Путь к мечте.

ЧонГук предложил съездить к его родителям. Ну как — предложил? Поставил в перед фактом. Мол, едем знакомиться! Если честно, я боялась до дрожи! Что они скажут узнав, что у их знаменитого, молоденького сына появилась женщина, которая старше его, да ещё с ребёнком? Гуки конечно успокаивал и говорил что у него «мировые родители, добрые и понимающие». И всё-таки… Следующим утром мы отправились в Пусан на скоростном экспрессе. Когда состав тронулся, мне так некстати вспомнился ужастик «Поезд в Пусан». Вот где жуть! Но, выкинув все ненужные мысли, я положила голову на плечо ЧонГуки и постаралась просто расслабиться. Он сплёл наши пальцы и как-то сразу стало спокойнее, словно он сказал: «Не бойся, я с тобой!» Прибыв на место, мы взяли такси и заехали в супермаркет, где Гуки купил вино, фрукты, торт и цветы для мамы. И вот, спустя несколько минут, мы стояли перед красивыми резными воротами. Это был дом родителей ЧонГука, который он подарил им год назад. Нажав на чёрную кнопочку звонка, Гуки взял меня за руку и, взглянув в глаза, ободряюще улыбнулся: — Не волнуйся! Уверен, ты им понравишься! Тут распахнулась калитка и симпатичный, среднего роста аджосси впустил нас внутрь и кинулся обнимать Чонгука. — Сын! Наконец-то! Затем он посмотрел на меня и спросил: — Сына, у нас гостья? ЧонГук взял меня за руку и уверенно сказал, глядя на отца: — Папа, это Лика, моя девушка. Аджосси покосился на меня, но вежливо произнёс: — Добро пожаловать, Лика, — и добавил: — ЧонГук, мать заждалась уже, идёмте в дом. Он распахнул дверь и пропустил нас вперёд. Нас встретила красивая миниатюрная женщина, которая с улыбкой воскликнула: — ЧонГук! Сыночек! Гуки нежно обнял свою хрупкую маму и вручил ей цветы. Отец взял у него пакеты и торт, и унёс на кухню. Аджумма с любопытством смотрела на меня. — Сыночек, представь свою спутницу… ЧонГук обнял меня за плечи и сказал: — Мама, это Лика. Моя невеста. Я вспыхнула и смущённо опустив глаза, тихо произнесла: — Доброго дня, тётушка. Очень рада с вами познакомиться. Женщина удивлённо взглянула на Гуки. — Невеста? И как давно вы знакомы, сын? Отец ЧонГука встал рядом с женой, всем своим видом показывая, что ему тоже очень интересно знать, откуда я такая свалилась им на голову. Гуки потянул меня за собой в гостиную и усадил на диван. Затем посмотрел на вошедших следом родителей. — Папа, мама… Выслушайте меня. Я сделал Лике предложение. Мы знакомы уже четыре месяца и у нас всё очень серьёзно! Отец неодобрительно сказал: — Четыре месяца? Но ведь это очень мало. Сын, ты не торопишься? ЧонГук ободряюще мне улыбнулся, видя, что я сижу ни жива ни мертва, словно ожидая приговора. Посмотрев поочерёдно на мать и отца, он твёрдо сказал: — Я всё решил. И прошу вас меня понять. Я очень люблю Лику и она меня тоже. И вообще, у нас… будет ребёнок! Выпалив последнюю фразу, Гуки поднял меня с дивана и обнял за плечи. Я боялась поднять глаза на его родителей. Сердце просто в пятки ушло. В голове билась одна мысль: «Неужели не примут?» Родители молчали долгих десять секунд, показавшихся мне вечностью… Потом раздался голос отца: — Беременна? Вот так новость! Но тут, хрупкая женщина строго сказала своему мужу: — Подожди, отец! — и повернулась ко мне. — Это правда? Вы ждёте ребёнка от моего сына? Сжав руку ЧонГука, который порывался что-то сказать, я взглянула на женщину. — Да, тётушка, я беременна от ЧонГуки. И я очень его люблю! Простите, если расстроила вас! Но женщина, вдруг улыбнувшись (так вот от кого у Гуки такая открытая, ослепительная улыбка!), замахала руками и сказала: — Что вы! Я не хотела вас обидеть своим вопросом! — и умоляюще взглянула на мужа. Он посмотрел на сына, на меня… И в конце концов сказал: — Ну, раз так, я не буду противиться вашей свадьбе. Я вижу, что ты счастлив, сын. А значит и мы с матерью тоже. Мама Гуки опять заулыбалась и сделала приглашающий жест в сторону большой, светлой кухни-столовой. — Прошу к столу! На негнущихся ногах я шла за Гуки. Вернее, это он тянул меня за руку. Сев за красиво сервированный стол, я позволила себе немного расслабиться. Аджосси откупорил бутылку вина и, разливая по бокалам, вопросительно посмотрел на меня. Скромно улыбнувшись, я отрицательно покачала головой. ЧонГук подмигнул мне и налил сок, а затем стал накладывать на тарелку рис, мясо и овощи. Обедая, мы быстро разговорились. Я отвечала на вопросы родителей, но старалась вести себя тихо и незаметно, зная, что корейцы любят скромных женщин. Аджумма ободряюще мне улыбалась и спрашивала: — Лика, откуда вы? Вы не похожи ни на кореянку, ни на японку, но я вижу, что у вас в роду были азиаты? — Да, тётушка, вы правы. Мой дед по папиной линии был корейцем. Но я родилась и жила в России. — О, правда? Мы с отцом по молодости были в России! Родители заинтересованно стали расспрашивать меня про родной город и попросили рассказать о своей семье. Вот тут я заволновалась вновь… Надо же как-то сказать им, что у меня есть дочь. Но Гуки шепнул: — Позволь, я сам, — и с улыбкой посмотрел на родителей. — Мама, папа, вам нужно знать кое-что ещё… У Лики есть дочь. Её зовут Ангелина, ей пять лет. Они сначала опешили, но хорошее воспитание видимо взяло верх и мать, опередив отца сказала: — Ну что-ж… Мы любим детей. Уверена, что и вашу девочку полюбим тоже. Отец нарочито строго спросил: — Сын, ещё сюрпризы есть? ЧонГук рассмеялся: — Нет, папа, это всё, о чём мы хотели вам рассказать. Слушая счастливый смех своего сына родители тоже заулыбались. Я незаметно выдохнула, подумав: «Надеюсь, они смирились с появлением будущей невестки». Правда, вскоре аджумма с беспокойством спросила: — Сынок, а как же твой контракт? Господин Бан уже знает о вас с Ликой? — Нет, мама. Через несколько дней я поговорю с ним. Думаю, всё будет хорошо, не волнуйся. Она с любовью посмотрела на сына. — Сынок, ты такой взрослый. Я так горжусь тобой! Мы с отцом гордимся тобой. ЧонГук спросил: — Мама, а где ЧонХён? — Сынок, твой брат уехал в командировку. Вернётся через несколько дней. — О, жаль, я не увижу его… После обеда мы все устроились в гостиной. Отец сел смотреть матч по телевизору, а мама принесла альбом с фотографиями и с улыбкой показывала их мне, рассказывая, какой озорной был Гуки в детстве. А он сидел рядом и держал меня за руку. Три дня пролетели, как один. Я помогала аджумме готовить, чему она была очень довольна. Каждый день я что-нибудь пекла, по просьбе Гуки. То блины, то оладьи, то пирожки… А вот помогать убираться ЧонГук мне не позволял и, забрав у меня швабру, сам мыл полы. Пирожки я затеяла накануне отъезда, решив сделать их с капустой и мясом. Мама с удовольствием наблюдала, как мы с Гуки лепили их вдвоём, перекидываясь шутками и счастливыми взглядами. Пирожки пришлись по вкусу всем. Отец и ЧонГук слопали по нескольку штук и, откинувшись на стульях, блаженно улыбались. Аджумма очень хвалила меня, чем засмущала окончательно. Вечером мы сидели у камина и обсуждали свадьбу. ЧонГук сообщил матери и отцу, что торжество мы хотим справить по европейскому стандарту (регистрация брака и банкет). Мама понимала, что женить сына по корейским традициям не получится и была немного расстроена. Но ЧонГук уверенно сказал: — Дорогие родители! Мы не хотим пышной свадьбы. Да и Лике, в её положении, лишние волнения не нужны. К тому же, она не кореянка… Вот брат мой надумает жениться — сделаете ему свадьбу со всеми обрядами и традициями. А мы с Ликой хотим провести торжество в узком кругу. Будете только вы, ЧонХён, мама, дочка и подруга Лики, мои хёны и, я думаю — Бан ПиДи. Слава богу, родители оказались современных взглядов, поэтому смирились с таким положением вещей. Понимая, что их знаменитому сыну не нужна широкая огласка, они дали своё согласие. Отец правда поворчал немного, но в конце концов, хлопнув сына по плечу, сказал: — Хорошо, сын. Делай, как знаешь. Вот брату твоему точно не отвертеться от традиционной свадьбы! ЧонГук, улыбаясь, посмотрел на мать и отца. — Спасибо! Я знал, что вы меня поймёте. Я вас люблю! На четвёртый день утром, мы уехали… Прибыв домой, приготовили обед и покушали, обсуждая нашу поездку. Затем я закинула вещи в стирку и взялась за уборку. Но Гуки усадил меня на диван и сам вымыл полы. Остаток дня мы провели в приятном ничегонеделании. Даже ужин решили не готовить, заказали из любимого ресторана несколько блюд и кушали в гостиной, смотря развлекательную передачу. Ночью, соскучившись за три дня, страстно любили друг друга. Уснула я, положив голову на грудь Чонгуки и закинув на него ногу. И на лбу у меня крупными буквами было написано: «ОН МОЙ!» Утром позвонила Натка: — Народ, вы собираетесь на пикник?! Погода — отличная! И правда, в окно ярко светило солнышко… Мы спешно стали стали собираться. Заказав кучу всякой снеди и напитки, дождались курьера, затем погрузили пакеты в машину, кинули туда же пару пледов и отправились за город. Приехав на место обнаружили, что уже все собрались и ждали только нас. На солнечной полянке расстелили две скатерти и разложили еду и напитки. Наташа раздала всем одноразовые тарелки и стаканы, а Хоби — палочки. Парни устроились на раскладных стульях, а Ната, Шуга, ЧонГук и я — уселись на свёрнутые в виде подушек пледы. Хотя, Джун тут же уступил мне свой стул, шепнув тихо: — Тебе надо поберечься. Поблагодарив его тёплой улыбкой, я тут же пересела. Гуки хлопнул себя по лбу и шёпотом поблагодарил лидера: — Спасибо, хён! Все принялись за еду, нахваливая шашлык Юнги, который он успел приготовить пока мы, опаздывая, ехали к месту назначения. По обыкновению много шутили, смеясь как ненормальные. Джин развлекал всех своими шуточками и так заразительно хохотал, что я от души смеялась, просто глядя на него. Поев, парни собрали мусор в пакеты и закинули в багажник машины. Потом многие из них разбрелись по поляне, делая селфи. Джун отозвал ЧонГука в сторону и они минут пять о чём-то тихо переговаривались. Я коротко рассказала Натке о поездке к родителям, она поохала и сказала: «Всё хорошо, что хорошо кончается». Вскоре, солнце спряталось за тучи и как-то сразу похолодало. Все шумно засобирались домой. *** Оставшиеся пять дней отпуска мы с ЧонГуком проводили либо дома, наслаждаясь обществом друг друга, либо ездили в общагу к бантанам. Ну или по вечерам, когда стемнеет, гуляли или катались на велосипедах в парке. Один раз съездили в гости к Наташе и Шуге. Созвонившись с мамой я сообщила, что ей нужно приехать, познакомиться с родителями Гуки. Решили, что они с Ангелиной приедут недели через две. Утром, в последний день отпуска, мы с ЧонГуком поехали «на растерзание» к Бан ШиХёку. Сказать, что я волновалась — это ничего не сказать! Хоть Гуки и убеждал меня, что «сонбэнним в душе добрый», у меня поджилки тряслись. Но откладывать разговор было уже нельзя. Приехав в БигХит, мы поднялись в офис директора и предстали перед удивлённой секретаршей. ЧонГук спросил: — Бан ПиДи у себя? ДжинХи кивнула и нажала на кнопку селектора. — Господин Бан, к вам посетители. — Кто? — отрывисто донеслось из аппарата. — Чон ЧонГук и… — Пусть войдёт! Гуки взял меня за руку и, открыв дверь, вошёл, ведя меня за собой. Бан ШиХёк что-то писал. Услышав, как закрылась дверь, он поднял голову. — ЧонГук, что… Он увидел меня и взгляд его упал на наши с ЧонГуком руки. Брови директора поползли вверх. — Что здесь происходит? Менеджер? На подгибающихся ногах я подошла с Гуки к столу. Он выдвинул стул и ласково сказал: — Присядь, Лика. Директор уставился на нас. ЧонГук спокойно сел рядом со мной и заговорил: — Сонбэнним, я должен признаться. Я нарушил условия контракта и готов понести любое наказание. Но… я люблю Лику и хочу жениться на ней. ШиХёк вытаращил глаза: — Что? ЧонГук, ты с ума сошёл?! — Простите, ПиДи-нним, но это правда. Делайте со мной, что хотите, но Лика не виновата. Это всё я. И я не отступлюсь от своей любви, — твёрдо сказал Гуки. Директор сначала покраснел, потом побледнел и чётко, с расстановкой, произнёс: — Менеджер. Вы. Уволены! В глазах закипели слёзы… Я встала. ЧонГук встал рядом со мной и взял за руку. Не дав мне и рта раскрыть, горячо заговорил: — Нет, ПиДи-нним, не наказывайте Лику! Это я виноват! Я готов отвечать. Эм-м-м… Лика ждёт от меня ребёнка. Директор посмотрел на нас, как на сумасшедших. Он вскочил с кресла и подошёл к нам. Размахивая руками, возмущённо завопил: — Вы понимаете, ЧТО натворили?! И кто теперь эту проблему решать будет? — Я всё решу! — твёрдо сказал ЧонГук. — Решит он! Мелюзга безголовая! Чем ты думал вообще?! — бушевал ШиХёк. Он вернулся к своему креслу и с размаху сел в него. Уставился на нас так, будто хотел сожрать и молчал целую минуту. Он смотрел, как Гуки гладит меня по спине, успокаивая; на мои слёзы, катящиеся по щекам… Раздражённо хмыкнул. Затем вздохнул. Немного смягчившись, сказал: — Менеджер, объяснитесь! Не вытирая слёз, я сказала: — Господин Бан, простите меня. Но я очень люблю ЧонГука. И жду от него ребёнка… Пожалуйста, не разлучайте нас! Всхлипнув, я спрятала лицо на груди любимого. ШиХёк видя, как Гуки ласково утешает меня, махнул рукой и сказал: — Сядьте. И перестаньте рыдать, менеджер. Я не выношу женских слёз! Он протянул мне стакан воды и добавил: — Хорошо. Вы можете доработать до декретного отпуска. Но я заклинаю вас, не попадайтесь на глаза журналистам! Нам только не хватало жареных фактов от папарацци! Он помолчал и свирепо посмотрел на ЧонГука. — А ты, Ромео, сегодня же отправь ко мне НамДжуна. И сам приходи! Надо срочно решить, что с вами делать! И как преподнести вашу «новость» фанатам! Всё, пока свободны! Мы с Гуки встали и, попрощавшись, вышли. ДжинХи сочувственно посмотрела на меня, но ничего не сказала. ЧонГук, обняв меня за плечи увёл в лифт. В фойе он помог мне надеть куртку и вывел за руку на улицу. Усадив в автомобиль, сел рядом, стёр слезинки подушечками пальцев, поцеловал и ласково сказал: — Ну, что ты? Не расстраивайся, всё хорошо! Пол дела сделано. Осталось поставить в известность АРМИ. После обеда ЧонГук и Джун отправились к ШиХёку, решать вопрос с объявлением для АРМИ. В итоге, вечером Гуки запостил в соцсетях обращение к фанатам сообщая им, что влюбился и хочет жениться. Он просил прощения у АРМИ, объясняя, что «невеста беременна» и, даже если фанаты его не простят за это известие, свадьба всё равно состоится. Гуки был очень вежлив, без конца извиняясь перед преданными поклонниками. Затем провёл трансляцию на VLive, где сказал душещипательную речь, которая растрогала фанаток настолько, что большинство их встали на сторону ЧонГука, а остальные, побушевав несколько дней, всё-же успокоились. Помогло то, что НамДжун провёл свою трансляцию, призывая АРМИ быть благоразумными и «не уничтожать хорошего человека только за то, что он нашёл свою любовь». Осуждая хейтеров, преданные АРМИ писали слова поддержки, выводили хештеги, желая ЧонГуку счастья и просили потом показать им свадебные фото, и фотографии младенца, когда он родится, «чтобы посмотреть на маленького Чона». ЧонГук за один вечер написал песню, в которой благодарил фанатов за любовь и понимание, чем вызвал их восторженные отклики. Так всё и разрешилось. Как говорится — всё хорошо, что хорошо кончается. Рабочие будни шли своим чередом, а мы с Гуки ожидали приезда мамы и Линочки, чтобы познакомить их с родителями ЧонГука и обсудить предстоящую свадьбу. В начале декабря знакомство состоялось. Общались, встретившись в кафе. Наши родные понравились друг другу. Я была у них в качестве переводчика. Ангелина покорила Гуки и его родных своей лаской и хорошими манерами. Она, будто понимая всю серьёзность ситуации, вела себя безупречно. С моих колен дочь перебралась на руки ЧонГука и, обняв его за шею, бесхитростно говорила: «Гуки, ты красивый! Если мама тебя любит, то и я тоже люблю!» После чего чмокнула его в щёку. Родители ЧонГука заулыбались, а сам он, услышав знакомое слово (он ведь знал фразу «я тебя люблю»), прямо расцвёл и расцеловал Лину в обе щёчки. Потом он усадил её к себе на колени и обнял меня за плечи, притянув к себе. Отец и мать, видя как он счастлив, окончательно сдались и уже более оживлённо стали участвовать в обсуждении деталей проведения свадьбы. С моей мамой родители Гуки общались достаточно приветливо, а узнав, что отец мой умер два года назад от инсульта, принесли соболезнования, сожалея, что он «не увидит свадьбу дочери и своего знаменитого зятя». Да, они очень гордились своим сыном и их можно было понять. Мама наотрез отказалась ехать к нам на квартиру и сняла номер в гостинице, попросив, чтобы внучка пожила с ней. Я не стала настаивать, зная свою понимающую маму, и оплатила ей пять дней проживания. Потому что приехала она только на пять дней, взяв на работе отпуск за свой счёт. Через три дня после первого знакомства, родители Гуки пригласили нас всех к себе в гости и я наконец-то познакомилась с его братом. Взрослый, самостоятельный парень вполне себе спокойно отреагировал на известие о свадьбе младшего. Он с большим удовольствием возился с Ангелиной. Не понимая ни слова из того, что она говорила ему, он кивал и улыбался, а после обеда, одев на неё курточку и шапку увёл в сад играть в мяч. Мы продолжали беседу, неторопливо пили вкусный кофе, то и дело слыша через большое французское окно заливистый смех Лины. В общем, всё было настолько гладко, что мне не верилось, а ЧонГук, выбрав момент, шепнул: «Я же говорил, что всё будет хорошо!» Свадьбу решили играть в начале февраля. Так что до главного события ещё было два месяца. Вернувшись из Пусана в Сеул, мы на следующий день проводили маму с Ангелиной на самолёт, решив, что перед свадьбой она уже привезёт Лину с вещами. А пока — дни шли своим чередом, Бантаны много работали, ЧонГук навёрстывал пропущенные репетиции, а меня Наташа старалась беречь и брала на себя большую часть забот. Я была бесконечно благодарна своей подруге, повторяя, как её люблю и ценю. Ведь если бы не она… У меня не было бы моего счастья! Директор, получив приглашение на свадьбу, сказал, что «непременно» будет. Мы с Гуки жили на квартире и каждое утро мотались в общежитие. А уже там все включались в работу и дни плавно шли по расписанию… Частенько я прихватывала с собой пакет вкусняшек для парней, потому что любила печь и обожала баловать «своих» мальчиков то блинами, то пирогами и булочками, то тортиками. Двадцать пятого декабря отмечали Рождество. Был выходной и накануне бантаны сказали, что приедут к нам с Гуки в гости. Поэтому встав пораньше, я испекла большой мясной пирог. ЧонГук заказал разные салаты и напитки… Мальчики дружной толпой завалились к двенадцати часам дня. Ната написала, что у них с ЮнГи свои планы и они не приедут. ЧонГук помогал мне накрывать на стол, вихрем носясь из кухни в гостиную. Мы кушали, болтая на разные темы. Мой пирог мальчишки умяли на раз-два, очень нахваливая и облизываясь. В какой-то момент, сидя на диване, Гуки притянул меня к себе и прошептав на ушко: «Я очень тебя люблю», положил руку мне на живот и нежно погладил. Этот жест не укрылся от внимательных глаз Хоби. Он с изумлением спросил: — Ребята это то, о чём я думаю?! ЧонГук, сияя улыбкой ответил: — Да, хён, это то самое! Остальные бантаны тут же стали спрашивать, о чём речь. Первым догадался ЧиМин. Он задержал взгляд на руке ЧонГука, которая так и лежала на моём животе и воскликнул, обращаясь ко мне: — Ты беременна! Парни встрепенулись и загомонили: — Что? — Как? — Лика, это правда?! ЧонГук самодовольно кивнул и ответил: — Да, МЫ беременны! Мальчики радостно стали приносить нам поздравления. Ведь они до сих пор ничего не знали. Когда Гуки и Джун общались в соцсетях с АРМИ, мальчики были так загружены, что даже не читали тех сообщений, полностью доверяя своему лидеру. А НамДжун хранил наш секрет, по моей просьбе. Теперь все удивлённо спрашивали, почему мы скрывали от них эту новость. ТэХён, обожавший детей, спросил: — А вы уже знаете, кто родится? Мальчик? Девочка? Или, может, двойня? Я смущённо оглядела парней и ответила Ви: — ТэХёни, я ношу сына. Все опять стали нас поздравлять, спрашивая когда родится малыш и как мы его назовём. И тут Гуки посмотрел на меня. — Давай назовём сына — МинХо? Я тут же, не раздумывая согласилась. На том и порешили. ЧонГук, вспомнив что-то, унёсся в спальню и вернулся со стопочкой приглашений на свадьбу, которые раздал парням. Хоби и Тэ дурашливо отвесили поклоны и чуть ли не в голос сказали: — Почту за честь! Бантаны засмеялись и стали расспрашивать где и как будет проходить торжество. Узнав, что свадьба будет «европейской» и будут только свои — обрадовались, сказав, что «так даже лучше, при нашем-то бешеном ритме жизни». Для них было важно, что они весь день будут отдыхать, вкусно кушать и веселиться на свадьбе друга, а не мотаться по съёмкам или репетициям. Часа в четыре парни засобирались домой. Назавтра их ждал очередной напряжённый день, а ещё надо было поработать в студии. Через два дня я, освободившись пораньше, уехала домой, чтобы приготовить ужин. Накрыла на стол и ждала ЧонГука, который написал, что уже поднимается в лифте. Поглядев не забыла ли чего, я обнаружила, что не поставила соусы. В последнее время я стала немного рассеянной, потому что слишком уж часто прислушивалась к себе. Вот и теперь подумала: «Так, пошла уже восемнадцатая неделя, пора бы уж…» И тут, словно услышав мои мысли, малыш легонько толкнулся, потом ещё раз, уже чуть сильнее. Я расплылась в улыбке и положила руку на живот, опустив голову вниз и словно прислушиваясь к знакомым ощущениям. Такой меня и застал ЧонГук, зайдя на кухню. Бросив пакет с фруктами на пол, он подскочил ко мне. — Что?! С тобой всё в порядке? Я подняла голову и притворно ворчливо сказала: — ЧонГуки, ну что ты волнуешься по любому поводу? Со мной всё хорошо. Просто… малыш толкается. — О-о-о, правда?! Гуки встал передо мной на колени и приложил ухо к животу, прислушиваясь. Кроха внутри меня тут-же шевельнулся. И ещё раз… и ещё. ЧонГук охнул и посмотрел на меня. Глядя в его сияющие глаза, я подумала: «Вот оно, счастье!» А он прижался губами к моему животу и растроганно сказал: — Привет, сынок! — и опять приложив ухо, тут же получил «ответ». Счастливо рассмеявшись, встал, прижал меня к себе и поцеловал. — Я вас очень сильно люблю! Больше жизни! С полминуты мы целовались пока я, задыхаясь, не оторвалась от его губ. — ЧонГуки, если ты не прекратишь, то кушать мы будем не скоро. И всё остынет. Иди, мой руки и за стол! Я вообще всегда поражалась тому, как быстро вспыхивала даже от поцелуев. Потому что его губы сводили с ума, а его руки, которые, казалось, были одновременно везде, оставляли после себя пылающую кожу там, где прикасались. Это безумие какое-то! Поужинав, мы расположились в гостиной на диване и включили фильм. Гуки то и дело гладил мой живот и малыш толкался в ответ. Я посмеивалась: — Похоже, у нас родится футболист. ЧонГук улыбался: — Не важно, кем он будет. Но я сделаю всё, чтобы он вырос хорошим человеком! В свободное время мы занимались небольшой перепланировкой квартиры. Трёх-комнатная, она была настолько большой, что из одной комнаты можно было запросто сделать две. Вторая спальня имела два симметричных окна, и идеально подходила для разделения. Вызвав дизайнера по интерьерам и рассмотрев десяток эскизов, мы выбрали два, которые больше всего приглянулись. Один — для Ангелины, другой — для будущего сына. Комнату решили разделить двусторонним шкафом-купе, во всю длину, использовав его вместо стены. А в коридоре удачно получилось сделать вторую дверь. Цветовую гамму для каждой детской выбрали спокойных пастельных тонов. Заказали мебель и светильники, повесили шторы… Через несколько дней, нам доставили заказанные в интернет магазине белую овальную кроватку и бело-голубую коляску для малыша. Меня, в сопровождении Наташи и охранников, Гуки отвёз в гиперпермаркет состоящий из целой сети бутиков, и накупил ворох одежды для беременных. На все мои протесты, шутя отвечал: — Молчи, женщина. Ты почти моя жена и мать моего ребёнка. Я хочу заботиться о тебе. Сопротивляться бесполезно! Я в ответ только рукой махнула, мол, делай как хочешь. А он и рад стараться. Пока охранники следили за тем, чтобы нас не спалили пронырливые папарацци, Гуки таскал меня по бутикам, скупая украшения и неимоверное количество вещичек для малыша. Я только вздыхала, на что Натка посмеивалась, говоря, что Гуки «молодец» и «настоящий мужчина». Я уже не говорю о еде! ЧонГук подсовывал мне самые аппетитные кусочки и очень огорчался, что я мало ем. Нашёл какие то супер-пупер витамины и пичкал меня ими дважды в день. На работе, когда мы пересекались, постоянно спрашивал не голодна ли я, не устала ли, не хочу ли пить… Я, закатывая глаза, часто не могла ничего сказать, кроме как: «о-о-о!» Но, конечно же, мне была безумно приятна его забота. Парни подшучивали над Гуки, называя его «папаша Куки». Но он только посмеивался. — Посмотрю я на вас, когда вы вот так-же будете ждать появления вашего первенца! Как-то при бантанах, я неосознанно приложила ладонь к животу и сказала: — Эй там, потише, МинХо! Парни с интересом уставились на меня, а ТэХён спросил: — Э-э-э, менеджер Лика, а можно, я послушаю? Я немного растерялась и посмотрела на ЧонГука. Он, улыбнувшись кивнул. Его самодовольный вид так и говорил: «А почему бы и да?» Смущённо взглянув на Тэ, я сказала: — Э-м-м, да, если хочешь. — Я хочу! Мне очень интересно! Подойдя ко мне, он присел на корточки и осторожно приложил ухо к животу. Через секунду, ощутив толчок, восторженно воскликнул: — Ух ты! Он пнул меня прямо в ухо! — и засмеялся. И что вы думаете? Конечно же, все мемберы тут же захотели «получить в ухо от маленького МинХо». Даже Шуга! Все по очереди приложились к моему животу и малыш, как по заказу, кувыркаясь «ответил» на каждое прикосновение. ЮнГи, поднявшись на ноги, заворожённо сказал: — Надо же! Ещё даже живота почти не видать, а там, внутри, уже есть маленький человек, который пинается, как заправский футболист! Он многозначительно посмотрел на Нату. Я подмигнула подруге, мол, давай, ты следующая! Натка округлила глаза и я как бы услышала её мысленный ответ: «Не-не-не! Ты с ума сошла!»