Драбблы по реабилитации Солдата

Бар был самым обычным. Не пафосный ирландский паб на Манхэттене, рекомендованный Тони, не ностальгическая пивная в Бруклине, а просто уютное местечко, где подавали несколько сортов пива и заслуженно гордились вкусом мясного рагу — единственным вариантом горячего. Во время одиноких прогулок Стив будто бы заново узнавал родной город, отыскивая новые бары. Но конкретно это заведение вызывало особенно сильные чувства, ведь нравилось и Баки. Именно здесь уже окончательно бывший Зимний солдат, размякнув после вкусного обеда, нескольких кружек тёмного пива и душещипательного концерта — по пятницам в баре играла живая музыка и крошечный паренек с неожиданно низким, сильным голосом пел песни о любви — впервые искренне рассмеялся, на время отбросив все тревоги. Потом они частенько бывали здесь, каждый раз не сговариваясь выбирая исключительно те дни, когда у обоих было хорошее настроение, не желая портить чудесную атмосферу. Вот и сейчас Стив сидел за стойкой, рассеянно улыбаясь, и с затаённой гордостью наблюдал за Баки. Тот разговаривал с подсевшей к нему, пока Стив отходил за напитками, девушкой. По расслабленной позе, наклону головы, мягкой, чуть кривоватой усмешке было понятно, что он флиртует. И успешно, судя по тому, что прекрасная незнакомка с каждым словом подавалась к нему всё ближе и ближе. «Как в старые добрые времена», — подумал Стив, подав бармену знак. Он собирался расплатиться и незаметно исчезнуть, чтобы не мешать другу налаживать хоть какое-то подобие личной жизни. Известный повеса и сердцеед Баки Барнс еще не завёл ни одного романа с тех пор, как окончил реабилитацию. Опустив на стойку банкноты, он кинул ещё один взгляд на сидевшую за столом парочку, собираясь полюбоваться на зардевшиеся щеки девушки и сияющие глаза друга, но увидел совсем другую картину. Вся поза Баки кричала о том, что ему как минимум некомфортно: плечи напряжены, руки спрятаны под столом, а губы сложены в жуткую, неестественную линию. Стив поспешил на помощь, отвлекая внимание девушки на себя. А после как можно более ненавязчиво намекнул, что в компании они не нуждаются. В глазах Баки плескалась благодарность пополам с обреченностью — откровенного разговора теперь было не избежать.

***

— Что произошло внутри? — спросил Стив, кутаясь в пальто. На улице было уже по-зимнему прохладно, и даже суперсолдатам стоило одеваться теплее. Хотя это совсем не мешало Баки носить вполне себе легкомысленную чёрную кожаную куртку с милыми снежинками, подаренную Наташей. — О чём ты? — говорить не хотелось. Любые неприятности, даже самые пустяковые и, откровенно говоря, его не касавшиеся, делали Капитана Америку, ответственного за всё на свете, несчастным. А несчастный Стив был катастрофой мирового масштаба, по скромному мнению его лучшего, а значит принимавшего на себя основной удар, друга. — Ты явно понравился ей. И тебе тоже было приятно. Так в чём дело? — Она хотела… — Баки облизнул губы, не зная, как прилично выразить свою мысль. Он помнил, как Стив краснел от одного только намека на что-то, связанное с сексом. — Хотела… — А ты разве нет? Бак? — Стив опустил руку на плечо друга, чуть сжимая, и заглянул в глаза. — Ты можешь всё мне рассказать, — Барнс промолчал. — Ну, послушай, курс реабилитации закончен. Ты полностью контролируешь себя в любой ситуации. Помнишь ту настойку Брюса? Даже меня пробрало, а тебе хоть бы хны. Ты даже Тони не убил, хотя тогда он перешёл всякие границы, — он задумался и машинально зашагал быстрее, перебирая варианты. — Она не в твоем вкусе? Кажется, была похожа на Сьюзи, о которой ты мечтал целый месяц. — Стив! — рыкнул Баки, почему-то дико смутившись. Этим он оборвал разговор, а последующие попытки его возобновить игнорировал.

***

— И всё же, — снова начал Стив, стоило им войти домой и сбросить куртки и обувь, — я не понимаю. — Пожалуйста, не надо… — Я беспокоюсь о тебе. И если могу что-либо сделать… Что угодно. — Боже, Стив, ты можешь представить себе, как я раздеваюсь перед ней? Как показываю ей всё, что со мной сделали в «Гидре»? И я сейчас говорю даже не о своих пережаренных мозгах, которые не сразу бросаются в глаза! — Ты красивый, Баки, — безапелляционно возгласил Роджерс, внутренне недоумевая. Его друг не мог стесняться своей внешности! Кто угодно, но только не он! — Очень красивый! И не надо себе выдумывать! — Стиви… — Барнс мягко растрепал светлые волосы друга и улыбнулся, дав понять, что благодарен, но ложь во спасение сейчас не к месту. — Я никогда не лгу! — Хорошо. Считай, что я поверил, — Баки вздохнул, зная, что Стива проще убить, чем переубедить. Он стоял спиной к другу, нервно комкая в руках снятую футболку, решаясь предпринять последнюю попытку объяснить. — Но ответь мне на простой вопрос. Представь, что ты интересуешься сексом с незнакомцами. Невероятно, но представь. С мужчинами. И ты встретил меня в баре. Ты подошёл бы ко мне? Точно зная, какой я там, под одеждой? — Баки, — выдохнул Стив ему прямо на ухо. Тихо, интимно, томно. Как никогда раньше не делал, сразу дав понять, что дружеский разговор окончен. И впереди неизведанное. — Стив? — на грани слышимости. Ему и самому себе не хотелось признаваться, насколько волнующим оказалось прикосновение кожи к коже. И когда только Стив успел стянуть свою рубашку?! Надо бы вывернуться, пошутить, прервать контакт, вот только Баки слишком изголодался по живому теплу. И ведь это был Стив, что делало происходящее и очень простым, и невыносимо сложным! — Конечно подошёл бы. Горячие ладони на боках и животе мягко поглаживали, поднимаясь выше; они добирались до сосков, одним прикосновением отправляя яркие вспышки удовольствия гулять по телу. Тёплые губы проследили вену на шее, прошлись по кромке волос, вызывая неподдающуюся контролю дрожь. Пришлось закусить живую ладонь, чтобы всхлипами не выдать жалкое «я так устал быть один». Но его тело буквально кричало об этом. Стив не торопился, прижимал крепко — не вывернешься; изучал неспешно, не пропуская ни одного участка, и, словно поняв, подсмотрев где-то внутри у Баки, что именно вызывает наибольшую реакцию, прильнул губами к шее. Осторожно прикусил, едва задевая зубами. А потом яростно, жёстко, с наслаждением втягивая в рот тёплую плоть, спустился к плечам, возвращаясь назад снова и снова, пока у Баки не осталось сил стонать, только хрипеть и выгибаться. Ощущения казались слишком резкими, сладкими, возбуждающими, будто бы выбивающими из колеи. Он и сам не заметил, как начал тереться о стоящего за спиной друга, уже позабыв, почему собирался этого не делать. — Сти-и-ив, — позвал он, желая только выпутаться из штанов и белья и чувствовать в полном объёме — таким чудовищным был его тактильный голод. — Сейчас, — хрипло пообещал Стив, ловко вытаскивая язычок ремня из пряжки и спуская джинсы к щиколоткам, словно после разморозки только тем и занимался, что раздевал других мужчин. Ещё раз прикусив чувствительную шею, он запустил руки в бельё Баки, лаская его член, доводя того почти до грани, и, остановившись за шаг до оргазма, переключился на гладкие яички. Немного сбив градус напряжения и вернув другу возможность хоть как-то соображать, он полез в карман своих штанов. — Стив… — немного неуверенно прошептал Баки, почувствовав прикосновение между ягодиц. — Ты мне доверяешь? — пальцы остановили своё движение, но не исчезли, продолжая едва заметные поглаживания, дразня и подтачивая решимость. Лучшим ответом стала стащенная донизу штанина и расставленные для устойчивости ноги. — Сумасшествие какое-то, — всхлипнул и закончил на совсем высокой ноте Баки, ощущая внутри себя пальцы и отчаянно наслаждаясь каждым мгновением. — Ну же! А-а-а! — Ты чувствуешь? — сообщил Стив, изо всех сил прижимаясь, буквально вплавляя в себя. — Как я хочу… Как ты заставляешь меня терять голову! Да я с ума схожу от желания! Провести руками по твоей груди и смотреть, как ты краснеешь и прикрываешь глаза, стоит мне прикоснуться к соскам. Прикусить кожу на твоей шее, наблюдая как ты задыхаешься от удовольствия, — шептал он, прижавшись губами к шее, задевая подбородком те самые шрамы, что были причиной отвращения Баки к себе, — оставить на тебе столько ярких, горячих меток, чтобы ты перестал замечать свои шрамы, — он двигал рукой всё быстрее, внутрь и наружу, дразня мышцы входа и сразу входя глубоко и резко, оглаживая внутри. — Думаешь, мне не плевать на твою смертоносную руку, пока ты так извиваешься в моих объятиях, пока ты насаживаешься на мои пальцы, всем собой умоляя о большем? Ты красивый, Баки, ты привлекательный, ты желанный. Других таких нет. Запомни! — Стив! Боже, Стив! — хныкал Баки. — Пожалуйста! Ему было хорошо, даже слишком. Он дрожал словно под действием разрядов тока, ощущая терпеливую, сосредоточенную страсть Стива, его желание подарить всю феерию чувств. И отзывался, распадаясь на осколки, теряясь в удовольствии. — Я дам тебе всё, Баки! Всё, что тебе нужно. Всего себя.

***

— Ты как? — заботливо спросил Стив, вытирая следы преступления с тела Баки. — Как после обнуления. — Так плохо? — отчаянное беспокойство в голосе друга рассмешило Баки, но вместо смеха из горла вырвалось только бульканье — он ещё недостаточно восстановился. — В голове пусто и звенит. Только не от боли, — чуть отдышавшись, он всё же решил уточнить, откуда у, по слухам, последнего девственника Америки, такой опыт в постельных делах. — Ты весело проводил время здесь, как я посмотрю? — В этом веке всё такое доступное, — Стив не смутился, от Баки ему было нечего скрывать. — Интернет помогает восполнить пробелы. — Не смеши меня! Чтобы сделать такое, — он махнул рукой вдоль своего тела. Сытого, довольного, переставшего страдать от неудовлетворенности тела, — одного интернета мало. — Помнишь, как я застал тебя с Марисой? — Стив! — мгновенно взорвался Баки. — Слушай, я тебе такого наговорил! Потом пожалел. Не надо было. — Да нет, ты правильно сказал… Так что я… В общем, сначала были описания, пособия, дурацкие, на мой вкус, потом видео. А после я стал знакомиться. — Ты? Знакомиться? В барах? — не поверил Баки. — На выставках. — А как же рассказы о том, что ты не хочешь, чтобы в тебе видели только Капитана Америка? И мысли, что все хотят переспать не с тобой, а с твоим щитом? — Маскировка, — коротко бросил Стив, просовывая руки в рукава. — Оказалось, что подтянутый живот и гладкая кожа очень привлекают и без образа национального символа. — Всё изменилось, правда? — Баки совсем пришёл в себя, и глаза у него были грустными. — Теперь ты король бала, а я страшненькая отличница, смирно стоящая в сторонке и мечтающая хотя бы о взгляде. Ведь и зубрилкам нужно… Спасибо, Стив. Ты всегда был благороден. — Что ты несёшь, Баки? Ты навсегда мой король. И сейчас тоже. Даже больше, чем когда-либо. — Стив? — Я люблю тебя, Баки.