Я так соскучился

Утро выдалось не самым лучшим в жизни мужчины. Ночью он спал очень тревожно, просыпаясь почти каждый час от навязчивых мыслей даже во снах. От перенапряжения по телу порой проходились мышечные спазмы, из-за чего его нога иногда неосознанно подрагивала. Не самое приятное ощущение, но как есть. Одним из самых сложных квестов для него было в принципе улечься на кровати и уснуть хоть на какое-то время, потому что он отчётливо помнил, что сна не было ни в одном глазу. В животе, где обычно летают бабочки, ночью, как казалось, они просто вспыхивали и устраивали пожар. Однако явно не такой пожар, как был в душе. Потому что Арсений разочарован. В первую очередь в себе, а потом уже в Антоне. Даже вспоминать о том, что ему пришлось увидеть и услышать в квартире блондина, было болезненно и неприятно. И он никогда не думал о том, что в принципе может случиться такая ситуация, из которой, вроде как, нет выхода. Точки над И расставлены, младший принял своё решение. Обдуманное, взрослое и трезвое решение. Он ведь сам выбирал, с кем ему быть, верно? Никто не завязывал ему глаза и не затыкал уши, он знал, на что идёт, когда позволял Выграновскому целовать себя где первому только вздумается. Он прекрасно понимал, что будет, если связаться с придурковатым татуированным рэпером, который был больше похож на какого-то барыгу с травмой детства. Или не понимал. Попову становилось ещё тяжелее от мыслей о том, что Шастун не знал, на что идёт, когда начинал общаться с Эдом. Тот мог пообещать ему горы и быть милым первоначально, а лишь потом показать свою обратную сторону и начать прыскать ядом. Шатен мотает головой. Вместо того, чтобы напрямую деликатно спросить обо всём у Шастуна, он лежит на кровати и придумывает различные теории, словно Шерлок. Из него определённо вышел бы отвратительный детектив. После изнурительного разговора со своим бывшим, Арсений всё-таки собрал все силы в кулак и вернулся домой, как ни в чём не бывало. Девушкам он сказал, что какой-то старый знакомый попросил встречу, чтобы поздравить. Оправдание было одним из самых ужасных в его жизни, но это было первым, что пришло на беспокойный и уставший ум мужчины. Тем не менее, все эти факторы никак не повлияли на то, что по возвращению шатен всё таки продолжил пить. После этого "акта домашнего насилия" рюмки с алкоголем заходили, как родные. В какой-то момент он просто сбился со счёта и с градуса, забывая о том, что его лучше не понижать. Казалось, из всех присутствующих на тот момент, он был пьян больше всех. И совсем не стеснялся этого факта, ведь праздник-то его. Соответственно, пить он мог ровно столько, сколько ему хотелось. Правда никто не успел сказать ему о том, что не самое лучшее состояние утром застигнет его врасплох, а слегка откровенные поцелуи с Олей на балконе увидит Окси на пару с её бойфрендом. Попов и сам не понимал, зачем тогда делал это. Вероятнее всего, в пьяную голову просто ударил факт недостатка телесного контакта и отсутствие какой-либо заинтересованности со стороны Шастуна. И снова в его голове ШастунШастунШастун. Шастун, которому абсолютно плевать, что в голове у самого Арсения. Наконец подняв своё тело с кровати, мужчина лениво осматривается по сторонам. Только сейчас он подумал о том, что на месте Добровольского было очень глупо снимать номер в отеле, ведь по сути в распоряжении голубоглазого целая трёшка. Однако тот просто-напросто этого не знал, а завтраки в отеле были до безумия вкусные. Примерно прикинув, сколько по времени займёт уборка, он лишь хмыкает. Окси вчера повела себя как настоящая подруга и пока Арсений благополучно сопел в подушку, она успела выпроводить всех гостей, помыть посуду и собрать в мусорный пакет все пустые бутылки и прочую ерунду. Попов даже не поленился и достал мобильный телефон, чтобы написать ей чистосердечную благодарность. Теперь ему нужно лишь для вида убраться и привести квартиру в обычное состояние. По дороге в душ шатен успевает секундно заглянуть в зеркало и оценить своё изображение и внешний вид. Да уж, чёрная рубашка с кожаными полосками вчера явно смотрелась лучше, чем сегодня. Потому что портупея сейчас валялась непонятно где, а пуговицы на рубашке были расстёгнуты чуть ли не на половину. Видимо, вчерашние прелюдии на балконе с почти незнакомой девушкой выдались удачными. Также Попов просто благодарил себя за то, что ему хватило серого вещества взять с собой другую одежду, чтобы утром благополучно её сменить. Ведь снова в отель ехать Арсений не собирается. Да и к родителям ехать никакого желания нет, потому что ездит он к ним фактически каждый день. А вот попытка разговорить Антона, который явно что-то недоговаривал и скрывал, сама себя не провернёт. Даже если бы у старшего действительно были какие-то планы на день, он всё равно бы их передвинул и даже отказался бы от них только для того, чтобы снова увидеть лицо блондина. Только после душа мужчина замечает в прихожей коробку, про которую он с огромным успехом вчера забыл. А она между прочим - подарок от Антона, который по важности превосходит всех людей, которые вчера здесь находились. Попов медленно подходит к коробке и берёт её в свои руки, присаживаясь на пуфик. Руки словно каменеют, потому что осознание того, что коробка действительно от Шастуна, заставляет снова почувствовать прилив непонятного и в то же время приятного чувства. Не забыл. Арсений очень аккуратно развязывает небрежно завязанный бантик и наконец позволяет себе открыть коробку, заглядывая внутрь. Дыхание спирает, точнее, дышать становится почти невозможно. Первым в глаза бросается шарф, в который когда-то старший замотал Шастуна, который всегда мёрз, когда били морозы. Тот, разумеется, спустя ещё несколько прогулок присвоил себе этот шарф с концами. Также Попов помнит, что в тот день на вокзале Антон был с ним. Стоял с испуганными и разочарованными глазами, замотанный в этот шарф, словно маленький зверёнок. Воспоминания уже который раз выбивают почву из под его ног, причём с каждым разом всё сильнее и сильнее. Ему каждый раз кажется, что всё, больше нет поводов для того, чтобы забывать, как дышать. Но нет. Шастун чётко знает, на что нужно нажимать, чтобы голубоглазый получал очередную порцию тоски и отчаяния, доводящую до головокружения. — Да ладно тебе, — внимание Арсения падает на фотокарточку, лежащую поверх самого шарфа. Свободной ладонью он накрывает глаза, пытаясь понять, показалось ему или нет. Шастун всегда отрицал тот факт, что является романтиком. Оправдывал он это тем, что вырос в слишком посредственной семье, где о таком не говорят, а в жизни почти ни за кем не ухаживал. И сейчас Попов определённо не поверил бы блондину, скажи он подобное снова. Ведь на шарфике красуется совместный снимок, который Антон когда-то положил себе в кошелёк и так сильно гордился их "семейным" фото, отчего шатен только поражался. В голове не укладывалось, как такая детская наивность может уживаться с другой его стороной. Порой стеснительный, в некоторых ситуациях до ужаса милый, но при желании мог унизить так, что у шатена только челюсть отвисала. Он никогда не умел спорить или ругаться, но вот у Антона этого было не отнять. И даже в этой мелочи они всё равно хорошо дополняли друг друга. На секунду Арсений задумался о другой стороне Шастуна. Той, которая появлялась резко и неожиданно, которая была одной из самых красивых и доводила до умопомрачительного оргазма каждый раз, когда показывала себя. По-ангельски милый мальчик днём, ночью мог шептать мужчине такое, отчего при желании он мог бы кончить без посторонней помощи. Внизу живота что-то неприятно сводит и Попов отбрасывает вновь нахлынувшие воспоминания куда подальше. У него нет проблем с половыми связями в Питере и никогда не было. Скорее, он прекрасно прочувствовал разделение между заниматься сексом и заниматься любовью. Потому что, как оказалось, это до безумия разные вещи. Банально спать с кем-то он мог спокойно, но чаще всего Попову просто надоедало без раздумья трахать кого попало. Тогда в его жизни и появилась Алёна - единственная надежда на спасение. Но всё вышло явно не так, как он ожидал. На секунду Арсений впадает в ступор и от этого же ступора на душе вновь становится неприятно. Подарок Антона безусловно залез в самые потайные коридоры его души и прошёлся по уже зажившим ранам, однако, если посмотреть на него не со стороны влюблённого придурка, а со стороны трезвого бывшего парня, то такой подарок можно спокойно воспринять как возвращение старых вещей, которые напоминают о прошлом. Шарф изначально и принадлежал Попову, а фотографию шатен сам печатал как напоминание. Может, Шастун действительно решил вернуть ему вещи, которые слишком мозолили ему глаза, вот и всё. И нет никакого пробирающего до мурашек подарка, есть лишь обычная коробка с воспоминаниями, которая оказалась блондину просто не нужна. Арсений щурится, сжимая в ладонях шарфик и рассматривая его, словно пытаясь достать из него как можно больше воспоминаний о прошлом. В какой-то момент он начинает смотреть словно сквозь предмет, снова утопая в пучине своих мыслей. Он готов унижаться, готов обивать порог Шастуна, лишь бы услышать чёткие ответы на все вопросы в голове. Потому что сейчас их куда больше, чем ответов. Попову просто хочется убедиться, что с блондинистой макушкой всё нормально и он действительно держит всё под контролем. Хотя, по виду Шастуна и выходках Эда так не скажешь. Совсем не скажешь. Но если младшего устраивает такой расклад событий, то голубоглазый готов не вмешиваться. Наверное.

***

Та же самая дверь, что и вчера. Только ощущения слегка отличаются, ведь в прошлую ночь волнение не так сильно проявлялось. Попов чувствовал себя до ужаса храбрым и уверенным в себе, ведь именно он вызволял Шастуна. Сегодня же всё чувствовалось куда иначе. Прийти абсолютно в трезвом состоянии и переминаться с ноги на ногу около входной двери - тоже своего рода достижение. В милом пакете, который так упорно сжимал в своей ладони Арсений, красовались две бутылки красного вина из приличного винного магазина в квартале отсюда. Возможно, таким образом мужчине хотелось искупить вину после вчерашних своих же выступлений, а возможно хоть как-нибудь разговорить Шастуна под градусом - не такая уж и плохая идея. По крайней мере, голубоглазый действительно давно не видел Антона. А тем более, весёлого и с лёгким румянцем на щеках. Часы показывает около пяти минут пятого. Попов прикидывает в голове, на что сейчас он может напороться, позвонив в дверь. Во-первых, это может быть злой Выграновский, который с огромным удовольствием встретит его после событий вчерашней ночи и с таким же удовольствием втащит ему по лицу, да так, что синяк до выступления не пройдёт. Во-вторых, он банально может никого там не застать. В конце концов, Шастун тоже человек, у которого могут быть разнообразные дела и занятия. Вдруг тот сейчас играет какой-нибудь концерт в театре и его не будет до самой ночи? Не исключено. А при хорошем же раскладе, Антон находится дома один и спокойно впустит его к себе. Впрочем, мужчина очень бы хотел этого. Пальцы несмело тянутся к дверному звонку и какое-то время зажимают его, слушая довольно неприятную мелодию, доносящуюся из-за двери. Арсений просит у всех богов, которых только знает, обычного присутствия дома. Он хочет увидеть его. Хочет узнать, всё ли в порядке и лишний раз невзначай коснуться его руки. И Попов победно вздыхает, когда слышит за дверью какое-то шуршание и звук ключа, который проворачивается вокруг своей оси несколько раз. Он дома. — Привет, — быстро выдаёт Арсений, заметив недоумение на лице своего собеседника. — Привет. Ты чего приехал-то? — парень поправляет волосы, слегка прищуриваясь. Только в исполнении Антона этот жест значит совсем не презрение, а наоборот, своеобразное доверие. — Хотел извиниться за свои слова вчера, — он пожимает плечами, отводя взгляд в сторону. — Ты абсолютно прав, это только твоя жизнь и я не в праве тебе ничего диктовать, — Попов немного прикусывает губу со внутренней стороны, пытаясь не концентрироваться на таком болезненном и одновременно гнетущем молчании. — Рад слышать это от тебя. Очень... Неожиданно, — Антон поджимает губы, делая из этой тонкой полоски слабую улыбку. — Неужели ты приехал сюда только ради того, чтобы распинаться, стоя около входной двери? — он вопросительно приподнимает бровь, рассматривая своего собеседника и останавливаясь на ярко-красном пакете в руке у мужчины. — Ты слишком плохого мнения обо мне, Шастун, — с какой-то наигранной обидой на лице, мужчина качает головой и переводит взгляд на младшего. — Но на деле ты меня раскусил, поздравляю. Впустишь? — Арсений немного приподнимает пакет вверх, заостряя на нём внимание собеседника. Тот лишь хмыкает и кивает вглубь квартиры, отходя в сторону и позволяя шатену войти. Арсению не нужно предлагать дважды, поэтому он с большим удовольствием заходит в уже ранее знакомую квартиру и начинает разуваться, настороженно оглядываясь. И Антон не был бы его бывшим, если бы не заметил каплю волнения на лице старшего. — Эда нет дома. И сегодня его не будет, расслабь булки. Он отъехал в Липецк по делам к своим корешам, что-то делают с новыми треками, — Антон мотает головой и забирает куртку у Попова, как самый доброжелательный хозяин дома. Он аккуратно вешает её на крючок и поправляет по краям, чтобы та не помялась. Затем переводит взгляд на Арсения снова и тот тут же всучивает ему пакет с бутылками алкоголя. Несколько раз удивлённо похлопав глазами, Шастун проходит в кухню и начинает поиски штопора, который, кажется, не доставал уже около полугода. — Вы разговаривали после вчерашнего? — прекрасно понимая, что лезет не в своё дело, мужчина всё таки позволяет себе задать этот вопрос. На секунду между ними вновь повисает молчание, но голубоглазый списывает это на свой процесс снятия обуви и шарфика, который, между прочим, подарил ему сам Антон Шастун. Затем он молча проходит на кухню и опирается о дверной косяк, скрещивая руки на груди. Если бы у бывших были особые критерии, то у них определённо был бы "самые странные" бывшие. Обычно люди ненавидят друг друга до боли в конечностях, кричат до потери голоса или же в принципе избегают встреч. Попов же сам завалился в чужую квартиру с бутылками алкоголя, а Шастун покорно впустил его и ищет штопор для этих же бутылок. Безусловно, со стороны это выглядит странно, особенно если бы это увидел Эдик. Но по атмосфере в комнате и не скажешь, что эти двое презирают друг друга до кипящей в сосудах крови. Это особая популяция бывших, которым комфортно даже после того, что между ними случилось. — Да, разговаривали. И всё уладили. Он, кстати, просил передать тебе извинения за свои выходки, — парень проговаривает это как-то нехотя, продолжая копаться в ящичке со столовыми приборами и прочей ерундой. Ему не нужно быть ясновидящим, чтобы чувствовать, как гость прожигает его спину своим взглядом. Он более чем уверен в этом. — Извиниться стоило бы здесь мне, — он почти неслышно хмыкает, бросая взгляд на свои чуть побитые костяшки. Эду досталось больше, понятное дело. И этот факт не мог не радовать тёмную часть души Арсения. — Господи, нашёл наконец-то, — Шастун победно поднимает штопор и усмехается, на что получает такую же усмешку в ответ. Такой же искренний, как и тогда. Арсений помнит его именно таким: лучезарным, улыбчивым и со своей милой стеснительной улыбкой. Он знает, как лучше подобраться до этой улыбки и за какой триггер нужно зацепить, чтобы было так, как нужно. Может, в этом действительно его превосходство над Выграновским. Ведь почти самым важным аспектом здоровых взаимоотношений является понимание и умение слушать друг друга. И, конечно же, слышать. — Могёшь, — мужчина подходит ближе к Антону и касается чужой руки, пытаясь забрать штопор. — Открывать буду я, а то вдруг кухню уделаешь. — Это я кухню уделаю? — Шастун взрывается волной возмущения и крепче сжимает в своей руке штопор, перехватывая руку Арсения свободной ладонью. Попов не знает, что в такие моменты чувствует блондин. Скорее всего, ему всё это кажется обычной незатейливой перепалкой, которая закончится тем, что бутылки всё равно будет открывать старший. Сам Попов видит в этом процессе чуть больше, чем обычный бытовой спор. Буквально за несколько минут Антон превратился из каменного истукана в живого человека, который умеет радоваться и показывать эмоции в принципе. Рука младшего, которая крепко держит его за запястье, не холодная, как тогда, в кабинете. Она тёплая и она согревает. Арсений бы позволил сжечь себя этими же руками, лишь бы сделать все моменты, которые произойдут этим вечером, бесконечными. Хочется отложить в своей памяти всё до мельчайших кусочков, начиная от спора за штопор и заканчивая нетрезвыми зелёными глазами.

***

— Она подумала, что мы - алкоголики! — Шастун коротко и звонко смеётся, стягивая с себя куртку и вешая её на крючок. Пакет, который он поднял с пола, звенит точно так же, как и в магазине, который они только что посетили. Двух бутылок вина оказалось слишком мало для двух мужчин, поэтому они решили на слегка затуманенную голову посетить магазин и купить универсальный набор для продолжения вечера - виски и колу. Кассир смотрела на них с неким укором во взгляде, но ни блондина, ни шатена это совсем не смутило. Когда ещё у них будет такая чудесная возможность идти по улице, заваливаясь друг на друга, и помогать вставать при каждом падении на льду. — Ну подумала и подумала, флаг ей в руки, — мужчина разматывает шарф и кладёт его на пуфик, после чего приступает к снятию обуви. Краем глаза Шастун цепляется за шарфик, наконец позволяя себе акцентировать на нём внимание. — Как тебе мой подарок? — слова звучат без весёлой интонации, как несколько мгновений назад, отчего на секунду Арсений замирает и перестаёт развязывать шнурки. — Если это было твоим способом вернуть старые вещи, то неплохо, — он грустно хмыкает, наконец отставляя ботинки в сторону. Подняв взгляд на Антона, он упирается в слегка расстроенные глаза. Видимо, тот ожидал не такого ответа. — Попов, ты придурок? Только честно, — он усмехается, но даже Арсений видит, что выглядит это как-то вымученно и без энтузиазма. — Скорее всего да, — он пожимает плечами и наконец встаёт перед Антоном, забирая пакет из его руки. — На самом деле спасибо, правда.. Это было очень мило с твоей стороны. От кого от кого, но от тебя я такого точно не ожидал, — он задерживает взгляд на чужих губах чуть дольше, чем должен был, поэтому еле отрывает себя с места и проходит в старую добрую кухню. Шуршит пакетом и достаёт оттуда довольно дорогую бутылку виски, после чего ставит на стол двухлитровую бутылку газировки. Глаза бездумно упираются куда-то перед собой. Арсений переваривает в голове всё то, что только сказал Антону. Взгляд был явно лишний. Да, они давно не маленькие дети, да и Шастун не похож на глупого человека. Но всё таки дистанцию держать надо, пусть это и даётся шатену так сложно. — Удиви меня своими навыками бармена, — Антон, выдержав паузу, тоже заходит на кухню вслед за мужчиной. Вероятнее всего, какое-то время тоже стоял в смятении и не знал, с каких слов лучше начать новую тему для разговора. — Неужели даже не будешь вырывать бутылку у меня из рук, потому что хочешь сделать всё сам? Где твой энтузиазм, Антош? — мужчина мягко ухмыляется, раскручивая пробку на бутылке с алкоголем и наполняя им примерно одну треть двух стаканов. Если они и так уже навеселе, то что будет после виски, только самому богу известно. Организму Попова после двух дней не просыхая явно не будет просто отходить от этого всего. — Я лучше просто прослежу за тем, как ты готовишь, — он не садится на стул и лишь ждёт, пока старший закончит, чтобы снова переползти в зал на диван, где распитие спиртного будет явно приятнее. — Я закончил, снимай пробу, — он протягивает Шастуну его стакан и кивает, показывая, что им нужно сделать хотя бы по несколько глотков. Блондин покорно принимает свой стакан и пьяновато улыбается, дожидаясь пока его собеседник возьмёт свой стакан. Чокнувшись, они выпивают содержимое примерно до половины. Антон лишь морщится. — Ты туда полстакана виски бахнул что ли? Хуле так крепко? — он закидывает в рот маленькое печенье, лежавшее на столе будто бы специально для этого случая. — Ты сам видел, сколько я лью алкоголя, — он усмехается, протягивая младшему газировку. — Так что, ангел, давай без претензий. Пошли в зал, пока ты ещё в состоянии сам передвигаться. Арсений лишь хихикает на последней фразе, прекрасно понимая, что он следит за Шастуном и ни в коем случае не позволит ему допиться до такого состояния, в котором он сам вчера и пребывал. Шатен совсем не сразу замечает обращение, которое бьёт его под дых чуть сильнее, чем должно было бы. Он не называл так никого уже около пяти лет, а тут, словно по условному рефлексу, оно само пришло. И он радуется, что не видит лицо Антона в этот момент. Или по крайней мере надеется, что тот ничего не услышал. Наконец они снова плюхаются на диван, предварительно поставив бутылки с алкоголем на столик рядом. На этот раз Арсений оценивающе проходится взглядом по чужим апартаментам, подробно рассматривая всё вокруг себя. Сегодня квартира выглядит куда чище, чем вчера, а это говорит о том, что Антон умело скрыл все следы вчерашних выходок своего бойфренда. Вспоминая напуганное лицо Антона и кровь на его руках, вновь становилось не по себе. Эти отношения заставляли Арсения ёжиться и в принципе гадать, как вообще так можно друг к другу относиться. Попову в принципе не свойственно кого-то жалеть, это очень редко происходит, но глядя на немного побитого Шастуна внутри действительно что-то ёкало. Причём побитого и в прямом, и в переносном смысле. И даже несмотря на тот факт, что вчера на него кричали и даже ударили по лицу, сейчас Антон всё равно выглядит спокойным и обычным. Арсений бы даже описал его, как полного лучезарности и доброты парня, которого очень уверенно пытается подкосить этот мир. Каким бы каменным и бесчувственным младший не выглядел при их первой встрече, шатен всё равно знает, что его бывший парень никогда не перестанет светить. Он всё ещё остаётся тем лучиком света, который так ярко светил ему на протяжении всего периода отношений. Он и сейчас светит, только не так ярко и почти через раз. Может Шастун намеренно прячет себя за маской отсутствия эмоций, а может это происходит как-то неосознанно. Всё-таки, блондин тоже человек. И он вправе уставать, а уж особенно после таких вбросов в собственных отношениях. — Что ж, раз уж мы уже немного того, может, поиграем в игру? — негромко произносит Попов и делает несколько глотков, почти допив содержимое стакана. Сейчас он ходит по тонкому льду и прекрасно осознаёт это, ведь игра - просто провокация для того, чтобы хоть как-то разговорить Шастуна. За время их посиделок и двух бутылок вина, Попов не узнал абсолютно ничего нового. Они обсуждали театр, комиков и различные политические ситуации, но тему их прошлого и всего подобного блондин сторонился, как огня. Стоило старшему хоть слово сказать об этом, собеседник сразу замыкался и что-то нехотя бурчал в ответ, а иногда и вовсе игнорировал, пропуская мимо ушей. — Арс, игру? Серьёзно? Нам что, по пять лет? — парень лишь удивлённо мотает головой, после чего всё таки допивает содержимое своего стакана. Из-за этого он всё таки поднимается на ноги и обходит столик, чтобы оставаться лицом к собеседнику. — Тош, вот знаешь в чём твоя проблема? — голубоглазый выдерживает кратковременную паузу, прежде чем продолжить своё высказывание. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что в душе всё ещё остаешься тем самым ребёнком, что и лет в пятнадцать-шестнадцать, но так умело стараешься это прятать и не показывать, что иногда аж тошно. Запомни, люди никогда не взрослеют. Просто становятся более серьёзными и ответственными, но взрослыми - неа, — он повторяет действия своего собеседника и протягивает Шастуну пустой стакан, показывая своим жестом, что тоже хочет добавки. — Неужели ты просто боишься играть со мной во что-то? На этот раз Арсений уверен, что на эту манипуляцию младший точно поведётся, потому что ему просто-напросто не захочется показывать свою слабость или трусость. На секунду Антон даже входит в ступор, прекрасно понимая, к чему всё идёт. Вряд ли Попов предложит ему сыграть в монополию или повытаскивать деревяшки из башенки, что уж там. — Окей, давай играть, без проблем, — уже разлив алкоголь по стаканам, он берёт в руки газировку и раскручивает пробку. — И что ты предлагаешь? — Рад, что ты согласился, — старший садится чуть поудобнее и потирает ладони, словно заранее предвкушая реакцию Шастуна на свою придумку. — Предлагаю поиграть в правду или.. Правду. Вряд ли нам сейчас захочется выполнять какие-то действия. А зная, на что способно твоё воображение, я вообще бы не рискнул играть с тобой в цельную версию игры, — хохотнув, он наконец переводит свой сверкающий взгляд на Антона, дожидаясь его реакции на всё происходящее. Тот спокойно наливает колу в оба стакана, явно взвешивая в голове все за и против. — Если не хочешь отвечать на вопрос, то просто пьёшь. Но чтобы было интереснее, давай сделаем так, что нельзя пить два раза подряд. Интонация голоса была скорее утвердительная, нежели вопросительная. Арсению особо и нечего скрывать, ведь для Шастуна он спокойно готов стать открытой книгой. В принципе, для младшего он всегда таковым и являлся, ведь ему не было смысла врать. Система дала сбой только с Питером. Наверное, это был самый худший её сбой. В остальном он лишь хотел дать Антону понять, что у него нет желания что-либо утаить и недосказать. — И кто первый будет травить балладу из жизни? — блондин хмыкает, закатывая глаза. Он всем видом показывает, что эта затея ему не по душе. Хочет попросить Попова вообще не играть в этот бред, но тем не менее лишь молчит, продолжая держать образ уверенного в себе пофигиста. — Вообще без разницы. Если хочешь, задавай первый, — Арсений пожимает плечами, принимая от собеседника стакан с новой порцией алкоголя. Он не был уверен, но, кажется, Антон добавил чуть больше виски, чем он сам в первый раз. — Окей, хорошо, — Шастун лишь кивает, отводя взгляд куда-то в сторону. — Ммм.. У тебя были какие-нибудь проёбы на выступлениях? Если бы зеленоглазый не мог сейчас его видеть, то Попов определённо закатил бы глаза, да так, чтобы они на все триста шестьдесят градусов повернулись. Тот, видимо, не до конца уловил суть и смысл игры. А может и уловил, но старается занимать нейтральную позицию и всем видом показывать, что ему полностью плевать на происходящее и возможность задать своему бывшему абсолютно любой вопрос, который он только захочет. — Конечно были, спрашиваешь ещё, — он мотает головой, запрокидывая голову на спинку дивана и вспоминая самые глупые моменты за всё время работы в Питере. — Помню, как я опоздал на один важный спектакль и меня загримировали только наполовину.. А образ был очень яркий. И мало того, что я выглядел как чучело, так ещё и на первый акт выскочил без обуви. Просто потому что не успел найти ботинки, блять, — он почти бесшумно смеётся, накрывая ладонью глаза. После чего сводит пальцы к переносице и наконец позволяет себе снова посмотреть на Шастуна. Тепло разливается по телу, когда Арсений видит эту тёплую и искреннюю улыбку вперемешку со смехом. Он готов всегда скакать по сцене без обуви, лишь бы потом рассказывать об этом Антону и видеть его настоящие и неподдельные эмоции. — Бля, никогда бы не поверил, что ты умеешь опаздывать на выступления! Ты точно тот самый Арс? — он лишь качает головой, всё ещё издавая тихие смешки. Затем он поправляет волосы и облизывает губы в привычной манере, отчего шатену немного сложно даётся дальнейшее восприятие реальности. — Ну, я ведь тоже человек, а значит - неидеальный. Не существует тех, кто вечно бы везде успевал и был лучше всех, — он лишь тихо усмехается, снова откидывая голову назад. В его привычку уже вошло выдерживать недолгую паузу перед тем, как сделать что-то провокационное. И это пауза тоже не являлась исключением. — На протяжении этих пяти лет ты хоть раз хотел, чтобы я приехал к тебе? Только честно, — он произносит свой вопрос без каких-либо заминок и прочего, а Антон, кажется, снова впадает в ступор, потому что молчит. Когда Арсений склоняет голову, то лишь разочарованно сжимает губы в тонкую полоску. Шастун выпил почти половину стакана или даже чуть больше, хотя в правилах игры не прописан объём. Вместо того, чтобы просто и честно ответить на поставленный вопрос, его бывший выбрал самый лёгкий путь - просто выпить и оставить этот вопрос витать в воздухе без ответа. — Окей, теперь я, — голос Антона в этот раз звучит как-то решительней, отчего у Попова вновь в глазах можно увидеть сверкающих демонов. — Ты хоть раз думал обо мне и обо всём том, что было до переезда? В этот раз в ступор впадает старший. Он явно не ожидал, что собеседник тоже начнёт играть по его же правилам и провокация будет идти не с одной стороны, а друг от друга. Прежде чем ответить, мужчина несколько раз прокручивает стакан в своей руке и бездумно смотрит на телевизор, по которому уже который час играет подборка нон-стоп музыки. Думал. Почти каждый день. Если не каждый. — Да, разумеется, — он снова касается пальцами переносицы, но в этот раз скорее для того, чтобы увеличить количество времени на свой ответ. — И не раз, поверь. Первое время это было почти невыносимо, но со временем как-то улеглось. Я на своём опыте испытал, что фраза "время лечит" - полное фуфло. Как оказалось, это не так работает, — он не сдерживает себя и всё-таки делает несколько глотков алкоголя несмотря на то, что всё равно ответил на вопрос. — Я тебя услышал, — Антон кивает несколько раз и тоже поджимает губы, словно услышать в ответ он ожидал немного другие слова. Слова о том, что всё позабыто и никому не нужно. Теперь всё кажется ещё сложнее и запутаннее. — Так.. Расскажи мне, как судьба свела тебя с Эдиком, — Арсений наконец садится нормально, упираясь локтем в спинку дивана. Когда рука Антона поднимает стакан и снова тянет его к губам, мужчина мягко останавливает его и отрицательно мотает головой. Не отвертишься. — Таковы правила, Антош, — лицо голубоглазого полно невинности, ведь он очень умело изображал человека, который очень внимательно относится к игре. — Ты же ради этого всю свою "игру" и затеял, да? — Шастун медленно кивает сам себе, опустив взгляд куда-то вниз. Он снова замыкается прямо на глазах у старшего и это явно не к добру. Да, именно ради этого. Ты прав. — Нет конечно, мне просто очень интересно, правда, — он подбадривающе смотрит на собеседника. Хотя, его взгляд скорее напоминает выжидающий. Этот вопрос мучил его последние несколько дней, поэтому просто дать Антону на него не ответить было бы слишком большой ошибкой. Антон переводит на него свой взгляд. Только на этот раз он не такой радостный и счастливый. Сейчас он тусклый, уставший и измученный. Словно тему для разговора он выбрал не самую удачную. Через несколько секунд младший отводит взгляд в сторону окна, пытаясь вспомнить всё произошедшее хотя бы в каких-то подробностях. POV Антон Я не помню дату того дня, когда впервые познакомился с Эдиком. Помню лишь то, что это случилось почти три года назад. После спектакля я толкался в гримёрке с остальными актёрами, смывая грим и собираясь спокойно ехать домой. Когда я уже успел переодеться и сложить костюм в сумку, то в нашу и без того небольшую комнатушку вошёл непонятный парень. Его внешность, наверное, было первым, что цепляло с первого взгляда. Не любой решится набить на своём лице вызывающее татуировки, не говоря уже о дерзком стиле одежды. А когда этот напыщенный петух случайно задел меня своим плечом, я даже взбесился, потому что вечер и без того был не очень удачным. — Блять, а можно как-то поаккуратнее ходить? Это не твоя ебаная гримёрка, чтобы ты тут толкался, — в тот момент я въехал ему плечом ещё сильнее, чем он мне, надеясь, что это хоть как-то вернёт меня в привычное состояние. — Уж извини, не заметил тебя. Чего ты взъелся так, будто я тебе это плечо отгрыз? — он самодовольно хмыкает, переключая своё внимание на высокого и худощавого незнакомца. — Да потому что... — здравые аргументы никак не лезли в голову из-за резко подкатившей усталости. — Потому что, — на этот раз интонация моего голоса становится тихой и я даже на секунду прикрываю глаза. — Эд, — собеседник протягивает ему руку и со своей видимо фирменной надменной улыбкой оценивающе осматривает блондина. — Хуёвый день? — Хуёвая жизнь, — я выдыхаю, выдавливая из себя слабую усмешку. — Антон. Антон Шастун. Ты прости, что я налетел так.. — Забей, я тебя понимаю. Может, тебе нужно развеяться? Я как раз сегодня в клуб собираюсь, чтобы надраться. Не составишь компанию, Антон Шастун? — он с вызовом смотрит в чужие глаза, пока в своих черти отплясывают румбу. И на этом моменте я задумался, ведь по рассказам Окси я прекрасно знал, что из себя представляет Эд Выграновский и с чем его едят. Просто никогда не видел его самодовольное лицо вживую, вот и всё. В тот вечер мой здравый смысл буквально кричал мне о том, что нужно просто поехать домой и спокойно выспаться без поисков приключений на свой зад. Но когда я вспомнил о том, что каждый мой вечер проходит примерно одинаково и я просто утопаю в каждодневных ритуалах, то взглянул на Эдика совсем по-другому. Он - полный энергии и жизненных сил человек, который открыт для тусовок и прочего, а я на его фоне как ебаный социопат, которому ничего не нужно. — Поехали, — я ухмыляюсь ему в ответ и он лишь кивает на выход, пропуская меня вперёд. Это было одно из самых легкомысленных решений в моей жизни, ведь согласиться поехать в клуб с человеком, которого ты знаешь исключительно по рассказам и только в плохом свете, смог бы только самый отбитый человек. Таковым я, видимо, и являюсь. Только когда я садился в его машину, вспомнил о том, что, вероятнее всего, он приехал в театр за Яной, которая играла в спектакле на пару со мной. Но судя по всему, ему я приглянулся ещё больше, чем та темноволосая шалава, которая только и прыгала на чужих членах. Я мало помню тот вечер и ту ночь в принципе. Помню, как поразился громкой и ахерительной атмосфере клуба. Скруджи частенько приносил мне различные коктейли, которые по крепости могли посоревноваться с любым вином или даже ликёром. Когда я накидался, голова мало что соображала. В память чётко въелся тот момент, что я сам поцеловал Выграновского прямо в вип-ложе того клуба при его знакомых, а те даже не удивились. И вместо того, чтобы вызвать такси и уехать домой, я согласился продолжить вечер у него дома и, взяв с собой бутылку чего-то крепкого из бара, мы вызвали такси именно до него. У меня был шанс передумать, но.. Я всё равно поехал. События в его квартире я помню ещё хуже, чем в клубе. Он рассказывал мне, что я очень красиво танцевал под какие-то песни, после чего мы.. Потрахались. В первый же вечер знакомства я добровольно пососался с человеком в клубе, а в квартире сам расстегнул чужую ширинку и повалил на кровать. — Осуждаешь? — голос Антона возвращает Арсения в реальность и тот наконец перестаёт прокручивать в голове интимные сцены с Выграновским и своим бывшим. Да. Осуждает. Очень сильно осуждает. — Нет, ни в коем случае, — мужчина отрицательно мотает головой, всё ещё без возможности посмотреть на блондина. У него не хватает сил, чтобы банально поднять свой взгляд и заглянуть в глаза собеседника. — Не пизди. Я знаю, что осуждаешь, — он горько хмыкает и наконец допивает свой стакан до конца. — Я и сам себя осуждаю, так что всё нормально. Знал бы только Арсений, сколько сил понадобилось Шастуну для того, чтобы просто рассказать обычную историю. Старшему не обязательно узнавать все подробности его жизни, маленького рассказа, как оказалось, вполне хватило, чтобы уверенный в себе Арсений превратился в поникшего Сеню. — Это твоя жизнь, Антош. А это был мой вопрос, на который я услышал ответ, — голубоглазый вновь прикусывает губу, чтобы отогнать посторонние мысли от себя прочь. Он банально не мог поверить в то, что Антон, такой светлой души человек, смог переспать с незнакомым человеком в первый же вечер, да ещё и с таким грузом плохой репутации. В голове абсолютно не укладывался тот факт, как Шастун вообще пришёл к такому. И если бы кого-то и надо было обвинить в этом всём, то только Попова. Не уследил, не заметил и даже банально не знал. — Покурим? — бросает Шастун, когда смотреть на беспомощное лицо шатена становится невыносимо. — Покурим, — Попов отвечает ему утвердительной интонацией и быстро кивает, нащупав в заднем кармане штанов пачку сигарет с зажигалкой внутри. Он поднимается на ноги и уже направляется в сторону балконной двери, но худощавая ладонь ложится на его плечо и останавливает. — Совсем дурной? В майке? Там же дубак пиздец, — возмущается блондин, на что получает лишь закатанные глаза и недовольную походку вперёд. — Придурок.. Я тебя предупредил. Дёрнув на себя ручку двери, мужчину обдаёт довольно прохладным воздухом и он слегка съёживается, но всё равно проходит на балкон и достаёт свою пачку из кармана. Этот холодный воздух в какой-то степени даже отрезвляет, словно крича о том, что пора бы прекратить постоянно думать о том, что произошло три года назад. Арсений снова подносит сигарету ко рту и чувствует, как чужая рука снова мягко перехватывает его запястье. — Серьёзно? Ты до сих пор не выкинул браслет? — голос Антона звучит по-особенному тихо и маняще. На лице младшего даже в темноте можно заметить улыбку. Только эта улыбка не вымученная и не наигранная, а искренняя. Улыбка. благодаря которой можно разглядеть даже некоторые морщинки. Арсений замирает, просто рассматривая лицо Шастуна и поджимает губы. Он всё ещё остаётся самым красивым человеком на планете земля, бесспорно. Пусть и сам принадлежит другому человеку. — Нет, а должен был? — Попов наконец прерывает затянувшееся молчание, и всё таки вдыхает в себя новую порцию сигаретного дыма. Теперь руководство на его стороне. Он поговорит с Антоном и узнает всё, что хотел узнать, даже если ради этого придётся бить по самому больному. — Да нет, это твоё дело.. — мужчина подмечает, что поставил младшего в тупик. — Просто столько лет и.. Он всё ещё у тебя. Хотя вроде как уже и забылось всё, — Шастун пытается вести себя отстранённо и даже отводит взгляд на дом напротив, желая скрыться от этого разговора. Не в этот раз. — Да? А ты забыл? Я например не могу просто выбросить из головы то, что делало меня счастливым на протяжении трёх лет, — интонация становится чуть громче и по телу Антона пробегают мурашки. Он знал, что рано или поздно придётся поговорить о всём том, что было. И оттягивать это до последнего момента, видимо, больше не получится. — Арс, конечно я блять забыл! Прошло пять ебучих лет, какой нормальный человек будет держать это в своей голове так долго? — он раздражённо подносит сигарету к губам и пытается унять нарастающую дрожь в пальцах. То ли злость, то ли волнение. — Забыл, значит, да? — с такой же раздражённостью Арсений копается в карманах джинс и наконец достаёт оттуда подаренное фото. — На, сожги его прямо здесь. При мне. Чтобы доказать, что ты всё забыл. Единственный экземпляр, такого фото больше нет, — он с некой злостью протягивает растерянному блондину фотографию, тыкая его, как маленького котёнка в тапки. — Иди нахуй, я не собираюсь ничего жечь. Тебе надо - ты и жги свою фотографию, — Антон отворачивается, упираясь рукой в балконные перила. Сигарета сама выпадает из его рук и летит вниз, пока Попов никак не может унять свои порывы узнать истину. — А знаешь, почему ты так говоришь? Потому что в тебе нет смелости признаться самому себе в том, что я всё ещё живу в твоей голове точно так же, как ты живёшь в моей. Ты можешь топиться в ублюдке Выграновском сколько захочешь, но я уверен, что в глубине души ты и сам понимаешь, что не любишь его, — он почти выкрикивает эти слова на одном дыхании и сейчас просто наблюдает за тем, как Шастун смотрит куда-то вдаль и сильно прикусывает губы, лишь бы не выйти на эмоции. Раскусил. Нашёл то самое место, которое хотел найти. — Нахуя ты сейчас мне всё это вывалил, а? Нахуя, Арс? Ты думаешь твои слова что-то могут изменить? Я уже насмотрелся на твои поступки и мне вполне хватило, спасибо. Может я не могу полюбить Выграновского в полной мере, но с ним я чувствую себя хоть кем-то, в тот момент как по твоей вине я чувствовал себя бесполезным и никому не нужным куском говна. Так что не выставляй себя самым правильным и святым. Нихуя ты не святой, Попов. Ты ебаный эгоист, которому похуй! Похуй, похуй на всё, кроме себя! И на мои чувства в том числе. Я отдал бы всё на свете, лишь бы забыть тот день, когда ты припёрся в наш театр, — Антона пробивает холод и он начинает слегка дрожать, что шатен просто не может не заметить. Он вывел его на эмоции, довёл до стадии, граничащей с истерикой, но сейчас только жалеет об этом. Он снова видит Антона разбитым и сломленным. И снова на душе кошки скребут. — Пойдём в квартиру, — очень тихо проговаривает Арсений и мягко кладёт свою ладонь на чужое предплечье. Он чувствует, как блондин содрогается и с некой долей злости выдёргивает свою руку из-под чужих пальцев. Только сейчас Попов понимает, каким ужасным человеком-манипулятором он был и тогда, пять лет назад, и является сейчас. Только тогда Шастун был моложе и не понимал, что им вертят, как хотят. А сейчас, к огромному разочарованию обоих, он научился понимать всё поведение Арсения. — Пошёл ты нахуй, Арс... — вполголоса проговаривает младший и на этот раз упирается двумя руками в балконные перила, бросая взгляд на дорогу рядом с домом. — Пожалуйста, блять, говори со мной о чём угодно, но не о ебаной любви. Я уже не помню, что это такое. Не помню, какого это - чувствовать себя любимым, а не просто человеком, с которым хотят потрахаться и обсудить выход новых треков. Это тупик, Арс. Я на дне и я уже не выберусь отсюда, никогда, — он мотает головой, закрывая глаза. — Я не знаю, как правильно, а как нет. И всё было нормально, пока ты не приехал и не устроил блядский ураган, от которого теперь страдают все. Но чистым выйдешь из него только ты. А я снова, как помешанный придурок, останусь один наедине со своими проблемами и людьми, которых я не люблю. Он не повышал голос, не истерил, а говорил спокойно и размеренно, будто бы сожалея о всём том, что вообще произошло в его жизни. Попов не воспринял эти слова как обвинения в свою сторону, скорее, наоборот, как призыв о помощи. Арсений позволяет себе сделать шаг навстречу к собеседнику и мягко накрыть чужую ладонь своей ладонью, немного сжав её. Мужчина плавно берёт руку блондина в свою, тем самым заставляя второго повернуться к себе и оказаться напротив. — Ангел, — свободной рукой голубоглазый касается щеки младшего и аккуратно проводит по ней большим пальцем, рассматривая лицо Антона почти в полной темноте. — Прости меня. Всего два слова, звучащие от всего сердца, могут исцелить человека и подняться с колен. Могут помочь почувствовать себя нужным и вернуть к жизни хоть на мгновение. Главное сказать их вовремя и не оттягивать до последнего. Арсению приходится встать на носочки, чтобы оказаться почти на одном уровне с собеседников и уткнуться лбом в его лоб. Теперь расстояние между их лицами - минимальное. Это то, о чём мечтал Арсений с самого приезда домой. Он чувствует дыхание родного человека в нескольких сантиметрах от себя и сам вдыхает чужой аромат, заполняя им свои лёгкие. Ему не хватало этого до боли в груди. Каждый вечер засыпая в Питере, он мечтал, лишь бы проснуться с Антоном в одной постели и снова очутиться рядом хотя бы на мгновение. И если тогда затея казалась полным бредом, то сейчас на душу снизошло спокойствие и умиротворение. Голубоглазый решает зайти чуть дальше и почти не касаемо проводит по щеке Шастуна кончиком своего носа, делая это очень медленно, словно растягивая момент. — Что же ты со мной делаешь, Арс? — он слабо покачивает головой, прикрывая глаза и поддаваясь вперёд. И первым всё таки сдаётся Антон. Он наклоняется чуть ниже и касается чужих мягких губ своими, делая это более чем осознанно. Одной рукой он всё ещё упирается в перила, а другой ладонью немного сжимает талию Арсения. Делает то, что хочет. И вертит так, как хочет. Волга, неси меня мертвого по городам, может, где-то там, где закончатся все километры, года — наше лето из грязного льда, вместо вечности, пускай, обморожу конечности но в пустоши русской я выложу слово любовь