Сосед из 210

      ТэТэ только вернулся домой после полумесяца отсутствия, а ночью снова ночевал у Чимина. У лучшего друга что-то случилось, и Ким, естественно, сразу побежал помогать. Пак долго и уныло жаловался на то, что к танцевальному экзамену его не допускают, а, значит, и к конкурсу на 1000000 вон тоже не пройдет.       Ким, если честно, не понимает в этом ничего: от танцев он был слишком далек и все, что волновало его в искусстве: пение, гитара и картины. Ни в музыкальную, ни в художественную школы Тэ не ходил. Вся эта лишняя суматоха для него бессмысленна, если можно научиться этому самому. И если к пению у него была некая предрасположенность, потому что отец его музыкант, то к изобразительному искусству: только желание. Все, что он рисовал, выглядело абстрактно и абсурдно, но ему очень нравилось. И сестренке младшей тоже нравилось, поэтому ее небольшая комнатушка в Тэгу увешена маленькими картинками.       Тэхен, тяжко вздыхая, в воскресенье завалился в квартиру в полвосьмого утра с грохотом. Ключи полетели мимо тумбы и сам Ким споткнулся об порожек. Он жутко хотел спать, но знал: сейчас завалится и проспит больше 12-ти часов, а потом опять ночью спать ложиться, чтобы на учебу не проспать…       -Лучше помучиться, чтобы потом нормально отдохнуть и не потерять день, — жалобно стонет он, уже заваривая себе черный кофе без всего, из пакетика.       Сил вообще ни на что не осталось, но раз Ким себе обещал, то он сделает.       Рисовая лапша, токпоки, приготовленная около месяца назад, перекочевала в кастрюлю вариться и разлипаться. Соус уже пах на всю квартиру так, что, наверно, доходил и до коридора. Тэ следит, чтобы лапша не переварилась, потому что все это нужно ему еще с мясом потушить. Он еще вечером поставил его размораживаться, а теперь на кусочки резал, сидя за столом и подпевая Ариане Гранде.       Тэхен даже поленился переодеться в домашнюю одежду и теперь просто надеялся не запачкать белые джинсы и светло-голубую рубашку. В таком виде он откровенно замерз, потому что погода, мягко говоря, дерьмовая. На улице -10, конец января, то и дело накрапывает дождик, превращающийся в мокрый снег. И, несмотря на то, что к концу следующей недели обещалось потепление до плюсовой температуры, ливень был обеспечен.       Ни куртка, ни шарф со смешной шапочкой от холода не спасают.       Тэхен дергается даже сейчас, вспоминая, как он мерз, идя от метро, потому что деньги с собой он не взял, а занимать он никогда не занимал. Не положено.       Разобравшись с мясом, Ким кидает все на сковороду. От вчерашней готовки осталась только ложка риса в кастрюле в холодильнике. Парень действительно очень много ел, но сильно не толстел — небольшой животик был с ним всегда и Ким в спортзал не рвался, как и за силой тоже.       Добавив специй и травки, Тэтэ добавляет соуса и перемешивает. Он такой острый, что от запаха при перемешивании немного режет глаза, но это так вкусно, Ким представляет, что с голодухи (да, он не ел пару часов) текут слюнки.       Пока мясо только начинает тушиться, парень убегает в спальню, чтобы переодеться. Вместо уличной одежды он натягивает то же кигуруми, не особо парясь, что о нем могут подумать.       Трель звонка прерывает его как раз тогда, когда мясо можно выключать.       Ким счастливо лыбится. У него получилось. Ведь, как говорилось, соседи обычно (кроме этого) ему не звонят, одногруппники не знают, где он живет, а все близкие ему люди или в другом городе, или спят, или Чимин, который, бедный, работает по воскресеньям.       Тэхен резко открывает дверь и парень, стоящий за ней, пугается и чуть дергается. Он смотрел Киму в грудь, но хозяин 211 оказался выше его на голову и взгляд пришлось поднимать.       Белобрысенький низенький паренек открывает только рот, наверно, чтобы сказать что-то вроде: «ты издеваешься?», но Ким его опережает.       -Привет, я Тэхен. Очень рад с тобой познакомиться. Заходи, вот тапочки, — он только шире распахивает дверь и широко улыбается.       Его сосед, словно по инерции, заходит внутрь. Негодующе смотрит на Тэ, потом на его босые лапки, а потом на тапочки с обезьянними мордашками.       Тэ продолжает, заметив это:       -Не бойся, они чистые. Я не ношу тапочки. Чай, кофе? — интересуется Ким. Со своей широкой улыбкой, искрящимися глазами и детским образом он похож на маньяка, особенно когда за чужой спиной закрывается дверь.       -Юнги, — наконец, выдает сосед Тэхена. Ким даже забыл, что парень перед ним не представился, а сам он уже закидал бедного вопросами и знакомством, — Я до самого конца думал, что тут живет девушка, — с неловкостью произнес сосед, но все же стянул кеды и влез ногами в большие, теплые тапки. Ким следит за ним.       У Юнги голос пусть бархатный, но хриплый и низкий. Не такой, конечно, как у самого Тэхена, но тоже достойный мурашек по коже.       С первым чужим шагом запахло сигаретами и не выветрившейся выпивкой. Ким думает, что парень пришел сюда с улицы. Об этом он и спрашивает.       -Ты был на улице? — заботливо словив чужую куртку, которая еще тоньше, чем его, хозяин вешает ее на крючок.       Мин явно удивлен и следит за всем, что делает его сосед. Вообще он, только завидев парня, собирался повернуть в свою квартиру, но его буквально затянули внутрь, пусть и не физически.       -Я. Да, — он прокашливается, озирается по сторонам. Стены бежевые, везде висят странные яркие рисунки, прибитые кнопочками бумажки с надписями, небольшое зеркальце, в которое Юн видит себя. Он выглядит убито: круги под глазами, на голове воронье гнездо.       Ким самостоятельно ведет нового знакомого на кухню.       -Так чай или кофе? — Тэхен стоит с закипевшим чайником и кружкой.       Мин падает на мягкое кресло, немного неловко смотрит на парня перед собой и выдает:       -Кофе.       Глаза немного щиплет и живот бурчит — сам себе Мин никогда не готовил, потому что просто не умел. Питался лапшой быстрого приготовления или холодными сетами из круглосуточного магазина, а потом курил несколько сигарет за раз, сбивая голод.       -Если ты хочешь покурить, то не переживай и кури прямо здесь, — перед Юнги почти сразу появляется чистая пепельница, а после кружка с кофе.       Юнги следит за тем, как мечется по маленькой кухне Тэхен, вздыхает.       -Ты куришь? — интересуется он. Все же, как никак, а полностью молчать совсем неприлично и знакомиться все равно надо, раз уж он тут.       -Мммм… — Тэхен садится напротив, поставив на стол несколько тарелок, в общую тарелку выкладывая токпоки, — Я бросил курить примерно полтора года назад. Бывает иногда, что могу закурить одну-другую, но преимущественно стараюсь воздержаться. Я пользуюсь электронной сигаретой.       -Но покуришь со мной сейчас? — все же предлагает ему Мин. Он говорит совсем тихо, тянет полупустую пачку Тэхену.       Ким облизывает губы, а после слабо тянет губы в улыбке и принимает сигарету. Вместо зажигалки он подкуривает сигарету с помощью газовой курилки для плиты, хоть у него она была электрическая. Крепко затянувшись, парень лишь хмурится, дрогнув губой, но спокойно пропускает дым в легкие.       -Угощайся. Для этого же ты пришел, — хозяин квартиры сладко улыбается, даже слишком приторно для Юнги.       -Я все же не ожидал, что тут живет парень, — с усмешкой говорит белобрысый, тоже закурив.       У Юнги голод не жуткий, но поесть для приличия надо. Чуть поковыряв мясо, он все же начал есть.       -Давно живешь здесь? — начинает знакомство Тэхен, сделав еще тяжку, — Какое образование, сколько тебе лет, кем работаешь, какие хобби, что любишь? — Ким говорит быстро, отчего у Мина глаза только шире становятся: да, он занимается и любит музыку, но в простых повседневных разговорах предпочитает не торопиться.       -Тише, не спеши, — тихо хрипит он в усмешке, стряхивая указательным пальцем пепел в предоставленную ему пепельницу. Он отпивает кофе, медлит и искоса наблюдает за сидящем перед ним парнем. Уделяет особое внимание синей челке и маленькой, но заметной родинке на носу, — Мне будет 26. Живу тут около 3-х лет.       -На остальное отвечать ты не хочешь, да? — Тэ выдерживает небольшую паузу после ответа Юнги, но продолжения не слышит.       -Не особо, — Юн тянет губы в легкой ухмылке, когда на чужом лице резко меняются эмоции, — Ты учишься?       -Да, я на втором курсе хирургического.       -Как тебя еще не выгнали? — Мин никогда особо не отличался тактичностью, хотя обычно она проявлялась к людям, что были ему знакомы дольше, чем несколько часов. Он тушит бычок об пепельницу и внимательно смотрит на Тэхена, вновь возвращаясь к еде.       У будущего хирурга от такого взгляда только дрожь по телу. Он холодный, пронзительный и немного пугающий: маленький, довольно щуплый Юнги сейчас действительно выглядит, как маньяк. Вопрос не самый приятный. Скорее, даже, отвратительно — неприятный. Но характер у всех разный, поэтому он лишь неловко улыбается, просто выбрасывая свой бычок.       -Нет. Я учусь не в самом, знаешь, наилучшем институте и ко всем причудам у нас относятся спокойнее, — он все равно улыбается, хоть ему совсем неприятно. Но Мин, кажется, совсем не считает этот вопрос некорректным, просто слушая.       Тэхену хочется сказать, что Юнги странный, но он молчит — все люди со своими причудами. Они молча едят какое-то время и просто курят, перекидываясь лишь глупыми, бессмысленными расслабляющими фразами.       Нельзя сказать, что это было полностью в комфорте: Ким все еще обижался за тот глупый вопрос, а Юнги для себя был просто Юнги и с «первым встречным» говорить по-другому — не его конек. Тем не менее, это все равно был небольшой разгруз для души.       -Ты можешь заходить, если захочешь, — с улыбкой напоследок говорит Тэхен, выглядывая из-за своей двери к другой, — Я не против.       -Вкусно готовишь, — лишь напоследок говорит ему Мин и дверь за ним захлопывается.       Тэхен просто наблюдает за этим, а после прячется обратно в своей квартире.       Легкая уборка, освежающий душ и парень прячется в теплой перине с головой. Сейчас около 4 часов вечера, но он жутко вымотался — бессонная ночь, готовка, разговоры, ну понервничал еще чуть-чуть, в добавок. Тэ, совсем уставший, засыпает в кровати почти сразу же.