Carried me with you

Молчание длилось примерно минуту. Эдди подозревал, что и было оно только потому, что Тозиеру нужно было встроиться в машинный поток, что требует определенной концентрации внимания, и Каспбрак был ему чрезвычайно благодарен за серьезное — по предварительному заключению — отношение к вождению. Возможно, они все-таки доедут без переломов. Было бы неплохо. — Раз уж ты сегодня меня игнорируешь, то я поставлю музыку, — оповестил его Ричи, нарушив молчание (кто бы сомневался). — Ты же не против? Хотя даже если да, то это ничего не изменит. В этой машине действует правило, что музыку выбирает водитель. Эдди никак не прокомментировал это. Во-первых, все еще надеялся, что молчание поможет ему не сесть за убийство. Во-вторых, музыка — это хорошо. Каспбрак, признаться, не мог долго без нее и в уже не раз пожалел, что его плеер сломался, а на его кнопочный телефон-раскладушку больше одной песни скачать невозможно. — Рад, что ты не возражаешь, тыковка, — весело хмыкнул Ричи, не глядя вставив диск — а другие носители в этой машине вряд ли работали — в дисковод и нажимая на плей. Эдди ожидал что угодно, но не это. Серьезно. Queen, Дэвид Боуи, 30 Seconds to Mars, Eskimo Callboy, One Republic. Да даже Эду Ширану он бы не удивился, если честно. Но вот Tik Tok Кеши он совсем не ожидал. — Серьезно? — вырвалось из него, и Эдди мысленно дал себе подзатыльник. Фиговый из него игнорщик, и пяти минут не продержался. — I am gonna hit this city, — даже не фальшиво пропел Ричи строчку вместе с певицей. — Обожаю эту песню. Одна из моих любимых. — Tik Tok? Кеши? — Эдди даже развернулся корпусом так, чтобы видеть сидящего рядом парня и одарить его удивленно-насмешливым взглядом.  — Да, она богиня, — утвердительно кивнул парень. Эдди, не удержавшись, фыркнул, заставив Тозиера даже на секунду оторваться от дороги, чтобы посмотреть на него. — А ты имеешь что-то против? — О, да нет, просто как-то не ожидал, что у тебя вкус в музыке девочки-подростка конца десятых, — состроил серьезную мину Каспбрак, делая вид, что не находит в этом абсолютно ничего забавного. — А буллить за музыкальные предпочтения — это гнусно, не ожидал от тебя, — Ричи действительно звучал разочарованно, даже медленно помотал головой из стороны в сторону, но Эдди видел все прежнюю задорную ухмылку у него на лице. — И, чтоб ты знал, я меломан, мне могут понравиться песни абсолютно любых жанров, сам увидишь по подборке на этом диске. — Уже страшно. Что там еще? Бритни Спирс? Кристина Агилера? — I just wanna feel this moment, — в подтверждение пропел Ричи и рассмеялся. — О Боже, я в аду, — проворчал Эдди, прикрывая лицо руками и недовольно отмечая, что по какой-то причине он улыбается. Он улыбается при общении с Тозиером, а они в машине всего несколько минут, что-то явно идет не так. Он, вообще-то, планировал максимум молчать с нейтральным выражением лица, как у Стэна, всю дорогу, если повезет. А тут такая подстава от собственных губ. — А сам-то ты что слушаешь, музыкальный моралфаг? — поинтересовался Ричи, немного убавляя звук песни. Эдди на несколько секунд задумался. Слушал он много что, у большинства песен знал тексты и всегда мурлыкал их себе под нос, занимаясь чем-либо, но при вопросе как назло все самое любимое вылетело из головы, оставляя играть разве что заставку мультсериала «Волшебные Поп-пикси» — и в том, что он вообще знает о его существовании, Каспбрак никогда не признается. — На самом деле, разное, — медленнее своей обычной речи — а он та еще тараторка и признает это — ответил наконец Эдди, стараясь быстрее прогрузить мысленный плейлист. — Наверное, прямо сейчас моя любимая группа — Keane, не знаю, слышал ли ты о них когда-нибудь, учитывая это, — он замолчал, намекая на фоновую музыку, где Кеша уверяла, что собирается отрываться до самого рассвета. — В первый раз слышу, — подтверждающе кивнул Ричи. — Но даже интересно, чем же она настолько лучше, чем Tik Tok. — Да всем, — пожал плечами Эдди. — Начиная с текстов, заканчивая мелодией. Малышка Терри, фурча, остановилась на перекрестке, и Ричи, пользуясь шансом, развернул голову к Каспбраку, заставляя того чувствовать себя неуютно под немного оценивающим взглядом темных глаз. Застучал звук включенного поворотника, каким-то образом подходя под бит заканчивающейся песни. — Нет, ну я, конечно, знал, что ты та еще элитарная сучка, но не понимал, насколько, — хмыкнул Тозиер, возвращая взгляд к дороге, над которой загорелся желтый сигнал светофора. — Эй, я вообще не сучка! — задохнулся от возмущения Эдди, чувствуя, как щекам стало немного жарко, и ему захотелось окунуть лицо в холодную воду, лишь бы не чувствовать себя до красноты уязвленным характеристикой какого-то придурка. — Нет, Эдс, ты та еще сучка, — со смешинкой в голосе возразил Ричи. — Только сучки судят о людях по музыкальному вкусу. Более того, только элитарные сучки судят музыкальный вкус по себе. А именно этим ты сейчас занимаешься. В подтверждение его слов песня на диске сменилась следующей, и Эдди едва не дернулся от резкой мелодии в стиле фолк-металл да еще и на незнакомом ему языке. — Это финский, — будто прочитал его мысли Ричи, самодовольно усмехнувшись. — Я же говорил, что меломан. — Ты не меломан, — произнес Эдди, чувствуя, как начинает раздражаться на парня. Возможно, причиной этого стал стыд за свои слова, но думать об этом он не хочет, а потому не будет, — ты, раз уж я элитарная сучка, обыкновенный долбоеб. — Это еще почему, Спагетти? — весело поинтересовался Тозиер, выводя Эдди из себя еще больше. — О, да потому что это твоя сущность. Я подозреваю, даже когда ты проходишь психологические тесты, все они единогласно выдают, что по соционике ты Долбоеб, по психософии Придурок, а твой ментальной возраст 3 месяца, — максимально ядовитым тоном, насколько был способен. — И не называй меня Спагетти, придурок. Я не Стэн, который по неведомой мне причине терпит все эти «Стэнидзе» от тебя, потому что мы не друзья. Повисло неловкое молчание. Эдди вновь отвернулся от Тозиера, переводя дух и смотря на дорогу. Перед ними ехала БМВ пятой модели, и Каспбрак против воли даже загляделся на чистый — видимо, сразу после мойки — темно-синий корпус. Вот за такой автомобиль он с удовольствием бы вышел, в отличие от недоразумения, в котором сидел сейчас. Впрочем, какой хозяин, такая и машина. — Если я настолько тебе противен, — неожиданно холодным тоном, будто окуная Каспбрака в прорубь, начал Ричи, — то почему ты вообще согласился ехать со мной? Если я настолько отвратителен, то что же ты не полетел со — раз уж тебя бесят дружелюбные прозвища — Стэнли на самолете? Или на крайний случай мог бы поехать с кем еще, я практически уверен, что твои однокурсницы Хэйли и Эва собирались в Нью-Йорк на днях. — Я не знал, — уже не таким злым тоном, но стараясь держать разъяренный вид, ответил Эдди. — Но будь уверен, поехал бы с ними. А сейчас я лишь хочу добраться в целости до Бена и отдать ему его ебучее кольцо, которое он забыл непонятным никому образом. — Отлично, как знаешь. Все следы былого веселья пропали с лица Тозиера, и парень подвернул громкость музыки — на этот раз играл Hate Train Металлики — и уставился в лобовое стекло так напряженно, что казалось, будто его голову сейчас и насильно не повернешь. Эдди почувствовал себя крайне неуютно, Тозиер никогда не был настолько ледяным. Более того, он еще никогда прежде за эти года не обижался на его слова, а Каспбрак не раз ругался на него за все, что уже не раз сегодня вспоминалось. Но делать с этим парень ничего не собирался. И вообще, может так даже лучше. Наконец-то они будут обоюдно презирать друг друга в тишине, нарушаемой только басами гитары, и Эдди больше никогда не придется иметь с ним дело после этой поездки. Опять же, по обоюдному нежеланию.

***

Ладно, все оказалось далеко не так радужно, как он думал. Эдди, внезапно для самого себя, стало невероятно скучно. Они ехали где-то полтора часа, и он уже попробовал читать — его тут же укачало — просто смотреть на мелькающие за окном пейзажи под сменяющиеся одна за другой песни — наскучило раньше, чем он успел найти удобную позу, в которой можно прислониться к стеклу. К заключению всего, они попали в пробку на магистрали, и по скромным прикидкам Эдди, конца ей не было видно до послезавтра. Хорошо, возможно он преувеличил, но стоять в ней они точно будут долго, потому что машины двигались едва ли быстрее, чем мышка, толкающая пятикилограммовый куб без колесиков. Тозиер молчал, лишь постукивая по рулю в такт музыке и иногда беззвучно подпевая, видимо, не в силах сдержаться на любимых моментах. Серьезно, Эдди видел, как того буквально разрывало от желания пропеть отрывок из песни, в которой Каспбрак признал одну из мюзикла Гамильтон. Плейлист Ричи удивлял его с каждой последующей все больше. В общем, Эдди было очень скучно, и именно на это он сваливал то, что вообще думает о Тозиере, его музыке, смотрит на него и все остальное. В груди неприятно что-то чесалось при одном только мельком брошенном взгляде на Ричи, и Каспбраку очень бы хотелось списать это чувство на раздражение, но не выходило. Все же у него достаточный эмоциональный опыт, чтобы распознавать в себе злость…и вину. Даже если признавать последнюю было тошно. Но Эдди все же считал себя взрослым человеком, способным нести ответственность за свои слова. Он, возможно, действительно погорячился и оскорбил парня ни с того ни с сего. Но, с другой стороны, ему тоже никогда не нужен повод, чтобы обозвать его Спагетти или рассказать очередную «супер-смешную» шутку про мамку. Это, правда, слабо успокаивало. Размышления Эдди прервала мелодия мобильного звонка. Он скосил глаза на Тозиера, чтобы увидеть, как тот лезет в задний карман за небольшим сенсорным телефоном и, даже не взглянув на экран, отвечает на звонок. — Здоровья, славянин, Рикардо Милос у аппарата, — не своим глубоким низким голосом ответил Ричи, и Эдди пришлось отвернуться обратно к окну, чтобы тот не дай Бог не увидел, как он беззвучно фыркнул. — Никогда. Вот увидишь, в следующий раз представлюсь тебе домашним пылесосом РЧИ-420, Стэнчелло, — вернувшись к своему нормальному тембру, продолжил отвечать на неслышные Каспбраку вопросы Тозиер. От осознания того, что звонит Стэн, вина в грудной клетке стала чесаться сильнее. Урис просил его, еще когда уговорил Эдди поехать на этой машине втроем, чтобы тот постарался быть снисходительнее к Ричи, и он ведь пообещал постараться. А по итогу сорвался на него в первые десять минут поездки. Неужели он действительно ненавидит Тозиера так сильно, что не может придержать оскорбления? Нет же. — У нас все чудесно, — вновь подал голос Ричи. — Да я тебе отвечаю, Стэниэль-Мэниэль, лучше расскажи, что тебе сказали по поводу демоверсии твоей работы, — на пару минут повисло молчание, Тозиер даже убавил музыку, чтобы лучше слышать. И Эдди на секунду почувствовал укол ревности, что Стэн позвонил Ричи, а не ему. — Ну я же говорил, что все круто будет! А ты брызгал от страха. Получишь послезавтра свой зачет как миленький. И наверняка на помолвке Бена будет алкоголь, мать у Хэйстака мировая, отметим заодно твою победу тоже, — Тозиер слушает ответ и довольно прыскает. — Не надо мне тут, я всегда прав. Так что пока, позвоню, когда остановимся на подзаправку бензином и отзаправку уриной. Эта шутка была бы смешнее, будь ты тут, Стэнли Урина! Стэн еще что-то ответил, и Ричи отключился, разом как-то растеряв весь свой смех. В отражении на стекле Эдди видел, как тот бросил на него секундный взгляд, описать который иначе, чем побитый, он бы не смог, и снова вернулся к вождению, прибавив звук игравшей песни. От фонового сопровождения становилось только противнее на самого себя. Эдди не знал саму песню, однако та почти целиком состояла из повторения одного и того же четверостишия, которое любой человек, хоть что-то знающий о психологии, мог бы назвать говорящим. Girl, how'll I love you? I can't love myself Each day I wake I wish I'm someone else От самобичевания Эдди отвлекло вибрирование в кармане, и он не в ту же секунду осознал, что кто-то написал ему, потому что…ну не так часто это случалось, если честно, его друзья всегда звонили по какой-то причине. (Возможно, эта причина в том, что обычно Эдди элементарно забывал отвечать им на сообщения) Оповещение гласило, что ему написал Стэн, и это напрягало. Вроде они с Ричи уже обсудили поездку, о чем ему писать Каспбраку, прошло всего ничего с их последней встречи? [Стэн] Что ты ему наговорил? [Вы] Ты о чем? И как только сообщение отправилось, пришло понимание, что Стэн хочет узнать. Чесотка в ребрах стала похожа на зуд, и Эдди даже, не отдавая себе отчет, почесался, хоть это и бессмысленно. [Стэн] О том. [Стэн] Я знаю Ричи лучше, чем он сам себя, и я слышу, что он расстроен. [Стэн] Что ты ему сказал, Эдди? Эдди кидает мимолетный взгляд в сторону Ричи, что покачивал головой в такт одной из тех песен, что слышали все, но никто не помнит исполнителя. [Эдди] Ладно, возможно я тут вспылил [Эдди] Но в свое оправдание могу сказать, что он назвал меня элитарной сучкой [Стэн] А ты ему что? Каспбрак на секунду замялся, не зная, как ответить. Почему-то в пересказе произошедшее выглядит еще хуже, чем было на самом деле. Боже, какой же он мудила, надо же. [Стэн] Ладно, я даже знать не хочу, и так могу представить себе. [Стэн] Эдди, я же просил. [Эдди] Знаю [Эдди] Я ступил, не знаю, почему он так быстро выводит меня из себя [Эдди] Стоит ему открыть рот, как уже хочется стукнуть, чтобы молчал [Стэн] С этим тебе к психиатру. [Стэн] Честно, не знаю, почему он настолько тебя раздражает. [Стэн] Хотя я признаю, что он тот еще придурок временами и вечно несет чушь, но он беззлобный и очень добрый. [Стэн] А еще ранимый, что хоть сразу могилу копай, пусть и пытается хорохориться. [Стэн] Помирись с ним, а то к концу поездки рядом с тобой останется побитый пес, Бен и Бев обязательно это заметят, хотя бы ради них, не стоит портить людям помолвку. [Эдди] Ладно, я попробую [Эдди] Но не обещаю, что не взорвусь снова, даже если чувствую себя очень виноватым Каспбрак блокирует телефон и убирает его в карман, отворачиваясь к окну, чтобы невольно не начать гипнотизировать Тозиера взглядом, задумавшись. Ладно, он извинится, но нельзя же просто так взять и сделать это. Как минимум, подобное странно. Как максимум, слишком просто, и Эдди не уверен, что Ричи примет подобные извинения. Значит, нужно сделать это как-то позаковыристее. В голову, как назло, ничего подходящего не шло. Эдди заключил, что упереться надо на что-то интересное Тозиеру и любимое им. Проблема была только в том, что Каспбрак, оказалось, о парне не узнал ничего за эти два года знакомства. Вплоть до специальности в университете — тот наверняка упоминал ее, но, порывшись в голове, Эдди не смог найти ни одной зацепки, чтобы ее вспомнить. Вообще из воспоминаний о Ричи были только его издевательские шутки с прозвищами да невероятно красивые глаза, которые Каспбрак, к своему удивлению, помнил в мельчайших подробностях. Большие, обрамленные пушистыми ресницами и такие ярко-голубые, как его, Эдди, ориентация. Это смущало, поэтому мысли о внешности Ричи парень отодвинул в сторону, возвращаясь к проблеме: А как извиниться-то? В полотно из слов в голове вплетается люриксом Sorry, и Эдди морщится от такого совпадения. Что за дурные знаки судьбы, он не понимает, и плейлист Тозиера становится еще более раздражающим. Почти как хозяин, но он вроде как все еще чувствует себя виноватым, поэтому думать дальше в этом ключе не стоит. Даже если очень хочется. Даже если в машине все еще навязчиво пахнет курицей из KFC, а при предыдущей остановке в этой бесконечной пробке малышка Терри, кажется, качнулась словно желе. Ее бы к мастеру на проверку и, желательно, отмыть по-хорошему, может, еще и была бы достойная машина, а пока — гробик на колесиках с игривым пламенем. Только ресничек на фарах, как было модно в десятых годах, не хватает для полного ахтунга. Словно в подтверждение его мыслям движок издал какой-то странный фурчащий звук, вызвав сильнейшее желание заглянуть этой малышке под капот. Да, Эдди осознает, как пошло прозвучала это, но он гей, так что это не считается. А еще он просто любит автомеханику. Насколько вообще ее можно любить, если в своей жизни имел дело только с одной машиной, на порядок приличнее этой. Зато в том Фольксвагене можно было рыться, сколько его душа пожелает, Билл никогда не был против. В общем, о Ричи Эдди знал только то, что у него долбануто-смешанный вкус в музыке и разваливающаяся машина, которую тот, судя по всему, очень любит. И как это ему может помочь? Вообще-то есть идейка.

***

— Встречаемся у малышки через пятнадцать минут, — максимально безразличным тоном произносит Ричи, вынимая ключ зажигания. Эдди морщится от запаха бензина, когда Тозиер, не дожидаясь его ответа, открывает дверь и выходит на улицу. Ладно. Уж лучше бы он и дальше болтал без остановки, чем подобный игнор, это бесит еще больше. И немного задевает. Каспбрак закрывает глаза и медленно выдыхает. Не время закипать, сделает все еще только хуже. Ричи сразу идет к кассе, чтобы оплатить заправку, а Эдди тихо ходит между полок, ожидая его отхода куда-нибудь, чтобы купить примеченную со входа вещицу. Но Тозиер, как назло, задерживается у полок с чипсами и еще несколько минут выбирает себе закуску в дорогу. Останавливает свой выбор в итоге на чипсах с крабом — Эдди плохо — и пепси с вишней — боже, у этого человека инверсия вкуса — и, оплатив покупку, выходит на улицу, наконец оставив Каспбрака в пустом помещении магазинчика один на один с читающей Cosmopolitan женщиной лет сорока, волосы которой явно сожжены перекисью водорода до непонятного оттенка блонда. Эдди быстро подхватывает присмотренное и, подумав, берет по скидке круассан с шоколадом в упаковке и холодный чай. Потому что поесть по-нормальному не выйдет до ночи скорее всего, а он забыл позавтракать от переживаний. И запакованные в целлофан бутерброды где-то очень глубоко в чемодане под его дорожной аптечкой — стоит сначала помириться с Тозиером, прежде чем дергать его, чтобы открыл ему багажник и дал порыться в своих вещах. Эдди выкладывает все на кассу и лезет в карман за единственной имеющейся наличностью в десяток долларов, которых хватит впритык. Все остальное на карте, и по-хорошему стоит снять с карты еще хотя бы пятьдесят, но банкоматов вокруг не видно. Женщина нехотя откладывает свой журнал и начинает ловко пробивать что-то на кассе, стуча по кнопкам пальцами с длинным облезлым маникюром. Эдди перекатывается с пятки на носок, от нервов больно закусывая губу. Хотя размеренный писк кассового аппарата звучал довольно успокаивающе. — С вас восемь долларов и шестьдесят девять центов, — доносится будто издалека женский голос, и Эдди дергается от неожиданности, чуть не прокусив губу. — Что? — тупо переспрашивает он, ощущая себя неловким идиотом, но кассир раздраженной не выглядит и, подняв на него темно-карие глаза, по-доброму почти по-матерински улыбается ему. — С тебя восемь долларов и шестьдесят девять центов, милый, — повторяет она тепло. Эдди издает невольный смешок, услышав цену, тут же почти краснеет — потому что серьезно, он выше подобного юмора — и протягивает деньги. Женщина движением глаз показывает на специальную мисочку, и Каспбрак покорно кладет их туда. Кассир снова отвлекается на кассу, чтобы выдать сдачу, а Эдди убирает покупки в карманы толстовки, куда следом идет и сдача с чеком — он всегда берет чеки. — Приятной дороги вам, дорогой, — женщина поднимает глаза, все еще тепло улыбаясь ему. — Спасибо большое, — искренне благодарит Эдди и отвечает такой же улыбкой. Казалось бы, такая мелочь — доброта незнакомца, обслуживающего персонажа, а ему стало гораздо спокойнее. Будто его благословили на предстоящий разговор. Ричи уже стоит у открытой двери отогнанной в сторону от бензоколонок машины и задумчиво курит. Впрочем, завидев Эдди, он сразу же тушит сигарету и бросает в находящийся недалеко мусорный бак бычок — о его астме, пусть и ненастоящей, Тозиер слышал и не раз от самого же Каспбрака. — Поехали, — бросает он, стоит только Эдди подойти, и разворачивается, чтобы сесть за руль. — Подожди, — поспешно останавливает Каспбрак, — послушай меня. Пожалуйста. Ричи замирает и немного чересчур медленно разворачивается, опирается спиной на машину, приподняв одну бровь, молчаливо приглашая начать. Эдди выдыхает, собираясь с мыслями, и опускает взгляд на асфальт. — То… Ричи, — запинается Каспбрак, чуть не обратившись к парню по фамилии, что вряд ли корректно во время извинений, — я…я хочу попросить у тебя прощения. Признаю, сорвался ни с чего, и я правда сожалею, — Эдди на секунду замирает, подняв глаза на Тозиера, чтобы проследить его реакцию, но на его лице не дрогнул ни один мускул, что тоже немного бесит. Но Каспбрак все же продолжает: — В общем, надеюсь, ты меня простишь, и я обещаю держать себя в руках, хоть ты и бесячий, — секундное молчания для осознания. — Забудь последнее, я не хотел оскорбить. Прости, и вот… Эдди достает из кармана небольшую упаковку и протягивает Ричи, тот с легким недоумением ее принимает, но все еще не выглядит простившим. — Я подумал, тебе понравится, — окончательно стушевавшись, заканчивает Каспбрак. — У малышки Терри вроде такой нет, так что… Ричи с нечитаемым выражением лица рассматривает упаковку с освежителем воздуха в виде елочки в его руках, и Эдди почти задерживает дыхание, ожидая вердикта. Тозиер смотрит прямо на него, и от его внимательного взгляда идут мурашки по коже. — Пытаешься купить мое прощение? — внезапно спрашивает он холодным тоном, будто обливая ледяной водой из ковша. — Ну, нет… — в смятении отвечает Каспбрак, не понимая, что ему сейчас делать, и вновь прикусывает губу. — Ну, а у тебя отлично получается, — внезапно смеется Ричи, и очередь Эдди недоумевать. — Да расслабься ты, конечно я тебя прощаю. И без сосны этой простил бы, хотя вот если соснул бы ты, ммм, — парень делает мечтательное выражение лица, и Каспбрак наконец очухивается. — Знаешь что? Забудь, пошел ты нахуй, — Эдди складывает руки на груди и уходит от него к пассажирскому сидению, чувствуя, как предательски краснеют щеки. От подступающего раздражения, конечно же, а вы что подумали? Ричи смеется еще громче.