Леденец

Произошло... Слишком много всего. Не знаю, стоит ли рассказывать хоть что-нибудь, наверняка вы и сами всё знаете. Миллион событий, убийства, страх, слёзы, но в итоге счастье от того, что все мои друзья остались живы. Я так боялась, что могу потерять хоть кого-то из них, что едва ли не умерла, постоянно думая о произошедшем. Ева, Эллиа, Сэм, Рэйчел и... Алекс. Мой милый Алекс, которого я ещё несколько месяцев назад хотела сбить на машине. Без которого сейчас я не представляю своей жизни. Этот идиот позвал меня замуж, когда мы поняли, что остались в живых, и что больше нашей жизни ничего не угрожает. Подарил огромный букет, кольцо, признался, что мечтает провести со мной всю жизнь, а я... А я три дня переваривала эту информацию! Когда это я стала такой влюбленной? С каких пор я готова к семье и замужеству? Когда я успела влюбиться так сильно, что действительно ради него готова на всё? Нильсен не перестал быть ужасно вредной задницей, а вот я поняла, что именно этой задницы мне не хватало в жизни. Именно поэтому я кинулась ему на шею с криками «Да»! И это был едва ли не первый раз, когда я так громко кричала «да» не в постели. Подготовка к свадьбе это ужасно, но когда твой жених владелец счетов с несколькими нулями (даже не хочу знать точную цифру, если честно), а его мама очень инициативная и мечтающая сделать всё своими руками, то событие уже не выглядит настолько ужасным, как изначально казалось. Оливия с Рэйчел делают все сами, потому что хотят сделать нам с Алексом сюрприз, ну а мы, естественно, не против. Так надоела эта суета, что хочется просто наслаждаться жизнью, никуда не спешить, и почаще целоваться. Но мой благоверный уехал в командировку, обещая приехать чуть ли не в самый день свадьбы, потому что он и так долгое время не появлялся на работе, и теперь ему нужно разгребать всё, что навалилось за эти месяцы. Я, конечно, понимаю, но грустить от этого меньше не буду. Потому что я правда хотела каждое утро после пережитого ужаса просыпаться в любимых объятиях, а не с плюшевым ананасом под боком. Тоже мне, нашел себе замену... Он бы ещё коробку леденцов подарил в честь своего отъезда. Каждое утро Оливия убегает по делам и я вообще остаюсь дома одна, не считая обслуживающего персонала. Рэйчел тоже занята моей свадьбой, но брать меня с собой они не хотят, ведь так испортится сюрприз. А то, что это хоть как-то скоротало бы моё время, никого не волнует. Единственное, в чем я участвую, это примерка платья. Хоть что-то мне разрешили выбрать самой. Потому что вкус с Рэйчел у нас не очень похож, а скидывать на Оливию ещё и платье было бы просто кощунством. Из салона звонят с вопросом, приедет ли на последнюю примерку жених, а я только грустно вздыхаю, давая отрицательный ответ. Приедет он, как же. Мы не виделись уже месяц, а до свадьбы, между прочим, осталась всего неделя. Вдруг он в своей командировке наел бока и задницу и теперь не влезет в костюм? Я вот примеряю платье каждую неделю, потому что от скуки трескаю булочки и немного увеличиваюсь в объемах. А он хоть бы раз появился, засранец такой. Салон огромный, в самом центре Стокгольма, внутри приятно пахнет каким-то цитрусом, а в огромной комнате для примерок нарядов невероятно уютно. Девушки улыбаются мне так широко, что я переживаю за гиалуронку в их губах, выльется же. Ещё бы они мне не улыбались, платье стоит столько, что мне самой плохо от этой суммы. Но жених сказал не экономить на собственной красоте, а кто я такая, чтобы отказываться? Тем более, я тоже зарабатываю, а не сижу на его шее. Временами на лице только. Улыбки, улыбки, вкусный кофе, миллион комплиментов, пару минут пыхтения и я уже стою у зеркала в самом красивом платье в мире. Честно, этот шедевр должен до конца дней висеть над нашей кроватью, потому что я искренне не понимаю, как можно закинуть это платье в шкаф и забыть о нем. Эти кружева, мелкие стразы, вышивка и невероятно приятная к телу ткань... Я словно купаюсь в зефире и сладкой вате. Так хочется, чтобы в соседней комнате стоял Алекс и примерял свой костюм, но он в чертовом Париже на чёртовых переговорах, или где-нибудь ещё, но не рядом со мной. Выхожу из салона и понимаю, что вообще не хочу домой. Там пусто и скучно, там нет Александра, что мне там вообще делать? В любом другом случае я поехала бы к тётушке в особняк, но у меня больше нет ни тётушки, ни особняка... Может, встретиться с Сэмом? Хотя, насколько я знаю, он тоже бегает по делам нашей свадьбы. Всё-таки он лучший друг Алекса, будет правой рукой жениха на свадьбе, у него тоже много дел. У всех много дел, кроме меня. Кто вообще замуж выходит, а? Рядом с салоном есть неплохой ресторан, и я прямиком иду туда, потому что хочу их фирменные булочки просто до дрожи в коленях. Всегда беру там ананасовый сок, потому что с Алексом стала любить только его, и улыбаюсь, понимая, что даже в этом моя жизнь изменилась рядом с ним. Булочки великолепны, сок ещё вкуснее, я смотрю в окно и наслаждаюсь мгновением, радуясь, что хотя бы среди людей не чувствую себя так сильно одиноко. С удовольствием бы просидела так до позднего вечера, но через час у нас с Алексом запланированный созвон по видеосвязи, и пропустить я его не могу и не собираюсь. Оплачиваю счёт, и бегу в туалет, чтобы вымыть руки, но вдруг вскрикиваю, когда меня кто-то настойчиво оттаскивает от сушилки и затаскивает в кабинку. Рот и нос закрыт сильной рукой, мне почти больно и просто нереально страшно. Меня держат под грудью, прижимая руки к корпусу, и я правда абсолютно беззащитная. Ну вот. Приплыли. Кажется, приключения не закончились и меня всё-таки решили убить. Обидно, что мы так и не сыграли свадьбу. Обидно, что не рожу маленьких Нильсенов и даже не увижу Александра напоследок. В уголках глаз уже скапливаются слёзы, и я так сильно ухожу в свои мысли, что не ощущаю, как хватка рук слабеет, рот отпускают, а на ухо звучит до боли родной шепот: — Я так скучал, каттен... Меня никто не держит, меня обнимают, причем нежно и бережно, так, как обнимает только один человек в мире. Алекс не разворачивает меня, а только зарывается носом в мои волосы, а я как дура реву, хотя сама не понимаю, почему. Ещё месяц назад я бы наорала на него за такие шутки, но сейчас я хочу только прижаться покрепче и никуда не уходить. Я его так сильно люблю... — Я тоже скучала, — шепчу и всхлипываю, а когда Алекс разворачивает меня и заглядывает в глаза, чтобы понять, что у меня стряслось, начинаю реветь ещё сильнее. Не смотри на меня так, я сама не понимаю, почему плачу. Он стирает мои слёзы, и говорит, что не выдержал больше разлуки и приехал, а в кафе заметил меня случайно, когда заходил купить мне любимые булочки. Нильсен, ты вообще существуешь? Ты же идеальный! Прижимаюсь к груди и крепко обнимаю своего, божегосподи, жениха. Я так сильно сломалась от всех этих проблем, что вместо того, чтобы наброситься на него со всей страстью, стою и реву как последняя дура, вводя Алекса в заблуждение. А хотя... Почему это я на него не набрасываюсь? Целую. Благо каблуки уравнивают в росте, поэтому я обнимаю за шею и прижимаюсь к губам, сразу переходя в наступление. Естественно он мне отвечает, это же Алекс. Ему только намекни на секс, он уже через секунду найдет, где им заняться. А тут никого, закрытое помещение, ещё и музыка играет подходящая. Идеально. Хотя, Алексу везде идеально. Спасибо хоть ресторан дорогой и кабинка туалета просторная и чистая, а не метр на метр с ароматами, от которых желудок выворачивается. Алекс целует напористо, зарываясь пальцами в волосы, и я дрожу, как осенний лист на ветру, прижимаясь к нему всем телом. Желания скачут как я на нем по ночам, и я хочу то ли его нежно, то ли так, чтобы он выпорол меня прямо в этой кабинке. Через секунду он уже целует меня в шею, и я таю, прижимаясь к стене. Делай, что хочешь, я готова на любые условия... — Не мог больше без тебя, — горячий шепот и болезненный укус в шею, а я уже не могу сдерживать стоны. Все чувства обострились в миллион раз, и я уже готова кончить, только от того, что он, наконец-то, рядом. — Представляешь, послал к чёрту партнёров, которые не хотели подписывать контракт с первой встречи, и прилетел к тебе. — Сумасшедший! — выдыхаю со стоном, когда Алекс разрывает на мне блузку и припадает губами к груди, быстро сдвигая в сторону кружевные чашечки лифа. — А в чем я пойду домой, Нильсен? — Я придумаю что-нибудь, не волнуйся. И я не волнуюсь, потому что знаю, что он правда придумает. Сбегает в магазин мне за майкой или натянет на меня свою рубашку, а сам пойдет как дурак в пиджаке на голое тело, но меня не оставит без одежды, я точно это знаю. Всхлипываю, когда он касается языком моих слишком чувствительных сосков, трясущимися руками стаскивая с него одежду. Идиотские пуговицы, идиотский ремень, идиотские длинные ногти! Но ситуация такая великолепная, что я забываю о злости, отдаваясь чувствам. Алекс спускается поцелуями вниз, прикусывает кожу, оставляет влажные дорожки от языка, запуская по телу табун мурашек. Присаживается на корточки и тихо шепчет в пупок: — Эй, малыш, ты не против, если мы с твоей мамой немного пошалим? — Боже, Нильсен, ты серьезно? — смеюсь, потому что, кажется, сейчас вообще не время для такой нежности. У меня и так настроение скачет, а он снова вызывает во мне приступ милоты и слёз. — Дай поговорить с сыном, мы месяц не виделись! — он смотрит на меня снизу и начинает зацеловывать живот, щекоча меня, и я заливаюсь смехом. Семейка блин... — Нам только завтра скажут, кто там! — улыбаюсь, одной рукой поглаживая едва заметный живот, а другой зарываясь Алексу в волосы. — Я точно уверен, что там мальчик, — он поднимается на ноги и нежно целует меня в губы, одновременно с этим стаскивая мою юбку на пол и спуская по ногам свои боксеры. — Я не вынесу двоих Нильсенов, — я обнимаю его за шею и Алекс подхватывает меня на руки, крепче прижимая к стене. — Если он будет такой же... О Господи! Я не контролирую себя, когда он заполняет меня медленно и сразу на всю длину. Мне плевать, что кто-то может услышать или даже увидеть нас: я слишком скучала по этому засранцу. Мы сливаемся в любящем поцелуе и Алекс двигается внутри, подкидывая меня на вершину наслаждения. Его губы терзают мою шею, но толчки остаются нежными и неторопливыми, словно он растягивает удовольствие после долгой разлуки. Мои тихие стоны отскакивают от кафельных стен, а на плечах Александра уже красуется парочка царапин. Не хочу и не буду себя сдерживать, когда угодно, но только не сейчас. — Я люблю тебя, Нильсен, — шепчу ему в губы и сжимаюсь вокруг него, выпуская тихий, полный наслаждения стон. — И я тебя люблю, Нильсен, — он делает ещё пару толчков и изливается на пол, снова неистово целуя меня в припухшие губы. — Я ещё не Нильсен, — смеюсь, обнимая его так крепко, как только могу. — Ну, это очень легко исправить. В конце концов, оставшуюся неделю до свадьбы я планирую привязать тебя к кровати и никуда не отпускать, поэтому сбежать у тебя не получится. Что скажешь? — Скажу, что я абсолютно не против... Мы как-то практиковали связывание, и мне очень понравилось. — Какая развратная девочка, — Алекс усмехается и бережно ставит меня на пол, снова прижимаясь к губам. — Купить тебе леденец? С ним, кажется, тебе тоже нравилось... Усмехаюсь, поднимаясь на носочки, чтобы тихо прошептать на ухо своему жениху: — С него все началось, Нильсен.