Последствия необратимы.

***

      Удивительно, но вот так и кончается всё иногда. С болью, с кашлем, с удушьем. В глазах всё плыло, в голове творился полный хаос. Отрывками мелькали воспоминания о хороших моментах жизни, о прошлом и в основном всё было связано с ней...       Карл уже давно не чувствовал такой сильной боли. Даже тогда, во время ссоры, во время разрыва нити он, удивительно, был скован хладным безразличьем, сквозь которое очень сильно пробились ростки неравнодушности к ситуации. И больше всего он сейчас хотел просто вернуться назад, исправления ошибок ради, но что есть - то есть, уже ничего не вернуть. Снова, в который раз, по щекам текли слёзы, оставляя за собой влажность солоноватых дорожек. В очередной раз горло хватило спазмом, в очередной раз с кашлем вышла кровь, в которой можно было разглядеть соцветия маленьких лазурно-голубых цветков, сердцевина которых желтела солнцем среди голубого неба и всю чистую их лазурь портила лишь кровь. Чёртовы, блять, незабудки... Смотря на окровавленные цветы, параллельно задыхаясь в них, Карл вновь вспомнил о Джеки, задаваясь вопросом типа "Как она сейчас? Чувствует ли то же самое?", а она, поверьте, чувствует. <...>

***

      Она задыхалась. Захлёбывалась собственной кровью, откашливая лепестки аконита. Распущенные на сей день волосы стали ещё чернее от крови, некогда яркие зелёные глаза сейчас были тусклыми, неживыми, но всё равно выделялись на фоне мёртвенно-бледной кожи. В глазах плыло и было мутно от слёз, которые сочились сами собой, сердце, казалось, вот-вот остановится (если не остановилось уже). И было до чёртиков страшно осознавать, что смерть, впрочем-то, не так уж и далеко. <...>       Джесси, её дражайшая сестра, была рядом со старшей всегда, даже в этой ситуации от самого начала этого всего, до сего момента. И сейчас младшая крепко держала руку сестры, захлёбываясь в слезах она еле разборчиво крайне нелестно отзывалась о покойной матушке Карла, о нём самом, иногда используя трёхэтажный мат.

***

      Чёртовы незабудки... Дышать было уже невозможно - гортань с лёгкими вместе была забита этими мелкими цветками. Карлу уже порядком надоело задыхаться в них, чувствуя свой конец, но так и не достигая его. Приступ шёл за приступом, а он всё пытался отвлечься от этого постоянного удушья, что мало получалось. В голове отрывками всплыла та ссора. Да, Карл действительно жалел о случившимся, считая виноватым одного лишь себя. Да ещё и не верил во всю эту чушь с нитью - может быть и обошло бы стороной, если бы верил... Рядом, по совершенно счастливой случайности, оказался нож, которым была когда-то перерезана нить. Сколько он лежал здесь? Не важно. Трясущимися руками он взял этот нож, осматривая его со всех сторон. Его уже порядком задолбало это всё, хотелось поскорее закончить эту историю. Нащупав у себя на шее сонную артерию, что бешенно пульсировала, не хотя успокаиваться. Поднеся нож к шее, он резко полоснул лезвием там, где нащупал артерию. Из достаточно глубокой раны тут же пошла алая кровь, сбегая ручейками, лезвие же окрасилось ярко-алым цветом. В глазах потемнело, пульс упал до нуля. Конец достигнут.

***

      Тем временем её состояние ухудшалось с каждой секундой: всё чаще были рвотные позывы, всё чаще сбивалось дыхание, всё чаще случались приступы и всё больше становились соцветия аконита. Джеки всё больше задыхалась в чёртовой рвоте, в чёртовой крови, в чёртовых цветах. Джесс, всё ещё пребывавшая рядом продолжала держать жизнь хрупкой надежды на то, что всё будет хорошо, на то, что даже этот козёл снизойдёт с небес и сделает шаг к примирению, к исправлению ситуации, но нет. Надежда иссякала с каждой секундой. Вдруг Джеки вновь зашлась в очередном приступе кашля, её тело пробило конвульсией. И конвульсия эта была похожа больше на самую последнюю конвульсию. Хотя почему "похожа" если она и впрямь последняя? Тело Джеки бездыханно замерло, глаза закатились. Конец был достигнут и ей. А Джесси надрывала голос в рыданиях, в истошном крике...

***