Драбблы по реабилитации Солдата

С каждым пройденным кварталом его шаги замедлялись. В уютной любовно обставленной квартире не ждало ничего, кроме привычного стылого одиночества. Баки опять уехал к Джорджу, а значит, Стив все выходные будет предоставлен самому себе. Подобная перспектива рождала желание вечно бродить по ярко освещенным улицам, отвлекаясь от горьких мыслей разглядыванием прохожих. Но даже ноги суперсолдата уже гудели, намекая, что у их выносливости есть предел. Некоторое время он стоял в прихожей, прикрыв глаза и собираясь с силами. В эту квартиру Стив переехал, когда нашел Баки. Она просторна и расположена в тихом районе — то, что нужно измученному жестокими экспериментами. Ее стены укрепили металлическими конструкциями и оборудовали сигнализацией — меры предосторожности на случай возвращения Зимнего солдата. Но Стиву было все равно где находиться, если Баки был жив и рядом. Пусть тот шарахался от любого прикосновения, почти не спал из-за кошмаров и временами впадал в ступор от простейших вещей. Рядом с беспамятным другом пришлось научиться контролировать каждое слово и каждое движение и общение с ним походило на попытку приручения дикого зверя. И все же тогда Стив был счастлив, радовался как ребенок малейшему изменению в лучшую сторону и строил робкие планы на будущее. А потом Баки встретил Джорджа и хрупкое счастье разбилось. Не из-за «Гидры», кода, давящего на них Совета ООН, истерики Тони по поводу смерти родителей, а из-за обычного парикмахера. Решение отстричь отросшие за время, проведенное в плену у «Гидры» волосы далось нелегко: Баки боялся приближаться к людям, боялся их реакции. Но в итоге все закончилось тем, что уже через две недели Джордж прикоснулся к металлическому плечу — добился того, чего Стив не смог сделать за семь месяцев. — Когда ты собирался мне сказать? — раздалось в тишине, вырвав Стива из раздумий и заставив подхватить поставленный на специальную подставку щит. Неожиданный гость выступил из темного угла, где скрывался, и сжимавшие оружие руки опустились. — Баки? Ты ведь должен был остаться у… — Когда, Стив? — прошипел Баки, неуловимым движением бросаясь вперед и вжимая друга лицом в стену, заломив руку в захват. — Сегодня должен был быть особый день, — быстро шептал он, задыхаясь от обуревающих чувств. — Романтический вечер с мужчиной, который мне нравится, — он сжал руки сильнее, почувствовав, как напрягся Стив, пытаясь вырваться. — Свечи, вино, немного банально, но мне сейчас нужна эта самая банальность. Нормальность. В этом веке ведь не осуждают за секс с мужчинами? Одного я не мог понять, Стив, почему я не осуждал себя за желание заняться сексом с мужчиной? — Баки, отпусти, — прохрипел Стив, отчаянно извиваясь. Ему было трудно дышать. Из-за тяжести навалившегося тела Баки сзади и от сковывающего его ужаса. — Отпусти. Я не понимаю, о чем идет речь. Давай поговорим спокойно. — Нет! Мы будем говорить так, иначе ты опять сбежишь, — Баки сломил бурное сопротивление, заставил замереть, зарывшись носом в короткие светлые волоски на взмокшем затылке, а губами прижавшись к полоске кожи, видневшейся над высоким воротником. — Я хотел вести, Стив, я прижался к нему первым, потянулся к губам… Мне стало так хорошо, Стив… Из груди Роджерса вырвался приглушенный вой, полный страдания. Он не мог продолжать слушать о том, как Баки целовал другого. Он поклялся себе, что не будет препятствовать счастью друга, но не думал, что будет так тяжело. — Я изучал его шею губами и думал о возможности использовать язык. Собрать вкус его кожи, почувствовать биение пульса, насладиться его стонами. — Не надо! Пожалуйста, Баки, не надо. Стиву было больно. Больно! Невыносимо слушать про Баки и другого мужчину. И горько. Но разве дело сейчас было в нем? Он должен собраться и вынести его речь. — Конечно, Стив, конечно, не надо. Не надо было молчать и улыбаться, когда я уходил к нему. Ведь знаешь, Стив? Знаешь, что я почувствовал, проведя языком по его шее? — Баки лизнул шею Стива и удовлетворенно выдохнул. — Что вкус его кожи неправильный. Что я уже стоял так, лаская другого мужчину, и умирал от желания стать еще ближе, заклеймить его, прорасти внутрь. Так кем мы были друг другу? — Ты — мой самый близкий человек, — ответил тот, не в силах скрывать дрожь и подаваясь навстречу ласкам нетерпеливых рук. — Я сделаю все для тебя. Буду счастлив, если ты нашел подходящего человека. Утешу и поддержу, если что-то пойдет не так. — А как же ты? — Баки применил нечестный прием, забравшись застонавшему Стиву под рубашку, сильно сжал сосок, заставив выгнуться — запрокинуть голову и тесно-тесно прижаться задницей к паху. — Стив, ты так сильно этого хочешь, что почти не можешь себя контролировать. А ведь ты самый стойкий человек из всех, кого я знал и знаю. Так почему ты не сказал? — Что мне нужно было сказать тебе? Ты едва терпел присутствие другого человека в двух метрах от себя, — слова вырывались вместе с позорными всхлипами, руки скребли стену в попытке удержаться, болью отвлечь себя от происходящего с телом. — И любую информацию о своем прошлом воспринимал как руководство к действию, — он чувствовал, что Баки стаскивает с него штаны, и должен был воспротивиться, но единственное на что его хватало — не помогать, замерев. — А ведь мы оба изменились. Ты мог не захотеть меня снова. Ты и не захотел. — Идиот! — прошипел Баки, вцепившись зубами в напряженное плечо перед ним. — Засунь себе свое самопожертвование… я лучше сам тебе засуну! Чтобы дошло уже наконец! — вместо выполнения угрозы Баки обхватил живой ладонью член Стива и начал медленно водить вверх-вниз, то с силой сжимая под головкой, то едва касаясь, скользя по всей длине. — Отвечай! Чего ты хочешь сейчас? Я отпущу тебя, — его движения замедлились, — при первом же намеке. — Баки, — Стив уже не стонал, он хрипел, зажимая себе рот отпущенными на свободу руками, — Баки… — Давай, скажи мне… Скажи уже мне, героический придурок, скажи словами, о чем безмолвно кричишь. Мне так жаль, что я не понял раньше! Я бы не позволил тебе так страдать. Всегда боялся, что ты будешь страдать из-за меня. — Эй, — Стив позвал замершего за своей спиной друга, почувствовав горячую влагу на плече, — сильнее. Пожалуйста. — Сопляк, — сквозь слезы рассмеялся Баки, начиная двигать рукой активнее. — Придурок, — откликнулся Стив, переходя в стон. А потом развернулся и поцеловал своего Баки.