There'll be no sacrifice today

«А достаточно ли мяса?», - задумывается Сокджин, когда они уже стоят на кассе. Все-таки пять голодных ртов, плюс они с Намджуном. Он уже думал сказать ему, но продавщица так быстро пробивала товары, а Намджун так технично закидывал их в шопер, что Сокджин решил ну и фиг с ним, положат больше овощей. Да и было как-то лень, супермаркеты наводили на него монотонность. А он вдобавок устал на работе и утомился от происходящего в последнее время. Сокджин перевел взгляд на трещащий по швам шопер и задался вопросом, а почему они не заказали еды на вынос? «Ура, соскучился по твоей еде, хён» Ах, да вот почему. Джин невольно закатил глаза, но без раздражения, больше любя. Интересно, на что еще он может пойти ради Чонгука, если готов стоять у плиты после утомительного рабочего дня, только чтобы голодный студент поел домашней еды. От Намджуна разило нервозностью. Продукты он складывал абы как, совершенно некомпактно, но Джин решил его не дергать без надобности, что-то можно и в руках понести, все равно им несколько метров до машины. Дорога домой прошла в молчании, Джин листал ленту инстаграма, иногда кидая взгляды на пальцы Намджуна, которые то сжимали, то разжимали руль. Намджуна бы трахнуть сегодня, но Джин и сам был в настроении поваляться бревнышком, а после их сборища он вряд ли даже дойдет до кухни, чтобы помыть посуду. Спихнет на Джуна. - Ты сразу в душ иди как приедем. Я все приготовлю. Намджун медленно кивает. - Помощь не нужна? - Уберешься потом. - Хорошо. А ты сам прихорошиться успеешь? – чуть улыбается Намджун. Джин пожимает плечами. - А мне незачем, я всегда прекрасен. Намджун издает резкий высокий смешок. - Ну что правда, то правда, - говорит он. Джин сильнее сжимает телефон в руках. Уже шесть лет. Ему серьезно пора привыкнуть. Но веселье Намжуна не длится долго, совсем скоро уголки губ ползут вниз, и он опять хмурит брови. Джин тихо вздыхает. Да ну что же такое. Когда они приезжают, Намджун все же помогает ему разобрать покупки, хоть и делает все спешно. Струна натягивается сильнее и сильнее, и когда Намджун роняет пачку риса, то она наконец лопается, и он раздраженно рявкает. Сокджин застывает на секунду от неожиданности, а потом, плавно огибая Намджуна, подымает пачку с пола и кладёт на полку. У Намджуна лицо злое, уставшее, скулы ходуном ходят, и Джину хочется его поцеловать в щечку нежно и морщинку межу глаз разгладить. Но Джунни сейчас как колючий ёжик, и Джину не хочется раздражать его сильнее. Все же Намджун не самый голодный до телесной близости, особенно в такие моменты. Но сегодня точно особенный день, потому что Намджун выдыхает шумно, плечи заметно опускаются, и он сам тыкается лицом в Джина. - Ты же… ты же хочешь этого, да? Точно? – спрашивает он приглушенным голосом. Сокджин смотрит в лохматую макушку, и ему вмиг становится легче, он даже улыбку сдержать не может. Он обнимает Намджуна, цепляя ладони в замок на его талии, и кладет свой подбородок ему на голову. Намджуну всегда было немного неловко в объятиях даже от него, поэтому он просто повисает и позволяет Джину чуть раскачивать себя из стороны в сторону. - Конечно, я хочу. Помнишь, еще на втором курсе? - Помню, - выдыхает Намджун, - с тех пор прошло много лет. - И мой ответ все тот же. - Спасибо тебе, - говорит Намджун и все же прижимает его к себе крепко-крепко. Джин ворчит на то, что тот ему все ребра сломает, и прогоняет кухонным полотенцем в душ, а после принимается за готовку. Вскоре их входную дверь атакуют три голодных дитя. Чимин, Тэхён и Чонгук приносят на его кухню хаос, дергая все миски и воруя заготовки. Чонгук не может перестать заглядывать ему через плечо на плиту, а Джин не может удержаться оттого, чтобы скармливать ему не совсем прожаренные кусочки мяса, оправдывая это тем, что Чонгук просто берет пробу на соль. Когда из душа выходит Намджун, становится чуть легче: он перетягивает на себя внимание Чимина и Тэхёна, которые наперебой рассказывают ему о поездке в Инчхон, показывая фотографии. Намджун реагирует в основном завистливыми вздохами и незаметно подталкивает этих двоих на выход, для помощи в подготовке всего необходимого в гостиной. Чонгукки остается на кухне и, хрустя долькой болгарского перца, листает что-то в своем телефоне. Джин осознает, что с Намджуном тот только поздоровался и больше не перекинулся и фразой. «Ему же теперь не некомфортно, да?» - переживает Джин. Обычно Чонгук не упускает возможности как-нибудь, но обратить внимание Намджуна на себя. - Чонгукки-а, иди к остальным, я тут и сам справлюсь. Чонгук подымает свои большие удивленные глаза на него. - Я с тобой хотел остаться. Нельзя? – спрашивает он так спокойно и невинно, что у Джина невольно дёргаются уголки губ в улыбке и в груди теплеет. - Можно. Конечно, можно. Чонгук улыбается слегка и возвращается в свой телефон, Джин, странно удовлетворённый всей ситуацией, нарезает оставшиеся овощи. Едва он успевает подумать о том, где запропастились Юнги и Хосок, как дверь снова открывается, впуская веселый голосок Хосока и шуршание пакетов. Они сразу идут на кухню, Чонгук и Хосок застревают за обсуждением танцевальных штук, а Юнги берется помогать Джину. Когда они почти заканчивают, то всучают друзьям подносы с мисками и палочками, которые те несут в зал. Они чуть не оказываются сбитыми Тэхёном, который несся им навстречу узнать, когда все будет готово. Хосок прикрикивает на него, а Тэхён что-то слабо отвечает, и все маленькими шажочками следуют за ними в зал. - Вы так нормально и не рассказали, как знакомство с родителями прошло, - замечает Юнги, пробуя рис на готовность. - О, Намджун к твоим услугам. Он, кажется, в ещё большем восторге, чем я. Юнги чуть улыбается. - Рад, что все прошло хорошо. И все так же, как во множество их вечеров, и Джин любит это до безумия. Когда они все усаживаются в зале, Намджун начинает рассказывать, как прошла их поездка в Ильсан, и со стороны кажется, что он пересказывает сцену из какой-то романтической комедии, лыбясь ещё шире каждый раз, как слышит улюлюканья Хосока и Чимина. - Они, разумеется, были в восторге от Джина, особенно мама. На кухне она меня даже спросила, не модель ли он какая-то, с таким-то лицом. А Джин! Само очарование! Он нервничал всю дорогу туда! - Неправда, - со спокойной душой врет Джин. - А как в дом зашли, то все, считай, другой человек, всю харизму включил. Вот уж кто из нас настоящий дипломат. Всё смеются и поздравляют их, всячески комментируя, и посреди этого весёлого балагана у Сокджина тянет в сердце. Как же он будет по ним скучать. Когда тарелки уже полупусты, Джин встречается взглядом с Намджуном. Тот смотрит выразительно, как бы спрашивая, и Джин кивает. Намджун ставит тарелку на столик и пересаживается от Юнги к нему. - У нас… объявление. Голос Намджуна слегка дрожит, но все замолкают и переводят на них вопросительные взгляды. - Вы беременны? - предполагает Тэхён с совершенно серьёзным видом, отчего Юнги цокает, а Хосок кидает в него смятую салфетку. Намджун на шутку несколько вымученно улыбается. - Нет, но... мне предложили работу. В посольстве. После этого на секунду воцаряется тишина, а после все стали гудеть почти наперебой поздравляя Намджуна. Намджун опустил голову, скрывая улыбку и слегка кивая на каждую похвалу. «Все еще такой же стесняшка», - думает Джин и улыбается. - Да, да, ребят, спасибо, это на самом деле пока только работа младшего помощника. - Но ведь это пока! – едва ли не воинственно восклицает Чимин, взмахивая рукой. Намджун улыбается, и его ямочки совсем-совсем глубокие. Но, к сожалению, они быстро угасают. - Только эта работа, она... в Японии. - Крутяяяяк, - тянет Тэхён, - стой, так ты… И все замирают. - Я… согласился, - на выдохе произносит Намджун. - Когда ты едешь? - спрашивает Юнги, и Джин не может до конца понять его эмоции. - Через месяц, - выдыхает он и бегает глазами от одного к другому, будто боясь их реакции, - все на самом деле случилось так быстро и неожиданно.... Эм, мой начальник, Юн Чован, он меня порекомендовал, как раз место освободилось, а у него там знакомый, вот и... Молчание длится недолго. Всех из оцепенения выводит голос Хосока, тепло и мягко сообщающий: - Намджун, мы за тебя так рады. И легкий галдеж возобновился. О том, что Япония это круто, о том, какой Джуни молодец, о том, как он всегда упорно стремился к своей цели, всю плешь ведь в университете проел, что станет «крутым дипломатом с крутым дипломатом», и вот он как, скоро будет шишкой в правительстве, и к нему и без охраны нельзя будет подойти! Намджун прячет краснеющее лицо в ладонях, но и сам ржет, в перерывах на просьбы прекратить издеваться над ним. Джин наблюдает за всем, улыбаясь, но происходящее вокруг ощущается как будто он под гладью воды. - Джин-хён? А ты..? – и среди этого вязкого пространства голос Чонгука звучит пронизывающе. И все опять замолчали, только на этот раз в центре внимания он. А Джину грустно. У Джина непередаваемая тоска внутри. И ему неловко показывать свои чувства, ему хочется заплакать, поэтому, конечно, он усмехается и пытается обернуть все в шутку. - А что я? Поеду с ним, конечно. Вы думаете, он там один выживет? Он себе язву от растворимой лапши заработает в первый же месяц, или убьется с этими их порогами. Тэхён издает смешок, но больше неловкий. Разрядить атмосферу не вышло, все теперь осознавали факт, что Намджун и Сокджин уезжают. В другую страну. - А… на сколько эта работа? – подает робкий голос Чимин. - Ох, это сложно. На год точно, может, больше. Потом придется вернуться сюда, отрабатывать в посольстве тут, если, конечно, я себя хорошо зарекомендую. Но потом снова в Японию, но это все еще в перспективе и… это сложно все, мне должно понравиться, им должен понравиться я. Сейчас пока только Япония, только на эти чуть больше года, вот, - Намджун тараторил, не переставая касаться пальцами своего лица; всегда так делал, когда нервничал. Джин смотрел на лица ребят. Юнги молчаливый как всегда, но хмурый больше обычного, у Хосока на лице застыла улыбка, которую он, кажется, держал больше по инерции: глаза его были распахнуты в тревоге. Тэхён эмоции совсем не скрывал; хмурился и поджимал губы. Чимин, который сидел у него под боком, трогательно выгнул брови, и губы его остались приоткрытыми, будто он так и не решился что-то сказать. Когда Джин перевел взгляд на Чонгука, то встретился с ним глазами: он смотрел прямо на него, кажется, даже не мигая. Джин смутился и сразу же отвернулся. Он почему-то почувствовал укол вины. Когда Намжун закончил говорить и понял, что все растерянно молчат, он попытался исправить ситуацию. - Хэй, ребят! Этот год, он пролетит быстро. И это же такое событие! О котором мы потом будем вспоминать и… давайте отметим. У нас еще есть соджу. Серьезно, оставайтесь все у нас сегодня! Эм, Джин… Джин крутанул головой, давая понять, что он не против. Ребята, которые измотались от быстрых изменений настроения, на идею закивали, пусть и вяло. - Так, - деловито сказал Юнги, - перекур. Мы пойдем с Джином закуски приготовим. Мелкие, сгоняйте в магазин за сладким. - А зачем… - собирался спросить Чонгук, но Юнги его перебил: - Я хочу. Шоколад приветствуется, - отрезал он и поднялся, чтобы пойти на кухню. Джин сразу же, после того как клюнул губами Намджуна куда-то в щеку, пошел за ним. Он не думал, что им понадобятся еще закуски, сам он был сыт, но да, «перекур» был необходим. Намджун поделится с Хосоком, как ему на самом деле страшно от всей затеи, младшие выплеснут эмоции по дороге в магазин, а они с Юнги перекинутся парой слов на кухне. Все, чего бы они не сделали при всех. Не столько потому что стыдятся своих чувств, сколько потому что это немного неловко говорить так открыто со всеми сразу. Придя на кухню, Джин хватался за все подряд и ни за что нужное; все еще был на эмоциях. Теперь, когда они рассказали ребятам, все ощущалось реальнее... и тяжелее. Джин сосредоточился на Юнги, который доставал из холодильника контейнеры со всем необходимыми для куджольпхан. Он подошел к нему, чувствуя себя неожиданно неловко на своей же кухне. Вместе они стали раскладывать все в тарелку. Джин с удивлением отметил, что Юнги старается разложить все красиво. Но небольшая торопливость в его руках все же чувствовалась. - Вау, Япония, - начал Юнги, преувеличенно воодушевленным тоном. - Япония, - кивнул Джин. - Как твой японский? - Ах, не напоминай. Но, думаю, почти в таком же плачевном состоянии, как и у Намджуна, а это своего рода результат, - рассмеялся Джин. Японский давался ему легче, чем Намджуну, но у того в университете это были полноценные часы, а у него как дополнительный предмет первые два курса, поэтому уровень у них был примерно одинаковый. Каждый раз, когда Намджун куксился с этого, Джин напоминал ему, что тот в совершенстве знает английский просто из-за просмотра тупого сериала, так что он уже достаточно смухлевал по жизни. Юнги промычал, никак особо не давая понять, что он думает обо всем этом. А сказать, что у него явно было, Джин видел по складке меж бровей. - Джин, - Юнги наконец остановился и выпрямился, - а ты как вообще? Со всей этой идей. Тебе как - уехать в другую страну? У него там уже есть работа, а у тебя? - Всегда мечтал смотреть дорамы дома, пока муж обеспечивает семью. Буду почти как мама, - отвечает Джин, пожимая плечами. Юнги молчит, только смотрит обеспокоенно. Джин вздыхает. - Ну, конечно, мы с Джунни говорили об этом. Да и что ты думаешь, в Токио работы нет? Такому привлекательному мне? Да и с таким шармом иностранца. - С шармом корейца, - напоминает Юнги. - Ай, брось, это все политика, она не касается реальных людей. - А Намджун? Он как раз будет в политике. - И это очень в его духе! Помочь улучшить межнациональные отношения, построить вечный мир и дружбу, ты знаешь, он же романтик. Хорошо, что он при этом ещё и умный, а то толку от него не было бы, - театрально вздыхает Джин, надеясь закончить разговор, потому что чувствует себя слабым. - Я просто… ты не должен делать чего тебе не хочется, помнишь? У тебя жизнь здесь. - Здесь не будет Намджуна. - Он не вся твоя жизнь! А как же… - Юнги затыкается на полуслове, Джин понимает, что тот собирался сказать, и чувствует, как уши начинают гореть. Юнги быстро отворачивается и начинает бесцельно елозить пакетом от овощей на столе. - Я знаю, ты говорил, что поедешь с Намджуном куда угодно, но говорить и… сделать это буквально через месяц? Это разные вещи, окей? Я просто… блять, я не хочу звучать как мудак, но, - Юнги затараторил. Джин касается его плеча рукой. - Все в порядке, Юнги. Юнги резко выдыхает. - Я всегда боялся, что ты потеряешься в этих отношениях, окей? Блять, да, я знаю, вы у нас самая образцовая пара и все вот это вот, но я же… «Но я же помню, каким несчастным ты был в университете, но я же помню, как тебя удивляла даже мысль о том, что ты можешь нравиться Намджуну, но я же помню, как ты влюбился в ответ, но я же помню как ты старался уступать ему даже в таких мелочах, как чертов выбор фильма, ведь тебя всегда ужасала мысль, что однажды он станет несчастен с тобой, что однажды он решит, что отношения с тобой ему в тягость, и он уйдет». Юнги не озвучивает ничего из этого, но Джин опять все понимает. Наверное, после стольких лет дружбы им больше не нужны слова. В университете и пару лет после у Сокджина было не лучшее время. Сейчас он осознает, что вел себя ужасно не по-взрослому, но было бы глупо ждать, что с первой же попытки он построит здоровые отношения, когда как его единственными приемами выживания вообще в любых отношениях – это подстраивание под чужое мнение и недоговаривание. В очередной раз – спасибо семье. Когда он влюбился, он действительно будто лепил себя так, лишь бы Намджуну было удобно, лишь бы только он не ушел. Это всегда волновало Юнги, потому что он, наверное, был единственным кто понимал, что происходит; у него самого отношения с родителями были не очень, но только в более агрессивном ключе, где все сопровождается открытыми конфликтами, а не в режиме вечной игры в идеальность и подавления обид. Юнги был намного смелее его, так уж вышло. Проблемная семья сделала с ним в точности наоборот, что сделала с Сокджином: превратила в колючего и прямолинейного. Но несмотря на это, Юнги понимал, откуда растут ноги, у кажущимся для всех идеальными отношениями. И часто так наседал с нотациями. Джин на это всегда вымученно усмехался, говоря, что Юнги начитался своих книжек по психологии и теперь козыряет в него всякими терминами по типу «токсичное поведение». Но Юнги, конечно же, был прав. И на самом деле их отношения с Намджуном всегда были хорошими, только потому что сам Намджун, хоть и был до безумия умен, был также до безумия прост. Он не разбирался в психологии отношений с той стороны, что и Юнги, он просто знал интуитивно, как будет правильно. Очень часто, все порывы Джина «подстроиться» и «быть удобным» разбивались просто вдребезги. Намджун действительно был романтиком. А от того, сколько «незаслуженных», как раньше думал Сокджин, жестов внимания он получил от своего парня, не сосчитать. Намджун и приезжал после учебы к нему на квартиру, когда Джин задерживался на работе, только для того, чтобы приготовить ему ужин и еще немного на завтрашний обед. И цветы со сладостями ему таскал на значимые даты. И мангу, которую Сокджин остановился почитать, в книжном (пока сам Намджун выбирал себе книги для учёбы), покупал в тайне, а на следующий день дарил просто так без повода. И все «тебе правда не стоит!», «тебе было совсем не обязательно!», «тебе вовсе не надо ничего покупать для меня», «тебе вовсе не надо ничего делать для меня!» разбивались вдребезги об намджунову улыбку и небрежное, но такое сильное: «но мне хотелось». И со временем Джин… стал лучше. Для отношений, для самого себя в первую очередь. Юнги видел все это. Не то чтобы они это обсуждали, но нотаций в какой-то момент стало меньше, в них не было такой необходимости. Но Юнги был бы не Юнги, если бы не переживал за тех, кого любит. Джин делает единственную вещь, которую он чувствует будет правильно сделать. Он обнимает Юнги со спины и кладет свой подбородок ему на макушку; ох Юнги ненавидит, когда Джин так делает. И обожает, когда они оба слишком в чувствах. - Юнги-а, у нас все будет хорошо. Я хочу этого. Я хочу этого, потому что не хочу, чтобы Намджун проходил через это в одиночку. Когда я говорил, что поеду за ним в другую страну, я… говорил это не потому, что пытался понравиться ему. Это одна из многих вещей, которые я говорил искренне. Я просто с самого начала знал, что буду готов ехать за ним хоть на край света. - Бля, ужасно, звучит ужасно, меня тошнит, - вполголоса булькает Юнги, и Джин усмехается, сжимая его крепче. - Я буду по тебе так скучать, - шепчет Джин ему в волосы. Юнги издает странный мычащий звук; сдерживает эмоции как может. - Обнимаются! Обнимаются, мы тоже, тоже! Джин и Юнги в замешательстве поднимают головы, но замечают только сумасшедшую улыбку Тэхёна, прежде чем их сгребают в охапку. Юнги только что-то жалобно пискнул, сдавленный теперь между двумя телами. - Хей, смотри на них, обнимаются а нас не позвали, - донесся смеющийся голос Хосока, который тоже обнял их, но с гораздо меньшим энтузиазмом чем Тэхён, за что огромное ему спасибо, Джину казалось, еще одного такого он не выдержит. Все остальные быстренько присоеденились к ним; Чимин, который кинул куртку где-то в коридоре и скромно обнял Тэхёна, встречаясь с руками Хосока на спине Джина; Намджун, который помялся немного, но пристроился грудью к спине Хосока; Чонгук, который безуспешно пытался строить из себя взрослого и незаинтересованного ровно несколько секунд, а потом и сам дернулся к ним, кладя руки Намджуну и Чимину на шеи. Вот в такой куче мале они простояли, шатаясь несколько секунд в уютной родной тишине, и Джин чувствовал, как будто отдыхает его сердце. Все закончилось со злостным шипением Юнги, который невольно оказался в самой середине этого сумасшествия. - Я задыхаюсь, черти! Ну-ка пустите, - он стал пихаться локтями, и все, дразня его и смеясь над ним, отстранились друг от друга. Оставшийся вечер они проводят так, будто впереди не было неизвестного будущего. В основном вспоминая дурацкие истории из универа. Соджу они почти не пили. Даже Чонгук, который на самом деле не очень любил выпивку, но который всегда очень радовался, что хёны ему позволяли пить вместе с ними. Намджун весь вечер держал свою руку у него на задней стороне шеи и не переставал массировать, очевидно, все еще нервничая. Ему всегда нужно чем-нибудь занять руки, а разве Джин возражал. Только чуть повел плечом, когда кожа заныла, и Намджун тут же убрал руку с шеи, переложив ее на бедро. За окном темнело, тарелки опустошались под дружное "в меня больше не влезет", кто-то уже начинал клевать носом. - Давайте укладываться, - сказал Джин, принимаясь убирать со стола. Все стали ему помогать, и они быстро освободили зал, свалив кучу грязной посуды в раковину. Когда Джин, убрав остатки еды в холодильник вышел в коридор, он увидел как Чимин и Хосок спорят, кто после Юнги пойдет в ванную: оказывается, пока его не было, выстроилась целая очередь. Он уже было готов взвыть от досады, как ощутил руки Намджуна на своей талии и услышал глубокий, слегка усталый голос. - Там сейчас Чонгук быстрее всех отреагировал. Я занял место после. Могу взять тебя с собой... если хочешь, конечно, - на последних словах он совсем понизил свой голос, и по Джину пробежались мурашки. Черт, если бы только он не был таким зверски усталым... Он прокашлялся и ответил: - Возможно, хочу. - О, правда, - Намджун слегка рассмеялся и стал водить рукой по его талии, на что тело Джина среагировало моментально. Он, смущенно опустив голову, слегка толкнул Намджуна в плечо, мол, ну че ты начинаешь, не одни ведь. Намджун послушно убрал руку с талии, специально проводя по пояснице, и ушел в зал готовить спальные места. Джин повернул голову к ребятам и увидел, как те все еще переругиваются. - Я иду первым, потому что ты пойдешь с Тэхёном, и неизвестно, как надолго вы там застрянете! - приводил аргументы Хосок, на что Джин отреагировал моментально. - Ничего подобного, никакого разврата в моем душе, - предупредил он, грозя пальцем в сторону Чимина. То, что Джин в душе и сам планировал разврат, он, разумеется, не упомянул. Чимин лишь состроил невинный взгляд, Джин его хорошо знал: на самом дне этих глаз отплясывали черти. - Хён, мы бы ни в коем случае, Хоби-хён наговаривает! Мы же только для экономии воды! - Так это теперь называется, ага, - не смог не съязвить Хосок. Чимин лишь сладко ему улыбнулся. - Экономия воды дело хорошее, - согласился Джин, вытаскивая полотенца из шкафа и передавая их друзьям, - но чтоб руки не распускали, - предупредил Джин, выразительно смотря Чимину в глаза. Тот кивнул, чуть ли не честь отдал. - И все равно вас двое, вы дольше будете, я иду первый, - настаивал Хосок. - Хосок-хён, ты так зациклен на том, что мы с Тэ идем вместе, может, тебе этого не хватает на сам деле? Вон Юнги-хён еще свободен, - сказал Чимин, продолжая улыбаться, но теперь более робко. В чем была штука. У Чимина был План. Да, вот так вот с большой буквы. Он как девочка-подросток горел идеей того, что они все будут встречаться друг с другом и был уверен, что для Юнги Хосок идеальная пара. И он назвал это наукой, ведь их совместимость доказывал какой-то тест на определение личностей. Так или иначе Чимин якобы невзначай делал всякие намеки, чтобы «и не вмешиваться в судьбу, но заставить их постоянно думать об этом, чтобы до них и самих дошло». Джин не мог сказать, преуспел он или нет. Шло до Юнги с Хосоком уже шестой год, и что-то все не доходило. - Хрена с два кто-то со мной в душ пойдет, - отреагировал Юнги. Отреагировал очень быстро и впервые за всю эту шуточную перепалку, что позабавило Джина. - При чем тут вообще это? Так, все я иду после Юнги, вопрос закрыт. Чимин только вздохнул расстроено. Джин тоже от этого еле удержался, хотя и непонятно какой реакции он ожидал. Может немного более бурной. Изначально он в этом ключе о Юнги и Хосоке не думал, но Чимин, можно сказать, заразил энтузиазмом. Вода в душе утихла, и Джин высунул голову в зал, где Намджун уже разложил диван и мастерил из одеял спальные места на полу. - Наша очередь, поторапливайся, а то мне кажется, если мы не рванем сразу как выйдет Чонгук, это сделает Юнги. - Правильно думаешь, - отозвался тот. Намджун кинул декоративную подушку от дивана на пол (нормальных у них было только три) и кинулся в спальню за своим полотенцем. В душе Джин все же помог Намджуну со всем этим стрессом: неуклюже, чтобы не дай бог не поскользнутся, он встал на колени и сказал Намджуну, который замер с мочалкой в руках: - Ты не отвлекайся, не отвлекайся, - и принялся сосать его член. Не отвлекаться у Намджуна, ожидаемо, не получилось, мочалку из рук выронил и руками вцепился в волосы. «Ну вот столько мыла, голову теперь придется мыть», - досадливо думал Джин, пока усердно водил языком по выступающей вене, - «Ну хоть молчит». Сокджин поднял взгляд и увидел, как Намджун с силой сжал губы, но пялился во все глаза. Это выражение лица рассмешило Джина, и он не удержался от смешка, а Намджун от стона из-за посланной вибрации. Но простонал он совсем тихо, Джин надеялся шум воды все скроет. В конце концов челюсть заныла, да и лень как-то стало, поэтому Джин отстранился и принялся дрочить руками. - Хватит тебе на сегодня. Такой не мультизадачный Намджун-а, ну что ж такое. Мог бы стоять себе спокойно мыться. Мне кажется, меня бы это в сто раз сильнее возбудило. Стоять на коленях, добиваться твоего внимания... пока ты занят чем-то другим. Джин отчасти действовал целенаправленно, отчасти потому что ему сложно было сдерживаться. Намджуна разговоры возбуждали не меньше самого процесса. Что-то о том, что от голоса Джина у него мурашки по телу. А Джина совсем немного возбуждали фантазии о том, как он отсасывал бы Джуну, а тот бы будто не обращал на него внимания, и тогда Джин старался бы усерднее и усерднее чтобы выудить из него хоть один поощрительный стон и покровительственное поглаживание по голове. В реальной жизни Намджун, как и сейчас, не переставал нежно поглаживать его по голове и вцепляться в волосы иногда, несильно деже. И это было так трогательно и заботливо, что, разумеется, тоже возбуждало не меньше. Но мысли все же не покидали. Ну ничего, у них точно будет достаточно времени в Японии, чтобы поговорить о ролевых играх. А сейчас они в душе уже больше 10 минут и даже еще не мылись толком. Хорошо, что Намджуну много времени не надо, и вот его сперма уже на лице Джина после нескольких особо сильных сжиманий. Намджун загнано выдыхает наконец, рукой на стенку облокачивается, а то ноги дрожат. Джин его по бедрам гладит и целует в живот, прежде чем встать. А как втсает, всучает ему упавшую мочалку. - Шевелись, - говорит он, улыбаясь. Намджун смущенно ворчит что-то и, пока трет кожу, незаметно клинья подбивает. Свободной рукой по спине поглаживает, все ниже опускается. Джин на это внимание не обращает, он волосы ополаскивает. Намджун в душ ходил часа три назад всего лишь, а оттого даже не запаривается особо; очень скоро обе его руки на Джине, одна все еще гладит его пресс, опускаясь ниже и ниже, а вторая трет ему спину мочалкой. И вот это, по мнению, Джина лучше, чем дрочка. Отношения стоило завести хотя бы из-за этого. Но Джин уже наполовину твердый, а оттого руку левую руку Намджуна настойчивее опускает вниз. К счастью, Джину тоже много времени не надо. Намджун придерживает его рукой поперек талии, когда он кончает, снова бросив бедную мочалку на пол. Пока Джин приходит в себя, Намджун быстро ополаскивает их водой, и что ж, возможно, немного он все же мультизадачный. Явно не когда его член во рту у Джина. Выключив воду, Намджун кладет подбородок ему на плечо. - Такая сумасшедшая неделя, наконец-то, блин. Джин полностью солидарен и смеётся. Он поворачивает голову и целует Намджуна в висок. - Завтра сделаем все по-нормальному. Хочу, чтобы ты трахнул мой рот как надо. Намджун выдыхает и стискивает руки на нем сильнее. - Мне бы... чтоб ты меня трахнул. Мне кажется, у меня ломка. Джин смеется громче, улыбаясь, очень счастливый. - Все будет, страдалец. Раздается громкий стук в дверь. - Хэй, извращенцы! Очередь не задерживайте! Намджун цокает и отстраняется. - Будто опять в общаге, серьезно. Мне кажется, ни один мой поход в душ не обходился без Юнги который барабанит в дверь. "Быстрее, быстрее, ты там уже пять минут!" - ворчит Намджун, вытираясь полотенцем. А Джин снова смеется, чувствуя легкость. Как же хорошо, когда тебе дрочат. И когда спинку мочалкой трут. Было принято решение всем спать в зале. Потому что а чего это Намджун и Джин будут спать в удобной кровати, когда все остальные если не на диване, то на полу спины свои мучают. Справедливость - это когда недовольны все. Юнги забил место на диване, но с неудобной подушкой, со скоростью пули. Чимин хотел было крикнуть, что оставшиеся два для них с Тэ, но коротко взглянул на Хосока, что было ошибкой: секунда промедления, и вот второе место уже занято, а без Тэхёна рядом Чимин спать не будет. Но, кажется, Чимин был не сильно расстроен, смотря, как Хосок укладывается рядом с Юнги. Намджун уже смирился с тем, что окажется на полу, но зато рядом с Джином, поэтому ничего не выкрикивал, все равно Чонгук сделает это раньше. Так, очевидно, думали все, поэтому удивленно уставились на него, когда он промолчал. - Эм, я на полу хочу. Рядом с Джин-хёном, - смущенно побулькал Чонгук, опуская взгляд. Хосок не удержался от милого "ооооу", а у Чонгука загорелись уши. - Хэй, я хотел рядом с ним! - сказал Тэхён, отвлекаясь от протирания лица лосьоном, - Я думал, ты тут же на диван кинешься! И я буду обнимать Джина, пока меня обнимает Чимин, пока Джин обнимает Намджуна, видишь, у нас все продуманно, - поднял Тэхён палец вверх. Джин представил картину, где они вчетвером лежат друг за другом как ложки в упаковке, и хрюкнул от смеха. Чонгук весь покраснел и надулся, зная, что спорить с Тэхёном дело гиблое. - Хэй, ну давайте, - подал голос Намджун, - давайте я лягу на диване. А что, я мало, что ли, Джина обнимаю? - Я думал, тебе никогда не достаточно, - подразнил его Джин, на что Намджун закатил глаза. - Чонгукки, ложись рядом с Джином, - сказал Намджун, укладываясь рядом с Хосоком на диван. - Хосок, я слежу за тобой! Не распускай руки с моим мужчиной! Хосок на это рассмеялся так, будто Джин рассказал какую-то упомрачительную шутку. Вот за это Джин и обожал Хосока. - Да, Хосок, у тебя с другой стороны есть к кому приставать, - снова нашел идеальную возможность натолкнуть на мысли Чимин. Хосок и на это громко рассмеялся, а вот Юнги остался безмолвным, и неизвестно, было ли это хорошо или хуже в сто крат. Когда они улеглись на свои удобные подушки, но неудобный ковер, его сразу же с двух сторон обняли младшие. Они все так утомились, что даже не потратили часа два на разговоры о какой-то ерунде, как это обычно бывало в их ночевках. Джин думал, что когда уж они все вместе, чего раньше не случалось, галдеж не прикатится. Но нет. Резко стало так неожиданно тихо, но что-то все равно не давало уснуть. Джин лежал, смотря в потолок, слушая дыхание Чонгука и Тэхёна. Он чувствовал, как Чимин не мог перестать мелко ворочаться. - Ребята, - тихо начал он, - я-я хочу вам сказать… - тут Тэхен убрал свою руку с груди Джина и, очевидно, накрыл ею руку Чимина, - я вас всех так люблю. Ребят, вы же знаете, с моей семьей у меня не очень, но когда я познакомился с вами… и все наши посиделки и то, что мы до сих пор остаемся на связи… Знаете, - на этих словах его голос дрогнул, и Джин почувствовал, как защипало в глазах, - вы моя семья. Вы всегда меня поддерживали, нас с Тэ. И вот я просто… я люблю вас. Всех. Голос Чимина утих, но прежней тишины в комнату уже было не вернуть. У Джина бешено колотилось сердце и горели щеки. - Да уж… собралась компашка, - усмехнулся Юнги после непродолжительного молчания, - в своих семьях неразбериха, вот и... - Это такой троп, Юнги-хён, - со знанием дела заявил Тэхён, - Обретенная семья. Юнги хмыкнул. - Да… вы моя обретенная семья. Джин пусть и не видел ничего, прикрыл глаза от избытка чувств. - И вы моя! Пусть у меня и родная хорошая, но семьи много не бывает! Вы как семья со стороны супруга. - Тэхён! – засмеялся Чимин, шмыгая носом. - А что? - Господи, вы, - якобы устало протянул Чонгук. - Чонгукки, ты тоже наша семья, ты знаешь? Пусть ты с нами и недолго совсем, - тепло сказал Чимин. Джин чувствовал, как дыхание Чонгука сбилось и как заколотилось его сердце. Джин положил руку ему на бедро и сжал. - Это правда, Гукки, - тихо сказал Джин, чувствуя, как рука на его предплечье сжимается. - Ребяяяяяят, - с улыбкой в голосе протянул Хосок, - вы все такие милые. Я вас тоже всех очень люблю! Блять ведь если так подумать... Чимин прав, вы меня реально больше моей семьи поддерживали. Черт ребят, - на этих словах голос Хосока дрогнул, и Джин в точности знал, как он выглядел сейчас: он всегда улыбался, перед тем как начать плакать. С дивана послышалось шевеление и тихое хныканье, но Джин был спокоен, потому что знал, что Хосока сейчас обнимают. - Мы вас всех тоже очень любим. И знаете... вы это, конечно, знаете, но я хочу сказать, мы будем очень по вам скучать. Решиться было сложно, не потому что другая страна, другой язык... было сложно из-за вас, - сказал Намджун, и Джин почувствовал непередаваймо сильную гордость за него. - Все, плаксы, - начал Джин, сам еле сдерживая рыдания, - давайте спать. Если никто больше не желает признаться друг другу в любви. По комнате прошлись смешки и вздохи. - Люблю вас, - сказал Намджун, - спокойный ночи. - Спокойный ночи. - Спокойный ночи. - Спокойный ночи. - Спокойный ночи. - Спокойный ночи. - Спокойный ночи, - закончил Чонгук, и в комнате наконец-то поселился покой. Рука Тэхёна вернулась на его грудь. Джин уснул, и последнее, что он запомнил было то, как Тэхён большим пальцем поглаживал ладонь Чонгука.