Wolf

Лухан замолк. Он отчаянно пытался вспомнить, когда выдал себя. Когда Исин пронюхал все, и каким удивительным способом. Возможно ли, что от него – Лухана – до сих пор пахло тем мальчишкой? Волчий запах куда сильнее человеческого, и именно поэтому едва ли подобной мысли было право на существование. Скорее от парня пахло теперь волком. Даже, несмотря на то, что Лухан дотронулся до него на считанные секунды. Вероятно ли, что Лухан вел себя странно на охоте? Исин, так и не дождавшись ответа и чуть поумерив свой пыл, тихо и уже более спокойно рыкнул, все также не отводя взгляд: - Я видел, как ты прикрыл его. Какого черта, Лу Хань? - Мы никогда не трогали невиновных, - Лухан прикрыл глаза, стараясь говорить спокойно: - он не был ни в чем виноват и, если бы его застрелили там, оказались бы виноваты мы. Целились-то в нас. - Кого ты обманываешь? – Исин усмехнулся коротко: - Завязывай со своими играми. Виноват он или же нет, мальчишка – кусок мяса и ничего больше. Прекращай маяться дурью. Ты не бессмертный. - С каких пор наш добряк-Исин стал таким жестоким по отношению к людям? – Губы Лухана сломались в ухмылке. - С тех пор, как один из нас начал носиться за непонятно кем, - слова Лухана явно задели Исина и теперь из груди его вырвался рык. - Я сам был таким же! – Лухан, не выдержав, повысил голос. - Ты уже не такой! – Чжан подскочил с места и отправился прочь из комнаты, рыкнув напоследок: - А если постараешься сделать его таким же – скажу Крису. Он-то ему глотку быстро перегрызет. Нечего в стае беспородной шавке делать. Лухан зарычал утробно, сжимая пальцами ткань под собой. Дверь комнаты беспощадно хлопнула, после чего повисла тишина. - Идем вчетвером, - Крис скользнул взглядом по лицам парней: - Один должен остаться с Луханом на всякий случай. - Останусь, - Чонин кивнул уверенно, делая шаг назад. - Хорошо, - Крис согласно кивнул, открывая входную дверь: - Закрой за нами. Закрыв дверь за четырьмя членами стаи, Чонин двинулся поспешно к пятому. Лухан спокойно посапывал, лежа спиной к двери. Улыбнувшись пухлыми губами, Чонин медленно опустился на колени рядом с кроватью альбиноса и скользнул носом по чужой шее, заставляя последнего быстро отойти от сна. Все ещё не открывая глаза, Лухан втянул в легкие воздух и тихо констатировал факт: - Чонин-а. - Двигайся, - тихо посмеиваясь, Чонин, следуя волчьей привычке, ткнулся носом в плечо Лухана и подтолкнул его, поторапливая. Пыхтя недовольно и неуклюже переваливаясь с одного бока на другой, Лухан отодвинулся дальше к стене, теперь уже лежа на другом боку и смотря в глаза одному из волков. Довольный Чонин, не скрывая какой-то совершенно детской улыбки, поспешно устроился рядом с Луханом, без стыда перекидывая руку через талию альбиноса и прижимаясь. - Я случайно услышал твой разговор с Исином, - Чонин облизнул губы от волнения: - и… он прав, хён. Люди этого не стоят. Крис не загрызет его, примет скорее, просто… - Успокойся ты, - посмеиваясь тихо, Лухан слепо ткнулся носом в шею Чонина: - не собираюсь я делать из него оборотня. Я знаю каково это, когда что-то делают против твоей воли. Чонин кивнул коротко, опуская виновато взгляд и утыкаясь носом в мягкие светлые волосы на макушке Лухана. Он отлично понимал, о чем говорит Лухан. Знал, что является виновником всего, что происходило с Лу в последние три года. Все это удивительно с одной стороны и вызывает отвращение с другой. На плечи тяжким грузом давила вина, пусть Лухан никогда и никого не осуждал. - Я давно хотел спросить, - Лухан запнулся на пару мгновений, а после продолжил, отодвигаясь от Чонина и заглядывая в его глаза цвета дорогого коньяка: - Почему ты тогда не прикончил меня? Почему оставил в живых? Почему сделал таким же, как и ты? - Во-первых: ты ни в чем не был виноват, - в голосе Чонина угадывались нотки горечи: - А во-вторых: я просто не смог. Ты удивительно красивый, и тогда, когда я поднял взгляд на твое лицо, когда услышал тихое «омма», просто не смог. Ты был ещё совсем ребенком. Чонин заметно поник. Он поджал губы и теперь смотрел куда-то вниз. Вспоминать об этом было достаточно сложно, пусть картина и стояла перед глазами, будто все это было вчера. Лухан неожиданно звонко засмеялся, обхватывая руками шею Чонина и крепко обнимая его. Заметив улыбку на лице последнего, Лухан по-хозяйски закинул ногу на бедро Чонина. - Если бы Крис это увидел, - Чонин коротко прижался губами к чужой щеке: - Нас бы загрыз. Обоих. - А что такого-то? Ты же мне как брат. Семья, - Лухан пожал плечами многозначительно. - Не беги за этим мальчишкой. Зачем он тебе, когда я рядом? – Чонин прижался губами к тонкой шее парня, обтянутой белоснежной кожей: - Я лучше. Я такой же, как и ты. Нет запретов. Я навсегда останусь молодым и красивым. А с ним тебе будет холодно – у людей температура тела ниже нашей. Он вскоре состарится и умрет, а ты останешься в одиночестве. Зачем он тебе? Чонин принялся покрывать шею Лухана короткими поцелуями, поглаживая раскрытой ладонью талию альбиноса и медленно проникая под чужую футболку. Лухан лишь поджал губы, поглядывая на Чонина из-под пышных ресниц и стараясь не издавать лишних звуков. - А если я тебе совсем не нравлюсь, просто представь, что я – это он, - Чонин осекся и в следующую минуту полетел на пол, сопровождаемый рыком Лухана. - Раз так, человек никогда не будет доминировать над волком, Ким Чонин. *** - Какого черта ты делал там, О Сехун? – Тяжелый отцовский кулак с грохотом опустился на стол. Сехун, подняв безразличный взгляд с дрогнувшего стола на искаженное от злости лицо отца, лишь усмехнулся коротко. Его явно не тревожили допросы. Именно поэтому он уперто молчал, когда мать читала нотации, и продолжал хранить молчание теперь, когда за дело взялся отец. - А если бы тебя загрызли? – Мужчина никак не успокаивался, расхаживая из одного угла комнаты в другой подобно тигру. - А тебя не смущает, что ты стрелял в собственного сына? То, что волк, которого ты хотел застрелить, спас меня и не дал тебе стать детоубийцей? – Впервые за долгое время Сехун подал голос. - Что ты сказал? – Отец сжал руки в кулаки, шипя от нарастающей злости: - Пошел в свою комнату. Сехун молча поднялся с места и, поднявшись на второй этаж по винтовой лестнице, заперся в собственной комнате. Не то, что бы он был очень послушным мальчиком, просто глупые разговоры родителей порядком надоели. Хотелось тишины, спокойствия и немного времени для того, что бы придумать, что же делать дальше. Белый волк запечатлелся в памяти как нечто невозможно красивое. Так или иначе, проспав меньше пяти часов и проснувшись уже после обеда, Сехун отправился в книжный магазин. Мать, бурча что-то и смотря на него, то ли зло, то ли обижено, впихнула в юношеские руки небольшой листочек с названиями книг и их авторами. Видимо, они были необходимы ей для новой статьи, а идти самой, конечно же, не хотелось. Ужасная жара выводила из себя. Сехун чувствовал себя как рак на сковородке, даже если и стоял в легких шортах и борцовке. Он буквально чувствовал, как по телу медленно стекают небольшие капельки пота и именно поэтому злился лишь больше. Благо, лицо его в этот момент не выдавало никаких эмоций. Расхаживая меж стеллажей, он старательно пытался отыскать хотя бы одну из книг, но тщетно. В списке было их три, а в руках Сехуна ни одной. Конечно же, можно было попросить помощи у продавцов-консультантов, но те скрылись за дверью с табличкой «для рабочего персонала», а беспокоить измученного парня за кассой не хотелось совершенно. Магазин был пуст. Взгляд Сехуна остановился лишь единожды, да и то отнюдь не на книжке. Где-то в разделе с фантастикой перебирал книги удивительной красоты парень. Его светлые – почти белые – волосы лежали так, будто он только-только вышел из парикмахерской. Слегка великоватая футболка без рукавов и шорты до середины колена смотрелись свежо, и возникало ощущение, будто парень и не знает что такое жара. Его тонкие пальчики перебирали страницы книг. Видимо, найдя искомое, он зажал книжку в руке, а пухловатые губы дрогнули слегка, позволяя уголкам подняться в легкой улыбке. Парень делал все исключительно одной рукой. Второй он шевелил, но ничего более. Только когда он повернулся спиной, сквозь полупрозрачный верх Сехун заметил едва ли различимые очертания перевязки. Что-то внутри кольнуло, а Сехун лишь внимательно присматривался в силуэт. Чувство чего-то знакомого и частично потерянного не оставляло в покое, не позволяя отвести взгляда от этого мальчишки, ровно также, как и его нечеловеческая красота.