Путь к мечте.

Так, а что я сижу?! Надо мальчишкам вкусняшек испечь! Я включила песни бантан и засуетилась. Замесив тесто, разделила его на две части и добавила в одну какао. Испеку ванильные и шоколадные капкейки. Совсем скоро, весь стол был заставлен ароматной выпечкой. Пока кексы остывали, я взбила сливки и нарезала на дольки виноград и клубнику. Украсив капкейки сливками и ягодами, я сложила их в две большие коробки. Взгляд упал на часы: «Ого, пол второго ночи! Бегом в кровать!» Спала, как младенец и в начале восьмого бодро вскочила с постели. Так — душ, макияж, завтрак… Одевшись, взяла телефон и в волнении заходила по комнате. Списавшись с Наткой, узнала, что бантаны уже в общежитии. Сообщив ей, что еду, я попросила собрать мальчиков в гостиной и в течении получаса не выпускать их ни под каким предлогом. Быстро натянув куртку я обулась, взяла коробки с выпечкой, спустилась вниз и села в такси. Приехав в общежитие, тихо прошла в кухню и поставила коробки на стол. И… услышала чьи-то шаги. Чёрт! Прятаться? Куда, за дверь? Вошёл Джей-Хоуп. Увидев меня он сначала вытаращил глаза, а потом подскочил ко мне с воплем: — Ли… Я вовремя закрыла ему рот ладошкой: — Т-с-с, Хоби, не кричи! Это сюрприз! Он закивал и радостно обнял меня: — Ты вернулась! — Джей-Хоуп, иди к ребятам, пожалуйста. Только ничего им не говори, не порть мой сюрприз, хорошо? — Понял! Уже ушёл! — парень выскочил за дверь. Я скинула куртку и тихонько ступая, подкралась ко входу в гостиную. Услышав голоса ребят, затаилась… От волнения сердце трепыхалось где-то в горле… Пытаясь унять радостное волнение, я перешагнула порог. Конечно же, я сразу увидела ЕГО. Гуки стоял спиной ко входу, о чём-то разговаривая с Ви. Первой меня заметила Наташа. Я приложила палец к губам и она замерла на месте, поняв меня с полувзгляда. Джин и Хоби, (сделавший вид, что только что меня увидел,) встрепенулись и чуть ли не хором вскричали: — Менеджер! Лика! Уррра-а-а! ЧонГук обернулся так стремительно, что запнулся о собственную ногу и пошатнулся. С радостным удивлением он уставился на меня. Доля секунды… и мой любимый айдол расплылся в счастливой улыбке. Со сдавленным всхлипом я шагнула ему навстречу. Гуки рванул ко мне и, подхватив на руки, крепко сжал в объятиях: — Лика… — Чонгуки… задушишь… Опомнившись, он поставил меня на пол, но не отпустил, прижимая к себе так, словно боялся, что я опять сбегу. Я уткнулась носом ему в шею и с наслаждением вдыхала такой родной, свойственный только ему запах. И никакая сила не могла нас оторвать друг от друга в тот момент. Какое счастье, что кроме ребят и Наташи, в этот час никого в общежитии не было! Бантаны наблюдали за нами со стороны и вздыхали. Джун шагнул было к нам, но махнул рукой и пробубнил: — А, будь что будет! Любят люди… И пусть! ЧонГук разжал объятия, но лишь для того, чтобы взять моё лицо в свои горячие ладони. Целуя мои глаза и стирая нежными губами бисеринки слёз с ресниц, он прерывающимся шёпотом повторял: — Ты приехала… Ты вернулась! Уже ничего не соображая, я прильнула к его губам, издав тихий стон счастья. Господи, как же я по нему соскучилась! Краешком сознания я понимала, что мы давно выдали себя с головой. Но никто из мальчиков не сказал ни слова. Наташа, глядя на нас, утирала слёзы, а ЮнГи не сводил с неё глаз. Вдруг устыдившись, я спрятала лицо на груди любимого, а потом робко посмотрела на ребят: — Мальчики… здравствуйте, дорогие мои! — Ээхх, ребят, как я вам завидую! — улыбнулся Хоби и добавил: — Менеджер Лика, я тоже хочу обнимашки! Мы все по тебе соскучились! ЧонГук с улыбкой взял меня за руку и вывел вперёд, навстречу подошедшим мемберам. — Не-е-е, сначала я! — выскочила откуда-то сбоку Натка и сжала меня в объятиях: — Лика, я так рада тебя видеть! — Подружка, я тоже скучала по тебе! Мальчики, шутя, недовольно загудели: — Менеджер, дай и нам пообниматься с Ликой, не жадничай! Натка рассмеялась и, отпустив меня, сказала: — Нате вам, обнимайте. Не задушите только, она нам ещё нужна! Мальчики наперебой кинулись обниматься, радостно восклицая: — Ты насовсем вернулась? — Больше не уедешь? — Снова будешь нашим менеджером? На моих глазах опять выступили слёзы. Я обнимала парней, в порыве чувств чмокая каждого в щёку. А вот и ЧиМин! Он почему-то прятался за спинами остальных, пока его за руку не вытянул ТэХён. Он подтолкнул друга в мою сторону. — Ну, чего ты? Поздоровайся! Я подошла к Чиме и, ласково обнимая, заметила влажные глаза… Он тут же опустил взгляд но, очевидно взяв себя в руки, сжал в коротком объятии и быстро шепнул на ухо: — Я рад, что ты приехала! Я осторожно высвободилась и увидела заалевшие нежным румянцем щёки парня. Улыбнулась ему ободряюще и отыскала глазами Гуки, который тут-же оказался рядом. Встал за моей спиной, обхватил руками и уткнулся в мою макушку подбородком. Я подмигнула стоящему рядом Джину: — Джин-а, ставь чайник. Там, на столе, коробки с кексами… Я пол ночи пекла их для вас. Джин, подскочив, завопил: — Уррра-а-а! Кексики! — и унёсся на кухню. Я рассмеялась. Нет, и это называется самый старший мембер! Ребята, весело гомоня, двинулись следом. За ними вышли Ната и ЮнГи, оставив нас с Гуки одних. Он развернул меня к себе и нежно сжал плечи, заглядывая в глаза: — Я думал, что умру. Никогда не оставляй меня больше, пожалуйста! Сияя глазами, я просто ответила: — Никогда. Обещаю! — и запечатлела на его губах сладкий-сладкий поцелуй. ЧонГук резко выдохнул и, сжав моё лицо ладонями, стал жарко целовать, шепча, что безумно соскучился. Моё тело отреагировало мгновенно. Ноги стали ватными, с губ сорвался тихий стон, а внизу живота сладко заныло. Задыхаясь, я оторвалась от его губ: — Чонгуки, родной, остановись! Кто-нибудь войдёт… Он посмотрел на меня затуманенным взглядом: — Ох, точно. О-о-о! — Спокойно, любимый. Потерпи до вечера… Гуки издал приглушённый стон и смущённо посмотрел вниз: — Айщщ! Мне нужно остыть. Я улыбнулась и пошла к выходу сказав: — Остынь и догоняй! Я на кухню. Услышав вслед крик: — Только никуда не уходи! Я обернулась и озорно подмигнула: — Не-а. Не дождёшься! Выходя из гостиной, я услышала счастливый смех Гуки. Порог кухни я перешагнула с улыбкой до ушей и рассмеялась, увидев довольные, перемазанные сливками мордахи. Шесть пар глаз лукаво уставились на меня. — Лика, куда ты дела ЧонГуки? Так ему кексов не достанется. Объедение! Спасибо! — восклицал Хоби. А Шуга, откинувшись на стуле, блаженно улыбнулся и протянул: — Сла-а-а-денько! А теперь бы шашлыка! Парни захохотали. Тут вошёл ЧонГук и, как ни в чём не бывало, спросил: — А мне кексик? Мальчики опять засмеялись. ТэХён ухмыльнулся: — Ты бы ещё дольше ходил! Я тут припрятал для тебя парочку, садись, лопай! Гуки взял протянутый кексик и облизнулся: — М-м-м, клубника! Обожаю клубничку со сливками! — он хитро посмотрел на меня. Щёки мои порозовели и шутя погрозив ему пальцем я сказала: — Гуки, не шали! ЮнГи подмигнул: — А почему бы и да? Шалить мы любим! Оставив мальчишек доедать кексы и подшучивать над ЧонГуком, мы с Наташей отошли к окну. — Ну, Лика, как ты? — Всё хорошо, Натусь. С мужем развелась, он даже сам отвёз меня в аэропорт. — Аффигеть! Он что, совсем не любит тебя? Так быстро сдался и отпустил? — Да нет, подруга, наоборот. И любит, и тоскует… Просто он понял, что нет смысла меня удерживать. Я ведь всё равно бы уехала. — Понятно. А с дочкой что? — Ох, не знаю пока. Буду разговаривать с Гуки. Дочь по любому должна жить со мной. Решим, я думаю. — А ШиХёк? Ты рассказала ему, что в положении? — Нет, ты что! Я, по идее, должна была уволиться. Но не смогла. Как подумала, что не смогу больше видеть наших бантосиков, общаться с ними… нет уж! Оставим пока всё, как есть, срок ещё небольшой. — Ну да… Но время летит быстро. А, ладно! Я очень рада, что ты вернулась! Уверена, всё будет хорошо! К нам неслышно подошёл ЧонГук и тихо спросил, глядя на меня: — Поедем домой? Натка ухмыльнулась: — Упс, я пошла… А то от вас прямо искры летят и сердце в тапки падает! Ох, я такая стала чувствительная! Стоявший неподалёку ТэХён округлил глаза и спросил у Наты: — Что? Как это — сердце в тапки падает? Менеджер, объясни, я не понял. — Да-а-а? А я думала и так понятно всё. Тэхёни, так русские шутят. — А-а-а… Но ты объяснишь мне, что это значит? — Всенепременно! — засмеялась Натка и оглядев мальчишек, сказала: — Так, ребята, как вы помните, сегодня у всех выходной. Продукты у вас есть. Мы с Ликой вам сегодня не нужны, поэтому- отдыхайте! До завтра! — А отпуск у нас будет? — спросил ЧимМин. — А как же! Обязательно! Я завтра буду в офисе и мы с Бан ПиДи будем обсуждать этот вопрос. Вы хорошо потрудились, надо и отдохнуть! — Уррра-а-а-а! — завопили бантаны. Попрощавшись с мальчиками, мы с Наташей вышли на улицу. Очень скоро к нам присоединились ЮнГи и ЧонГук. Хлопнув Гуки по плечу, Шуга подмигнул: — Удачи тебе, малыш! Смотри, не задуши Лику в объятиях! Он захохотал и, обняв Наташу за плечи, увёл на парковку. Через минуту они уехали, помахав нам руками. А мы, обнявшись, дошли до автомобиля и нырнули на заднее сиденье. В течении нескольких минут, мы просто сидели и целовались, шепча друг другу ласковые слова. Но вскоре, поцелуев нам стало мало. Сняв с меня куртку, ЧонГук запустил руку под мою футболку и положил на грудь, лаская через тонкую ткань кружевного лифчика и заставив меня выгнуться ему навстречу. Усевшись к нему на колени, я запустила пальцы в его волосы и атаковала жаждущие губы, делая наш поцелуй более глубоким. Распалившись ещё больше, Гуки второй рукой попытался расстегнуть на мне джинсы… Но вдруг остановился: — Ох, нет… Что же я делаю, идиот?! Не здесь. Поедем скорее домой! ЧонГук перелез на водительское сиденье, завёл машину и, выруливая с парковки, посмотрел на меня в зеркало: — Прости, любимая! Я совсем потерял голову, — хрипло сказал он. А я закрыла глаза и откинулась на сиденье, дико желая вернуть его обратно. Вернуть его губы и руки… Боже, что это? Обострённая сексуальность в связи с беременностью? Я просто плавилась изнутри. Желание было таким сильным, что я еле сдержалась, чтобы не застонать. До дома мы домчались за несколько минут. Припарковавшись, ЧонГук выскочил из машины и открыв мне дверь, протянул руку: — Пойдём… Схватившись за его ладонь, я вышла и пробормотала: — Боюсь, до квартиры мы не дойдём. ЧонГук простонал: — О, боже… Мимо охранника мы проскочили так быстро, что тот даже сказать ничего не успел. Выйдя из лифта, Гуки подхватил меня на руки и донёс до квартиры, умудрившись открыть дверь ключом, не выпуская из своих объятий. Войдя внутрь, он бережно поставил меня на пол и захлопнул дверь, а потом продолжил свою сладкую пытку поцелуями, одновременно пытаясь раздеть нас обоих. Побросав одежду, мы ввалились в гостиную (потому что она была ближе). Сдёрнув с дивана плед, Гуки расстелил его на полу… Издав хриплый стон изголодавшегося мужчины, он лёг, опрокинув меня на себя: — Я люблю тебя… и так безумно хочу! Но очень боюсь навредить малышу… — Всё хорошо, милый. Люби меня… Он не заставил просить себя дважды. Мы были так возбуждены, что… Считанные секунды, и волны одновременного, сильнейшего оргазма затопили, захлестнули с головой. ЧонГук тонул вместе со мной, задыхаясь и вскрикивая. Не знаю, сколько я пролежала вот так, в забытьи, пока стихали ритмичные, сладкие спазмы где-то там, внутри. Я чувствовала крепкие объятия того, кого любила всем сердцем. Каждой частичкой своей души. Очнулась от нежных поцелуев, которыми он осыпал моё лицо: — Любимая… Лика, с тобой всё в порядке? Посмотри на меня! Я открыла глаза и с улыбкой сказала: — Всё хорошо, не волнуйся. Просто… Это было так… Он погладил меня по щеке, провёл пальцем по губам: — Да, я знаю. Это было незабываемо. Я подумал, что умираю… Господи, Лика, я говорил тебе, что ты — самая необыкновенная? Самая красивая и чувственная? — Да… — И буду повторять это постоянно! И не смей больше сбегать от меня! Иначе мне придётся лететь следом за тобой! И плевать, что будет с моей карьерой! — О нет, только не это! Не говори так! Обещаю, я никуда не сбегу. Я чмокнула его красивые, припухшие от поцелуев губы. ЧонГук расплылся в ослепительной улыбке, положил руку мне на живот и, растопырив пальцы, нежно, круговыми движениями, стал поглаживать кожу. Наклонившись, поцеловал пониже пупка и тихо прошептал: — Привет, малыш, я твой папа, — потом поднял на меня сияющие глаза: — Интересно, он меня слышит? Перебирая его густые, шелковистые волосы, я тихо посмеивалась: — Думаю, что слышит. ЧонГук приложил ухо к животу и прислушался: — О-о, я что-то почувствовал! — Тебе показалось, родной. Ещё рано. Малыш начнёт толкаться не раньше, чем через месяц. Он вновь поцеловал мой живот и растроганно сказал: — Это чудо… Мне не верится, что скоро я стану отцом… Спасибо тебе, любимая! — Да я тут при чём? Всё сделал ты… ЧонГук лёг рядом, посмотрел мне в глаза и, выворачивая всю мою душу наизнанку, заговорил прерывающимся голосом: — Я всё знаю. Как только Ната сказала, что ты беременна, я догадался, что ты уехала не просто так. Лика, никогда больше не пытайся от меня уйти! Когда ты уехала, то увезла с собой моё сердце, душу, воздух и солнечный свет. Если тебя не будет в моей жизни, я просто перестану дышать и умру. В его глазах блеснули слёзы. Моё дыхание прервалось и сердце сжалось от невыносимой нежности: — Чонгуки… что ты со мной делаешь? Малыш, я люблю тебя! Мне кажется, я любила тебя всю жизнь… Он со стоном припал к моим губам… И опять это сладкое безумие его дразнящих губ и горячих рук, ласкающих каждую клеточку моего тела. И снова взрыв… Эйфория… Уже вечером, очнувшись от дремоты я обнаружила, что лежу одна, заботливо укрытая пледом. ЧонГук, очевидно, был на кухне, потому что в комнату вплыл аппетитный аромат чего-то вкусного. Надев его рубашку, я застегнулась и закатала рукава. Неслышно вошла в кухню, подкралась поближе и обняла его со спины. Гуки, даже не вздрогнув, повернул голову и чмокнул меня в губы: — Проголодалась? — Очень! — А у меня всё готово. Сейчас будем кушать. Присаживайся, радость моя. На столе, исходящая ароматным паром, стояла глубокая миска с рамёном. ЧонГук перекладывал из контейнеров в тарелки — салаты, отбивные, куриные ножки в хрустящей панировке, свежайшие рисовые пирожки… На большом блюде были разложены ломтики арбуза, манго, виноград, клубника. В вазе стоял букет оранжевых роз. Я наклонилась над ним и сунула нос в нежно пахнущие цветы: — Ух ты… спасибо! Гуки заботливо наложил полную тарелку вкусняшек и придвинул мне: — Кушай! Теперь тебе надо усиленно питаться! — Ага, тогда я скоро ни в одни двери не пролезу, — пошутила я. — Ничего, потом вместе будем на фитнес ходить, — подмигнул ЧонГук. Мы с удовольствием поужинали и я встала, чтобы заняться посудой. — Я сам! — подскочил Гуки. — Чонгуки, помнишь? Я беременна, а не больна! Не могу же я всё время только сидеть или лежать. Всего-то надо сложить тарелки в посудомойку. Он повторил: — Я сам. Отдыхай. Позволь мне заботиться о тебе! Вздохнув, я села на стул и принялась поглощать клубнику: — Чонгуки, а в Сеуле продаётся сгущённое молоко? — Эм-м-м, конечно. А почему ты спрашиваешь? — Дома, в России, я любила кушать клубнику со сгущёнкой… — А-а-а, понятно. Значит, завтра купим сгущённое молоко, — улыбнувшись сказал он. Убрав на кухне, Гуки взял меня за руку и увёл в гостиную. Усадил на диван, укрыл пледом и разжёг камин. Мы сидели обнявшись, глядя на уютно потрескивающие дрова и тихо разговаривали. Вскоре, заметив, что у меня слипаются глаза, ЧонГук отнёс меня в спальню и бережно уложил на кровать. Лёг рядом, накрыл нас одеялом и прижал меня спиной к себе. — Спи, любимка моя. А я буду охранять твой сон… Закрыв глаза я сонно пробормотала: — Ты тоже спи. Не надо меня охранять. Никуда я от тебя не денусь… — А вдруг? — нервно хохотнул он и поцеловав в шею, прошептал: — Я очень люблю тебя. Уже проваливаясь в сон, я ощутила его тёплую руку, нежно охватившую мой живот. Утром, собравшись и перекусив, мы поехали в общежитие. Бантаны, зевая и потягиваясь, собрались на кухне завтракать, приглашая и нас. — Спасибо, мальчики, мы уже завтракали. Тут ворвались Наташка с ЮнГи и заявили: — А мы не успели. Проспали! О, значит они тоже перестали скрываться! Да уж, похоже ШиХёка и АРМИ ожидает двойной сюрприз. Парни притворно тяжело вздыхали, говоря Шуге и ЧонГуку: — Эх, ребят, повезло же вам! Мы с Наткой как-то виновато переглянулись, но, улыбнувшись, она сказала: — Ничего, мальчики, будет и на вашей улице праздник! — Уверена? — спросил Чиминка и погрустнев, взглянул на меня. — Абсолютно! — бодро воскликнула Наташа и подскочив к Чиме, потрепала его за щёки и взъерошила волосы. ЧиМин захихикал, уклоняясь от её рук и на его пухлых губах наконец заиграла улыбка. Наташа допила чай и заторопилась: — Так, мы с Ликой в офис. В обед встретимся в студии. Одевайтесь мальчики, поскорее. Сегодня по расписанию у вас два интервью и съёмки в телепередаче. Бантаны ушли собираться. ЮнГи мимоходом чмокнул Натку в нос, а ЧонГук, целуя меня, обратился к ней с просьбой: — Присмотри за Ликой, пожалуйста! — Не боись, Чонгуки, я глаз с неё не спущу! Подруга рассмеялась, а я подтолкнула Гуки к выходу: — Иди, иди одевайся. А то опоздаешь! День пролетел как-то незаметно. После съёмок, мы всей дружной толпой доехали до общежития. Там, попрощались с мальчиками и уехали домой на машине Чонгуки, подбросив Натку с ЮнГи до их квартиры. После ужина, я усадила Гуки на диван и завела разговор: — Милый, как мы расскажем обо всём директору? Он, без тени сомнения сказал: — Всё будет хорошо! Я всё уже придумал. Сейчас отпуск отгуляем и сразу всё и всем расскажем. Джун-хён помог мне составить текст объявления для АРМИ. И обещал пока хранить втайне наш с тобой маленький секрет! Я покажу текст Бан ПиДи, чтобы заручиться поддержкой. Он только кажется строгим, ему по статусу положено. А в душе — он добрый. По крайней мере, лично я почти никогда не видел его злым. Он как-то по отечески относится ко мне, и ко всем мемберам, мне так кажется. — Ох, мне бы твою уверенность… — Не волнуйся, любимая. Верь мне, я всё решу. — Чонгуки, я ещё хотела поговорить о дочери… Я хочу забрать её. Может, я сниму квартиру, а ты будешь к нам приходить? — Ну вот ещё! Ты такого плохого мнения обо мне? Значит так: и ты, и твоя дочка будете жить у меня! — твёрдо сказал ЧонГук. Вдруг он сорвался с места и унёсся в прихожую. Вернувшись через несколько секунд, сел рядом, пряча руку за спиной. — Лика, выходи за меня замуж! — Гуки протянул мне красную бархатную коробочку в форме сердца. Я осторожно взяла коробочку и открыла её. На белой атласной подушечке лежало кольцо — тонкий резной ободок, усыпанный мелкими бриллиантами. Грани драгоценных камешков переливались всеми цветами радуги. — Какое красивое… — Я опомнилась: — Гуки, а разве это возможно? — Милая, всё возможно! — Чонгуки, я даже не знаю, что сказать… — Скажи — «да», прошу тебя! Я не изменю своего решения. Мне не будет жизни без тебя! ПиДи-нниму и АРМИ придётся смириться с тем, что Макнэ вырос, влюбился и скоро станет отцом! — Родной, я боюсь за тебя! Я не хочу, чтобы у тебя и у ребят были проблемы из-за меня! — Не волнуйся, мы справимся. Он был так убедителен, что я успокоилась. ЧонГук вдруг хитро посмотрел на меня и погладил по бедру. — Может, займёмся кое-чем приятным? — спросил он внезапно охрипшим голосом. И не успела я пикнуть, как он завладел моими губами, нежно терзая их, пока мы оба не начали задыхаться. И тут, как назло, мне просто дико захотелось пить! О чём я и сказала Гуки. Он поднял меня на руки и отнёс на кухню. — Сейчас я напою мою девочку… Усадив меня прямо на стол, он налил стакан сока и поднёс к моим губам. Я жадно пила из его рук, наблюдая, как темнеют от страсти его глаза. Убрав стакан в сторону, он подошёл вплотную, развёл мои колени и притянул ближе к себе. Наклонился, слизывая каплю сока с моего подбородка и стал целовать шею, нежно покусывая ушко и этим вызывая дрожь во всём теле. Он стянул с меня просторную тунику под которой ничего не было и покрыл жадными поцелуями грудь. Меня словно пронзил электрический разряд, ведь кожа стала ужасно чувствительной. Приподняв его голову, я со стоном впилась в его губы… А дальше — провал в сознании… Будто со стороны, я слышала свои крики, смешанные с его стонами… Он поднял меня, обессиленную, со стола и отнёс на кровать. Лёг рядом и притянул к себе, нежно целуя в плечо: — О господи, это было восхитительно! Я выплыла из забытья и посмотрела на него: — Чонгуки, такого, как с тобой, у меня не было никогда! Пришла запоздалая мысль: «О боже, мы занимались любовью на столе?» (До такого креатива мой муж за семь лет так и не додумался…) ЧонГук поцеловал меня: — Любимая, у меня и подавно не было! Ты — мой наркотик, сладкий яд… Я как будто каждый раз умираю и возрождаюсь вновь… и с каждым днём люблю тебя всё больше. Я обвела пальцем контур его губ. Он поцеловал мою руку и положил себе на шею: — Спи, моя хорошая. У тебя глаза закрываются… Уткнувшись лицом ему в грудь, я провалилась в сон. Проснувшись утром, вспомнила, как всё было и щёки залил румянец. А с кухни доносился ароматный запах кофе. Эх, жаль, мне кофе нельзя теперь, от него начинает скакать давление. Вот досада! Тут вошёл ЧонГук, неся на подносе завтрак. М-м-м, круассаны! Вгрызаясь в пышный, ароматный мякиш, я простонала от удовольствия. Потягивая кофе, Гуки внимательно смотрел на меня. Я смекнула, о чём он думает, поэтому, озорно улыбнувшись, соскочила с кровати: — Нет, милый, не сейчас. Нам через час надо быть в общежитии. Спасибо за завтрак, я в душ. Приехав в общежитие, мы узнали от Наташи, что Бан ШиХёк расщедрился и дал бантанам аж десять дней отпуска, при условии, что ребята поработают над сольными песнями. Мы же с Наткой должны были заботиться о мальчиках по мере надобности. Парни решили дня на три-четыре съездить к родным, а потом вернуться в Сеул. Планировали ходить в «качалку», вечерами кататься в парке на велосипедах, вкусно кушать, много спать и работать над сольниками. Наташа предложила устроить пикник за городом, с шашлыками, на что мальчики с удовольствием согласились.