Не пей вина

…Почти неделю ничего не происходит. Работа на площадках ведется по графику, журналисты и интернет еще бурлят, но уже не так сильно и ярко, а потом ажиотаж вокруг Сяо Чжаня и его альфы и вовсе сходит на нет. Но чем дальше, тем больше Ибо волнуется. Тао Дай — не тот человек, который отступится, и все это похоже на затишье перед бурей. Очень большой бурей. Сяо Чжань волнуется тоже, пытается предугадать следующий шаг Тао Дая, а Ибо на всякий случай усиливает охрану на стройке. В то, что Тао Дай обо всем забудет, не верит никто, и даже Аянга с Чжэн Юньлуном проникаются ситуацией и соглашаются пересмотреть график строительства. Но больше всех волнуется почему-то Ван Чжочэн. На самом деле за это время он не звонил по делу ни разу, но о его волнении Ибо рассказывает Хайкуань. — Он напряжен постоянно. Домой он это не приносит и улыбается все так же, но и я, и Цзаньцзинь замечаем. Чэн-Чэн такой эмоциональный… — вздыхает в трубку Хайкуань, и Ибо продирает мороз по позвоночнику. Волнение Чжочэна — не то, что он может оставить без внимания. Как только Хайкуань заканчивает разговор, Ибо идет к Сяо Чжаню. Тот с головой в смете и по началу даже не совсем понимает, о чем говорит Ибо, но, как только до него доходит, смета отодвигается на край стола. — Мы можем просто позвонить ему и спросить, — предлагает Сяо Чжань, но Ибо с сомнением качает головой. Пусть он не знает Чжочэна так хорошо, как Хайкуань, но если он хоть что-то понимает в людях… — Он не расскажет ничего, пока не будет уверен точно. Или пока не посчитает это необходимым. — Но мы не можем просто так сидеть и ждать. — Куань-гэ просил довериться ему. Он говорил, что Чжочэн — это маленький паучок, кажущийся безобидным и милым, но его паутина распространена далеко, кое-где незаметна, но от того еще более опасна. — Он его очень любит, да? — Сяо Чжань улыбается от такого сравнения, почти так же, как улыбнулся сам Ибо, услышав такую характеристику Чжочэна. — У них всех взаимно. Куань-гэ говорит, что Цзаньцзинь — тоже паучок, пусть его паутина раскинута совсем в другой плоскости. И что с такими супругами он может расслабиться. — С трудом это себе представляю, они все слишком милые для такого. — Самый опасный враг — тот, кто нам нравится. Они не враги для нас, и это меня очень радует. — Значит, ждем? — Ждем и готовимся. Мы не знаем, что так дергает Чжочэна, но на всякий случай… — Что еще мы можем сделать? — Сяо Чжань хмурится. — Невозможно усиливать охрану бесконечно. — Может, финансы? — предполагает Ибо. — Я в этом почти ничего не понимаю, и не хочу, чтобы ты остался без поддержки. — У меня целый аналитический отдел, — Сяо Чжань улыбается. — Они отслеживают ситуацию в режиме нон-стоп. За это я не волнуюсь. — У нас есть еще слабые стороны? — Ибо вздыхает. Ситуация, когда угроза идет отовсюду, ему не нравится. — Самая слабая сторона «Дэй Той» — это стройплощадки. А наша — наши близкие. Друзья, семья. Но я на месте Тао Дая в это бы не лез. Потому что если что-то случится с тем, кто мне дорог, я сам его раздавлю, — Сяо Чжань улыбается мягко, даже ласково, но от угрозы, которая звучит в его голосе, пробирает даже Ибо. — А я тебе помогу, — еле слышно выдыхает Ибо. Селектор мурлычет голосом секретаря, и через секунду она сама появляется на пороге. В ее руках корзина с букетом роз насыщенного красного цвета, темнеющего к основанию лепестков. — Господин Сяо, — секретарь с легким смущением, любопытством и откровенным недоумением доходит до стола Сяо Чжаня и кланяется, — это доставили вам. Ибо реагирует первым. — Его проверяли на входе? Кто его принес? — Доставил курьер, — взрослая женщина, годящаяся им обоим в матери, отвечает спокойно и четко. Ибо знает, что в глубине души она считает Сяо Чжаня своим третьим сыном и опекает, как может. А может она немало на самом деле, — я уже позвонила вниз. Мне сказали, что он в порядке. — Спасибо, госпожа Хуа, — Сяо Чжань улыбается тепло и благодарно, но букет забирает Ибо. — Вы лучшая. Госпоже Хуа нравятся его слова. Она смущенно улыбается ему в ответ и выходит, кинув напоследок на цветы подозрительно-любопытный взгляд. — Вряд ли это Тао Дай прислал в качестве извинений за доставленные неудобства, — Ибо бесцеремонно вертит корзину, оглядывая ее со всех сторон. Он доверяет своим парням, но все равно проверяет еще раз сам. И только когда признает, что букет действительно «чист», до него доходит. Розы. Сяо Чжаню. — За тобой иногда так забавно наблюдать, — Сяо Чжань без труда расшифровывает выражение его лица, смеется и, поднявшись из кресла, обходит стол, останавливаясь рядом. — А теперь отдай мне мой букет. Ибо и смущен, и зол. А еще сердце покусывает ревность. Если бы он не проводил рядом с Сяо Чжанем круглые сутки и не знал, что у того на кого-то еще просто нет времени, то бесился бы, пусть и только внутренне. Он знает, что единственный в жизни Сяо Чжаня. Знает, но ревнует все равно. Ибо вздыхает, но цветы отдает. Сяо Чжань с улыбкой вдыхает их аромат, а Ибо вдруг вспоминает, что за все время ни разу не дарил ему цветов. Осознание бьет сильно горечью и сожалением. Его никто не учил, как нужно вести себя с омегами. До Сяо Чжаня у него не было никого. Ему просто… — «Самому прекрасному», — пока Ибо предается сожалениям, Сяо Чжань находит карточку, читает вслух и морщится. — Без подписи. — Выкинь, — тут же реагирует Ибо, Сяо Чжань косится на него, но карточку все же выбрасывает в мусорную корзину. Букет ему нравится, поэтому Ибо даже не заикается о том, чтобы избавиться и от него тоже. Сяо Чжань гладит тугие сочные бутоны, Ибо прикусывает губу, но упасть еще глубже в собственные эмоции ему не дает звонок. Он вытаскивает телефон, хмыкает. — Это Чжочэн. Сяо Чжань тут же становится серьезным и отставляет букет в сторону. А Ибо принимает звонок: — Ты ведь позвонил не только для того, чтобы пожелать нам доброго дня? Чжочэн в трубке ошарашено молчит от такого приветствия, но уже через пару секунд берет себя в руки. И почему-то эту почти-шутку не поддерживает. — Я внизу, нужно поговорить. Ибо мгновенно подбирается. — К тебе спуститься? — Нет. Вы усилили охрану, но теперь меня не пускают. — Сейчас, — Ибо ругается вполголоса, но, пока он отключается, Сяо Чжань успевает связаться с постом охраны. — Я забыл включить тебя в «белый список», — когда Чжочэн переступает порог кабинета, Ибо улыбается почти виновато. Чжочэн только отмахивается, замечает букет, восхищенно охает и подходит поближе, почти так же, как и Сяо Чжань с улыбкой касаясь цветов. — Красивый. Ибо может только шутить. — Поклонник Сяо Чжаню подарил. Чжочэн хмурится. — Его же проверили? — Конечно. Подписи тоже нет. — Карточка? — Чжочэн смотрит на Сяо Чжаня, тот переводит взгляд на корзину для бумаг. Чжочэн чешет нос, а потом подходит к ней и со вздохом достает мятый кусок картона. Вертит его со всех сторон и сует в карман брюк. И только потом вскидывает на них смущенный взгляд. — Вы же не против? — Нет, — Сяо Чжань качает головой, пряча улыбку. Непосредственность Чжочэна порой умиляет даже Ибо, но это не значит, что альфа внутри него не скалит клыки. — Хорошо, — Чжочэн улыбается. И мгновенно переключается на совсем другого Чжочэна. Который, кажется, даже становится выше. — У меня есть новости. — Мы слушаем, — Сяо Чжань садится за стол, покусывает губы, а потом встает и устраивается в кресле рядом с ними. Ибо незаметно вздыхает: чувствовать Сяо Чжаня так близко хорошо и спокойно. Чжочэн молчит еще пару секунд, постукивая кончиками пальцев по колену, словно собираясь с мыслями, а потом все-таки начинает говорить: — Тао Дай встречался с твоим отцом, Ибо. — Чжочэн на Ибо не смотрит, он смотрит куда-то за окно. — Я попросил проследить за ним, два дня назад мне сказали, что он зашел в офис «Лю корп. Юник». У Ибо перехватывает дыхание. Но эмоционировать он точно будет потом. Хотя когда Сяо Чжань тянется к нему, он перехватывает его руку и сплетает их пальцы. — Но отец не занимается строительством. — Нет, — Чжочэн качает головой. — Но у него есть связи. И возможности. — У Тао Дая их самого достаточно, — Сяо Чжань поглаживает костяшки пальцев Ибо, хмурясь. — Чем он может помочь? — Они могут заключить договор, — Чжочэн едва заметно улыбается, глядя на их руки. — Отец не пойдет на это. Он выкинул меня из дома, но он всегда был честным. — Как отец или как делец? Ибо, я изучал его сделки, он ведет дела довольно жестко. А еще я помню, как Куань-гэ рассказывал, что он не прочь расширить влияние. Доля в «Дэй Той» может показаться ему достойной оплатой своих хлопот. Кроме того, в интервью вы набросили тень на его репутацию своими откровениями. — К черту его, — Ибо нервно покусывает губы. — Что они задумали? — Я не могу знать наверняка, подслушивающих устройств у меня нет, — Чжочэн темнеет лицом. — Но я следил за тем, с кем они оба общались после, чем интересовались. Моим мальчикам удалось проникнуть в локальную сеть, посмотреть запросы личных секретарей. — Серьезно, — Ибо не может не оценить подход, затраченные силы и ресурсы. И Чжочэн ни словом не обмолвился о деньгах. — По-другому никак, — Чжочэн пожимает плечами, словно не видит ничего необычного в том, что делает. — Зато теперь я могу говорить уверенней. Проект по Юньмэну не тронут: как я понимаю, Тао Дай не собирается портить то, что потом хочет прибрать к рукам. Но могут устроить несколько провокаций по уже сданным проектам. Насколько ты уверен в своих работниках, Сяо Чжань? Сяо Чжань выдыхает медленно и как-то… судорожно. — Хочешь спросить, не найдут ли у меня таких же нарушений, какие были в торговом центре? — он не выдерживает. Вскакивает, начиная метаться по кабинету. — Я не могу следить за каждым, мелкие нарушения на площадке совершаются каждый день. Камеры работают хорошо, но поставить их на каждом этаже строящегося дома — не реально. Но я уверен в своих прорабах, они не станут укладывать самый дешевый утеплитель с минимальными характеристиками или использовать не ту марку бетона. — Если это провокация, такое «нарушение» могут устроить они сами, — замечает Ибо. Не выдерживает, встает, перехватывает Сяо Чжаня. Обычно всегда такой спокойный — сейчас тот срывается, и Ибо понимает его очень хорошо. Найденные нарушения (да даже одно предположение о них!) задевают его гордость, и не только ее. Все проекты прошли через руки Сяо Чжаня, к каждому он прикипал душой, и подобное может только разозлить. — Чем твой отец может с этим «помочь»? — спрашивает Сяо Чжань, с силой стискивая его локти. — Обеспечить информационную шумиху, — нехотя отвечает Ибо. — И убедить власти начать проверку. У него всегда были выходы. Сяо Чжань шипит, и Чжочэн подает голос: — Мы должны их опередить. На подготовку подобных… провокаций нужно время. И она должна быть не одна, если они не хотят, чтобы это было признано случайностью. А чем больше объектов, тем больше времени и сил. — Как мы можем их опередить? Чжочэн улыбается: — У тебя есть материал в руках, Чжань-гэ. Тебе даже не нужно устраивать провокации. Я найду журналиста, которому подскажу, где именно он может нарыть отличный материал. Пусть все найдет сам. — Но за это время люди Тао Дая могли успеть все скрыть, — Ибо нравится идея Чжочэна. Очень нравится. — Значит, ему придется искать внимательнее, — Чжочэн улыбается ласково, и Ибо невольно вспоминает, как Хайкуань сравнивал его с паучком. — Уверяю тебя, он будет только рад. Конкуренция среди журналистов очень высокая, на скандалах они зарабатывают себе имя, репутацию и деньги. И ради хорошего материала они пойдут на что угодно. Сяо Чжань в руках Ибо расслабляется, даже улыбается благодарно. — Спасибо. — Не за что, — Чжочэн солнечно улыбается в ответ. — Только нужно будет быть наготове. К любой реакции. И если я все рассчитал правильно, она будет мгновенной и очень бурной. Но если контроль упустить… — У нас нет выбора, — Сяо Чжань успокаивается окончательно, и вокруг него словно сгущается тьма и воздух словно звенит инеем — верный признак холодной ярости. — Тогда я займусь этим, — Чжочэн кивает, прощается и, кинув последний взгляд на цветы, уходит. Сяо Чжань поворачивается к Ибо, и тот отвечает ему таким же взглядом. Время пошло. А о том, что вот теперь он точно может считать себя наполовину сиротой, он подумает потом.