Лёд и пламя

Кальмия аккуратно переступала с ноги на ногу, стараясь не делать резких движений. Она медленно спускалась вглубь пещеры. Почему-то ей казалось, что она уже была тут: тоннель был до боли знакомым. Спустя время девушка все же смогла спуститься вниз. Перед ней была огромная пещера, освещаемая факелами с голубым огнём. Чтобы оказаться в самом низу, нужно было преодолеть немалое количество ступеней, которые в три ряда шли от входа. Мия тяжело вздохнула, оглядывая крутой спуск. Она подумала использовать “шаг ветра”, но не смогла разогнаться, а тем более подпрыгнуть и взлететь. Поэтому пришлось спускаться самостоятельно. Пока она потихоньку шла по ступеням, она стала разглядывать пещеру. Она увидела, что в глубине, у стены, кто-то есть. На секунду остановившись и приглядевшись, девушка поняла, что там не один, а целых шесть человек. Мия сразу же подумала о Великой восьмерке. Надеясь, что это они и есть, девушка двинулась дальше, однако в голове у неё крутилось: «Даже если это не они, то мне нечего терять». В конце концов, добравшись до низа лестницы, девушка, к своему счастью, услышала знакомый веселый высокий голосок: – Мы рады тебе, Избранный, - из темноты выбежал Ка Мадын, весело виляя своим большим рыжим хвостом. Он хотел было обнять Мию, однако резко затормозил, увидав ее рану на груди, - что с тобой? - тихим голосом спросил тот. – Это Вы - целители? - с сомнением спросила Кальмия, обращаясь ко всей Восьмерке. – Что-то не нравится? - грубо отозвалась Меволь. Мия тихо фыркнула, не желая даже смотреть на неё. – Меволь, не надо, - отозвалась Мэн и плавно двинулась в сторону Мии. Женщина была рада видеть Кальмию, однако ее привлекло другое - рана, что красовалась почти на всю грудную клетку девушки. Мэн, подойдя к ней, протянула руку, однако быстро ее отдернула: – Ты вся пропитана этой тьмой, - с неприязнью сказала женщина. – Что случилось? - повторил Ка Мадын, все так же грустно поглядывая на девушку. Он не решался подойти к ней ближе, то ли из-за страха причинить боль, то ли из-за “тьмы”, о которой говорила Мэн. – Я, - девушка остановилась, переводя дыхание, - я дралась с Джун, - тяжело дыша, произнесла Мия. – Но ты же говорила, что готова к этой битве, - съязвила Меволь, театрально разведя руками. – Не место шуткам, Меволь! - уже достаточно грубо ответила Мэн, что было неожиданно для Мии, - какая это по счету рана? И что было до битвы? Мие пришлось все рассказать. Она понимала, что Восьмерке нельзя врать, и возможно они смогут чём-то помочь. Она поведала и о трёх ранах, и о Боге Войны, и о планах Джун. Все, что она знала и могла сказать - все это прозвучало в их разговоре. Девушка чувствовала, как с каждой секундой ей становилось все хуже и хуже. Рану жгло, будто вся тьма, что была в ней, разъедала кожу. Но Мия терпела, стиснув зубы. Пока она сидела и отдыхала на одном из камней, Восьмёрка обсуждала свои дальнейшие действия. Они говорили негромко, видимо, чтобы Кальмия их не слышала. Переговоры их были недолгими, и после того, как они разошлись из небольшого “совещательного” круга, первой заговорила Мэн: – Мы поможем тебе, Мия, - мягко сказала женщина, - все, что в наших силах, мы сделаем. После этого она подошла к девушке и медленно стала ходить вокруг неё, иногда водя рукой рядом с ее спиной или грудью. Женщина была очень сосредоточенной, но в то же время испуганной. Она боялась этой тьмы, это было понятно. Спустя время, женщина высказала свои предположения о “диагнозе”. Она села напротив Мии и мягко сказала: – Мы не уверены, что сможем помочь тебе. Ты отравлена Сумеречным клинком, к тому же, ты ступила на Путь демонов твоего отца. Очень уж много в тебе скверны, - покачала головой та. – Я скоро умру? - спросила девушка, даже не со страхом, а с надеждой, что смерть будет не долгой и не мучительной. – К сожалению, - женщина опустила глаза, а потом встала на месте, - но мы можем попробовать? - обратилась та к Восьмёрке. – Противостоять Джун, а тем более Ван Ко́уну, самому владыке мира Демонов - задача Хранителей. Но великих учителей прошлого уже нет среди нас. Думаю, они поддержали бы нас. Ради Избранного придётся пожертвовать всем, возможно даже жизнью, - проговорил Ка Мадын, после чего в воздухе нависла тишина. Однако тягостные минуты молчания нарушил голос Тэвана - самого старшего из всей Восьмерки: – Все на этом свете рождается и умирает. Видно пришел и наш черёд, - тот кивнул, - хотел бы я помереть в каком-нибудь славном бою, да не выйдет, - вздохнул он глубоко. Меволь лишь грустно усмехнулась. На сей раз пророчество Ка Мадына никого не удивило. Он когда-то говорил, что скоро придёт их смерть. На всем белом свете едва ли найдутся воины сильнее, а это значит, что именно Большая Восьмёрка должна помочь остановить пришествие тьмы. Любой ценой. – Что ж, дней семь-восемь мы ещё протянем. Ведь наш прорицатель всегда ошибается примерно на неделю, - заметил Конмара, кивнув на Ка Мадына. После его слов уже никто не мог сдержать смеха. Кажется, в тот вечер они были близки, как никогда прежде. Сам Ка Мадын тоже оценил шутку, однако в глазах у него была грусть. Он бы все отдал за то, чтобы это пророчество не сбывалось. После этого, Мэн помогла Мие встать. Девушка уже даже спокойно стоять не могла, настолько она была слаба. Восьмёрка окружила Кальмию, но не вплотную. Они стояли в метрах двух от девушки. Мэн протянула руку к ней, и на ее пальцах появились искорки, а затем это переросло в средних размеров сферу света. Видно, что женщина прилагала усилия: она стиснула зубы и нахмурилась. В этот момент к ней присоединился Чинзун. Он сделал глубокий вдох и встал вровень с женщиной, медленно протянув правую руку вперёд. На его ладони появился шар энергии, который разрастался с каждой секундой. Мужчина помотал головой по сторонам, глядя на остальных членов Великой Восьмерки. Спустя несколько секунд к ним присоединился Тэван. Он так же протянул перед собой ладонь, сконцентрировавшись, после чего на кончиках пальцев у него появились легкие блики света. Следом были Конмара и Ка Мадын. Они проделали то же самое, что и их коллеги по команде. Самой последней к ним присоединилась Меволь, показывая всем видом, как она этого не хочет, и как ей неприятна Мия. Восьмёрка почти синхронно протянули руки со сферами света к Кальмии, а после направили лучи прямиком на девушку. Та сначала ничего не почувствовала, однако через мгновение каждый сантиметр ее тела стало жечь. Девушка зажмурилась, прикусив нижнюю губу. Она чувствовала, как все тело ныло, а рана болела все сильнее и сильнее. – Мы справимся? - прокричал сквозь гул Конмара, оборачиваясь на Мэн. – Тьмы слишком много, - ответил Ка Мадын. Вся Восьмёрка отдавали свои последние силы, стараясь помочь Кальмии. Однако было видно, как им было тяжело. – Не думайте об этом, - прервала их Мэн, после чего зажмурилась. После ее слов все члены команды направили все усилия в свои сферы света. Вдруг, тело девушки стал покидать чёрный дым. Ка Мадын поднял взгляд, смотря на скверну с ужасом, но он не останавливался, отдавая всю энергию, что у него есть. Дым выходил не долго, но в большом количестве, словно вода, что испаряется на солнце. Вскоре, когда тьма покинула тело Кальмии, да и Восьмёрка выдохлась, они стали медленно ослаблять лучи энергии, а с тем их тела начали становиться прозрачными, словно они, в след за скверной, растворялись, как дым. Мия уже могла открыть глаза. Она видела, как свет перед ней рассеивается, а Восьмёрка исчезает, словно тени. Девушка вскрикнула и кинулась вперёд, протягивая руки и стараясь взять Мэн, что стояла перед ней, за ладони, но ничего не получалось: она просто махала руками в воздухе. Мия резко обернулась. Никого не осталось, кроме полупрозрачного маленького тела Ка Мадына, что стоял и смотрел на девушку мягким взглядом. Он был слаб, и видно, что он держался в этом мире из последних сил. – Ты чиста, Избранная, - хрипло сказал он, - я очень рад был познакомиться с тобой и помочь. – Но, - Мия сделала шаг к нему, - я не хотела, чтобы так все кончилось. – Это наш выбор, - Ка Мадын кивнул, - ты вновь встала на Путь Хона. Не сходи с него впредь. – Я обещаю, - сдерживая слёзы произнесла девушка, делая низкий поклон. – Ты обязательно победишь эту нечисть, - со слабой улыбкой произнёс парень, после чего его голос растворился в эхе пещеры. Мия ещё какое-то время боялась поднять голову, зная, что не увидит там жизнерадостного рыжеволосого Ка Мадына. Она точно знала, что в пещере она теперь одна.