Из жизни стран

Когда Артур брал в руки спицы, Альфред заранее знал, во что все выльется. Это было хуже, чем радостный Россия, мировой кризис и готовка самого Артура вместе взятые. И на то было несколько причин. Во-первых, вязать Англия брался только тогда, когда его окончательно довели, взбесили и выжали. А сделать это могла либо королева, либо Шотландия. Вот только очередные выбрыки Скотта или драка в парламенте, о которой королева поинтересовалась лично у своей страны, просто выводили Англию из себя, так что для того, чтобы этап британского раздражения доходил до вязания, Артура было необходимо реально выбесить. Во-вторых, вести себя Англия начинал по-настоящему странно. Когда Америка увидел это впервые, он просто не знал, как ему поступать и решил оставить британца в покое. Вот только вязать Англия мог целый месяц, а потому с каждым новым разом приходилось придумывать что-то новенькое. Симптомы всегда были одинаковы. Сначала Артур преувеличенно-спокойно заходил в дом, расставлял по местам в коридоре не только свои вещи, но и вообще все, следом за этим делал чай и начинал тупить в потолок. И ничего его из этого состояния вывести не могло — ни снующий вокруг Альфред, ни бардак, который американец специально разводил, желая услышать знакомое бухтение, ни звонки от всяких министров на телефоне бывшей империи. Как только тупняк заканчивался, Артур внезапно начинал улыбаться, как пациент психбольницы, и шел в кладовку за коробкой с вязанием. «Довели.» — мысленно вздыхал Америка и плелся за равнодушным британцем в тающей надежде на волшебное «а вдруг пронесет». Обычно не проносило. Вязать Англия устраивался на диване в гостиной, обкладывая себя различными клубками и начатыми в прошлый раз кусками чего-то неопределенного. Нет, работы у Артура всегда были аккуратные, вот только то, в каком количестве британец все это создавал, пугало. У Америки сразу появлялись комплекты свитеров, шарфов, шапок, в свою очередь у многих вещей в доме тоже образовывались различные чехлы и чехольчики. А вот себе Артур принципиально не вязал, от чего Америка начинал чувствовать себя испытуемым. Но да ладно. Не в вещах же дело. В тот момент, когда коробка с необходимыми принадлежностями попадала в руки Артура, тот начинал игнорировать все и вся. Он мог неделями сидеть на диване, прерываясь лишь на сон, еду, нужду и чай, бессовестно пропускать работу, саммиты, звонки от той же королевы и иже с ней, визиты горячо любимых родственников по острову и самого Альфреда. Что только Америка не делал, чтобы вывести британца из «вязального анабиоза», как окрестил такое состояние зашедший однажды Скотт. Альфред бессовестно ел гамбургеры, закинув ноги на любимый антикварный столик Англии, хлюпал колой над самым ухом британца, бегал по дому, играл с Тони в видеоигры на полной громкости, даже как-то созвал вечеринку — Артуру было все равно. Отвечал он односложно, ни на что не раздражался, и даже когда Альфред на эмоциях забрал из его рук вязание, Артур просто залип со странным, пугающим выражением лица. Америка сразу отдал спицы и даже спокойно выдохнул, когда британец продолжил свое дело. Но все же были и положительные моменты. В такое вот состояние Англия впадал очень редко — пожалуй, не чаще одного раз лет так в пять. И, когда игнор заканчивался, британец еще долго пребывал в радужном безмятежном настроении, словно бы не вязал, а на единороге катался по радужным облакам. Хотя, может это и было отчасти правдой — кто знает, что там в Артуровом чае, кроме самого чая. Иногда Артур напевал себе под нос, и это значило, что ответы могут быть не такими односложными, как обычно. Истосковавшийся по общению американец сразу садился рядом и начинал говорить. Потому что чаще всего из своего «вязального анабиоза» Англия выходил именно в такие моменты. И вот, Англия внезапно улыбнулся на очередную фразу Альфреда, и принялся собирать спицы и клубки назад в коробку. Америка замер, боясь спугнуть британца, а потому просто ждал, пока вся шерсть окажется на своем месте в кладовке, а Англия — на кухне. — Хочешь чая? — спросил Англия из-за плеча, и Альфред радостно закивал, опустившись за небольшой кухонный столик и смотря на старшую страну глазами преданной собаки. Когда Артур был так расслаблен и говорил таким голосом, Америка и серную кислоту бы из его рук принял. Лицо Англии озарила такая редкая, спокойная улыбка, и британец полез на верхнюю полку за своим любимым чаем, завариваемом по особым событиям. Молчание затягивалось, но не было напрягающим. Артур пил чай и улыбался, Альфред пил чай и пялился, как улыбается Артур. Прям идиллия. Вот только у чая было плохое свойство заканчиваться, а у Артура — сразу начинать какую-то деятельность. Поэтому британец решил приготовить торт. Альфред к такому повороту был не готов. Он столько ждал, когда Артур придет в себя, не ради того, что он сразу принялся сжигать кухню. Потому что яичница — это одно, там может пострадать лишь сковородка и плита, Альфред проверял. А вот торт — это оружие массового уничтожения любой кухни, если за него брался Артур. Особенно если за него брался Артур. Не давая возможности британцу взять продукты, Альфред привалился спиной к холодильнику и радостно заулыбался. Англия был в хорошем настроении, а потому и бурчать не стал — просто недоуменно поднял бровь. — А давай сходим в твою любимую кофейню и купим пончиков? — Намекаешь на мой непрофессионализм? Это была скользкая дорожка, и Альфред это знал. Но подпускать Артура к холодильнику было чревато. — Арти, ты столько трудился, вязал, зачем тебе все эти хлопоты? Пойдем лучше погуляем, вон погода какая хорошая. Погода усиленно не соглашалась, безжалостно паля солнцем в окна и пытаясь раскалить всех его обитателей. Кондиционеры напряженно гудели и пока справлялись. Артур покосился за окно, потом подозрительно взглянул на Альфреда, и вздохнул. — Твою логику нужно отправить на фронт. — Почему? — Она убивает. — Да ладно тебе, Арти, ты то жив. — Да я везунчик. Раз Англия язвил, значит, все было в порядке. Альфреда заранее простили и даже больше не приближались к холодильнику. Ангелы в душе запели хором, а потому Америка доблестно решил поднять настроение и британцу, заказав его любимой еды с доставкой на дом. Артур улыбнулся и сел за стол. Взял телефон. Открыл сообщения. И снова залип. Улыбка сползла с лица Альфреда, как и не было ее. Только не снова, пожалуйста, Америка больше этого не вытерпит. А потому Альфред быстро занял соседний стул, говоря без умолку и пытаясь отвлечь старшую страну. Бесполезно. Коробка с вязанием снова оказалась в гостиной. Англия снова работал спицами с отрешенным выражением лица. Взвыв от отчаяния, Альфред полез в британский телефон, пытаясь понять, что вызвало повторение этого «анабиоза» так скоро. И сразу натолкнулся на сообщение от премьер-министра. Шотландия устраивает референдум. Тяжело вздохнув, Америка приземлился на соседний диван. Пообещал себе, что обязательно отомстит Скотту за все хорошее. И приготовился ждать.