Ненавижу случайности

— Ты клянешься управлять народом этого королевства и его владениями, согласно уставам, традициям и законам, установленным твоими предками? — Да, сэр. Сейчас проходит объявление Артура законным наследником Камелота, в честь чего в будущем планируется турнир, для закрепления этого знаменательного события. Мне, как обычно, абсолютно все равно на происходящее, ибо я мечтаю лишь попить чаю, от которого меня самым невозмутимым образом оторвали, и пропустить большую часть пафосных речей, разумеется, тоже. — Я — Артур Пендрагон, посвящаю свою жизнь и руку службе вам и защите этого королевства и его народа. — Отныне, будучи совершеннолетним и прямым наследником, впредь, ты будешь наследным принцем Камелота! — с гордостью подытожил Утер, напялив на любимого сына венец. А то мы сомневались! — Ну, какого это — быть слугой наследного принца Камелота? — спросила у меня стоящая рядом Гвиневра. Не обращая внимания на коронацию, девушка вообще-то смотрела на Ланселота, который тоже очень часто поглядывал в нашу сторону, но не сильно задерживался, смущаясь. И с чего это ей в голову пришел такой вопрос? — Да, стирать его королевские носки будет привилегией, — едко заметил я, с непроницаемым лицом наблюдая за смущенным рыцарем. — Ты гордишься им, хоть тебе иногда от него и достается, — проницательно заметила Гвен. — Я бы так не сказал. На самом деле, я почему-то считал, что он уже считается наследным принцем, — честно признался я. — Нет, ну серьезно. Кто-то правда мог подумать, что Артур не будет наследником, и объявится какой-нибудь супер-крутой бастард? Очень сомневаюсь. — Ох, Мерлин, ты так циничен, когда гордишься им. — Неправда. — Конечно-конечно, — девушка мило захихикала, когда вдруг один из витражей зала разбился, и на полу приземлился конь со всадником на спине. Рыцари сильно удивились, но это не помешало им рефлекторно оголить мечи и направить их на нежданного гостя. «Гость», пройдя к скоплению оных, снял перчатку и швырнул ее под ноги Артура. Принц не сводил взгляда с, ну, получается врага, да? Парень сложил меч, и уже хотел было принять вызов, но тут же резко и неожиданно это сделал некий… — Я — сэр Оуэн, принимаю твой вызов, — произнес этот чудо-мальчик. Такой миленький и такой глупенький. А может, он просто хочет умереть, да не знает, как бы это сделать и не опорочить честь семьи? Вот и хватается за такую соломинку размером с бревно… Вполне реально, думаю, но скорее всего Оуэн хочет защитить будущего короля, все еще пребывая в состоянии той романтичной дремы, когда на Артура нацепили венец. — Один на один, завтра в полдень, до смерти, — тем временем доложил рыцарь мужским голосом, от чего я отмел теорию о Моргаузе и вспомнил о старом друге короля, которого он вроде как убил? Нет? Вроде, вскоре и Экскалибур появится, да? В общем, черный всадник неторопливо вышел из зала, уже через дверь и не так пафосно. Ну и зачем он окно разбил?! Убирать осколки-то будут не рученьки королевичей, а слуг! Ох уж эти потенциальные злодеи, да трупы воскресшие… *** — Как думаешь — Оуэн победит? — спросил я у Гаюса, спустя десять минут тягучего молчания. — Завтра узнаем, — совершенно спокойно ответил лекарь, что не значило, что он уверен в победе рыцаря. — Кто он хотя бы? Из какого дома? Гаюс, там же был герб, ты разве не знаешь, чей он? — Мерлин, успокойся, — прервал мои излияния лекарь. — Если тебе это нужно, я узнаю чей он. — Спасибо. Спустя еще пару минут молчания, я не выдержал и вышел из комнаты, направившись в покои одного знакомого мне рыцаря. Резко открыв двери и даже забыв постучаться, я сходу спросил у Ланселота: — Как думаешь — Оуэн победит? Так как я ворвался в покои без стука, и даже не взглянув на происходящее внутри, то очень удивился, увидев обнимающихся Ланселота... И Оуэна! Кажется, шиппер Ланселот/Гвиневра умер от разочарования, а шиппер Ланселот/Оуэн появился на свет. Но сейчас главное не это! — Я надеюсь, что вы придумываете план по спасению жизни сего милейшего рыцаря, а не беспричинно лобызаетесь в укромном помещении, в которое лишь я посмел войти без стука? — едко спросил я у мгновенно смутившихся и побледневших рыцарей. Смутился, разумеется, Ланселот, а вот побледнел сам Оуэн. Видимо, он решил, что я некая особь в лице гомофоба, считающая любовь — отвратительным зрелищем? Он глубоко ошибся, о чем я ему, разумеется, даже не подумал сообщить. — Ну? — Я все объясню, — пробормотал булочка с корицей. — Что ты мне объяснишь? Что не подумываешь о спасении своего возлюбленного? Живо начали придумывать план! А ну-ка! Давай-ка! — Мы не возлюбленные! — Да плевать я хотел на ваши отношения, — ладно, это ложь. Не плевал, но не это сейчас важно же! — Меня волнует ваша, тьфу ты, его жизнь! — Я вообще-то нахожусь здесь, — заметил рыцарь. — Я об этом и говорю, — зло прошипел я. — Сэр Оуэн, вы планируете хоть как-то победить того рыцаря? — Как раз об этом думаю, — парень обошел меня и вышел из покоев Ланселота, игнорируя мое предложение о помощи. — Чего это он? — не понял я. — У меня наконец появился искренний порыв спасти чью-то жизнь, а этот кто-то вот так берет и игнорирует мое предложение. Какой ужас, вот и помогай людям. Ланселот на это ничего не ответил, вообще погрузившись в свои мысли, но уйти он мне не дал. Мужчина наоборот, схватил меня за руку и притянул поближе к себе. — Мерлин, мы не возлюбленные, — искренне признался он, неловко отпустив мою руку. — Он пришел и сказал, что восхищается мной и поступил так, как это сделал бы я, а потом обнял меня. Между нами ничего нет, правда. Шиппер Ланселот/Оуэн почувствовал недостаток воздуха, увидев такое несчастное лицо рыцаря. Но зачем он мне это говорит? Не понимаю, искренне и бесповоро... Вот блин. Нет-нет-нет. Не может быть. — Так что ты думаешь насчет завтрашней битвы? — резко перевел я тему, не желая ее развивать. Отношения между друзьями часто рушатся, когда один из них влюбляется в другого. — Уверен, Оуэн справится. Он рыцарь Камелота и не самый слабый. — Отлично, будем надеяться. *** — Ты никогда не участвовал в смертельной схватке, — всего одна фраза Артура, и у меня дрогнули руки. Мелко, почти незаметно, но дрогнули. — Это не похоже на тренировки. — Да, я знаю, — немного лениво ответил рыцарь. Он что, не понимает, что идет на смерть? Слишком уверен в себе? Недооценивает противника? — Слушай меня, — вкрадчиво сказал принц, развернув к себе Оуэна. — Мы не знаем как он сражается. Ты должен быстро оценить его. — Но у меня такое же преимущество: он не знает, как дерусь я, — ага, все-таки уверенность. — Это неважно, ведь черный рыцарь готовился к поединку с принцем Камелота — лучшим рыцарем нашего королевства, — в комнату вошел Ланселот. — Ты должен первым нанести всего один точный удар. — Вы меня видели? Ланселот, принц Артур, вы видели меня? — все также уверенно спросил у них дуэлянт. Парни переглянулись и кивнули. — И? — Я не видел никого храбрее, — заявил Артур. — Но это не значит, что ты так же силен как и храбр, Оуэн, — все же подметил Ланс. Ох, как же мне не хватало его в каноне. В комнату вошел еще один неожиданный гость — Гвиневра. Служанка поклонилась перед рыцарями и наследным принцем Камелота, а после протянула красную ленту, от которой я заметил легкий фон магии. — Леди Моргана попросила меня передать вам эту ленту, — сказала она. — Она хочет, чтобы вы надели ее на удачу. Удача, значит. А ведь недавно мы и впрямь проходили некое заклинание, схожее чем-то с поттерианским Феликс Фелицис, только все-таки это заклинание, а не зелье, и да, и действует слабее, но сам факт… А я ведь даже и не вспомнил! — Поблагодари ее, — парень вежливо принял дар первой Леди Камелота, а по совместительству — ученицы сильнейшего колдуна всех времен прошедших и наступающих. — И скажи, что я с гордостью буду носить ее. Но я уверен в себе и своих силах. Гвен предупреждающе посмотрела на меня, явно поняв, что мальчик слишком высокого о себе мнения. Я посмотрел на Ланселота, который имеет самое сильное влияние на маленькое и восхищенное рыцарями создание. Ну, а Ланселот посмотрел на наследного принца, который имеет одно из сильнейших влияний на людей во всем Камелоте и не только. Но никто не знал, что делать или говорить. *** Я встал возле Гаюса, готовый осуществить первую помощь прямо сейчас, сразу на месте, но никого еще не ранили, а потому и спасать, собственно, некого. Так что, я лишь стою, слушаю и наблюдаю. Наблюдаю, как рыцарь проткнул «врага» и… Так стоп, какого черта?.. Ох, оу… Я проследил за тем, как паренька проткнули мечом, но все же помчался к осевшему телу, на правах помощника лекаря, разумеется, и проверил, есть ли хоть малая вероятность того, что он жив, но не обнаружил даже такого. Сэр Оуэн безоговорочно мертв. А пока я раздумывал над тем, чтобы убить одного незадачливого черного рыцаря Неубиваемого, этот самый рыцарь стянул перчатку и бросил перед восседающими на тронах королевичами. Артур незамедлительно подорвался, но отец удержал его и не позволил совершить, разумеется, героическое, но и очень глупое, действо. А перчатку поднял… — Я — сэр Бэлинор, принимаю твой вызов, — грозно представился рыцарь, явно недовольный смертью друга. — Да будет так, — согласился рыцарь и прошел прочь с поля. Я подошел к Гаюсу. — Нам нужно было бы осмотреть его раны, но их нет, мне кажется, — сообщил я ему. — Оуэн ранил его, причем смертельно… — Он ранен? — уточнил Гаюс. — Да, и он… Он должен быть мертв. — Возможно, так оно и есть. Гаюс оставил поминальные услуги на плечи священников, а сам повел меня в место, очень похожее на склеп. Точнее, это и есть склеп, и мы в него вошли. Мне очень захотелось сообщить Гаюсу, что я не некромант, а лишь колдун, но, думаю, его это не сильно интересует. — Нам точно стоит это делать? — уточнил я, спускаясь по темному коридору. — Ты что, боишься? — с насмешкой спросил у меня лекарь. Я перевел очень едкий взгляд на него, но в темноте Гаюс вряд ли его смог бы заметить. — Нет, что ты, мне очень нравится спускаться в склеп ночью, когда вокруг темно, и я даже не вижу лестницы. Где же я еще увижу трупы? — в этот момент дверь, через которую мы сюда вошли, захлопнулась с громогласным стуком. Каким-то образом лекарь заметил мой о-очень ядовитый взгляд, но сделал вид, что не обратил внимания. — Должно быть, это порыв ветра, — мягко сказал он. — Или Черный Рыцарь Неубиваемый решил, что мы достаточно много узнали, раз спускаемся сюда. — Надо было взять факел, — снова проигнорировал он мои слова. Может он не видит моих артистичных взглядов? Не порядок. Лестницу осветила дорожка из факелов. — Удобно, — заметил мужчина, а я понял, что взгляды мои он все же игнорировал. Когда мы спустились вниз, то мне в голову пришли мысли о расхищении гробниц, вспомнились Винчестеры, потом старенькие сериальчики про охотников на призраков… — Кто-то был здесь раньше нас, — тем временем сообщил лекарь, рассматривая разбитую крышку гроба. Мы переглянулись. *** — Тристан де Буа был братом Игрейны, жены Утера, — начал Гаюс когда мы вошли в комнату. — Игрейна умерла при родах, а он обвинил во всем Утера и, — «был прав» чуть не ляпнул я. — прибыл к воротам Камелота и бросил ему вызов. — Один на один, — припомнил я вчерашние слова этого самого Тристана. — Утер выиграл, но перед смертью Тристан сказал, что он вернется, и Камелот пострадает от этого… Окей, кого-то напрягают угрозы, а меня больше интересует вот что — как человек, у которого только-только погибла любимая женщина, мог вот так просто взять и победить далеко не слабого противника? — …Я посчитал это бредом умирающего. — Просто так не восстают из мертвых, даже в ярости, — напомнил я лекарю. — Кажется, мы имеем дело с призраком, — заключил Гаюс, увидев запись в одной из своих книг. — А призрак это… — козни Нимуэ, но мне интересны подробности. — Дух мертвеца, призванный из могилы. — Ага, опять Нимуэ, так? — Разве я рассказывал тебе о ней? — уточнил удивленный Гаюс. — Разумеется, — я кивнул. — Так это она, да? — Очень вероятно. А еще у нас проблема. — Какая именно? — что может быть хуже мстящего всем и каждому призрака, при жизни бывшего великолепным воином? — Он не остановится, пока не добьется своего. Мы оба вздрогнули, когда в двери аккуратно постучались, и на пороге предстала симпатичная мулатка. — Привет, — она неловко помахала рукой. — Мерлин, тебя зовет к себе леди Моргана. Я кивнул, попрощался с Гаюсом и двинулся к своей недо-ученице, недо-подруге, недо-врагу. В общем, к Моргане Ле Фей. Девушка стояла у открытого окна в одной белой ночнушке и была невероятно бледна. — Мерлин, — жалобно прошептала-прохныкала она, когда дверь за Гвиневрой закрылась. — Я не справилась. Он погиб из-за меня. Принцесса жалобно всхлипнула и прикрыла ладошками лицо. Я вздохнул и подошел к девушке, неловко приобняв ее за плечи. Спустя пару мгновений я все-таки крепче прижал ее к своей груди и прошептал: — Это не так. — Я не справилась с ленточкой, заклинание не сработало, я не так сильна, как ты говоришь, Мерлин… — она не выдержала и расплакалась, а мне оставалось только поглаживать ее по волосам и тихо шептать успокаивающие слова. — Ты справилась, он погиб не из-за тебя. Удача не взаимодействует с мертвецами, Моргана. — Что? — девушка посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Присядь, Моргана, — мягко сказал я. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. *** Не выдержав смерти очередного рыцаря, Артур сорвал с себя перчатку и кинул в ноги Тристану, но я был к этому готов, да и король как раз подсуетился и вскочил, в попытке словить глупость сына в кулак. Благодаря капле магии и Утеру, перчатка Артура так и не долетела до земли, и даже не полностью взмыла в воздух, но уже сиротливо сжималась в руках разгневанного отца. Тем временем Черный рыцарь все же бросил перчатку на землю и стал ожидать очередного храброго героя. Я же вздохнул, не беспокоясь об Артуре… — Я — сэр Ланселот, принимаю твой вызов. Над полем неожиданно начали собираться черные тучи и поднялся сильный ветер, хотя всего минуту назад не было и мыслей о том, что погода может ухудшится — солнышко светило, птички пели, люди подыхали. Вечером Ланселот бледнел и краснел, краснел и бледнел, закрывал уши, но все же молчал, выслушивая мои искусные ругательства из русского языка. В общем, я разозлился так сильно, что с того самого момента как Ланс поднял перчатку и вот уже несколько часов подряд идет бешеный ливень, не позволяя людям и носа высунуть на улицу. — Эх, за то фермеры мне только «спасибо» скажут… — я устало потер лицо руками и взглянул в окно в покоях друга. — Ну зачем ты ее поднял? — также жалобно как и недавно Моргана простонал я. — Зачем? Рыцарь потупил взгляд в пол и вздохнул. — Помнишь, что сказал Оуэн? Он принял тот вызов потому, что так поступил бы и я, — мужчина поднял на меня взгляд. — Я не мог не оправдать его ожиданий. Мне захотелось расплакаться. Вот так просто взять и расплакаться, не обращая внимания на то, что я взрослый и сильный мужчина, злой и страшный серый колдун, да и вообще, на меня смотрит самая сексуальная булочка с корицей. Сейчас это было не важно, как и все, что могло бы прийти в голову. Ни книги, ни чай, ни тишина и спокойствие не были для меня столь же важными как Ланселот, которого может запросто убить Тристан, даже если рыцарь трижды проткнет его мечом и отрубит голову. — Как ты будешь сражаться с трупом? — Не знаю, — честно признался Ланселот. В дверь покоев постучали, но не услышав ни разрешения, ни запрета входить, сделали второе. Разумеется, Артур. Кто же еще? Принц вошел в покои друга, не улыбаясь так же солнечно, как часто бывает, и осанка гордого льва куда-то исчезла, заменив себя на усталую и печальную. — Ланселот, ты не можешь драться. Ты нужен Камелоту, — с порога заявил он, кажется, даже не заметив моего присутствия. — Даже Мерлин это знает, — а нет, заметил. — Ваше Высочество… — Серьезно? — Артур, — поправил себя рыцарь. — Возможно, я и нужен Камелоту, но точно не так, как его наследник, — Ланселот устало прикрыл глаза, вздохнул и продолжил: — Не многие заметили вашего порыва вызвать на бой того рыцаря, но я это видел, и меня это не порадовало. Вам не нужно кому-то доказывать, как вы благородны, и не нужно рисковать жизнью и будущим королевства ради мести. Вы должны жить, чтобы у Камелота было будущее. Артур нахмурился так, словно съел кислый лимон и запил виноградным соком. — Ты мой друг, и я не хочу тобой рисковать. — Я рыцарь, и я хочу защитить свое королевство. Пока эти два оболтуса обменивались пафосными фразочками, я размышлял на тему: «Спасти Ланса и не спалиться». Как можно победить мертвеца? Как это сделал в каноне Артур? Нет, стоп, в каноне с рыцарем сражался Утер, точно… Но как он победил? Хм, вроде как в этой серии должен появится Экскалибур, но как?.. Киллгара! Я прерывисто вдохнул дождевой воздух и улыбнулся. Возможно, у меня все получится, ведь Мерлин наследник Повелителя драконов, верно? Верно! Ну и что, что силы еще не пробудились… *** — Киллгара, — позвал я дракона, спустившись в королевские подземелья. Дракон спустился с потолка, размахивая гигантскими крыльями. — Что тебе нужно, Мерлин? — Немного твоего магического дыхания. Надеюсь, ты не против закалить парочку мечей? — я развернул ленты тканей и показал на свет два прекрасно сбалансированных меча, которые с радостью предоставила Гвиневра, в действительности не подозревая, как помогла мне. — Два?! — ошарашенно хлопая глазами уточнил Великий Дракон. — Для кого они? — Для Ланселота и Артура. Они оба достойны этих мечей, и им обоим может угрожать опасность. — Ты в действительности решил использовать меня для подобного? — дракон разгневанно захлопал крыльями. — Глупый человечишка, да как ты посмел предложить мне подобное?! Я вздохнул. — Мы ведь договорились, что стоим на одной стороне, так? Так. Чтобы на ней стоять, нам нужна эта самая сторона, а если умрет Ланселот, то Артур точно не будет стоять в стороне, что бы не сказал Утер или я, потому в итоге и он умрет, и стороны у нас с тобой, как таковой не будет. Ты хочешь этого? — Нет. — Тогда мы договорились? Киллгара вздохнул и взял два орудия своими длинными когтями, а мне оставалось лишь наблюдать, как до красноты раскаляется металл и немного меняет форму, светится и сияет всеми цветами радуги. Мечи, закаленные в пламени дракона, смогут убить мертвеца, победить магическое животное вроде грифона и мантикоры, и даже смогут убить меня. И сейчас я с чистой совестью и искренними помыслами отдаю меч Ланселоту. Он не погибнет, а выживет и будет дальше жить и сражаться, продолжит быть рыцарем и будет счастлив. Конечно, за последнее я не в ответе, но ведь надежда умирает последней? Уверен, Артур не обидится, если получит меч немного позже, да и вытащить меч из камня — это же будет подтверждением того, что он достойный король! Ну, а если не вытащит, то я помогу, что греха таить… — Ты правда уговорил Великого дракона на то, чтобы он закалил для меня меч? — неверяще прошептал рыцарь, держа в руках редчайшее орудие. — На самом деле, это было не так сложно, как ты думаешь, — искренне заметил я, сидя на кровати и наблюдая за восхищенным выражением на лице Ланселота. От его светлой улыбки мне и самому захотелось такое выражение на лице… — Спасибо. Ланселот порывисто приблизился ко мне и поцеловал, зарывшись свободной от меча рукой в волосы. Что я почувствовал в этот момент? Что я не так асексуален, как думал ранее, и что моя бисексуальность сейчас выберет чистокровный путь гея. Я обхватил лицо рыцаря и ответил на поцелуй, получая от этого истинное наслаждение. Кто бы мог подумать, что целоваться так приятно? — Мерлин, — хрипло прошептал Ланс, отстранившись от моего лица. Мужчина покрылся румянцем на щеках, ушах и даже шее, полностью подтверждая свое смущение. — Да? — Мне не нравится Гвиневра. — Правда? Я думал, что она понравилась тебе с первого взгляда: красивая, ты был смущен, когда она измеряла тебя, да и ты же спрашивал… — Ты. Это все было из-за тебя. — Ты думаешь, я красивый? — Ты идеален. *** На следующий день я не сильно переживал на тему «победит-не победит», но все же был не в силах отвести взгляд хоть на секунду. Потому что я врал сам себе — я боюсь. До дрожи в коленках боюсь, что что-то может пойти не так, Ланселот может подскользнуться на мокрой земле, Тристан может сделать неожиданный выпад, а рыцарь этого не заметит… Боюсь. Но боятся, как оказалось, было нечего, ибо поскользнулся на мокрой земле не Ланселот, а Тристан, и неожиданный выпад сделал также рыцарь Камелота. Что-то пошло не так, но не у меня, а у леди Нимуэ, ведь Ланселот победил, а Черный рыцарь загорелся в желтом пламени и исчез. Ланселота поздравляли все кому не лень, кричали слова восхищения, а кто-то даже закричал: «Ланселот, я люблю тебя!». С мыслями о том, что хорошо, что вместо «люблю» было не «убью», я вошел в свою комнату и заварил чай, ибо слишком устал за всю ночь и это утро. Завалиться в кровать мне не дал Гаюс, заваливший заданиями «отнести-принести». Почему он мне отдохнуть не дает?! Я вообще-то спас тут всех! Как обычно, собственно… На этот раз в моей голове были размышления о том, что все это очень несправедливо, и Камелоту лучше иметь собственного придворного мага, а то всякие любители слишком устают от такой безалаберности! Чего стоило Утеру не наживать себе врагов? Ну вот чем он таким заплатил, что врагов нажил?! Мои мысли были всего лишь эмоциями, ведь я прекрасно понимаю, что Утер не любит магию из-за смерти своей жены, а магия его — за ненависть, глупость и жестокость. Идя по коридору, я, разумеется, не ожидал, что кто-то просто возьмет и схватит меня за локоть, а потом еще и к стене прижмет, но Артур никогда не оправдывал моих ожиданий и делал все либо лучше, либо хуже, либо, элементарно, иначе. Вот и сейчас, принц не нашел иного выхода, кроме как покидать в меня разгневанные искры даже не пояснив, что происходит. — Мер-рлин, — прорычал принц. — Да, сир? — довольно растерянно ответил я, потому как действительно растерялся и понятия не имею, что сейчас происходит. — Ты не можешь иметь связи с лицами выше стоящими, чем обычные слуги. — Правда? — Да! Так, что здесь происходит? Чего он от меня хочет? А, наверное, о Ланселоте узнал… Но как? — Прекращай по ночам прокрадываться в ее покои, Мерлин — это неэтично и портит ее репутацию леди! Что творится в голове этого благородного принца?! «В ее покои»?! О чем он вообще?! — Ваше Высочество? — Молчи, Мерлин. — Вы вообще о чем? — О вас с Морганой! — Что?! Я ошалело уставился на уверенного в себе принца, готового растерзать меня на кусочки, раз я посмел положить лапу, тьфу ты, руку, на его сестру, то есть, подругу. Я заливисто рассмеялся. Нет — расхохотался! Я и Моргана? Вот это у него и выводы! — Я сказал что-то смешное? — грозно прошипел Артур, явно желая свернуть мне шею. — Нет, сир, просто, — я сделал еще одну серию смеха и успокоился. — Между мной и леди Морганой лишь дружеские чувства, а не романтические. Принц недоверчиво сощурил глаза. — Клянусь, леди Моргана — прекрасна, умна и сильна духом, это так, но… Она немного не в моем вкусе, понимаете? Так бывает — кто-то кому-то нравится, а кто-то кому-то не нравится. У нас с леди Морганой золотая середина — дружба. Артур сделал фейспалм. — Ну конечно, ты ей не нравишься, как может быть иначе? Такой трусливый, хилый и глупенький Мерлин как ты, не мог понравиться Моргане. — Я бы предпочел избежать оскорблений, милорд. — Хм, — парень засунул руки в карманы — я удивился наличию этих самых карманов — и пошел вдоль коридора. Возможно, мне показалось, или он выглядит счастливым? Неужели для него отношения между слугой и придворным лицом — такой уж грех? Вроде бы нет, ведь в каноне он вообще на Гвиневре женился, так почему… Додумывать эту мысль я не желал совершенно, а потому направился в покои Ланселота — решать наши отношения.