Баллада о тройке (из цикла "Игра теней" - 2)

Если ту балладу, которая сложилась в голове у Лютика после той ночи, он спел бы в корчме, его бы сожгли заживо, предварительно обваляв в курином помёте и отчекрыжив самое ценное. Потому что кметы — люди тёмные и невоспитанные. И желают слушать только про то, как дочка торговца рыбой скачет на члене эльфа, рискуя забеременеть сказочным фавнёнком. А не про то, как некий талантливый бард кувыркается с двумя золотоглазыми монстрами, не рискуя ничем, кроме, разве что, собственной психики. Лютик подползает к Ламберту, глядя ему в глаза, и тот улыбается. — Талантливый мальчик… Ну, бери аккорд. Лютик без лишних прелюдий берёт… аккорд. Такой, что Ламберта ведёт от удовольствия, и он ерошит волосы Лютика, пока тот трудится над правильным звучанием. Он прерывается только тогда, когда между ягодиц вдруг становится влажно, и по плотно сжатым мышцам проходится горячий язык. Лютик забывает о том, что у него во рту, охает, прогибает спину, раскрываясь, подаваясь назад, и Ламберт недовольно ворчит: — Геральт, ты уже получил своё, дай и мне. — Ламберт, Ламберт… — бормочет Геральт, не обращая никакого внимания на просьбу темноволосого ведьмака. — Хрен моржовый, знаю. Геральт, он сейчас кончит и опять свалится в обморок, и кто будет решать мою проблему? — М-м… — Геральт ведёт языком по кругу, толкаясь внутрь, и Лютик опять охает и мычит сквозь член во рту. — Я? — Так? — Ламберт кивает на Лютика и насмешливо поднимает бровь. — Брось. — Вредный хуй, — констатирует Геральт, с удвоенным пылом дразня задницу Лютика. Тот стонет, надевается до глотки и обсасывает член Ламберта, заливая его слюной. Язык Геральта спускается ниже, скользит по шву мошонки, и Лютик еле держится на разъезжающихся ногах. Колени трясутся, руки подламываются, становится всё сложнее стоять на четвереньках, прогнув спину, а тут ещё Ламберт поддаёт жару, заставляя взять глубже. О бедном, несчастном, колом стоящем члене Лютика никто даже не думает. И кто тут на самом деле заслужил награду, блять? Крепкий укус в ягодицу заставляет его вскинуться и замычать от боли. Ламберт издаёт смешок и с силой нажимает на затылок Лютика. Тот надевается по гланды, скользит вверх и мстительно прихватывает головку зубами. И тут же огребает подзатыльник. — Вот у нас кто вредный хуй на самом деле. Геральт фыркает, выпрямляется, оставив в покое задницу Лютика, но ненадолго. Очень скоро вместо языка в неё толкаются пальцы, щедро смазанные маслом, и Лютик ахает, валясь вперёд. Ламберт ловко подхватывает его и ставит в прежнюю позу, а Геральт, встав на колени сзади, удерживает Лютика за плечо одной рукой, второй растягивая и массируя его изнутри. — Шустрее, Лютик, шустрее… — хрипло шепчет Ламберт, отрывая взгляд от затылка Лютика и цепляясь за Геральта. Глаза в глаза. — Давай, хороший мальчик, играй, сука, давай… Лютик со всхлипами насаживается ртом на член, молясь про себя, чтобы Геральт не останавливался. Это какая-то ёбаная симфония в три смычка, вот что это. Пальцы выскальзывают из его задницы, их место занимает кое-что потолще и пожарче. Геральт не особо нежничает — втрахивается одним резким движением, удерживая Лютика за плечо и за бедро, и с ходу берёт такое presto, что у Лютика звенит в яйцах и голове одновременно. Он подхватывает этот ритм, и Ламберт вцепляется ему в волосы, поддавая бёдрами, и Геральт взрыкивает сзади, до синяков стиснув бедро Лютика, и оба ведьмака — как отлично сыгранный дуэт — взрываются финальной кодой. Бурно, обильно и под аккомпанемент рваных выдохов и коротких стонов. Лютик, как задремавший над своей тарелкой литаврист, догоняет обоих, даже не прикоснувшись к себе. Заливая простыню между ног, сжимаясь на члене Геральта и выкрикивая что-то бессвязное. И падает ничком, носом в живот Ламберта, аккурат в те мокрые излишки, которые не поместились в рот. Геральт тяжело наваливается сверху, переводя дыхание, и Ламберт, выдохнув, недовольно бурчит: — Слезьте все с меня, чёрт вас дери. Не пушинки. Геральт ворчит, откатывается на спину и вытирается краем простыни. Лютик сползает с другой стороны и понимает, что у него нет ни сил, ни желания сделать то же самое. После такого секса он обычно отрубается, но сегодня что-то идёт не так. Ламберт подтягивает его повыше, и Лютик прижимается к его плечу. — Я отработал долг? — спрашивает он, когда к нему возвращается способность говорить. — Нет, — в один голос отвечают эти чёртовы мутанты. — Я так и знал, — вздыхает Лютик. — Сколько ещё? — Столько, сколько песен у тебя в твоей книжечке. Лютик возводит глаза к потолку, пытаясь припомнить. Много. Дохрена много. И это потрясающе, на самом деле. Он готов отработать долг со всеми грабительскими процентами. И авансом — на будущее. — Ламберт… — говорит Геральт со своей половины кровати. — Пусть ещё сыграет. Ты как? — Не против… Дай только отдышаться. — Эй! — вскидывается Лютик. — А вы меня спросили вообще? Да у меня руки не слушаются, башка кругом, вы из меня все арпеджио вместе с адажио нахрен вытрахали. Нет, давайте отложим концерт на завтра. Музыкант должен отдохнуть. — Руки не слушаются, а язык? — А что — язык? — Петь ты можешь? — Петь? — Лютик задумывается на секунду, затем мстительно улыбается и кивает. — Петь могу. Хоть щас. Геральт откидывает голову на подушку, закрывает глаза, пихает Ламберта локтём. — Пусть споёт. Что скажешь? — Угу. — Я пел по паршивым харчевням, — выводит Лютик мягким тенором на мотив «Поцелуя». — Но сердце глодала тоска, пока я не встретил во всём белом свете единственного ведьмака… — Эй, — Ламберт недовольно поднимает бровь. — Заткнись, это только начало. Привёз он меня в Каэр Морхен, в Твердыню, где стужа живёт. Там ждал его Ламберт, и я сразу замер, представив, что меня ждёт… — Интересно… — тянет Геральт. — И что же? — А то ты не знаешь. Мы вместе поехали в рощу, где тихо струится река. И там меня взяли, с душой отодрали два милых моих ведьмака… — Блядские боги, как трогательно… — Заткнитесь оба! Я понял, что жизнь стала лучше, следа нет от прежней тоски. Мне лютню вручили, без рук отдрочили, такие они ведьмаки… Ламберт трясётся от смеха, закрывая глаза предплечьем. — Живём мы с тех пор и не тужим, не страшен зимы лютый плен… — мстительно выводит Лютик. — Со мною навеки мой Белый Волк Геральт и Ламберт, моржовый мой хрен! А? Как вам? Только честно! Что вы ржёте, придурки, я старался! Он слушает, как в голос хохочут ведьмаки и улыбается, глядя на свою новую лютню у кровати. Вспоминает, как под её аккомпанемент началась эта безумная жаркая ночь. Нет, эта лютня определённо стоила того, чтобы отработать долг сполна, и он обязательно этим займётся. Но завтра.