Знак ответа

Баки любил управлять автомобилем и непременно на механике. Когда он сжимал в руке рычаг коробки передач, ему казалось, что он держит саму жизнь за горло. Что было абсолютной чушью, кстати; у него было все, кроме свободы, словно под кожу ему был загнан чип с изображением знаменитого президента. Баки сжал сигарету в зубах, и упавший с нее раскаленный пепел обжег ему грудь. «Знаешь, та леди, что вела актерское мастерство у параллельного курса, сказала, что мне стоит сходить на пробы. Сказала, что у меня интересный типаж», – Стив смущенно хохотнул. Для такого тощего парня у него был неожиданно низкий бархатный голос и глубокий гортанный смех. «Такой бред». «Она права», – пожал плечами Баки. Дым разъедал глаза, и он прикрыл их. Он знал эту дорогу так хорошо, что мог запросто проехать ее вслепую, он даже как-то видел ее во сне. До того, как притащить сюда Стива, Баки целый месяц подыхал со скуки в полном одиночестве. По плану в июле в дом собиралась приехать какая-то дальняя кузина матери со своей семьей, и Баки было поручено их развлекать – какая жуткая и изощренная месть за его выходку с работой в порту! У кузины был сын возраста Баки, который учился в Принстоне, коллекционировал пластинки и носил исключительно футболки-поло – просто запредельная степень занудства. В итоге их поездка сорвалась, и Баки оказался предоставлен самому себе. Вылазки в город ему надоели еще в первую неделю, заводить знакомства ему совершенно не хотелось, поэтому он проводил время, колеся по серпантину из одной деревни в другую, как самый настоящий турист. Все горные деревушки были милыми, скучными и совершенно не отличались одна от другой, с их узкими тенистыми улочками и аккуратненькими, отделанными желтым известняком домиками. Он искал живописные места, чтобы потом показать их Стиву. Тот бы сделал классные фотки для своего идиотского блога. Конечно же, у Стива был блог с невероятно претенциозными постами в духе «тварь я дрожащая или право имею на имбирно-тыквенный латте в середине декабря» и обзорами фильмов, которые никто, кроме него и пары сотен его долбанутых подписчиков, не смотрел. Иногда он выкладывал действительно стоящие снимки, все-таки было у него развито чувство прекрасного, – Баки, к его тайной гордости, был на трети из них. Конечно же, он был на него подписан, хоть не признался бы в этом даже под пытками. Баки упорно создавал имидж человека, живущего в реальности, которому плевать на такие вещи. Сейчас он вез Роджерса на просто убийственно красивый пляж. Узкая дорога петляла меж гор, уходя то влево, то резко вправо, вверх и вниз, напоминая горки в луна-парке, только вид был в разы лучше – справа от дороги начинался обрыв, и в расщелинах гор сияло море. От Баки не ускользнуло, как Стив нервно впивался в ручку двери, когда он закладывал особо резкие повороты, но скорость он не сбросил. «Не знаю, Бак. Мне как-то комфортнее по другую сторону камеры. Я думаю, у тебя бы получилось. У тебя очень, ну, фактурное лицо. И ты умеешь произвести впечатление. Я могу познакомить тебя с парой нужных людей». «Ты уже знаешь нужных людей?» «Ну, я не сижу на месте». Такой безудержной болтовней о всякой около киношной ерунде Роджерс, как правило, компенсировал чувство вины. Стив редко позволял себе напиваться; с его комплекцией алкоголь моментально валил его с ног, и он превращался в невнятно бормочущее милые глупости человекообразное желе, которое Баки не раз и не два приходилось доставлять домой. С похмелья же он сгорал от стыда за то, что был так расслаблен и безмятежно счастлив накануне. Очевидно, он не мог допустить даже мысли о том, чтобы позволить себе на секунду отпустить себя и ни о чем не думать. Как будто Баки не видел, как вчера Тони зачем-то пытался поцеловать его и желейный Стив был совсем не против. Если отбросить то, как Баки это взбесило, сам факт увиденного открывал совершенно новые перспективы, думать о которых он был пока не готов. «Ну уж нет. Слышал, это тяжелая работа. Вставать ни свет, ни заря… Я лучше останусь, как там сказал Тони? Красивым и бесполезным». «Тони назвал тебя красивым? Что это с ним в последнее время. И потом, ты вставал в четыре, когда работал в порту». «То было дело принципа», – Баки ухмыльнулся и швырнул окурок в окно, но потоком теплого ветра его забросило обратно в салон. Баки чертыхнулся, придерживая руль одной рукой, наклонился и принялся шарить у себя в ногах. Он зашипел, когда в его ладонь впился раскаленный уголек, и, игнорируя боль, стиснул в пальцах упрямый окурок. Машина резко дернулась вправо к обрыву, под колесами взвыл гравий, и Стив, ругнувшись, ухватился за руль и вернул тачку на дорогу. «О, спасибо», – как ни в чем не бывало улыбнулся Баки и еще раз прицельно отправил окурок в полет. «Отличная реакция». «Ты чуть не убил нас», – неестественно спокойно сказал очень-очень бледный Стив. – «Черт возьми, Бак, притормози». Баки повиновался. Он сбросил скорость и аккуратно съехал на обочину. Стив тут же отстегнулся и пулей выскочил наружу. И только тогда Баки заметил, что его руки на руле дрожат, а ленивое сердце наконец-то забилось в груди. Стив стоял у края обрыва, уставившись слепым взглядом вниз, в ущелье, легкий ветерок теребил светлую челку – его выгоревшие на солнце волосы отливали белым золотом. Вид был и впрямь потрясающий. Баки встал рядом с ним и легонько приобнял за плечи. «Ты в порядке?» Дурацкий вопрос, конечно, Баки и сам это понимал. Стив был прав, он чуть не убил их, но, как ни пытался, не мог прочувствовать важность момента. Их могло бы уже не быть. Он чуть не направил тачку прямиком в пропасть из-за какого-то сраного окурка. Но так не бывает, только не с ним. С ним ничего никогда не происходит; они живут в стеклянном шаре, и, если его потрясти, пойдет снег из зеленых бумажек. В небе мурлыкнула чайка, а Стив вместо ответа как-то застенчиво прижался сухими губами к его щеке. Баки застыл, как статуя, и, должно быть, впервые в жизни он не знал, что ему делать. А потом, чтобы не сболтнуть то, что вертелось на языке, он повернулся и поцеловал Стива в губы – над пропастью, пока они живы, и впереди вечность. *** Баки зажмурился, от соли зверски щипало в носу и резало глаза. Стив сидел на камне и болтал в воде тощими ногами, пока Баки нарезал круги в сияющей бирюзе. «Эти чертовы рыбы кусаются», – пожаловался Роджерс. «Зато посмотри, какая красота, и ни души, чтобы испортить впечатление». «Я начинаю подозревать в тебе мизантропа», – проворчал Стив и огляделся. «Честно говоря, я боюсь ущипнуть себя и проснуться в Бруклине». Баки рассмеялся, лег на спину и неторопливо погреб к берегу. Стив бросился в воду и обогнал его превосходным кролем, который он усвоил и довел до совершенства буквально пару дней назад. Стиву важно было быть во всем первым и лучшим, а Баки вот было все равно. Он только что понял, что ему было важно просто быть, и теперь размышлял над тем, как сохранить в себе это знание и ощущение правильности всего происходящего. Когда он выбрался на берег, Роджерс уже лежал на полотенце, вытянувшись и подставив себя солнцу. Несмотря на утреннее происшествие, он выглядел спокойным и беззаботным, как когда был пьян, но ведь не был же. В будний день и столь ранний час пляж был совершенно пуст, и они устроились на песке у самой воды, неподалеку от выступающей в море подобно взлетной полосе белой скалы. С нее, как следует прогревшись на солнце, можно было нырнуть с разбегу. Баки отряхнулся по-собачьи, так чтобы как можно больше капель попало на неприлично расслабившегося друга. Тот недовольно сморщился, но ничего не сказал. Тогда Баки присел на полотенце и положил холодную руку на впалый живот Стива, и тот дернулся и завопил: «За что?» «За все!» А потом Баки поцеловал его, пока это было позволено, он не мог упустить такую возможность. Наверное, можно было еще спуститься губами вниз по шее к груди – там, где вода испарилась на солнце, оставив на коже белые узоры, – ниже, к теплому животу и дальше, но это уже был бы риск. И, хоть он был готов на него пойти, помнил, что Стив не очень-то любил резкие повороты. Поэтому он просто наслаждался, смакуя соленые губы, он хотел узнать, как долго они смогли бы протянуть без воздуха? Оказалось – не слишком, они оторвались друг от друга и засмеялись. Наверное, стоило все обсудить, но было лениво и немного страшно, поэтому Баки лег на живот, подпер подбородок кулаком и закурил. Когда знаешь человека слишком долго, перестаешь понимать, какой он на самом деле. Близкие люди становятся чем-то вроде погоды – их не осуждаешь, не считаешь плохими или хорошими, просто оцениваешь силу ветра и вероятность дождя и прикидываешь, готов ли ты сегодня с этим мириться. Стив был сложным. Стив был смелым. Он выглядел серьезным и сосредоточенным, но на самом деле у него было потрясающее чувство юмора. Он казался хрупким и обидчивым, но внутри него сидел стальной несгибаемый стержень. Стив всегда чего-то хотел, он был полон желаний и решимости их исполнить. Он был настолько влюблен в свои мечты, что Баки всегда казалось, что его даже не интересовали реальные люди – только те, что жили на экране. Мысль о том, что Стив мог хотеть Баки, была чем-то новым. Вместе помолчать – всегда здорово, особенно, когда солнце печет спину и мир поставлен на паузу. Он вывел пальцем на черном песке грустный смайлик и подписал «Баки», а рядом нарисовал рожицу с нахмуренными бровями. «С-т-и...» «О, вот вы где!» Баки повернул голову на звук голоса и увидел Тони, который с решительным видом спускался по лестнице к пляжу, на голове его была самая идиотская в мире панамка, а на носу – огромные солнцезащитные очки. Шорты его были самого красного цвета, который Баки когда-либо видел в своей жизни. Тони почему-то хотелось разорвать на части и разметать, что останется, по пляжу. Он всегда выбирал самый неподходящий момент для своего появления. «О, нет», – прошептал Стив. «Как ты нас нашел?» «Отслеживаю GPS твоей тачки. Шутка. Встретил твою домработницу, она сказала, вы поехали на губернаторский пляж. Пляж вижу, отличное местечко, а где губернатор? Хочу поздороваться...» «Тони, что тебе нужно?» Тони скривил губы, посмотрел вдаль, а потом деловито раскатал свое полотенце слишком близко к ним, по мнению Баки, сбросил рубашку и улегся загорать. Он, в принципе, и так уже был багрово-коричневого цвета, да и места на пляже было предостаточно, зачем ему вечно нужно было все портить? Но Баки не стал ничего говорить, а повернулся на спину, взял Стива за руку и закрыл глаза. И вот оно – он мог почувствовать, как счастье искрилось на кончиках их переплетенных пальцев. Это было так просто, как же он раньше не додумался? «Он не берет трубку», – сказал Тони спустя какое-то время. «И на сообщение не ответил. А еще заблокировал мою карту. Я с утра такой дай, думаю... водички куплю, сушняк замучил. Платеж не проходит. Ну я открыл бутылку и выпил прямо на кассе. Короче, мы с тобой теперь товарищи по несчастью, и это… я в продуктовый больше ни ногой». Вообще-то от Тони несло пивом, так что часть истории он явно исказил. Как он добрался до пляжа, вообще оставалось загадкой. «Добро пожаловать в клуб бедных богатых мальчиков. Здесь пьют вино за полтора евро, закусывают чипсами и экономят на бензине. Ты привыкнешь, потом даже втянешься», – Баки вздохнул. Стив тихонько пожал его пальцы, но искр больше не было. Пошел этот Тони. «Мне правда жаль, что так вышло». «Ну да, ну да… У меня есть идея», – достаточно было хотя бы поверхностно знать Старка, чтобы понимать – все его идеи были либо безумны, либо незаконны, а зачастую и то, и другое одновременно. «Говори», – милостиво позволил Баки. В этот момент Тони раздражал его как никогда. Ему хотелось тишины, чтобы снова предаться мечтаниям о том, как здорово было бы скользнуть пальцами под резинку плавок Стива. «Слушай, вот ты помнишь, как однажды в Хэмптонс мы угнали из клуба квадрик и всю ночь гоняли по гольф полю, и пускали фейерверки?» – подозрительно осторожно начал Старк. «Такое забудешь, отцу потом пришлось отвалить пять кусков за ущерб, нанесенный свежевысаженному покрытию. А потом, не угнали, а взяли покататься. Вернули же». «Ай, ну как скажешь. И подумаешь, немного примяли траву да сбили пару столбиков, весело же было. Но ты, я вижу, проигнорировал мой намек». «Да понял я. Ты предлагаешь угнать лодку и заявиться на яхту Говарда без приглашения». «Вот, всегда знал, что ты только притворяешься недалеким», – похвалил Тони. Баки пожал плечами, обдумывая идею. Стив высвободил свою руку и знакомым жестом устало приложил ладонь ко лбу. Этот жест означал – «почему он все еще здесь, почему мы его терпим, почему у тебя есть с ним какие-то общие воспоминания, да еще и связанные с угоном квадроцикла». Такие истории Баки порой «забывал» рассказать Стиву, чтобы лишний раз его не шокировать; спустя столько лет он все еще старался выглядеть в его глазах лучше, чем был на самом деле. «А обязательно что-то красть, чтобы с отцом парой слов перекинуться?» «У тебя есть катер, Роджерс? Нет? Я так и думал. Добраться до яхты на надувном матрасе тоже не представляется возможным. И ты же слышал, не украсть, а взять попользоваться». «А хозяина лодки спросишь? Ты мог бы, например, ну не знаю даже, абсолютно легально арендовать катер в порту». «Еще раз для самых тугих: с этим у нас небольшая проблемка. Как я уже сказал, моя карта заблокирована. Я уже и в банк позвонил, так что мой номер теперь тоже, кстати, заблокирован – я ушел в минус, пока спорил с менеджером, мда… Наш друг Барнс, ну ты сам в курсе, тоже на мели». Баки выразительно посмотрел на Старка, но солнечные очки полностью убили эффект. Его привычка транжирить ни для кого не была секретом, тем более для Стива, просто он не любил, когда его тыкали носом в его ошибки, как нашкодившего котенка. Баки спускал деньги, выданные Специально Обученным Человеком на месяц, приблизительно за два-три дня – в этом августе он потратил все исключительно на то, чтобы сгонять в Испанию и притащить на остров Стива. Очень дельное капиталовложение, как оказалось. Он потянулся, но не нашел руки Стива там, где она была минуту назад, и нахмурился. «С утра я пытался поболтать с местными в порту, предлагал часы...» – Тони помахал в воздухе рукой, демонстрируя свои знаменитые и до безумия дорогие часы. Подарок от отца на шестнадцатилетие, это вообще всем от Лос Анджелеса до Чикаго было известно. «…ты прикинь, никто не берется. Чертовы лентяи. В итоге меня выловил Джарвис и вручил мне билет на самолет до Нью-Йорка. Представляешь?» «Местные и пальцем не пошевелят, если ты не помашешь у них прямо перед носом наличкой. Да и то триста раз подумают. Но я их прекрасно понимаю, на такой жаре мозги просто плавятся, порой даже дышать неохота… Может, тебе и правда стоит просто вернуться домой, Тони». «Нет, ты не врубаешься, я должен...» «Погоди-ка», – вмешался Стив. «Я правильно понимаю, что мы сейчас за тысячи миль от дома, в незнакомой стране, без единого цента. У меня ведь тоже, кроме обратного билета, ничего нет». Баки пожал плечами. Он вдруг вспомнил, что Стив уже через три дня должен был лететь домой, а ему самому нужно было торчать на острове до сентября; ему заранее стало грустно и одиноко, и море и пляж тут же наскучили. Снова здравствуйте, душная комната и трещина на потолке, и потрепанный Волхв Фаулза*; до чего же все-таки непонятна и бесполезна жизнь. «Не дрейфь, малыш, мы что-нибудь придумаем», – Тони потер подбородок и задумчиво посмотрел на море, будто ожидая, что волны выбросят на берег бутылку с парой стодолларовых купюр и посланием в духе: «Все будет хорошо, сынок. Люблю, Говард». «Вот с одной стороны, я считаю, что в современном мире нет никакой необходимости в наличных деньгах – эти засаленные бумажки хороши только для распространения бактерий, а с другой стороны, я оказался в ловушке из-за собственной продвинутости. Нам нужен кэш, ребята». «Ничем не могу помочь. С утра разменял свой последний полтинник… Но я могу сыграть на твои часы!» – просиял Баки. «Я знаю местечко, где ставят по-крупному. Если мне повезет, мы сможем купить тебе чертов катер». «Потрясающе. Вы вообще можете придумать хоть один легальный способ решить проблему? К тому же, на моей памяти ты, Бак, ни разу выиграл». «Без обид, но я соглашусь с бледненьким. Ты паршивый игрок, Барнс. Нам нужен способ понадежней». Баки надулся и ткнул Стива локтем в бок. «А ты, Тони, чем думаешь. Эти часы тебе отец подарил. Тот самый, с которым ты так рвешься встретиться». Тони раздраженно фыркнул. «Ну ты и зануда. Есть идеи получше?» «Ага. Я иду купаться. А вы подумайте, на какие шиши мы будем еду покупать, гении», – с этими словами Стив поднялся на ноги, подошел к скале и замер с самым сосредоточенным лицом, готовясь взять разбег. К прыжкам, как и ко всему остальному в жизни, он относился предельно серьезно. «У нас есть хлеб, сыр и вино, а еще я могу не есть почти неделю!» – крикнул Баки. Стив громко прыснул, промчался по камню и бросился в воду. «Я смотрю, вы наконец-то сошлись. Поздравляю», – вопреки смыслу сказанного, Тони скривил довольно кислую мину. «Иди в жопу, Тони». «Роджерс уже ведет себя, как надоедливая женушка». «Тони!» «Ты обещал мне помочь», – напомнил Старк. «Ладно. Возьмем катер, я даже знаю, какой», – Тони посмотрел на Баки, вопросительно задрав бровь. «Пару дней назад один мудак подрезал меня на шоссе. Я знаю, где стоит его лодка». «Вот за что я люблю тебя, Барнс, так это за твое умение отпускать обиды. Ты совсем не злопамятный». «Еще одно слово, и ты будешь помогать себе сам», – положа руку на сердце, Баки вообще не понимал, зачем Тони понадобилась его помощь. Он был достаточно умен, чтобы разобраться со всеми своими проблемами самостоятельно, да и смелости ему было не занимать. Возможно, ему просто нужна была аудитория – если никто не видел твоих подвигов, значит, их как будто бы и не было. Он утверждал, что решил какое-то уравнение, которое полностью перевернет исследования Говарда, который, кстати, не появлялся дома уже несколько месяцев. Он был ужасным отцом и отвратительным мужем, но то, на что Тони был готов пойти, чтобы заслужить его внимание, было просто немыслимо. «Мы просто позаимствуем плавсредство этого засранца, а потом вернем на место без единой царапинки. Только скажи честно, неужели ты думаешь, что это что-то изменит? Ты просто разозлишь его еще больше». «Да какая разница, я даже не помню, что я натворил на этот раз. Я лажаю, он меня наказывает. Это игра, в которую мы любим играть. Тебе ли не знать?» Прошлой ночью Баки снилось, как мать душила его пурпурным галстуком его папаши. Конечно же он знал. *** В мелкой ряби черной воды дрожала лунная дорожка, волны с шипением вырывались на берег и скатывались назад в белой пене. Тони был неприемлемо, прямо-таки омерзительно трезв. В нем сидела бутылка обещанного Барнсом дешевого вина, которое в общем ничем не отличалось от дорогого, он немного путался в ногах, и язык его слегка заплетался, но этого было мало. Вопреки заверениям Роджерса, что на такое дело лучше идти все-таки твердо стоя на ногах, Тони считал, что легкий туман в голове ему совершенно не мешал. Где это видано, чтобы дерзкие планы, задуманные в состоянии легкого подпития, воплощали на трезвую голову. Трезвая голова всегда полна дерьмовых мыслишек. Света горевшего на пристани фонаря было недостаточно – бархатная темнота жадно впитывала все, и Баки подсвечивал им путь телефоном. Дойдя до нужного причала, он остановился и закурил. «Ну вот», – блеклый луч упал на покачивающийся на легких волнах небольшой прогулочный катер. «Карета подана. Уверен, что сможешь без ключа завести?» Вообще-то это была единственная часть плана, в которой Тони был уверен. С техникой, в основном благодаря тому, что он буквально вырос в отцовской лаборатории, Тони был на ты. Он мог завести все, что угодно. Было немножко обидно, что у кого-то еще возникали сомнения по этому поводу. «Спрашиваешь». «Стив, еще раз напоминаю, что тебе необязательно в этом участвовать». Тони очень картинно закатил глаза. В темноте этого, правда, не было видно, и все его старания пропали даром. «Ага, и позволить тебе утонуть по дурости? Ну уж нет». «Ты же в курсе, что я умею плавать?» Тони закатил глаза еще раз, просто на всякий случай. «Не хотел ничего говорить, но придется. Меня от вас обоих тошнит». «Мы вообще-то тебе помогаем». Роджерс скрестил руки на груди и, Тони не мог разглядеть, да и ему было плевать, наверняка сердито нахмурил брови. Барнс и Роджерс были неразлучными друзьями, сколько он себя помнил, близкими до полной синхронности. В раздумьях они склоняли голову в одну сторону, одновременно пожимали плечами, одинаково хмурились и морщили лбы. Так похожи, что вчера Тони на секунду показалось, может один сойдет за другого – стоило попробовать. Это ведь просто научный подход, не более. Тони знал, что они закончат в одной постели еще до того, как это поняли они сами. Знание это годами давило камнем на плечи, как предчувствие неизбежности. Но вот оно, свершилось, и надо же – мир не рухнул. Просто ему нужно чуть больше вина, чтобы справиться с этим. «Ладно, как хочешь, Стив, ты был предупрежден». Баки легко прыгнул в лодку и принялся возиться с тросами. Недолго думая, Роджерс шагнул за ним. Потом до Тони внезапно дошло, что они все-таки сделают это – угонят чертов катер. Он уже не был так уж уверен, что цель оправдывала средства, но сам процесс определенно будоражил кровь похлеще алкоголя. Тони нервно рассмеялся. Где-то вдалеке на набережной играла музыка и шумели машины, с визгом промчался мотоцикл. Он взглянул на небо, полное звезд, а потом на горизонт, где сияла одна-единственная нужная ему – белый стояночный огонь на мачте яхты Говарда. Она стояла на якоре неподалеку от огромного военного корабля, и Тони был на сто процентов уверен, это не было простым совпадением. Может, когда-то давно яхтинг и интересовал Говарда Старка сам по себе, но теперь такие увеселительные прогулки по Средиземному морю служили не более, чем прикрытием его истинного занятия – не всегда легальной торговле оружием. «Ну чего ты там уснул?» – окликнул его Барнс. Тони ухмыльнулся и прыгнул в лодку. Устроившись за рулем, он вытащил из кармана тонкую плоскую отвертку, воткнул в замок зажигания и резко повернул ее. Мотор мягко вспенил воду, и катер дернулся. «Вот так просто?» – спросил Стив с недоверием в голосе. «А ты какого-то волшебства ждал? Ну, была вероятность, что реле заклинит, но пронесло ведь». Тони дал ходу и отошел от берега. «А мы не хотим посадить за руль кого-нибудь более трезвого?» – не унимался Роджерс. «Тони справится», – неожиданно вступился Барнс и хлопнул Тони по плечу. И Тони справлялся. Море было спокойным, прохладный воздух и соленые брызги отрезвили его почти полностью, и он принялся сочинять в уме приветственную речь, которую он должен был успеть зачитать отцу прежде, чем тот натравит на него охрану. Он даже не сомневался, что так и произойдет. А еще он почти чувствовал вкус триумфа и с легкостью мог представить себе, как вытянется лицо Говарда, когда он предложит ему свое решение его маленькой проблемки с усталостью вибраниума. Не зря же Тони весь год проторчал в лабораториях университета, куда студентам вообще вход был запрещен; у него были свои пути, пусть и не всегда прямые. Каково же было его разочарование, когда, досрочно сдав все экзамены, он вернулся домой и не застал там отца. Мать тоже не видела его уже пару месяцев, на все вопросы только печально вздыхала и пожимала плечами. Тони уже и сам не помнил, что такого он натворил, но, похоже, запас отеческой любви Говарда наконец иссяк, и он решил начать полностью игнорировать существование своего незадачливого наследника, а заодно жены и всяческих обязательств – он был очень увлечен разработкой совершенно нового и сверхсекретного оружия. Если гора не идет к Магомеду, Магомед проводит свое расследование, определяет местоположение горы и отправляется в путь – самолетом, поездом, украденным катером. Чего-чего, а упрямства Тони было не занимать. Чего ему все-таки порой не хватало, так это внимания к деталям. Мотор катера нервно вздохнул и заглох. Тони пару раз попытался вновь завести его, провернув торчащую в замке зажигания отвертку, прежде, чем до него дошло: бак был пуст. Тони с тоской посмотрел на темный горизонт – над яхтой Говарда, все еще бесконечно далекой, висела луна, большая и круглая. Хотелось завыть. В шелесте волн, ласкающих борта притихшего катера, он отчетливо мог услышать отцовский голос и его коронное «ты позоришь меня». «Что случилось?» «У нас кончился бензин. Дальше только вплавь», – мрачно констатировал Тони и почесал затылок. «Обратно тоже». «Твою мать», – сказал Баки и закурил. Тони был с ним абсолютно согласен, потому что ... ну а что еще здесь скажешь. «Дай мне тоже сигаретку, что ли». Баки протянул ему свою сигарету, а сам достал из пачки новую и принялся щелкать зажигалкой; огонек вспыхнул и на секунду осветил его лицо. В его непоколебимом спокойствии было что-то, что вселяло в Тони надежду, что все еще может быть хорошо. Он с удовольствием затянулся; сигарета Баки на вкус была почти как поцелуй. «Так, наш капитан не проверил уровень топлива прежде, чем вывезти нас на несколько километров от берега», – встрял Стив и испортил все, как обычно. «Фантастика». «Да не паникуй ты», – вяло начал успокаивать его Тони. «Море спокойное, рано или поздно нас прибьет к берегу, максимум на пару километров левее причала. Расслабься и полюбуйся на звезды. Чудная ночь». «Я мог бы любоваться на них с берега. Я думал, ты вроде как гений». «Самый умный, Роджерс?» – Тони взбесился. Вот чего этому зазнайке на берегу не сиделось? Смотрел бы и дальше свои занудные фильмы, так нет же, увязался за ними в качестве няньки, придурок несчастный. «Давай подумаем, где бы ты был, добиваясь всего своим блестящим интеллектом. Ах да, сидел бы в своем Бруклине и дрочил на постер с Брандо». «Тони, не надо», – предостерегающим тоном сказал Баки. «А что Тони? Что не надо? Может, расскажешь своему парню, как он вообще здесь оказался?» «Тони!» «Я двадцать лет уже Тони. Ну давай же, просвети нас, чего стоят его таланты». Тони прекрасно знал, что пожалеет о своих словах, но его уже несло, и он совершенно не умел останавливаться, пока не выпустит пар полностью. Жаль только, что энергию этого пара нельзя было использовать на то, чтобы доставить их к Говарду или хотя обратно на берег. Его бесил Роджерс, бесило, что ради него Барнс был готов пойти на все, а Тони приходилось покупать его время, бесило то, что он не удосужился взглянуть на датчик топлива. Он вдруг почувствовал себя пьяным, беспомощным и невероятно уставшим, а еще очень и очень злым. «Прилично, не так ли? Иначе ты бы не торчал сейчас здесь, а развлекался бы где-нибудь на материке, как все нормальные люди. Ну-ка, сколько ты заплатил за его летние курсы?» «Баки, о чем он вообще?» Баки посмотрел на Тони с укоризной, выпустил в темноту облачко дыма и пожал плечами. «Деканат не оплачивал твои курсы в Испании, я это сделал». Роджерс выглядел настолько озадаченным, что Тони решил разъяснить, и его тошнило от яда в собственном голосе. «Видишь ли, задохлик, каждой Золушке нужна крестная фея. А каждому юному дарованию, возомнившему о себе невесть что, нужен богатенький папочка. И посмотри, как тебе повезло с Барнсом, не придется искать себе какого-нибудь старого сморчка на виагре...» Тони еще много чего мог сказать, он только начал разогреваться, но Роджерс, который обычно считал себя выше его нападок, вдруг яростно схватил его за грудки, молча встряхнул и с силой оттолкнул от себя. Если бы Тони был крепче и трезвее, он бы устоял на ногах. Если бы он был предусмотрительнее – даже не стал бы начинать этот идиотский разговор. Но Тони был Тони, и потому он просто сделал шаг назад, зацепился ногой за борт и вывалился наружу, в черную бездну. Бездна приняла его прохладой, едкой солью в носу, глазах и горле, и он моментально сдался и расслабил тело. В этом вся суть – если не сопротивляться, то вода вытолкнет тебя, как мешок с дерьмом, коим Тони по сути и являлся, а законы физики еще никто не отменял. Оказавшись на поверхности, Тони отплевался, потом улегся на спину в воде, раскинулся звездой и расхохотался: какая ночь, о, что это была за ночь**. Он смотрел на равнодушные звезды и думал: все пропало, и на что он только надеялся. Отцу было плевать на него. Баки было плевать на него. Ему и правда оставалось только сесть на самолет и отправиться домой. Свое великолепное решение он мог изложить в письменном виде и отправить Говарду электронной почтой. Оставалось только надеяться, что его письмо не осядет в папке спама. Но Барнс, что ему было делать с Барнсом? Однажды холодным летом Тони был сослан помирать от тоски в одном из тех идиотских спортивных лагерей. Суть их сводилась к тому, чтобы лишить несчастных подростков связи с внешним миром и замучить занятиями и тренировками так, чтобы к ночи они и помышлять не могли о выпивке и всяких там непотребствах. Там он встретил Барнса, и без нагрузки в виде святоши Стива он был куда занятнее. Он успешно отлынивал от тренировок, уже на второй день знал, где достать выпивку и сигареты, и являлся обладателем двух новеньких колод игральных карт, которым цены не было после отбоя. Помимо всего прочего, он был полон увлекательных историй о всяких непотребствах. Все это, к вящему неудовольствию Тони, моментально сделало его звездой компании одуревших от скуки подростков. В одну из тех ночей, когда никто не мог уснуть, кто-то затеял эту идиотскую игру в правду или действие. Тони вызвал Барнса поцеловать одного из соседей по комнате, тощего тихоню, который за смену даже рта ни разу не раскрыл, но, судя по всему, метил в чемпионы Уимблдона. Тони и сам не понимал, чего хотел добиться своей выходкой – то ли унизить Барнса перед всеми, то ли доказать что-то, но кому? Баки улыбнулся, по-джентельменски поинтересовался у парня, не против ли он, и когда тот, покраснев, как мак, кивнул, довольно целомудренно поцеловал его в губы. Шалость не удалась: никто не засмеялся и не стал потом поддразнивать Барнса. Каким-то загадочным образом ему абсолютно все сходило с рук. Бывали и другие ночи, когда, устав от физических нагрузок, все дрыхли без задних ног. Тони не спал, он видел их: профиль Баки очерченный лунным светом, склонившийся над профилем того, второго, краснеющего чемпиона. Он смотрел, как завороженный, и боялся спугнуть их, чувствуя себя так, будто ему мучительно медленно вскрывали циркуляркой грудь. Тогда он понял две вещи. Первое – он в кои-то веки узнал что-то, о чем Роджерс даже не подозревал. Второе – Баки Барнс ему совершенно не нравился. Красивое животное, породистое и абсолютно бесполезное, таких заводят только из-за родословной, – он воплощал в себе все то, что Тони терпеть не мог в людях. И в то же самое время Тони был безнадежно в него влюблен. О, забуду ли я когда-нибудь этот поцелуй в лунном свете…** Все лето он гонялся за отцом. Когда он наткнулся на эту неразлучную парочку в Барселоне, земля качнулась под его ногами. Барнс зачарованно смотрел, как Роджерс, румяный и счастливый, отчаянно жестикулируя, рассказывал какую-то бредовую историю из своей летней практики – план созрел в голове Тони в считанные секунды. Не то, чтобы ему была нужна чья-то помощь, он знал, куда направился Говард, и утром собирался пуститься следом, а потому ему стоило бы оставить чаевые и отправиться в номер отсыпаться. Но Роджерс сказал очередную глупость, Баки засмеялся, и Тони пришлось заказать себе еще выпить. Если считать, что смех продлевает жизнь, по всему выходило, что Баки Барнс будет жить вечно. Тони подумал – если втянуть вечно маявшегося от собственной незанятости Баки в какую-нибудь заварушку, можно будет подловить момент. Всплеск адреналина так легко спутать с влюбленностью. Поцелуй меня, как одного из своих тощих парней, мне просто нужно знать, каково это, и я ничего не скажу твоему другу – произнести такое вслух у него не хватило духу, но он напряженно думал эту мысль как можно громче. Никто не услышал. Но Тони заигрался и опоздал. А Роджерс – счастливый дурак. Годами Тони не мог понять, неужели тот был действительно настолько непроходимо глуп или просто наивен до невозможности. А теперь вот понял – второе. Наивен и по-детски чист, полон надежд и мечтаний. Вымирающий вид, его стоило занести в Красную книгу. Даже Барнс по-своему старался оберегать его от всяческих разочарований и жестокости материального мира. О боже. Куда Тони вообще пытался влезть. «Сэр, у вас все в порядке?» На секунду Тони показалось, что он все-таки спал и все происходящее, и волны, и луна, и искаженный громкоговорителем голос, и застывшие под прицелом прожектора катера береговой охраны лица Барнса и Роджерса – все это было лишь частью дурного кошмара. «Сэр, вы можете подняться на борт? Вам нужна помощь?» *** «Какой же ты все-таки мудак». «Я знаю», – Тони очень хотелось, но он никак не мог выдавить из себя извинение. Они провели пару часов в полицейском участке, и им чертовски повезло, что в эту ночь не было задержано других правонарушителей и в камере они были одни. Одежда Тони почти успела высохнуть; все это время он дрожал от холода, но добиться сочувствия от товарищей ему так и не удалось. Роджерс делал вид, что спал, а Барнс молча смотрел в стену. «Он меня никогда не простит», – тихо вздохнул Баки. «Идиот. Он простит тебе все, даже убийство». Роджерс и правда прощал Баки все – пьянство, транжирство, испорченность и полное равнодушие ко всему, что не касалось его лично, – все, что делало его таким по-своему невероятно притягательным. «Он любит тебя». Баки промолчал. «Да и в конце-то концов, Барнс, ты ведь не сделал ничего плохого. Я могу говорить все, что угодно, ты меня знаешь… Но понятно же, что ты это затеял не ради того, чтобы его, ну, это… соблазнить». Баки прыснул со смеху, сама мысль явно показалась ему абсурдной. Еще бы. «Стив любит всего добиваться сам, для него это важно…» «Потому что он тоже идиот. Вы оба идиоты». Тони подумал, что вот сейчас самое время сказать: и я тоже идиот, прости меня, прости за неуместную любовь, но тут в замке лязгнул ключ, и дверь камеры распахнулась, а на пороге ее стоял никто иной, как Говард Старк собственной персоной, и его тяжелый взгляд не предвещал ничего хорошего. Тони посмотрел на Барнса, как тот сидел, задрав одну ногу на скамью, чуть откинув голову назад, с грустной улыбкой на губах – ох, как же он любил прикинуться совершенно безмозглым, но на самом-то деле слишком много думал и оттого был глубоко несчастен. Потом взглянул на побелевшего от ярости Говарда, его седые усы топорщились от злости, как у готового броситься в атаку снежного барса. Воистину, бойся своих желаний, подумал Тони. ________________ * «Волхв» - роман английского писателя Джона Фаулза, который совершенно не рекомендован к прочтению, если вы цените свое время ** песня Elvis Presley, Such a night