Моя боль - это ты

Наверное, впервые в жизни Гарри чувствовал себя настолько странно — он просто не знал, что делать и куда себя девать. В раннем детстве у Дурслей ему постоянно давали какую-нибудь работу, в школе было расписание уроков и квиддичных тренировок, в последнее время они пытались выжить — тоже занятие, несопоставимое по своей важности со всеми предыдущими. А сейчас друзья в Австралии, в Министерство его, слава Мерлину, не дергают — Кингсли только уточнил, что в начале августа они трое должны будут приехать в школу, чтобы пройти ускоренные занятия с педагогами и получить аттестаты. И тогда же они должны решать, что будут делать дальше — продолжать образование, работать или сделать перерыв на отдых. Но Гарри не хотелось об этом думать — сейчас май, до августа еще много времени, он решит… потом. Сейчас ему придется принимать совсем другие решения. Точнее, даже не ему — придется зависеть от решения самого важного человека в его жизни. То есть того, кого в его жизни пока нет и может вообще не быть… Драко не покидал его мыслей ни на секунду — прошло уже три дня с его визита в Малфой-мэнор, а Гарри до сих пор не получил никакого известия. Он ни разу не выходил из дома, находясь не напротив камина в гостиной, прислушивался к каждому звуку и шороху, не раз проинструктировал Кричера, как нужно встретить Драко, и хмуро избегал взгляда Вальбурги. Которая тоже становилась мрачнее тучи, но не пыталась с ним заговорить. Гарри догадывался, что она может посоветовать ему снова отправиться к Драко, но знал, что не сделает этого — внутри сидела твердая уверенность. Он подождет еще какое-то время, и, может быть, пошлет воспоминание совой. А потом, наверное, уедет из Англии. Куда — он и сам не знает. Но, может, есть на планете место, где удастся забыть о своих чувствах? Он готов потратить всю жизнь на его поиски. Хотя и подозревает, что это будет бессмысленно. Как забывается тот, кто живет в венах, словах и сознании? Как сможет наступить утро, в которое Гарри Потер первым делом не подумает о Драко Малфое? Снова и снова Гарри закрывал глаза и вспоминал, как обнимал Драко в подвале Малфой-мэнора, как прижимал его к себе, едва не теряя сознание от ощущения того, что он рядом и, наконец-то, так близко. Снова и снова Гарри слышал его шепот, ловил жаркое дыхание и вздрагивал от каждого прикосновения. Снова и снова мечтал повторить этот момент и не скрывал от самого себя, что жаждет новых подобных, что ему просто необходимо увидеть Драко, дотронуться до него и почувствовать желание жить. Гарри помнил, что, когда оказался один на один с Волдемортом, он внезапно вспомнил объятия Драко, то, что так и не смог коснуться его губ своими, и понял, что, если сейчас не справится и погибнет, у него точно не будет ни одного шанса узнать, какие они на вкус. Прав был Дамблдор — любовь сильнее всего на свете. И даже мечта о ней… Гарри вдруг вспомнил одно интервью, которое ему все же пришлось дать — под присмотром Кингсли, и не пронырливой Рите Скитер, а главному редактору «Ежедневного Пророка». Когда серьезный мужчина с умным взглядом и располагающей улыбкой спросил, что поддерживало его в самые страшные моменты и придавало сил, Гарри ответил, что это были мысли о родителях, о друзьях, желание, чтобы больше никому не приходилось бояться и можно было жить в мире. Чисто формально он не соврал — но что было бы, если бы он заявил: «Я так и не поцеловал Драко Малфоя»? Гарри усмехнулся, собираясь встать с дивана, на который практически переселился, и подумал, что, может быть, теперь стоит пойти и ничего не делать в библиотеке или спальне. Но в камине внезапно полыхнул огонь и навстречу ему шагнул Драко. В первую секунду ему показалось, что он забыл, как дышать, и просто провалился в свои ощущения — Драко здесь. В наглухо застегнутой серой мантии, с безупречной прической, тем же знакомым ароматом туалетной воды и нечитаемым выражением лица. Но какое-то странное чувство подсказало Гарри, что что-то неуловимо изменилось, как будто чаша весов качнулась в другую сторону, и Драко сомневается, хотя бы совсем на чуть-чуть допуская возможность приблизиться к нему и позволить себе стать счастливым. И от того, как он, Гарри, поведет себя сейчас, зависит многое. Да что там говорить — все от этого зависит! А он, хотя и ждал Драко каждую секунду, совсем не готов. Все, на что его хватило, это порывисто броситься к нему… и в паре шагов остановиться. И неизвестно, сколько бы они так простояли, если бы Драко первым не нарушил молчание, кивнув при этом головой в знак приветствия: — Я хотел предупредить… прислать сову. Но ты сказал, что будешь ждать. Не знаю, почему я решил прийти именно сейчас и вот так… Если бы я слишком много думал, точно бы не решился, — Драко усмехнулся краешком губ, и у Гарри сжалось сердце от этого знакомого жеста. Еще из той, школьной жизни, когда он еще не понимал, что значит для него мальчик со змеиного факультета. — И правильно сделал, что пришел. Я на самом деле уже начал беспокоиться, что ты так и не появишься, и гадать, что же мне тогда делать. — А я понял, что не смогу успокоиться, пока не увижу то, что ты хотел мне показать, — Драко взглядом дал понять, что заметил думосбор. — Покажу. Ты только не успокаивайся после того, как увидишь, — Гарри вдруг почувствовал, как внутри начала появляться и крепнуть уверенность, как будто ее в него вливали даже не каплями, а мощным водопадом. — Думосбор никуда не денется. Может, вина? Ты присаживайся, — Гарри вдруг как-то неуклюже отошел от дивана, давая Драко пройти и ища глазами Кричера, который в другом углу комнаты кивнул хозяину и исчез выполнять распоряжение. — Для храбрости? — очередная усмешка Драко не была злой. — Мне, наверное, не помешает. Может, хотя бы намекнешь, что мне предстоит увидеть? Чтобы я не был совсем шокирован. — Я скажу, что это самое дорогое мне воспоминание, именно оно помогло мне справиться… во время битвы. Там ты — больше ничего не скажу, все, что увидишь, было твоим выбором. И решать будешь сам, я уже говорил об этом. Поверь, я бы очень хотел на это решение повлиять. — И что тебе мешает? — если бы столик с вином и закусками не материализовался из воздуха прямо сейчас, Гарри бы растерялся еще больше. Но Драко, не давая ему передышки, продолжил: — Боишься? — И это тоже, — Гарри протянул Драко бокал и заметил, как тот одобрительно улыбнулся, сделав первый глоток. — Как там все ваши? — перехватил нить разговора Гарри. — Я особо никого и не видел после… Как Забини? С ним все в порядке? Он все время так волновался за тебя. — Не больше, чем Уизли — за тебя. Блейз все время рвался со мной в мэнор, когда там… — А сейчас он где? Рон в Австралии с Гермионой, у ее родителей, — Гарри перебил Драко, так как не считал, что тому стоит сейчас ударяться в неприятные воспоминания. Ему и так предстоит увидеть подвал своего дома. — На днях получит порт-ключ в Италию, поедет к матери с Ноттом. И непонятно, вернется ли вообще. Мы, кто все-таки хоть как-то учились, сдали экзамены. Но Тео наверняка придется приехать, чтобы получить аттестат. — Значит, правду говорили, что Забини его отправил, чтобы спасти? — Гарри улыбнулся, вспоминая, как Блейз говорил ему о своих чувствах к Нотту в больничной палате. — Это было непросто, я ему помогал. Так было надо — Тео едва ли не в открытую нарывался на гнев Кэрроу, его было не удержать. Но, как видишь, у нас получилось. Дальше Блейз будет разбираться сам. И я тоже. — Драко поставил пустой бокал на столик. — Ну что, идем? — Сними мантию. Здесь жарко. — Гарри пока еще очень смутно понимал, к чему такая просьба, но Драко, на удивление, не стал возражать и остался в рубашке. Всего несколько шагов к думосбору… или в новую жизнь? На этот раз Гарри был уверен в том, что его прикосновений Драко будет не избежать, все совсем не так, как было в коридоре Министерства, куда думосбор переносил их несколькими днями раньше. Там Драко нужно было остаться одному, в этот раз — наоборот. Поэтому, едва они оказались в мрачной камере подвала, Гарри крепко сжал руку Драко, радуясь, что тот не пытается ее отнять. Когда же Малфой увидел себя, выводящего Гарри из подвала, на его лице появилось выражение крайнего изумления, и он шепотом спросил: «Почему я этого не помню»? — Потом узнаешь. А сейчас мы должны идти… за нами, — Гарри и сам понимал, как странно это прозвучало, но ему самому было интересно. Он впервые наблюдал за собой со стороны и, несмотря на явный абсурд происходящего, уже отметил свое шокированно-влюбленное выражение лица. Интересно… Если он всегда так смотрел на Драко, почему до сих пор весь магический мир ничего не замечал? А Драко и сам смотрел на него… так же? Но Гарри все же не был уверен — полумрак, а местами едва ли не полная темнота, не позволили ничего утверждать с уверенностью. Да Гарри сейчас и не нужна уверенность в прошлом — он очень хочет ее в будущем. Наконец, они-прошлые оказались одни в другой подвальной комнате, и Гарри-настоящий осторожно развернул Малфоя боком — так, чтобы ему было видно себя самого. И, дождавшись момента, когда тот Драко прижмет к себе того Гарри, так же обнял Драко и прошептал: — Так ты меня обнимал тогда? — а после замер, давая возможность слизеринцу послушать их разговор о Забини и так же улыбнуться. Потом, когда руки того Драко заскользили по тому Гарри, снова повторил его движения. — Или вот так? Драко дернулся, когда Гарри, копируя «образец», поцеловал его в шею, но не делал попыток вырваться. Это придало Гарри смелости, и он снова скользнул руками по спине Драко, обнимая еще крепче, давая вместе с тем возможность внимательно слушать их прошлый разговор. И стараясь самому не слишком увлекаться — а так хотелось ни о чем не думать, а просто стоять и чувствовать, что Драко рядом. Тонуть в своих эмоциях… Тем более, что в какой-то момент Драко осторожно отозвался на объятия, положив ладони на плечи Гарри. Можно было подумать, что он это сделал случайно, но для этого нужно было совсем не знать Драко и того факта, что просто так, не отдавая себе отчета, Малфой не делает ничего. И Гарри снова испугался, что сейчас одним неосторожным движением или словом может все испортить… Но не дал себе времени на страх, а вместо этого поцеловал Драко в висок — как тот Драко его самого, прошлого. А когда Драко в воспоминании заговорил о поцелуях — что их время еще не пришло — обнял «своего» Драко еще крепче, пока тот смотрел, как Гарри справляется с Обливиэйтом… Сжав зубы так, что они едва не начали трескаться, Гарри с усилием оторвался от Драко, выдергивая их обоих из думосбора в реальность. Но, едва оказавшись в собственной гостиной, Гарри снова обнял Драко, как будто их объятия так и не разрывались, и прошептал ему в ухо: — Теперь ты знаешь все… И если ты сейчас уйдешь, я … Гарри не успел договорить, потому что Драко притянул его к себе и прошептал: — Уйду? Даже не узнав, как ты целуешься? Уверен, что Обливиэйт того стоил! Гарри не сразу осознал, что он сейчас услышал, осторожно поднял голову и встретил взгляд Драко — в серебристых глазах он увидел и твердую уверенность, и тихую нежность, и что-то еще, чему он не придумает названия даже через десятки лет, когда будет бережно извлекать из памяти это дорогое воспоминание. А потом были просто губы Драко… * * * Утреннее жаркое солнце, заглянув в комнату через большое окно, разбудило Теодора Нотта, который, еще в сладком полусне, потянулся, чтобы дотронуться рукой до спящего Блейза Забини. И тут же спокойно вздохнул — здесь, все хорошо. Просто за последние несколько месяцев Тео очень устал просыпаться, есть, гулять, учиться, да и просто существовать без Блейза. Даже Италия не радовала… В которой он вообще оказался совершенно не по своей воле. Сначала была школа, где Тео присоединился к Джинни Уизли и Невиллу Логнботтому в борьбе против Кэрроу. Просто в один момент вдруг решил, что не может сидеть просто так, пока Блейз тянет на светлую сторону Драко Малфоя, попутно не давая тому совсем сойти с ума на почве безответных чувств к Гарри Поттеру. Когда тот не вернулся в сентябре на занятия, Драко совсем расклеился, и Блейзу пришлось нелегко. Но не мог же он бросить друга в беде! Теперь, когда ревность к Драко испарилась, как будто ее и не было, Тео понимал и принимал правоту Забини, и уважал его за это. А сам просто случайно пару раз «не заметил» в коридоре Лонгботтома, когда тот устанавливал у двери кабинета Кэрроу очередную ловушку. А потом даже дал пару советов — перед тем, как отправился с ними ночью на вылазку… А после об этом узнал Блейз, который орал на него так, как никогда раньше. А Тео орал в ответ, уверяя, что не будет тихо отсиживаться в своей спальне в мечтах о лучших днях. Да, гриффов он, конечно, и не очень любит, но раз уж можно быть союзниками против общего врага… В одно воскресное утро хмурый Блейз сказал, что сегодня они идут на пикник к Черному озеру, так как нужно вытащить из школы совсем затосковавшего Малфоя — ему полезно будет прогуляться на свежем воздухе. Так как Тео еще не совсем помирился с Блейзом после очередного недопонимания на «военной» почве, он просто хмуро шел, глядя себе под ноги. А потом Блейз попросил его взять у Драко тяжелую сумку с едой. Уже на поляне Забини вдруг резко повернулся к Тео, что-то бросил в его сторону, прокричав: «Лови!». Тео поймал какую-то деревянную коробочку совершенно автоматически, все закрутилось перед глазами, и он просто вывалился на полу гостиной матери Блейза, с которой познакомился, когда она приезжала навестить сына и они все вместе ужинали в Хогсмиде. И по глазам Фьоры, которую именовал «сеньора Забини» понял, что ждала она совершенно не его… Блейз отдал ему свой портключ. Но, к чести Фьоры, она обняла Тео и прошептала: «Значит, таков его выбор. И нам остается просто смириться и ждать». Они и ждали — в сумке «для пикника» были сложены учебники Тео и ему приходилось заниматься под строгим взглядом мамы Блейза, которая постоянно напоминала, что ему придется сдавать экзамены, иначе она не позволит своему сыну встречаться с неучем. Блейз писал и ему, и матери, но совы прилетали очень редко — Тео ни разу не ответил ни на попытки объяснить причины такого поступка, ни на жаркие признания в вечных чувствах. Тео просто хотел назад, в Англию, в школу… к Блейзу. Даже при том, что не желал с ним разговаривать. Весть о победе Поттера застала их с Фьорой за завтраком, и они оба поняли, что скоро можно будет ждать появления Блейза в небольшом коттедже в пригороде Флоренции, где они с матерью жили чаще всего, когда находились в Италии. Но появился Блейз весьма, наверное, вовремя — Фьора собиралась в гости и напоминала Тео, чтобы он не забыл поужинать и выучить три параграфа учебника по истории магии. Увидев сына, она улыбнулась и обняла его так, словно он вернулся после хорошо проведенного с друзьями уик-энда, а не мог умереть в другой стране — ее не смутила даже повязка на его руке, едва ли не насквозь пропитанная зельем. Сеньора Забини нежно прикоснулась губами к щеке сына и сообщила, что ее ждут, а она не может отменить встречу, с которой вернется очень поздно. И здесь же попросила не разрушать дом до основания — жилье еще может пригодиться… Тео же, когда Блейз к нему приблизился, встретил его ощутимым ударом в челюсть. А потом ответил на поцелуй. И с тех пор они каждое утро просыпались вместе, в обнимку, и, казалось, не могли расстаться ни на минуту. А сеньора Забини срочно уехала в Англию, сообщив, что раньше августа, когда Тео нужно будет сдавать выпускные экзамены, она их не ждет. Так что они просто отдыхали, радуясь обществу друг друга. И сегодня у них будет еще один, точнее, два, повода порадоваться — вечером в гости приезжает Драко Малфой. Вместе с Гарри Поттером. И они останутся на три дня. Блейз рассказал ему, что перед отъездом виделся с Малфоем, который, наконец-то, выяснил свои отношения с давней любовью. И таким счастливым Драко ему не казался никогда. Хотя был наказан за свои неблаговидные поступки крупным штрафом и общественными работами, которые отбывал на восстановлении Хогвартса. Поттер отправился за ним добровольно — они не стали скрывать начавшийся роман, и Рита Скитер разошлась во всю мощь своего таланта. Писала и о том, что парни решили продолжить учебу — Гарри в аврорской академии, а Драко решил изучать зельеварение. Тео откинул простыню и постарался как можно аккуратнее выбраться из постели, чтобы не разбудить Блейза — тот носился, как сумасшедший, готовя для гостей спальню, планируя экскурсии и развлечения — пусть отдохнет подольше, все равно все уже сделано. Тео поймал себя на мысли, что будет даже рад увидеть Малфоя — тем более, у того все хорошо… Портключ должен был перенести гостей за калитку коттеджа в восемь часов вечера по местному времени, и в беседке во дворе уже был накрыт стол для праздничного ужина. А весь издергавшийся от нетерпеливого ожидания Блейз все-таки пропустил заветные секунды — побежал на кухню за вином. Так что первым двух парней, как будто появившихся из воздуха, увидел Тео. И буквально застыл на месте. Малфой? Этот симпатичный парень с роскошной, искренней улыбкой и яркими глазами — то бледное создание, которое тенью скользило по школе? Да быть такого не может! Этот Драко прямо-таки излучал счастье, расплескивал его на всех и каждого. А загорелый и словно бы разом выросший и повзрослевший Гарри Поттер смотрел на него так, будто дарил ему одновременно солнечный свет и сияние луны, самого себя и целый мир в придачу. Это было настолько непередаваемо, что Тео даже в мыслях не мог подобрать подходящего слова в эти несколько секунд. Наверное, это любовь… Тео пришел в себя, заметив, что выбежавший из кухни Блейз так же застыл на пороге, глядя на своего друга и его парня, и спросил, взяв Блейза за руку: — Скажи, мы с тобой… выглядим такими же счастливыми? — Только попробуй мне выглядеть по-другому! — Блейз засмеялся и побежал к калитке, чтобы встретить долгожданных гостей.