Маятник

      Джим действительно проводил очень много времени за пределами Англии. Джетлаг был его постоянным спутником, влияние на и без того непростой характер оказывал отвратительное. В дополнительных поводах зло язвить и огрызаться Мориарти необходимости не имел. На этом фоне его любимое развлечение «подведи Джона Ватсона к границе амока» не слишком волновало Шерлока. Джим не сомневался, кому принадлежат все права на Холмса, и с наслаждением тыкал доктора носом в данный факт. Не рассчитывал, что Шерлок заблуждается по поводу подтекста провокаций, но в удовольствии отказать себе не мог. Иногда по возвращении в Лондон Джим ехал не домой, а являлся на Бейкер-стрит, точно зная, что Ватсон там. Разумеется, без стука. Одно его появление в дверях заставляло Джона сжимать кулаки. Дальше следовала импровизация. Джим мог плюхнуться в кресло доктора или разбить любимую чашку. Их диалог в стиле «какого черта ты снова здесь? — ну, посмотрите как наш песик громко лает!» Шерлок не прерывал. Реакция Джона на местоимение «наш» смотрелась неподражаемо. Но, в конце концов, его другу не мешает попрактиковаться в хладнокровии, Джим же просто нуждался в разрядке. Впрочем, следить за настроением обоих приходилось внимательно. Как только цвет лица Джона начинал напоминать спелый помидор, а глаза Джима становились совсем шальными, Шерлок невозмутимо вмешивался и разводил их по углам. Джим мстительно ликовал!       Гораздо большее беспокойство Шерлока вызывал распорядок Джима последние полгода. За редким исключением день-два в неделю тот проводил в Англии. Шерлок, как правило, откладывал все дела, и они могли провести все время за запертыми дверями лондонской квартиры Джима. Джим успевал отдохнуть, втягивал колючки, и с ним становилось возможным нормально общаться вне постели. В остальные дни он жил в сумасшедшем ритме. Согласно показаниям трекера, за сутки у него могло быть по четыре перелета. Почему на чертовых переговорах требовалось личное присутствие, Шерлок не понимал, а Джим отказывался говорить о работе. К какому срыву может привести такой график, не хотелось даже гадать.       Трекер подарил Джим. Однажды он не вернулся, как планировал, а его телефон молчал. По официальным сводкам никакой подозрительной информации не проходило, но Шерлок не постеснялся уточнить у Майкрофта. Само собой, не безвозмездно. Он сообщил брату последнее известное место выхода Мориарти на связь, и к концу дня на почту пришли списки с фотографиями погибших европейцев при взрыве в Газе. Письмо содержало текст: «Операцию проводили не мы. Я не знал, что он там». Шерлоку было все равно, в Бартоломью Хиггинсе он узнал человека с другим именем. Впервые с момента возвращения Мориарти маятник в его голове остановился, оставив мысли в полном беспорядке. Шерлок засел в квартире Джима, пытаясь решить, стоит ли лететь забирать тело. Существовала мизерная вероятность разминуться, если это вдруг окажется уже однажды отрепетированным трюком. План поездки в Газу полностью оформился, когда пришло СМС с незнакомого номера: «Почти у двери, встречай». Дома Джима ожидал самый короткий и тихий в мире скандал в исполнении Холмса. Он встретил хозяина квартиры в коридоре, просверлил в мозгу взглядом дырку и ушел к себе. Джима такое поведение несколько озадачило. Не мог Шерлок взбеситься из-за обычного рабочего форс-мажора. Разгадка обнаружилась в спальне на экране ноутбука. Карты местности, открытая страница сайта заказа авиабилетов в Тель-Авив и список с фотографиями знакомых покойников. Ноутбук полетел в стену под сочные ирландские ругательства. В том взрыве погиб лишь телефон, который из-за взрывной волны не удалось удержать в руках. Ну, и немного пострадал копчик Джима. Звонить и объяснять все недоразумением и некомпетентностью идиотов в спецслужбах сейчас смысла не имело. Поговорят они потом. Джим сам виноват. Не стоило недооценивать тревожность Холмса, надо было дать знать о себе сразу после инцидента.       Следующим утром курьер доставил на Бейкер-стрит букет почти черных бархатных пионов и небольшую подарочную коробку. Внутри лежал включенный gps-трекер в титановом корпусе. По экрану к дому 221 ползла ярко синяя метка в виде паучка. — Я не могу сейчас все бросить. Но скоро решу организационный вопрос, обещаю, — стоя в дверях, сказал Джим. — А пока с этой штукой тебе будет проще за мной присматривать, раз уж из тебя вышла такая трепетная мамочка. Чип у меня в руке. Не потеряю. Пока метка синяя, я живой и теплый.       Шерлок поцеловал перевязанное запястье и втянул Джима в квартиру.       На сей раз дела обстояли куда хуже. Джим отсутствовал почти месяц. К концу второй недели Шерлока извела абстиненция из-за его слишком долгой отлучки. По самому подлому закону Мирозданья дела попадались скучные одинаковые и плоские, как блины. Бороться с соблазном расцветить бытие при помощи нелегальной химии становилось все трудней. Шесть дней назад поступило сообщение «Проблемы со связью». Спустя еще день телефон исчез из сети. Три дня метка на экране трекера перемещалась в радиусе не более двадцати футов. Шесть часов и сорок минут прошло с тех пор, как паучок почернел и вскоре совсем исчез. Наверное, он телепортировался прямо в череп Шерлоку, стал больше и отрастил невозможно острые лапки-иглы. Топтался, превращая мозг в решето, мешал движениям маятника.       Шерлок опять обосновался у Джима. Не с целью подумать, просто избавлял себя от постороннего нежелательного внимания. За сочувствием друга без труда читалось удовлетворенное «туда ему и дорога», хотя и изрядно сдобренное угрызениями совести. Номера Джона, Майкрофта, а на всякий случай и Лестрейда временно отправились в черный список. К брату обращаться было страшно — Шерлок тоже никогда не врал себе. Он не чувствовал себя готовым к новости о третьей смерти Мориарти, все говорило о том, что она окажется последней. Угроза Джима выжечь ему сердце приобретала конкретный смысл. Только бы те слова действительно оказались угрозой, а не обещанием. Не случалось еще такого, чтобы обещания Джима остались невыполненными. Время до утра Шерлок решил посвятить ожиданию известий и пассивному сбору сведений, а потом приняться за активный. Подавив очередное желание разыскать кого-нибудь из проверенных дилеров, он вытянулся на кровати и уставился в потолок. Звукоизоляция окон не пропускала шум с улицы. В полной тишине чудились едва слышные хлопки, возможно, это мыльными пузырями лопались секунды.       Вибрация аппарата в руке отдалась во всем теле. Раз, два, три. «Жди часов через семь». «Надеюсь, ты не обдолбался». «Закажи еду и ложись спать». Четыре. «Я больше не буду».       Шерлок усмехнулся. Он физически ощущал, как с плеч один за другим скатываются фантомные камни. __________       Матрас прогнулся под дополнительным весом, и Шерлок проснулся. Джим глядел на него пристально, считывал настроение. — Милый, я дома. — Ты его все-таки потерял, — голос Шерлока со сна слегка хрипел.       Потирая свежезабинтованное запястье, Джим пожал плечами. — Ужасно трудно иметь дело с параноиками. Особенно с вооруженными. — Расскажешь?       Джим прикрыл глаза, пережидая приступ злости. Трекер не оправдал ожиданий. Впрочем, сложно было предусмотреть, что подозрительные сверх всякой меры арабы будут настаивать на конфискации всех электронных устройств. Даже вживленных. — Ничего интересного, но если хочешь — да. — Потом. Откуда такая покладистость? — Не хочу, чтобы ты строил догадки при отсутствии достоверных данных. — Ты в порядке? — черты лица Джима неуловимо плыли, подрагивали. Выражение глаз непрерывно менялось, никак не могло стабилизироваться. Шерлок провел ладонью по его спине, словно хотел удостовериться в материальности. — Душ, еда — и буду, — через силу он улыбнулся, принюхиваясь. — Булочки? — Да. Сыр и масло тоже. На изыски не хватило фантазии. — Спасибо, подойдет, — мазнул губами по щеке Шерлока и поднялся. В просвете дверного проема он выглядел маленьким и совсем изможденным. — Побудь еще немного заботливой мамочкой и сделай чаю. Покрепче. __________       В столовую Джим вышел в халате и босиком. Хорошо, что он наконец расправил плечи. Категорически плохо смотрелся на впалых щеках лихорадочный румянец. Джим явно себя загнал. — Тебя пытали голодом?       Джим, практически не жуя, уничтожал вторую булочку, щедро смазанную маслом. — Почти, — он проглотил последний кусок и взял третью. — Ты знаешь, как я отношусь к ближневосточной кухне. Кроме того времени на еду банально не хватало. Сам-то когда последний раз ел? Давай, преломи со мной хлеб.       Булочки оказывали на Джима прямо-таки терапевтическое действие. Болезненный румянец уходил. Шерлок с облегчением наблюдал, как на лицо возвращается привычная мимика. Доев очередную булочку, Джим удовлетворенно выдохнул и облизал пальцы. Нарочито провокационно. Шерлок задержался взглядом на его губах. Сейчас им обоим нужно расслабиться, секс всегда прекрасно срабатывал. — Знаешь, на сочетание ты-кухня-чай у меня выработался условный рефлекс. — Приподнятая бровь Джима даже не намекала, а декларировала о намерениях.       С рефлексами не поспоришь, с чего бы Шерлоку пытаться. Он поднялся навстречу Джиму, развязал пояс его халата. Выпирающие ребра свидетельствовали о потере как минимум десяти фунтов. — Так чего ты больше не будешь? — Не-а, разговоры отложим. Давай трахаться. — Джим выложил из кармана тюбик смазки и повел плечами, сбрасывая халат. Влез на стол, притянул Шерлока к себе руками и ногами. Чуткие пальцы пробежались по спине.       Удивительно, как легко Джиму удалось продемонстрировать Шерлоку, сколько сильнейших эмоций с названием и без ему доступно. Конечно, он испытывал теплоту по отношению к родителям, Джону. Ему было отлично известно раздражение, ответственность, даже симпатия и сожаление. Он уверен, и в детстве чувства не имели такой глубины и яркости, как рядом с Джимом. Тому ничего не стоило ввести натренированного в самоконтроле Холмса в чистую незамутненную ярость или ввергнуть в отчаянье. Всплывало даже то, чего, казалось, вообще не закладывала в него природа: искренняя забота, сопереживание, нелепая и нелогичная ревность — откуда? Пара слов, а дыхание перехватило в предвкушении. — Прямо здесь? — Ага. Так странно, ты еще ни разу не отымел меня на столе. — Джим прислонился прохладным лбом ко лбу Шерлока, выдохнул в губы, — разденься сам. Хочу посмотреть.       Джим откинулся назад и оперся на локти. Очевидно, надеялся на шоу. Почему бы не попробовать?       Видеосвидетельство бесчинства Мориарти в Тауэре — единственное из виденного Шерлоком хоть как-то подходило под понятие «стриптиз». Во всяком случае, когда ему показывали материалы с места преступления, именно это слово всплыло в сознании. Он лишь догадывался, что звучало в наушниках у Джима тогда, но сейчас у Шерлока в голове уверенно заиграла увертюра к «Сороке-воровке». Он прислушался к мелодии. Стараясь двигаться в такт, сбросил туфли и даже смог с достоинством снять носки. Дальше пошло легче. Он чувствовал на себе горящий взгляд Джима, но намеренно смотрел в сторону. Перед глазами мелькали кадры того видео. Другой Джим отбросил в сторону куртку. Шерлок расстегнул манжеты рубашки. Он с удовольствием позволял себе сейчас фантазии, которые не подходили для кабинета следователя. Нота в ноту пуговица за пуговицей выскальзывает из петель, полы рубашки ползут из-за пояса брюк. Джим из его фантазии стягивает футболку — рубашка Шерлока летит в угол. Плавные движения бедер в ожидании нужной музыкальной фразы. Он лишь следует за еще ни разу не умиравшим Джимом, тот с каждым шагом все ниже приспускает джинсы. Шерлок расстегивает ремень, со взлетом мелодии молния ползет вниз. Рывок — вслед за призраком Шерлок вышагивает из брюк. Музыка звенит в ушах, во власти видения он поворачивается спиной, покачивается и сдергивает в наклоне белье. Поворот. Как под влиянием наркотика Шерлок невольно повторяет раскрытую позу Джима из Тауэра уже обнаженным. — Ты полон сюрпризов, mo stór, — восхищенный голос доносится словно из-под одеяла.       Руки реального Джима рассеяли мираж, прижали крепко. — Какой забавный выбор музыкального сопровождения. Ты помнишь — это лестно. Танец в Тауэре был только для тебя, — губы Джима пахли корицей, поцелуй вышел сладким, лакомым, — как и все, что я делаю.       С Джимом никогда не получается сдерживаться. Шерлок углубляет поцелуй, гладит острые лопатки, пересчитывает костяшками пальцев позвонки. Лижет границу загара на шее. Ниже кожа бледная до какой-то трогательной прозрачности. Сердце бьется часто, гулко. Живой. Джим дергается, вынуждая ослабить объятия, и заставляет посмотреть себе в глаза. — Надо же как тебя накрыло. Тш-ш, все, хватит, — его голос понижается, — Выеби меня, наконец. Ты выступил слишком зажигательно, у меня яйца свело.       Такой тембр всегда с гарантией цунами смывал любые мысли. Шерлок опрокидывает Джима на спину и наваливается сверху. От попыток нащупать на столе смазку посуда звенит и летит на пол. С каждым звуком битого стекла Джим вздрагивает, трется членом об его живот. — Вот, — в руке Джима материализуется неуловимый тюбик, — смажь себя, я готов. Сам. В душе, — удивительно односложно — неужели красноречие могло ему отказать?       Перед глазами моментально разворачивается картина растягивающего себя под струями воды Джима. Воздуха начинает не хватать. Задача нанести любрикант и не кончить кажется невыполнимой. Джим притягивает его ладонь к губам, целует и больно кусает за палец. Не разжимает зубы, пока Шерлок не вдыхает полной грудью. — Скорее, не могу больше. Хочу твой член.       Шерлок подхватывает его за бедра, аккуратно толкается в податливое тело. Удивительно, но у Джима получается вести в сексе при всех раскладах. Он скрещивает ноги за спиной у Шерлока и чувствительно бьет пятками по копчику. — Весь твой член сразу. Та-ак… — от его стона осколки на полу жалобно звякают, когда Шерлок резко въезжает внутрь на всю длину, — не оста-на-вли-вай-ся.       Остановиться Шерлок не смог бы в любом случае. Даже под дулом пистолета, даже если в помещение войдут одновременно Джон, Майкрофт и миссис Хадсон. Джим до синяков сжимает коленями его бока, удерживая свои бедра на весу. Подается навстречу жестким толчкам. Вылизывает его ладонь как изысканное лакомство, ласкает языком место укуса. Остановиться сейчас — глупее и невозможнее ничего нельзя вообразить. — Как же восхитительно знать, что только я вижу тебя таким. — Джим дышит тяжело с присвистом, но молчать дольше нескольких минут он не умеет. — Mar sin te, díreach domsa*.       Член в узкой заднице Джима, пальцы у него во рту, рука на его члене — ощущение полного обладания неумолимо вело к оглушительному финалу. — Féach orm**, не отключайся, — Джим крепко держит его за плечи, — смотри. Хочу быть с тобой.       Всегда темные глаза Джима сейчас выглядят абсолютно черными. Взгляд затягивает, и уже не холодная белизна, а непроницаемая тьма затапливает сознание. Они падают туда вместе, и такого пронзительного оргазма еще не бывало.       Выплывать из уютной темноты не хотелось, но ноги почти не держали. Шерлок с трудом распрямился и присел на стол. Неприятный привкус неуверенности и тревоги исчез окончательно. Размеренному ходу маятника ничто не мешало. Колебания были замедленными, но ритмичными. Джим отполз по столу дальше, максимально удобно располагаясь на жесткой поверхности. Он рассматривал Холмса из-под ресниц и удовлетворенно жмурился. Оставался невыясненный вопрос. — Так чего ты все-таки больше не будешь?       Джим страдальчески свел брови. — Вот ты зануда! Даже с вытраханными мозгами. Больше не буду проверять на прочность твою неожиданно тонкую душевную организацию. Уезжать надолго не буду. Я, наконец, убедился в способности моих представителей вести переговоры самостоятельно. Мне достаточно руководить дистанционно. — Очевидно, раньше ты их не подготовил, чтобы не скучать самому. — Элементарно, детектив. Мертвецу трудно найти развлечение. Теперь этой проблемы нет. Слушай, вон за той дверцей влажные салфетки, — Джим лениво протянул руку в нужном направлении, — принеси, а. Не хочу снова в душ, спать хочу.       Очень своевременная мысль. Сперма уже начала подсыхать и неприятно стягивала кожу. Шерлок вытер себя и живот Джима. За лодыжки установил его ноги в согнутом положении. — Даже в детстве я не видел столько заботы, — от прикосновения холодной шершавой ткани к чувствительному отверстию Джим слегка поморщился, но подставился, разводя ноги шире. Язвительная улыбка подтверждала благотворное влияние секса на его состояние. — Ты только не увлекайся, на второй раунд меня сейчас не хватит. Кстати, как ответственному за бардак на полу, — он кивнул на разбитую посуду, — тебе придется озаботиться еще и транспортировкой меня в кровать. Не испытываю желания изображать из себя Русалочку. — Предлагаешь отнести тебя на руках, как принцессу? — Про Русалочку Шерлок не понял, но на концентрацию ответной язвительности это не влияло. — Как принца.       Шерлок подхватил удивленно охнувшего Джима и закинул на плечо. Балансировать между осколков с беспокойной ношей оказалось предсказуемо непросто. Джим в красках расписывал варианты развития событий в случае, если Шерлок его уронит. Дергался в надежде устроиться комфортней и злонамеренно тыкал пальцем в места будущих синяков от своих коленей. Кроме того, его видимая худоба однозначно являлась иллюзией. Просто он, следуя каким-то своим целям, уменьшил объем, зато увеличил плотность. За два метра до спальни Шерлок в этом абсолютно уверился. Чудом в целости доставленный в постель Джим надел маску обиды и поруганного достоинства. Эффект немного портила сдерживаемая зевота, но в целом получилось убедительно. — Я еще не до конца оценил причиненный моему самолюбию ущерб. Настанет время, и я обязательно отомщу, обещаю.       Сомневаться в правдивости его слов не приходилось. Обещания он всегда выполнял. Только вот отдохнет. Сейчас ему с трудом удавалось держать глаза открытыми. Почти сквозь сон Джим пробормотал: — Загляни-ка ты в телефон. Предчувствия у меня нехорошие. __________       Шерлок вернулся в столовую, кинул телефон на стол. Разгром был вполне умеренным. Им доводилось наносить куда более заметный урон обстановке. Не только во время секса, случались весьма эмоциональные споры и даже драки. Реакции вымотанного работой Джима отличались непредсказуемостью и разнообразием. Шерлок собрал одежду с пола. Одеваясь, он прокручивал в памяти свой дебют в роли стриптизера. Воспоминание о восхищении в голосе Джима отзывалось глупой щекоткой за грудиной. Под подошвой хрустнуло стекло. Шерлок носком туфли принялся машинально сгребать осколки в кучу, но поймал себя на том, что на самом деле не хочет брать телефон и тянет время. Причины этой слабости значения не имели и оправданием не служили.       Помимо внушительного числа заблокированных звонков от Джона, обнаружилось единственное голосовое сообщение от Майкрофта: «В твоих интересах как можно скорее лично проинформировать Джона о своем самочувствии. С прискорбием вынужден согласиться с мистером Мориарти, твой доктор бывает невыносим. Еще один его звонок, и я сообщу ему ваш адрес». К счастью поступило послание относительно недавно. Шерлок немедля набрал номер друга. Только бы не было слишком поздно! __________ * — (ирл.) Такой горячий, только для меня. ** — (ирл.) Смотри на меня.