Грядущие перемены

— Получилось вернуть зрение? — К сожалению, нет. Она на всю оставшуюся жизнь теперь такая… Слепая. Это единственное непроизнесенное слово оглушило её и заставило её скрутится в плотный клубок. Как же она надеялась, что сможет вернуть зрение. Но сейчас, в эту минуту, лекарь с треском разбил её надежды, сообщая свой результат обследования вожаку… — Н-да, паршивые огненные… — упавшим голосом протянул вожак, глядя на свою пару. Он и сам надеялся, что зрение можно вернуть. А с таким утвердительным результатом он пока не знал, что делать. Он впервые столкнулся с ситуацией, когда враги её пару сделали из зрячей в слепую. Снаружи пещеры лекаря уже довольно знакомый голос громко вызывал воинов на вечерний патруль. Через секунду вспыхнула короткая перебранка, которая резка стихла. — Думаю, вам стоит выбрать заместителя, — вдруг предложил лекарь, — сейчас трудные времена и поддержка вам не помешает. Вот, Буран вас поддерживает. — Да я уже... Я даже не знаю, что сказать, — выдавил вожак, необходимость заниматься этими делами он теперь ощущал как совершенно бесполезный груз, — Буран и правда беспокоится за этого нечистошерстяного… — Тем более это хороший признак, — резонно заметил Щегол, — он не станет так просто показывать клыки. Разве что… — Я иду жаловаться! — чей-то возмущенный вопль прервал речь лекаря. — Ты… ты идиот? — вслед послышалось покашливающий голос Бурана, — у меня припасено много плохих слов, от которого тебе станет худо. — Ага-ага, ругальщик так себе, — фыркнув, сопротивляющийся волк нырнул было в пещеру, как он поспешно вышел, спасаясь от размаха лап вожака. — Проваливайся вон! — прорычал вожак, отшивая его. Он не хотел никого видеть после того, как узнал окончательный вердикт по отношению к его паре, и затем снова повернулся к Щеголу. — Точно не вернуть ей зрения? — Нет, — Щегол, практически белоснежный волк, за исключением носочек лилового цвета, подошёл к вожаку и осторожно положил лапу на бок, — идите, отдохните… Нам всем нужен отдых. Шум веток привлек внимание. Вожак снова ударил лапой в то место, где предположительно должен был выйди неизвестный волк. Он не хотел никого видеть, особенно после получения известия, что зрения его пары больше не вернуть. Однако, незваный волк сумел не только избежать удара, но и выскочить внутрь пещеры. — Глухарька? — лекарь мягко остановил атаку вожака, удивлённо воскликнув гостю, — что ты здесь делаешь? — Просто смотрю, — волчица, коим оказалась гость, пожала плечами, внимательно осматривая морды самцов, — слепота не приговор, как и глухота. — Идите, вожак… — лекарь подтолкнул к выходу вожака, но тот, вырвавшись, решительно устроился было возле своей пары. Ослепшая вожакиня резко отпрянула, не позволяя прикоснуться к себе. — Я беспокоюсь за Закатохвата, если честно, — пояснила причину прихода Глухарька, обращаясь к лекарю, — думаю попросить у вас снотворное. Не могу уснуть без него… — Он же в стаи Тумана, разве не? — вожак на время оторвался от созерцания своей пары и повернулся в сторону молодой волчицы. — Да, он в спячке. Хар-р? — речь Глухарьки была прервана незаметным приходом Бурана. Первым делом он обратился к бывшей ученице: — Иди спать, Глухарька. — Не хочу, — последовал ответ Глухарьки, которая села на пол. — Ты же знаешь, что Закатохвату сложно соврать? Как ты ему объяснишь, что ты не спишь уже как два дня? — заметил учитель, неодобрительно хмурясь. Бывшая ученица моментально отреагировала: — Сам ты тоже не спишь эти два дня! — Да, не сплю, — вопреки ожиданием Глухарьки, Буран спокойно согласился, — меня со всех сторон достают, и я хочу убедиться, что со стаей все будет в порядке. — Не могу же уснуть без него, - Глухарька нервно передернулась, постоянно моргая глазами, как будто хотела скрыть слезы. — Не пойдешь значит. — Что? — Глухарька удивленно поднялась, словно была готова сорваться с места. — Не пойдешь навещать своего приемного отца, — Буран спокойно повторил, в этот раз конкретнее. — Хвата? — Именно, — Буран невольно усмехнулся, видя, как поднялось настроение у Глухарьки, — стая Тумана выделила разрешения для меня и вожака, а также для сопровождающих. Когда навестим, я не знаю. Вожак покосился на учителя. Когда Буран успел получить разрешение от Тумана за такой короткий срок? От разговора в пещере вожака до разговора в пещере лекаря прошло совсем мало времени. И когда Бурана успели со всех сторон достать? И снова в его словах не ощущалось лжи... — Возьмёшь меня? - на вопрос ученицы Буран выразительно произнес: — Сначала сон. Я не позволю, чтоб ты клевала носом в гостях. Особенно в такой сложной обстановке. Уши Глухарьки вновь поникли. Она не на это рассчитывала, она хотела своими глазами увидеть своего приемного отца и перенос посещения её не устраивало. — Глухарька, я понимаю, в чем дело. Будет лучше, если сделаешь ради Закатохвата, — Буран шагнул коснуться лапой нос бывшей ученицы, — помнишь, как он тебя успокаивал после смерти твоей мамы? Попробуй вспомнить. Ты же знаешь его. — Ладно… — тяжело вздохнула Глухарька, мельком глянув на больную, — а зрение вожакини? — А? Щегол? — Буран не сразу сообразил, что хотела узнать Глухарька, и, лишь увидев слабое покачивание лекаря, тяжело вздохнул, ставя лапу на пол, — ясно… Не думаю, что возможно вернуть. Никто из нас не всесилен, даже Закатохват этого понимает. Никто не всесилен... Вожак это словосочетание попробовал на вкус, медленно, чуть ли не по слогам шепотом проговорив. Надо как-нибудь задуматься над этим... — Спасибо, учитель, — на прощание кивнув, Глухарька покинула пещеру. — Беги спать, непоседа, — проворчал Буран, прекрасно зная, что ученица не услышит, но бежит на свое место спать. А если не обнаружить её на месте, всегда можно проверить парочку её любимых мест и лишь потом поднять разговор. Буран, в свою очередь стараясь скрыть сонливость, смотрел, как вожак предпринимал попытки лечь рядом с парой, пока его не привлек замечание лекаря: — Из тебя бы вышел хороший родитель. — Из меня? — учитель, не выдержав, широко зевнул, мысленно отметив, что успел перенять от кое-кого: — Учитель – это свое рода родитель. Плохо обучаешь своего ученика, значит он не сможет отстоять за свою жизнь. — Ты и сам на лапах еле стоишь, — в голосе Щегола слышался намёк, который Буран уловил: — Знаю. Пришел поинтересоваться состоянием вожакини, но уже ухожу спать, — прежде чем выйди из пещеры, он вновь широко зевнул, — надеюсь, никто не… Следующие сонные слова утонули в зарослях, вырываясь в огромное пространство логова. Практически сразу раздался тихий обреченный голос вожакини: — Что… Что со мной будет? — Пока ничего. — Я же теперь слепая! — вдруг завизжала вожакиня, вскакивая на лапы, — зачем стае такая вожакиня? — В чем… — перепуганный Буран, даже не успевший значительно отойди, вновь влетел в пещеру, чтобы увидеть картину, как вожакиня отбивается от желающего его пары ей помочь, вжимаясь в стену, — а ну отстал от неё! Крик Бурана заставил вожака отпрянуть от пары. Щегол, воспользовавшись этим, подскочил к вожакиней и ей под нос сунул какой-то пучок трав, обладающий успокаивающим запахом. Сам вожак был в каком-то ступоре и в растерянности. Душераздирающий крик пары дезертировал его. — Вожак, — Буран бросился к вожаку, — позвольте мне кое-что сказать. Не дожидаясь ответа, учитель наклонился к уху вожака и что-то говорил ему. Невольный собеседник то и дело дергался, но Буран был непреклонен, все также тихо говоря ему о чем-то. — Щегол, убери, — умоляюще просила вожакиня, чувствуя за спиной холодную стену пещеры, а носом – раздражающий запах трав. Зачем ей, слепой, такие заботы? Она недостойна их. — Ну, вожакиня... Хотя бы ради своих детей! Попытка Щегола успокоить была прерван резким сухим смущенным покашливанием Бурана, который торопливо стал извинятся: — Ничего-ничего. Сейчас скажу пару слов вожаку и уйду. — Можешь забрать его? — Щегол махнул хвостом в сторону вожака, который в ответ непонимающе установился на него, — им обеим нужно время отдохнуть отдельно и поспать. Ещё и заставить поесть... — Да тут вся стая нуждается в отдыхе, — Буран обошел вожака, чтобы можно было подтолкнуть к выходу. — Я позабочусь о вожакине, не волнуйтесь, — лекарь снова повернулся к больной, которую надо было заставить успокоится. — Пойдём, вожак, — Буран стал мягко подталкивать к выходу вожака, — можно лечь у выхода. Главный в стае волк неохотно уступал, ощущая себя опустошенным и желая, чтобы все, что произошло с её парой, оказалось кошмаром. Увы, все это оказалось реальностью, к которой никто из стаи Снега – ни он, ни она, ни даже стая – не был готов. В голове вожака невольно всплыли слова Бурана про Сиро, а следом и пересказ вожакини о прошлом Буране и давнем сборе. Выходило, последыш с самого начала знал и оказался прав спустя столько времени? — Не уходи… — слова вырвались с уст вожака, когда его вывели из пещеры лекаря и уже хотели оставить в одиночестве, — я привык спать с ней… Буран, убедивший было, что все пока спокойно, удивленно замер. Он никак не ожидал этой просьбы и не знал, как отреагировать. Таких серьезных потрясений ему доводилось близко знакомиться и самому испытать. Но чтобы решиться на широкую заботу над стаей? Ситуация с вожаками и ощущения потери контроля над стаей Бурана знатно вывело из себя, чего он не ожидал этого от себя. Но что б учитель поддерживал самого вожака? — Хорошо, — послушно согласился Буран, ощущая привычное желание порвать на клочья одного довольно загадочного волка. Он подошел и лег так, как обычно ложился спать в тяжелых размышлениях. Мало того, что он кое-что не понимал, что произошло во время боя, так еще состояния вожака и вожакини еще сильнее заставили его забеспокоится. Слишком много проблем, слишком мало времени на размышления… Вожак, медленно подойдя, тяжело рухнул рядом, едва касаясь боком шерсть Бурана. Его морда покоилась в сторону входа пещеры лекаря, а его голова наполнена вопросами, на которых пока нет ответы. Как теперь поступать? Что будет с Вьюгой? Возможно жить со слепотой? Каково ей быть слепой? Ему придется уйди с позиции вожака? Или что? Так еще и эта забота Бурана, и этот загадочный Закатохват... В тяжелых размышлениях он не заметил, как провалился в сон. Шиш, это тоже влияние Бурана – усыплять? Новый день встретил вожака веселым чириканьем птиц и щедрым поливанием поляны солнечным светом. После сна волк теперь ощущал отдохнувшим и менее растерянным, хоть его не отпускал беспокойство о вожакине. Оглянувшись, вожак понял, что успел пропустить утреннее распределение, да и Бурана рядом не было. По всему лагерю брели белые волки по своим делам, с пещеры лекаря не доносились никакие звуки. Надо бы проверить… — О, проснулись! — его весьма радостно поприветствовал лекарь, стоило вожаку зайди в пещеру лекаря, набитый множествами запахом трав и мяса. Мясо? Разноцветные глаза вожака мигом нашли посторонний источник. Тушка птицы валялась возле сжимавшейся белой, теперь слепой, волчицы. Судя по запаху, мясо давно лежало. — Она отказывается есть? — вожак нервно пошевелил ушами. Уже наступал третий день с того дня боя и все это время вожакиня была вся на нервах. Стоит привлечь Бурана, чтобы он уговорил и вожакиню поесть? С вожаком-то у него получилось... — И просит сделать ее последышем, — лекарь подошёл поближе к вожаку, заметно нервничая. Кажется, поэтому он преувеличенно весело поприветствовал вожака? — Погоди, что? — вожак опешил от такого заявления. Что ни день, так сюрпризы. — Она просит либо убить, либо понизить до последыша. — Должен быть выход… — в который раз за три дня вожак ощущал беспомощность от того, что ничем не может помочь своему пару, — ей надо дать больше времени привыкнуть. — Сами посудите, она навсегда потеряла зрение и её сейчас окружает темнота. Она не знает, что делать в такой ситуации, — Щегол переводил взгляд с вожака на вожакиню и обратно, — я недавно разговаривал с Бураном, так он предложил отдать к Закатохвату, если за её переобучение никто не возьмётся. — Закатохвату? — Буран говорил, что Закатохват знает намного больше любого из нас, снежных волков. Вероятно, он знает, как работать со слепыми. Ну или в крайнем случае Буран готов за неё взяться. И снова каждое его слово не опровергалось даром вожака. Что за волки, которых сложно поймать на лживость, вожака окружают? Бурана еще можно понять, но Закатохват? Этот нечистошерстяной, загадочный, знающий намного больше, чем ожидалось... До этого дня он ничем не привлекал к себе внимания, кроме заботы глухой волчицы и постоянным сопровождении последыша. Он точно воин без связи? — Ладно, — тяжелый вздох сорвался с уст вожака, поворачиваясь и выходя из пещеры лекаря, — мне пора вернуться к своим обязанностям. — Хоть что-то… а то вся стая сходит с ума. Буран уже распределил. Вожак и сам видел, кто временно заменял его. Для начала неплохо бы закрепить и обеспечить будущее Снега. Вожак не хотел, чтобы его родная стая Снега повторила судьбу стаи Ночи – проиграть и быть изгнанной из родной территории агрессивной стаи Огня. — Доброе утро, вожак, — Буран уважительно склонил голову, стоило вожаку приблизиться к нему. До этого момента он хрустел костями мелкого зверюшки. — Доброе, мне сказали, что уже отправил волков, — отозвался вожак, борясь с искушением сбросить все дела на Бурана. — На охоту отправлены Снегирь, Иней, Снегопыль. На патруль высланы Глухарька, Снежная Слава и Ледовая. — Можно было побольше. — Это только те волки, которые согласились меня слушаться, — пояснил Буран свой выбор, — к тому же в патруле есть Глухарька, её дар позволит выиграть время, если Огонь решиться напасть снова. — Уже не берёшь в расчёт Туман? — поинтересовался вожак, отметив, как Буран заколебался. Спустя секунды затянутой паузы допрашиваемый волк медленно доложил: — Ну, со мной внезапно связались волки из Тумана. Они дали разрешения на посещения их стаи с некоторыми условиями. Еще и задавали вопросы. Я не знаю, стоило было обсуждать без вас и ограничился ответами на их некоторые вопросы. Вожак не стал уточнять, что за вопросы были. Ответ сам собой напрашивался. Все случилось слишком стремительно, что ему потребовалось время реакции, пусть и запоздалое. — Надеюсь, что все наладиться… — выдохнул вожак, привычно обращаясь к связи. Теперь вместо родное приятного мягкого ощущалось чужой мрачный колючий фон со стороны пары. Видимо, её пару одолевают тяжелые мысли. Некогда зрячая лежала на торопливо и небрежно сложенном зелёном траву. Ночью она вдруг взвыла и принялась швырять в стороны мох. Лекарю пришлось сменить с мха на травы, поскольку вожакиня твёрдо отказывалась от мха. Зачем? Зачем ей, слепой, забота? Она же теперь не может сражаться или охотиться. Зачем в стае такая обуза? Какую пользу она в стае принесёт, будучи слепой? Громкий рык заставил вожакиню вздрогнуть и вжаться в стену. Следом горькая мысль посетила волчицу, что она теперь не может узнавать своих. И примут её дети такой? За что её такой сделала жизнь? — Последыш? — перепуганный лекарь подскочил. До этого момента он крепко спал, утомленный заботой о вожакини. Последыш? Самый низший волк в стае? И это он рычал? — Я за мхом, — недовольно пояснил свой приход прибывший. Слышно, как Щегол засуетился. Видимо, он проверял наличие мха, поскольку голос прозвучал громко, и этот голос подхватило эхо: — Его немного осталось. Тебе… — поток слов Щегола был раздражённо прерван последышем: — Я без Закатохвата не пойду собирать. — Почему? — А ты мне кто, чтобы отвечать на такие вопросы? — раздражение так и неслось от последыша, — я всегда выхожу только с Закатохватом! — Всегда? — решивший уточнить лекарь засомневался в словах последыша, — как только стал последышем? — Да. — Эм, ладно, — Щегол протянул, откуда-то вылезая и подходя поближе к последышу, — твой живот вообще не соответствует положению последыша. По логике, он у тебя должен быть худой... — Тем не менее, я выполняю обязанности последыша. Когда слышал жалобу об меня? Любой волк на моём месте может спокойно выполнять мои обязанности, но не каждый хочет к себе такое отношение. Особенно терпеть унижения и оскорблений, быть просто молчаливым участником тренировки и не иметь возможности самовольно его покинуть. Одновременно с рычащей речью последыш топтал туда, откуда до этого вылезал лекарь — этого вожакиня определила по звукам шагов. Когда она этому научилась? — Может, временно заменишь? — предложил Щегол, отвлекая вожакиню от мыслей, — не только Закатохват является тебе близким. — Даже не знаю… — неожиданно тон последыша сменился с рычания на усталый и прозвучал весьма глухо, — я просто жду его. Единственное, что я хочу, это чтоб он был рядом… Шуршание зарослей, служащие прикрытием пещеры, известило, что последыш покинул пещеру. Стоит становится последышкой? — Вы проснулись? — только после ухода последыша Щегол решил уделить внимание вожакине. — А? — и снова вожакиня, вздрогнув, пыталась увидеть его. Но в очередной раз видит только черную картину. — Вас что-то беспокоит? Беспокоит? Её беспокоит только одно – её нынешнее положение. Какое у неё сейчас? Разве бывало, чтоб слепой вожак управлял стаей? — Ладно, я пойду собирать трав, — очередное шуршание кустов известило слепой, что Щегол вышел из пещеры. Оставшаяся в одиночестве вожакиня в который раз за три дня погрузилась в тяжёлые размышления. Что дальше будет? Как сложится её жизнь? Почему за ней по-прежнему заботятся? Тяжелый топот известил волчицу о приближении. Через несколько секунд зашуршали кусты, и в пещеру вплыл знакомый аромат. Последыш, весьма частый гость за эти три дня. Все равно ей, как минимум, вожак и лекарь не позволят умереть, так может последыш поможет разобраться или ускорить смерть? Ей не хотелось занимать должность вожака, но и не хотелось сидеть без дела и не хотелось, чтобы Щегол напрасно тратил на неё травы. — В чем дело? — видимо, последыш заметил что-то, поскольку его голос пропитан подозрением. — Забери меня… — вожакиня сомневалась, что её тихую просьбу не услышат, но её услышали. — Куда? Этот вопрос поставил слепую в тупик. И в самом деле, где обычно спит последыш? Он настолько не привлекал внимания, что про него мало что известно. Разве что только как объект тренировки, и что его выводит из логова только нечистояшерстяной. Она никак не могла припомнить моменты, где на последыша бы жаловались волки, а также что этого последыша хоть раз выводили чистошерстяные. — Ну, где обычно спишь, — слепая не нашла лучшего ответа, кроме этого. — Решила обучиться искусство последышей? — вопреки ожиданию вожакини, последыш не только не отклонил, но и стал издавать смешки, — подойти сюда. Подойди? При попытке выполнить то, что ей сказали, вожакиня внезапно поняла, что все её тело затекло от долгого неподвижного лежания. Её лапы ощупывали пол, дабы не споткнуться на ровном месте. Где это «сюда»? Неожиданно чье-то дыхание чувствительно коснулось морды вожакини так, что она попятился. Следом она почувствовал нечто мягкое на морде, а следом и ворчание: — Да стой спокойно. — Что ты делаешь? — вожакиня нервничала, ощущая, как её чем-то накрывают. — Маскирую, чтобы спокойно перенести тебя в нору, — пробурчал последыш, используя мох и травы для этой цели, — иначе тебя вырвут из пасти. Просто не двигайся. Слепая только вздохнула, ей было ясно, что и последыш не думает убивать. Что-ж, хотя бы испытает на своей шкуре низшее положение. Вскоре её оторвали от пола, и она ощущала на боках чужие зубы — её взяли в пасть. Оказалось, что пасть последыша мог захватить половину туловища, что только говорило о размере самого последыша — он в несколько раз был крупнее самой волчицы. — «Ты чем обеспокоена?» — от голоса вожака волчица неожиданно почувствовала раздражение. Почему ей не дают поступить так, как она хочет? — «Снежный Бархан? Да не особо…» — вожакиня пыталась говорить твердо, но в глубине души она знала, что даже это не поможет скрыть свое намерение. Оставалось надеяться, что последыш успеет достать туда, где он обычно спит. А там уже можно действовать как ситуация пойдет. — «Лжешь,» — как ожидала слепая, вожак поймал её на лжи, — «что там у тебя? Вьюга! Говори!» Она молчала, она не знала, как сказать так, чтобы её слова прозвучали как на правду. Её лапы стали касаться земли и по ощущению её ввели куда-то вниз. Куда? — «Не нравится мне твое молчание,» — голос вожака был мрачным. Практически в тот момент её отпустили. Одновременно с этим с неё спало "маскировка". Под лапами она ощутила вытоптанную землю и кусочки каких-то трав. — Добро пожаловать в мою нору, — последыш лизнул лоб вожакини, — осваивайся, я пойду. Надо закончи… — Стой! — стон невольно вырвался с горла слепой волчицы. Спохватившись, она тороплива добавила, — вожак намерен проверить меня… — «Ты с кем разговариваешь?» — предмет обсуждения поинтересовался, в его голосе слышался беспокойство и недовольство. — Ты твердо уверена стать последышкой? — последыш тихонько дунул в ухо вожакини, отчего та отреагировала встряхиванием. Так он хотел проверить её. Ведь первое слово вернее вторых? — Да, — несмотря на помеху, ответ был незамедлительным, что не могло не дать пищу для размышления последышу: — Хм… — «Вьюга, ты где? Где Щегол? Куда ушла?» — водопад вопросов начался со стороны вожака. Вожакиня невольно поежилась. Видимо, вожак обнаружил, что её нет в пещере, а Щегол не успел вернуться. И почему он тратит время на неё? — Все хорошо? — вопрос последыша в который раз, как и вопросы других обеспокоенных, застигли вожакиню врасплох. Почему она вздрагивает так часто? — Снеж… Вожак меня ищет, — поправила саму себя слепая, неожиданно вспомнив про о необходимости хранить в тайне имена вожаков. А ей нужна теперь имя? — Скажи ему, где ты, — реакция последыша поставила в тупик вожакиню, — пусть попробуют. — «Последыш…» — поколебавшись, слепая обратилась к вожаку. Он что собрался разбираться с вожаком? Разве нижний волк вправе сопротивляться решению верхнего волка по иерархии? Да это против закона! — «Погоди, что? Ты не лжешь. Он тебя похитил? Нет! Ты его попросила? Ты… о чем думала?! Вылезай оттуда!» — поток слов перепуганного вожака не собирался заканчиваться. Тогда как последыш говорил совершенно собранно: — Сейчас разберемся. Сиди, — он куда-то уходил. Слепой было понятно по его характерному топоту. Странно, его топот никак не совпадал с топотом других, словно у него были проблемы с лапами. — Ты… Вытащи её! Немедленно! — вдруг рычание вожака дошел до ушей слепой. Сначала она решила, что рычание было передано по связи, пока не услышала ответ последыша «а ты мне кто, чтобы слушаться? Я тебе не подчиняюсь.» и не поняла, что это происходит в реальности, прямо сейчас здесь. Только бы они не начали драку... — Какого?.. Вытащи ее оттуда! — вожак настаивал, но и последыш стоял на своем: — Не собираюсь. — Грр! — Она сама попросила. Она не просила её убивать, она попросила принести её сюда. — Древние предки! Позовите Бурана кто-нибудь! Все равно вытащи! Иначе я попрошу воинов вытащить тебя. — Ага, и потеряете как минимум способного волка и заработаете злопамятность с другого волка. — Не лжешь… — вожак резко запнулся, — ты про Закатохвата? Или про кого? — А кому я ещё верен, кроме него? Волчица слушала, с замиранием в сердце ожидая развития события. Как же она хотела умереть, но ей не позволяли. Слишком больное падение для неё. Как будто сами огненные волки столкнули ее вниз… — Вот ты где, вожакиня… — новый голос прозвучал громко, почти вблизи уха слепой, отчего та отшатнулась и вжалась в стену. Тем временем гость, не обращая внимание на панику вожакини, продолжал торопливо говорить: — Странно, что Сиро тебя взял. Обычно он ненавидит. Хорошо, что вам больше не навредили. Иначе вас точно убили. Имею в виду забрать голос, оглушить, сломать лапы, спину сломать… Знаю, звучит страшно. Я сама глухая, но я стала воининей. Думаю, и слепой тоже может стать воином. Она тараторила и тараторила, наваливая кучу информацию на растерявшую вожакиню. По запаху слепая поняла, что перед ней стоит Глухарька, одна из частных гостей лекаря за те три дня. Как она проникла и о чем она вообще говорит? Кто такой Сиро? — Но дары? — этот вопрос в очередной раз предательски вырвалась с горла слепой волчицы. Ну почему она перестала контролировать себя? Почему она перестала держать язык за зубами? — Думаю, со временем наладиться, — Глухарька почему-то сильно волновалась, об этом говорил её запах страха, распространившись по всему нору, — Сиро, хватит уже! Тут только Закатохват может заставить Сиро слушаться… — Да кому я нужна слепая? — Ну знаете, я вот глухая и тоже когда-то считала, что мне напрасно жить, — в каждом слове Глухарьке слышался еле сдерживаемая паника. Что она такого видит тут? — Тьфу блин, лезут и лезут! Покоя о… Глухарька?! — вернувшийся последыш сильно удивился нежданному гостю. Лихорадочно втянув запах, вожакиня с облегчением выдохнула – драка не состоялась, никто не пролил крови. — Мог же не ругаться с ними, — в голосе Глухарьки промелькнул рычание, скрытое дрожанием. — И? Пусть еще немного попривыкнет к слепоте, — проворчал последыш, — ты-то с рождения глухая, а она в бою потеряла. Хоть и не позорное понижение, как со мной случилось. — Сиро! Каких черных сил? — громкий разъярённый голос эхом прокатился по всему нору. Странно, но этот голос не принадлежал вожаку. Кто это? Что за нора, что принадлежит последышу, но спокойно проникают посторонние? — Буран? — последыш напрягся, готовый дать отпор. — Ты чего тут удумал создавать проблемы? — возмущался новый гость, как назревающий разговор прервал резкий тонкий визг Глухарьки: — Я пойду! По дуновению ветра и по звукам слепая сообразила, что Глухарька стремительно покинула нору. Повисла неловкая тишина, все молчали, каждый из них погруженный в лихорадочные мысли. — Тебя и правда раньше звали Буран, Сиро? — задумчиво задал вопрос Буран. Буран? Раньше звали? Яркой вспышкой полузабытые было воспоминания вспыхнули в голове вожакини – сбор четырёх стаи, выступление того самого волка, давление со стороны Огня, её собственные слова, изменившие жизнь того Бурана… — Да, — к ужасу вожакини, последыш подтвердил, — думаю, в те времена я сильно торопился, за что и поплатился. — Ты… Жалеешь? На тебя не похоже, — Буран отказывался верить услышанному. Точно, нынешний Буран родился после того сбора… — Просто послушай, — попросил последыш, оборвав учителя, — я подозревал, что огненные планируют что-то злое. Я пытался доказать это на сборе, но вожакиня Огня была возмущена и потребовала моего публичного понижения до последыша. На сборе была вожакиня Снега. После возвращения домой вожак Снега, обладая даром изменять воспоминания, стер у стаи эти воспоминания. Ты же не задавал вопросы по поводу моего прошлого. Я тогда ненавидел нечистошерстяных. Слова Сиро царапали вожакиню прямо в сердце. Зачем? Зачем он все это говорит? За это её наказали, сделав слепой? Это и есть плата за давнюю ошибку? — Закатохват… — Буран споткнулся, не зная, как отреагировать на услышанное, — он знает об этом? — Он этот случай помнит, более того, был на этом сборе. На него не подействовал дар вожака. Можешь у него спросить. — А имя… — Буран никак не мог поверить словам бывшего Бурана, — ты, получается, Сиро не с рождения? Я думал, с рождения. — Нет, — терпеливо, с толикой грусти и сожаления прошлого, отвечал последыш, — мое старое имя, Буран, отобрали, отдав тебе. Для меня это было очередным ударом. Закатохват предложил придумать новое, такое, чтоб никто из стаи Снега не взял. Забавно, но он заставил меня перестать вздрагивать от твоего имени. Теперь откликаюсь на Сиро. И вновь повисла неловкая тишина. Буран был смущен услышанному, он с трудом представлял последыша в другом образе. Последыш вспоминал свое прошлое, жалея за тот опрометчивый поступок. А вожакиня была оглушена услышанному. Тогда этим объяснялось поведение последыша... — Помниться, от Глухарьки родители отвернулись за глухоту? — тишину вновь нарушил Буран, его вопрос вновь адресовался Сиро. — Не совсем… — поправил его Сиро, — её мать, Пурга, любила её. Ей пришлось смириться с тем, что имя Глухарьке сменили. Раньше её звали Пищухой за то, что она много пищала. Лишь после смены имени Закатохват заинтересовался ею. Как только Глухарька перестала пить молоко, Пурга сразу отдала на попечение Закатохвату, а сама постоянно охотилась для них, пока не заболела… — У неё были другие? — Другие? Сугроб и Изморозь, но они заманены родным отцом. Их отец, Леденящий, имел интересный дар, я не интересовался что за дар. По словам Глухарьки, Сугроб перенял от Леденящего дар. Постепенно Изморозь и Сугроб позабыли свою сестру. Да и Глухарька уже не помнить их как семью, но она ненавидит Леденящего. Из-за него она боится нор и кустов. Я удивлён, когда обнаружил её в норе. — Вот как… — тяжкий вздох вырвал с груди Бурана, — Закатохват запретил узнавать от неё её прошлое. Говорил, что пока рано. — Естественно рано! — последыш явно был на стороне объектов разговора, — Пурга взяла с Закатохвата обещание, что он позаботиться и постарается вырастить её взрослой. На Глухарьку столько навалилась – смерть матери, проблемы с её обучением и так далее. А у Закатохвата добавился проблема в виде тебя. — Погоди… Ты сказал, обещание? — и снова Буран не поверил услышанному. — Обещание, что Глухарька вырастет взрослой, — повторил Сиро, в голосе слышался легкое злорадство. — Закатохват не разбрасывается словами… — засомневался было Буран, как Сиро не замедлил напомнить: — Мне напомнить, как он разозлился на надсмотрщиков, что посмели напугать Глухарьку? Ты то вход… — Не напоминай, — Буран резко прервал последыша, а тот хихикнул: — Ага, возьму на память. — Даже не вздумай! — Ты мне не указ. — Угрх… — Буран с усилием воли заставил успокоится. В очередной раз его пытались спровоцировать на драку, чтобы в очередной раз Сиро жаловался Закатохвату, а от того Буран рисковал получать нагоняй. Взгляд цвета василька медленно скользил по стенам норы. Он хоть редко, но приходил сюда. Метка, наложенная за его ошибки, тогда не позволял говорить больше, чем хотел Закатохват. А он тогда хотел раскрыть все про Закатохвата, про Сиро… Сейчас, когда метки нет, он хотел оставить все как есть или хотя бы улучшить условия проживания Сиро. — Тесно… — прошептал Буран, неожиданно поняв, что возникли моменты, предотвратить которые может только Закатохват. — Чего тесно? — вопрос Сиро повис в воздухе. — Я хочу поговорить с Глухарькой, — Буран стал выходить из норы, по мере передвижения его голос стал слабеть, — зная её… — О чём? Ушёл он, неповоротень. Ладно, потом свяжусь, — проворчал Сиро, негодуя на уход Бурана, — напомнишь потом, вожакиня? Волчица вздрогнула, услышав обращение. Разве она достойна этого обращения после всего случившегося? После того, как она вспомнила, кем раньше был последыш? И разве последышам положено иметь имя? — Что дальше будет? — тихо вопросила вожакиня. Для неё будущее теперь сильно размылось, и она не знала, что и как дальше будет. — Не понял, — Сиро наклонился поближе к ней, и та ощутила чужое горячее дыхание на морде, еще тише повторяя вопрос: — Что со мной будет? — Время покажет, — голос Сиро звучал обыденно, словно ничего страшного не происходит, — если ваше состояние будет удовлетворительным, можно начать тренировку. Тренировка? Со слепой? Как слепая может видеть своего противника в тренировке, уже не говоря о битвах? — Но… — Об этом можно не волноваться. Ваши дары могут смениться, — очередная попытка Сиро успокоить вожакиню вновь породил вопросы. — Что? — слепая вскинула голову, пытаясь взглянуть в глаза последыша, но натыкаясь на темноту. Смена дара? Разве этого возможно? — Кхм, — хрипло прокашлялся Сиро, вспоминая свои моменты прошлого, — у меня в прошлом был дар изменять рост, теперь я имею дар создавать связи и клонов. Немного перенервничал… — Как? — она отказывалась принимать, и она не понимала, почему Сиро решил взять её после тех события. Пока этот разговор не произошёл, вожакиня и не вспоминала, кем был последыш. — Придет Закатохват и все вам объяснит. Уж у него знания побольше моего… — А если не выйдет? — Не выйдет, тогда найдем другой способ, — последыш был неумолим, казалось, он не сомневался, что слепая может стать боеспособной, — или ты думаешь, что жизнь слишком ограничена? Подумай над этим и не верещи мне тут. Вожакиня хотела что-то сказать, как почувствовала чужую лапу на своей голове. Эта лапа полностью покрывала её голову. Казалось, так легко раздавить, но вместо этого лапа осторожно то ли потрепала, то ли погладила, и исчезла. Практически сразу раздался в голове знакомый голос: — «Вьюга?» — это был вожак. — «Снеж… Вожак?» — вздрогнула вожакиня, в очередной раз с сожалением поправляя себя. — «Ты… Все хорошо там?» — в голосе вожака слышался боль. Он как раз недавно поделился с Бураном прошлым прошлого Бурана. Судя по реакции, нынешний Буран даже не подозревал об этом. — «Не знаю… Проще убить меня.» — «Вспомнила, кто такой этот он?» — «Да.» — «Ты твёрдо решила?» — не смотря на боль, в голосе вожака не слышался отчаяние. Словно он знал, что её пара в надежных лапах. Проверял кого-то или его убедили? Он по-прежнему не намерен разрывать связь? — «Ну, я не знаю…» — вожакиня ощутила, как связь усилился, — «мне сказали, что время покажет.» — «Буран говорит, что есть шанс вновь стать воином. Странно, но он не лжет. Он еще сказал, что можно не беспокоится…» — В каком смысле не беспокоится? — резко перебила его вожакиня, окончательно растерявшись. У неё правда есть шанс воином? Насколько она вероятна? — «Ну, Сиро не станет обижать тебя.» — Не станет?! — Твою… — визг последыша, спровоцированный криком слепой, резко прервался. — Я забыл, что у тебя есть связь. Что значит "не станет"? — То и есть ты не станешь меня обижать? — Вьюга, вжавшись с земляную стену, невольно задала себе вопрос, видит ли последыш её горящие уши. Почему? Почему так происходит? Тогда как Сиро, выдержав паузу, медленно проговорил: — Раньше ненавидел. Сейчас не вижу смысла, тем более ты уже поплатилась за это зрением. Что может быть хуже таких стремительных изменений? Лишение зрения – это один из вещей, которое мне сложно пожелать врагу. — «Что там тебе сказали?» — поинтересовался вожак. Не дождавшись ответа, он окликнул, — «Вьюга?» Мысли слепой полностью перемешались, она перестала их слышать. Перед её мысленным взором картинки резко менялись — то образ того рокового сбора, то запечатления момента раскрытой пасти, полной клыков и зубов, и поднятой огненной лапой прежде чем она ощутила боль на глазах, то что-то еще. В попытке найди каких-то опровержений услышанному она решилась обратиться к своей пары: — «Можешь сказать, лжет он или нет? Нет, весь их разговор! Мне сложно поверить!» Ну не может быть настолько возможным, чтобы дарить надежду на восстановления... — «Могу,» — по голосу слепая поняла, что вожак рад этой просьбе, — «мне и самому интересно, что там тебе такого сказали.» — «Ну, незадолго до ухода Щегола…» — Вьюга начала пересказывать моменты, которые её беспокоили. Одновременно с рассказом она снова стала их переживать. Ничего вокруг её перестало волновать. Она, предприняв попытку взять время под контроль, вновь потеряла счёт времени за рассказами. Вожак ни разу не перебивал, слушая её, лишь эмоциональный фон выдавал его, но и на это вожакиня не обращала внимание. Этот разговор приносил слепой странное облегчение, к которому она подалась и пребывала в нем до конца своего рассказа. — «Хм, интересно…» — глубокомысленно подвёл результат проверки вожак, — «нигде не чувствуется ложь. Надо как-то поговорить с Бураном и Закатохватом…» Значит все это было правдой. Слепая сдалась, приняв всё за факт. Она знала, что вожаку невозможно солгать, он мигом поймёт ложь – вот каков у него один из даров. Принятие принятия, но как теперь вести себя со знанием всей этой информацией Вьюга пока не представляла. — Поешь, — глуховатый голос последыша ворвался в стремительные размышление вожакини. Спустя секунду почувствовала, как ей что-то подталкивают по земле. — Что? — Снотворное. — Снотворное? — тупо повторила слепая, как снова почувствовала лапу на своей голове. В этот раз лапа слегка надавила, приближая голову к листочку на земле, а обладатель лапы объяснил: — Поможет уснуть. Иначе долго будешь восстанавливаться и рискуешь умереть от не высыпания. Такое возможно. — «Ладно, отдыхай. Помни, я всегда…» — и вожак решил встать на стороне последыша, что ввело его пару в замешательство. Все вокруг словно сговорились? — Поверить не могу… — шумно выдохнула слепая, перебивая. — Поспи, разговор потом, — лапа последыша убралась с головы. — «Тебе нужно больше времени привыкнуть к слепоте, Вьюга. Я уже выбрал заместителя и смогу больше уделять внимание тебе.» — вожак в этот момент решил подбодрить Вьюгу. В ответ он услышал насмешливое усталое фырканье: — «Выбрал? Надеюсь, поможет тебе,» — поколебавшись, Вьюга носом поискал листок и слизнула с него семена. — «Непременно,» — вожак завершал время связи, — «я, пожалуй, отстану, а то Буран просит не трогать вас обоих. Оказывается, он мастер убеждать...» — Ммм, уаауу! — в попытке бороться со сном Вьюга не заметила, как она уснула…