как под дополнительным весом прогнулась кровать, и чуть напряг мышцы рук, готовясь ощутить тяжесть на спине. Но его не накрыли сверху всем телом, дополнительно фиксируя, — Брок плавно опустился рядом с его правым боком. К уху Баки прижались горячие губы. — Не знал, что ты фетишист. Хотя стоило понять, глядя, как ты обращаешься со своей винтовкой, — он провёл раскрытыми губами по напряжённой шее и плечу, всё ещё скрытым под многочисленными слоями одежды. — Хорошо, я всё сделаю. Но в следующий раз будем исполнять мою эротическую фантазию, идет? Баки кивнул, не раскрывая глаз, хотя мысль о следующем разе царапнула изнутри. По телу бежали мурашки, расходясь из тех участков кожи, которых касалось тёплое, влажное дыхание. — Расскажешь мне больше? — продолжил Рамлоу, забираясь руками под футболку и нащупывая край надетой под неё майки. — Мне тебя раздеть? — стянуть куртку было делом нескольких секунд, но следующие этапы оказались сложнее. Тело Барнса было спрятано за столькими слоями, что Брок, решив плюнуть на всё, просто сдвинул мешающую одежду к подмышкам, открывая себе доступ к ремню джинсов. И оказался прав. — Не снимай, — «ожил» Баки. — Это не снимай. — А это? — уточнил Брок, стягивая джинсы вместе с бельём с упругой задницы. Почувствовав сомнения, он оставил предмет одежды спущенным до коленей, хоть и не был слишком доволен — свободы маневра практически не было. Баки не стал сопротивляться, слегка успокоившись. Таким же способом его обычно стреноживали в «Гидре» штанами тактического костюма. Он никогда не сопротивлялся, но его всё равно боялись и обеспечивали максимальный контроль. — Ты тоже не раздевайся, — прохрипел он, сдаваясь под мягкими поглаживаниями, что сопровождались обнажением. Бойцы никогда бы не рискнули остаться рядом с ним без одежды, пусть и Рамлоу будет комфортно. — Ладно. Допустим, я сгораю от нетерпения, — проворчал Брок, доставая уже полностью готовый член, который выдавал, что недовольство его хозяина было напускным. Всё-таки Солдат с его идеальным, накачанным телом был весьма в его вкусе, и на ощупь оказался даже приятнее, чем на вид. — Что дальше? Какие еще будут пожелания? — спросил он, как завороженный водя членом между доверчиво подставленных ягодиц, которые едва заметно вздрагивали каждый раз, когда головка проезжалась по плотно сжатым мышцам. Баки словно током пробивало. В «Гидре» прикосновение члена к ягодицам было чем-то вроде лучшего момента из всего происходящего. Именно тогда он четко осознавал, что насилия не избежать, ведь ожидание казни во сто крат хуже, чем сама казнь. А вот боль еще не приходила. Мгновение покоя перед бурей. Сейчас же он понял, что был очень чувствительным. И то, что раньше всегда воспринималось самой ужасной пыткой, могло ею не быть. — Дальше! Вот… — кое-как собрав мысли в кучу и осознав, что возбуждается, прокаркал Баки, приподнимая бёдра и намекая на проникновение. Брок навалился всем телом, но вместо ожидаемой жгучей боли Баки почувствовал, как приятно чужой член скользит по яйцам, и тихонько застонал. — А ты отзывчивый, детка, — прошептал Рамлоу, возвращаясь к понравившейся шее и одновременно выуживая смазку из-под подушки. — Мне нравится. Я всё ещё готов исполнять твою фантазию, — он качнулся, двигаясь между сомкнутых ног партнера. — Ты даже снаружи горячий, а какой будешь внутри! Я ведь правильно понимаю, что я сверху? В любом случае я не против заласкать твою чувствительную задницу до криков. Наших общих криков, — Брок выпрямился, смазал член и продолжил движение, постоянно задевая звездочку ануса и шалея от того, как всё сильнее прогибался в ответ Баки. Когда доведенный до предела любовник перестал прятать лицо в подушке и запрокинул голову, распахивая губы в немом крике, Брок перестал сдерживаться. Быстро шагнув коленями по постели, он плотно сжал своими бёдрами бёдра Баки, добиваясь лучшего давления на свой член, и начал остервенело двигаться, добавляя пальцы. Поглаживая, разминая и проникая внутрь. Второй рукой он бесстрашно обхватил опаснейшего убийцу с трагичным прошлым за горло, зная, что тому настолько резкое действие могло не понравиться, и потянул на себя, целуя, нет, скорее просто прикасаясь губами, ведь дыхания ни на что не хватало. Баки загнано дышал, практически ничего не соображая. Было так остро, ярко, что колючие спазмы сотрясали всё тело, щекоча и царапая изнутри острыми гранями. Они собирались в группки, объединяясь и становясь больше с каждой секундой; прокатившись несколькими мощными аккордами, они будто вскрыли его, заставляя извиваться и кричать. А потом стало легко и немного влажно. Рядом плюхнулся довольный Брок. Его губы шевелились. Только теперь Баки осознал, что уже давно ничего не слышал из-за шума крови в ушах. Тёмные губы напротив растянулись в усмешке, а Баки одолело нестерпимое желание прикоснуться к ним. Просто так. Потому что он был человеком и мог позволить себе касаться другого человека. Потому что между ними всё было добровольно. Обоюдно. И будет следующий раз. Захотелось улыбнуться в ответ. — Над улыбкой ещё надо поработать, — слух наконец вернулся. — Тебя можно поздравить? Ну, с исполнением фантазии… — Почему ты меня не боишься? — спросил Баки, хотя хотел задать другой вопрос: «Почему ты согласился? Почему не пошёл до конца? Почему был так внимателен?» — Я видел тебя во время реабилитации, — посерьёзнел Брок. — Ты и мухи без приказа не обидишь. Если тебя как следует не напугать, конечно. Ты мне сразу понравился, но подходить я к тебе не стал. — Почему? — Думал, что тебя будут пугать мои командирские замашки. Всё-таки десять лет командования так просто за порогом не оставишь. — Но всё равно согласился. — Конечно согласился. Я же не дурак, чтобы отказываться от такого подарка, если он сам плывет в руки, — Брок перевернулся, подминая Баки под себя. — Как насчёт моей фантазии?