Я так соскучился

Им обоим хватает всего несколько минут, чтобы переместиться внутрь квартиры и с довольно громким звуком захлопнуть балконную дверь. Арсений мягко скользит руками по шее Антона и даже позволяет себе слегка оттягивать чужую губу во время поцелуя. Ему хотелось бы отпрянуть от парня и бросить всё это занятие, но он не может. Не может пойти против собственной же физиологии и против собственного желания тоже. Насколько легкомысленно поступает Попов, стягивая с чужих плеч чёрный кардиган, только сам Бог знает, потому что шатен - вряд ли. Руки голубоглазого исследуют тело Шастуна, по ходу восстанавливая в голове все воспоминания и прикосновения, которых не было слишком долго. И в отличие от всяких "развлечений" в Питере, сейчас все его движения наполнены ажиотажем и слишком огромным и манящим желанием. Тело лихорадит, голова перестаёт думать, а губы наконец отстраняются от чужих, но лишь для того, чтобы продолжить покрывать поцелуями шею блондина. Неожиданно для зеленоглазого, мужчина резко разворачивает его лицом к окну и грубовато наклоняет над подоконником, чтобы оказаться примерно на одном уровне роста. Он проводит кончиком носа по чужому затылку так, как это обычно делают в дешёвых мелодрамах, и после чего возвращает его в привычное положение. Потянув его за футболку, Попов ведёт их к дивану и без особой деликатности сажает на него зеленоглазого, а сам садится сверху на колени. В памяти почти не осталось тех дней, когда шатен вёл себя также развратно, как в эту самую секунду. Желание быть с Антоном прямо здесь и сейчас разгорается всё с большей силой и мужчина вновь припадает к чужой шее, медленно спускаясь поцелуями к ключицам. Он даже не спрашивает разрешения перед тем, как оставить небольшой укус на стыке шеи и плеча. В силу выпитого алкоголя желание идёт не только с одной стороны, оно - взаимное. Именно поэтому Шастун лишь податливо откидывает голову назад, поддаваясь на все провокации своего экс-бойфренда. Ему хорошо, действительно хорошо. И это неоспоримый факт, ведь блондин относительно давно не чувствовал себя таким желанным, а уж тем более рядом с Поповым. Секундное желание, которое ударило в голову обоим, всё ещё никак не отступало. — Арс, блять, — шумно выдыхает Антон, когда рука шатена оказывается на его паху. Арсению ничего не стоит взять и дразнить партнёра, пока тот не начнёт просить. Мужчина снова возвращается к чужим губам, на этот раз делая их поцелуй более медленным и уязвимым, пока рука орудует в чувствительной зоне блондина. В какие-то моменты Шастун просто замирает и сжимает рукой край подушки на диване, чтобы сместить концентрацию на другое русло. Не теряя времени зря, Попов стягивает футболку с Антона и откидывает её куда-то в сторону, чтобы не отвлекаться от процесса. Самого блондина футболка старшего волнует меньше всего и он не торопиться акцентировать на этом внимание, ведь в какой-то момент чужие руки оказываются на застёжке его ремня. Буквально на секунду сознание всё таки проясняется. — Мы творим какую-то хуйню, — томно проговаривает младший, прикрывая глаза. Он не чувствует себя как-то неуклюже или неловко, вовсе нет. Скорее просто последние капли трезвости пытаются достучаться до разума. — Мне остановиться? — шатен поднимает голову и вопросительно изгибает бровь, дожидаясь, пока Шастун посмотрит на него в ответ. Тон его голоса звучит скорее не мило или же заботливо, а подстрекающе. Попов более чем на сто процентов уверен, что зеленоглазый не откажет. Он слишком хорошо знает его поведение и повадки, поэтому нажать на нужную "кнопочку" просто не составляет труда. И он снова оказывается прав, ведь вместо чёткого ответа на свой вопрос он получает лишь тишину. А он ещё с детства привык, что тишина - знак согласия. Нагло ухмыльнувшись, он стягивает с Антона штаны примерно до колена и с вызовом осматривает его тело. Слишком красивый и манящий до такой степени, что даже в собственных штанах становится тесно. Арсений протяжно и внимательно водит пальцами по груди мужчины, спускаясь всё ниже и ниже. И мужчина чувствует, как Шастун иногда вздрагивает от пробегающих по коже мурашек. И ему это нравится. Когда пальцы наконец доходят до резинки на нижнем белье, он выжидающе оттягивает её, наблюдая за реакцией Шастуна. Тот закусывает губу, отводит взгляд или вовсе прикрывает глаза, лишь бы не показывать, что уже давно хочет большего. Попов вздрагивает, когда в заднем кармане его джинс телефон начинает непрерывно вибрировать, тем самым отвлекая от такого воодушевляющего зрелища. Проклянув и обматерив звонящего несколько раз в своей в голове, он раздражённо вытягивает телефон и затуманенным взглядом фокусируется на экране. "Алёнка" Несколько секунд Арсений держит телефон в руке, бездумно глядя на экран и прокручивая в голове примерные отмазки того, почему он вдруг не смог ответить на вызов. Телефон летит на другой край дивана вслед за майкой, а совесть окончательно покидает эту квартиру, громко захлопнув за собой дверь. Теперь здесь остаются только он, Антон и безграничное желание поскорей оказаться ещё ближе. Хотя, казалось бы, куда ещё ближе. — Кто звонил? — с запинкой проговаривает блондин, когда чужая рука без предупреждения ложится на его член. Теперь он окончательно теряет здравый смысл на пару с самообладанием и полностью отдаётся процессу. — По работе, — невзначай бросает Арсений, пытаясь всем своим видом показать, что звонок не такой уж и важный. Между тем его рука неторопливо и медленно двигается по половому органу зеленоглазого, то и дело сжимая его ближе к головке. Шатен готов поклясться, что благодаря одному лишь виду возбуждённого Антона возбуждается так сильно, что голова перестаёт думать о чём-либо от слова совсем. Он дурманит и очаровывает его, как никто другой. — А если это.. Важно? — Попов мысленно закатывает глаза и начинает работать рукой чуть быстрее после услышанных слов. Шастуну словно нужно больше всех и он никак не может угомониться. Мужчина воспринимает это как призыв к дальнейшим действиям и наконец слазит с чужих колен на пол, всё ещё опираясь о ноги своими руками. — Малыш, ты хочешь, чтобы я им перезвонил? — он не сдерживается и после сказанных слов ведёт своим языков вдоль члена, словно облизывая какую-то сладкую конфету. Кажется, Шастуну этого хватает, чтобы полностью забыть о каком-то звонке и сосредоточиться только на собственных ощущениях. И Арсений не собирается медлить. Он облизывает губы, всё ещё стараясь поддерживать визуальный контакт с блондином, прекрасно зная, что второму от этого сносит крышу ещё больше. И когда он наконец ловит взгляд в ответ, то позволяет себе не ограничиваться просто языком и, приподнявшись чуть повыше, обхватывает член губами, что вызывает у Антона тихое и довольное мычание. Он делает свои движения сначала медленно, но со временем набирает темп и насаживается собственным ртом на чужой орган почти до основания. От развратности ситуации что-то внизу живота приятно сводит и это заставляет ещё с большим желанием довести блондина до грани. Когда выдохи Шастуна становятся слишком частыми и громкими, Попов, словно хитрая лиса, спокойно отстраняется и оставляет младшего в предоргазменном и полном непонимания состоянии. — Да ты блять издеваешься, — парень запрокидывает голову назад и что-то невнятно мычит, обзывая партнёра в голове различными ругательствами. Он почти что кончил, но заветное наслаждение отобрали за несколько секунд "до". — Продолжим в спальне, — он подмигивает зеленоглазому и на еле слушающихся ногах поднимается, протягивая ему руку.

***

Попов уже несколько раз переворачивается во сне с одного бока на другой и никак не может найти рядом с собой Антона, хотя чётко помнит, что засыпал на его руке, лёжа в обнимку. Пусть и в довольно крепком сне, но Арсений всё равно чувствует эту странную тревожность касаемо пустующей половины кровати. Спустя несколько минут отчаянных попыток заснуть, он ещё раз щупает ладонью одеяло рядом с собой, всё-таки заставляя себя открыть глаза. Пусто. Часть кровати прохладная и, значит, пустует довольно давно. Мужчина приподнимается на локтях и, сощурившись, пытается рассмотреть хоть что-то в тёмной комнате. Лунный свет, падающий на часы, освещает стрелки, и шатен удивляется. Часы показывают пятнадцать минут четвёртого. Он снова оглядывается вокруг себя, но на этот раз взгляд более бодрый и пронзительный. Волна непонимания проходится по телу и он всё таки свешивает ноги с кровати и потирает ладонями лицо, в надежде проснуться окончательно. Арсений прекрасно понимает, что вряд ли бы Шастун ушёл из собственной квартиры в ночное время, но даже если тот банально отошёл попить воды, то по времени это сильно затянулось. Не издавая лишних звуков, мужчина поднимается на ноги и дёргает на себя ручку двери, пропуская в комнату тусклые лучи света из какой-то комнаты. Несколько секунд занимает то, чтобы просто дать глазам привыкнуть к свету, пусть и не сильно яркому. Когда он прислушивается, то различает звуки шумящей воды из ванной комнаты. Вряд ли блондин решил сходить и помыться в столь позднее время. Медленными шагами голубоглазый доходит до приоткрытой двери и легонько толкает её, фокусируясь на деталях. Наконец он видит перед собой исчезнувшего парня. Антон стоит над раковиной со включенной водой и, опустив голову вниз почти до предела, упирается руками об холодную керамику. Он даже успел накинуть на себя какую-то мятую футболку из шкафа. По телу старшего вновь проходится электрический разряд, но он всем видом старается не показывать этого. Лишь делает шаг вперёд и прислоняется плечом к дверному проёму, слегка склоняя голову. Благодаря висящему зеркалу он может видеть и себя, и Шастуна, который наконец поднимает голову и замечает на себе пристальный взгляд мужчины. Его глаза на мокром месте то ли от воды, то ли от самых настоящих слёз. Увидев за своей спиной шатена, Шастун чуть вздрагивает, ведь явно не ожидал его здесь увидеть. — Тош, — мягким голосом говорит Арсений и всё ещё неотрывно смотрит в чужие глаза через изображение в зеркале, словно ожидая каких-то объяснений. Шастун ещё несколько секунд поддерживает визуальный контакт, но в конце не выдерживает и лишь мотает головой, вновь опуская голову. Он наконец отпускает раковину и набирает в ладони немного воды, брызгая ей в своё лицо, будто бы это хоть как-то может помочь. Младший наконец протрезвел и всевозможные чувства, включая угрызения совести, свалились на него тяжёлой наковальней. Если бы у слова "растерян" было человеческое олицетворение, то это был бы он собственной персоной. К своему огромному сожалению, Попов просто не знает, что творится в голове у зеленоглазого. Хотел бы узнать, но, видимо, никогда не сможет. И именно из-за этого не может никак ему помочь. Из него определённо выходит отвратительный спасатель, но как есть. — Вот что мне теперь делать? Ответь, — тихим голосом задаёт вопрос Антон, снова встречаясь в зеркале с чужим взглядом. — Что мне блять делать с этим всем? Вопрос, заданный Шастуном, словно разрезает воздух и загоняет старшего в полнейший тупик. Теперь очередь отводить взгляд переходит к Арсению и он лишь лбом прижимается к деревянному проёму. Что можно ответить на этот вопрос? Ничего. Одни и те же оправдания не сработают несколько раз подряд, а вешать лапшу на уши он совсем не привык. Хотя, как знать. В любом случае он снова оказывается в патовой ситуации и не имеет ни малейшего понятия, как поступать и что правильно сказать. Попову уже чуть больше тридцати лет, а он всё ещё не научился решать свои проблемы адекватно, всё верно. Заметив, что рука блондина потянулась к глазам и вытерла пелену подступающих слёз, мужчина сдаётся. Невыносимо просто стоять и смотреть на то, как младший сам разрушает себя изнутри. И делает он это с огромной скоростью, потому что шатен чувствует это. Чувствует его ощущения и его самого. Сделав несколько шагов вперёд, его рука мягко ложится на чужое плечо и слегка поглаживает его, в то время как глаза никак не могут найти себе место. И на удивление самого Попова, зеленоглазый не отталкивает его. Только шумно вздыхает, прикрывая глаза вновь и вновь. Выждав какое-то время, Арсений медленно и аккуратно прижимается к спине Антона, располагая свою голову чуть ниже плеча банально потому, что ростом из них двоих лучше вышел младший. Руки осторожно проходятся по чужой талии и смыкаются в районе живота, прижимая Антона ещё ближе к себе. Кажется, их объятия ещё никогда не были настолько искренними и настоящими, как в эту самую ночь. Шастун лишь шмыгает носом и одной ладонью накрывает руки Арсения на своём животе, слегка их сжимая. Попов не видит лицо блондина, но более чем уверен - он плачет, пусть и всячески пытается это скрыть.

***

Утро уже в который раз не оказалось мудренее вечера, как обычно твердят все люди вокруг. Мужчина снова проснулся в постели один, но уже на этот раз оттого, что младший собирался на утреннюю репетицию и просто не стал будить своего экс-бойфренда. Заняв в кровати положение сидя, Попов тяжело выдыхает и стягивает с себя одеяло без какого-либо желания. Он не выспался от слова совсем, но, кажется, это не самое страшное, что случилось с ним за последние несколько дней. Тем более со своим хроническим "воронежским" недосыпом он уже успел смириться, а вот с плачущим по ночам у зеркала Антоном - нет. Он помнит всю ночь в самых подробных деталях, начиная с того, как они менялись позициями прямо на этой кровати и заканчивая объятиями в ванной комнате. Арсений помнит, как уговорил Шастуна всё таки вернуться в комнату и по возвращению просто гладил его по волосам, ожидая, пока тревожность младшего сойдёт на нет и тот хотя бы попытается уснуть. Факт того, что они почти не поговорили об этом всём, безусловно не мог оставить голубоглазого равнодушным. Игнорировать всё произошедшее было бы глупо, но доводить Шастуна до грани с нервным срывом - ещё глупее. Закончив свой традиционный ритуал по продумыванию различных теорий в голове, Попов поднимается на ноги и даже находит свои джинсы рядом с кроватью. С поиском футболки было чуть посложнее: она лежала под окном в районе батареи. Собрав из себя примерный образ трезвого и адекватного человека внешне, мужчина поплёлся в ванную комнату. События прошедшей ночи снова ударяют по голове, словно молот, и Арсений обдаёт своё лицо холодной водой, отрезвляя и прочищая свой разум практически до конца. Как в походных условиях, он использует свой палец в качестве зубной щётки и даже кое-как укладывает волосы, делая из себя что-то похожее на человека разумного. Выключив воду, голубоглазый прислушивается. Шастун несколько раз ходил туда-сюда, но в конечном итоге перекочевал на кухню и мирно постукивал ложкой по стеклянному стакану. Как бы не хотелось разговаривать с Шастуном о ночи, проведённой вместе, избегать разговора смысла тоже нет. В конечном итоге всё станет на свои места и не важно, когда это произойдёт. Тихими шагами старший до кухни и останавливается у дверного проёма, будто бы это уже стало идиотской привычкой. — Доброе утро, — бодро произносит шатен и ловит на себе слегка удивлённый взгляд хозяина квартиры. В отличие от Попова, Шастун действительно выглядел опрятно и нормально: одетый в свежую одежду, вымытый и полностью готовый к выходу из дома. Арсений же в свою очередь не обладает таким преимуществом на время и именно поэтому все свои водные процедуры переносит на отель. — Доброе утро, — младший отзеркаливает слова своего собеседника и вновь утыкается в смартфон, листая какую-то ленту новостей. Арсений просто не может не отметить то, что на столе стоят две чашки кофе. Каким бы холодным и отстранённым не выглядел Антон, даже о такой мелочи, как кофе, он всё равно позаботился. Попов садится на стул, занимая место напротив Шастуна, и несколько раз проворачивает в руке стеклянную чашку. — Позавтракаешь? — Не, спасибо, я в отеле схожу, — он несколько раз кивает и делает глоток кофе. Затем ещё один. И ещё. Висящая в комнате тишина болезненно стучит по вискам и Арсений лишь изредка ловит на себе взгляды Шастуна. Тот даже не включил телевизор, чтобы как-то сгладить атмосферу. — У тебя сегодня концерт? — Попов наконец нарушает ужасную тишину и обращается к собеседнику в надежде, что тот не оборвёт зарождающийся разговор после первого же вопроса. — Да, — парень лишь кивает и, глубоко вздохнув, будто бы расслабляется. — Ещё репетиция через несколько часов.. Надеюсь, что успею поспать перед самим концертом. А то как-то не очень, — младший потирает глаза ладонью и снова возвращает взгляд на собеседника: — А ты как? — Порядок. Сейчас поеду в отель, переоденусь и заеду к родителям или Окси, не знаю, — он делает ещё несколько глотков, чувствуя, как от самого факта принятия этого напитка ему становится легче. Некоторое время мужчина просто смотрит в окно, рассматривая окна в доме напротив, но всё таки не сдерживается и снова съедает взглядом Шастуна. — Всё хорошо? — он вопросительно приподнимает брови, слабо поджимая губы. И этим вопросом он не хочет просто уточнить, как дела у Антона. Антон и сам прекрасно понимает, что означает этот вопрос и зачем Попов его задал. Это было вполне очевидно, ведь ночью голубоглазый сам успокаивал парня и сам никак не мог успокоиться, пока не услышал чужое сопение. Впрочем, старшему остаётся только гадать, что творится в голове у его бывшего, ведь вряд ли тот хоть когда-то с кем-либо этим всем поделится. Он уверен, пусть зеленоглазый и выглядит вполне спокойным, внутри у него - ураган эмоций, сметающий абсолютно всё на своём пути и не щадящий и без того его потрёпанную душу. Старший продолжает упорно сверлить взглядом своего собеседника и получает лишь его кивок. Такой ответ явно никого не устраивает, но делать с этим больше нечего. — Всё хорошо, — они уже в который раз отзеркаливают слова друг друга, словно так было задумано. На деле же это всё происходит неосознанно и незапланированно. Они всегда так делали. — Если ты про ночь, то я и сам не знаю, как это вышло. Всё просто копилось и вот, свалилось наконец, — Антон опускает взгляд на чашку в своей руке и рассматривает рисунок, будто бы ему правда интересно читать одну и ту же глупую надпись уже несколько раз. — Полегчало? — спрашивает мужчина, чувствуя, как Антон медленно и уверенно снова выходит на контакт. Общение в формате "горячо-холодно", видимо, их совместный формат. Попов несколько раз постукивает кончиками пальцев по чашке, думая про слова Антона. Этой ночью Арсений неосознанно дёрнул рычажок, который нельзя было трогать. Нельзя было ворошить всё это, поднимать старые воспоминания и создавать при этом новые. Нужно было остановиться ещё начиная с того самого балкона, а уж тем более не продолжать. Но это их совсем не остановило. — Не знаю, — мотнул головой младший, словно не позволяя себе сказать чуть больше этой фразы. Шастун не выглядит, как человек, полностью ненавидящий своего собеседника. Любой другой уже давно выволок бы своего бывшего за дверь и поставил несколько новых замков, но, судя по всему, он даже не торопится просто провожать Попова за дверь. А по сути, должен бы был. — Вообще ничего не знаю, — продолжает он фразу, облизнув губы и предварительно опустив взгляд в другой угол комнаты. — Мне нечего сказать тебе сейчас. Абсолютно, блять, нечего, — он мотает головой, не сводя взгляд с мёртвой точки. И не потому, что ему нравится смотреть куда-то в сторону. Просто ему не хватает сил банально поднять взгляд и открыто посмотреть в чужие голубые глаза, обнажая свою душу и показывая всего себя. Настоящего, каким и привык видеть его Арсений. Но Антон слишком умело научился прятать свои эмоции за маской полнейшего безразличия. — Я понимаю, Антон, — впервые за последние несколько дней интонация, с которой он произносит это имя, неприятно оседает на языке. Обычно он обращается какими-нибудь милыми вариациями имени, но сейчас, видимо, ситуация из ряда вон, когда они оба очень сильно напряжены и даже не могут подобрать слова, чтобы продолжить. — Ты жалеешь? — Попов прекрасно знает, что ему не нужно уточнять, о чём именно его собеседник, возможно, сожалеет. Казалось бы, что сделано, то сделано, но старший очень чётко видит, что блондина эта ситуация никак не отпускает. Арсению и самому стоило бы прислушаться к своей совести и подумать о том, что на душе должны скрести кошки после такого эгоистичного поступка. Только вот ни того, ни другого чувства нет. Ему не стыдно признать тот факт, что вчера он просто-напросто не ответил на звонок Алёны потому, что в этот момент целовал своего бывшего парня, с которым до этого не виделся пять лет. Вряд ли Алёнка бы оценила такой факт. Вероятнее всего, шатену просто всё равно. Он не чувствовал вселенской любви к девушке, чтобы корить себя сейчас за это различными способами. Стоило бы подумать о последствиях, которые будут поджидать его в виде потерянного взгляда Шастуна, но вчера именно последствия содеянного волновали их меньше всего. Какое-то время Антон просто смотрит в чужие глаза и даже на секунду приоткрывает рот, словно собираясь что-то сказать, но в конечном итоге снова смыкает губы и слабо сводит их в полоску. Значит, ангел и демон за его плечах ещё не до конца разобрались в том, кто прав в большей степени. — Ладно, — проговаривает мужчина, бросая взгляд на часы, словно так и было задумано, — мне уже нужно ехать, сегодня дел много. Меньше всего мне хочется докучать тебе своим же присутствием, — он понимающе кивает и отодвигает стул, поднимаясь на ноги. — Ты не докучаешь, — он отрицательно мотает головой несколько раз, но останавливать Попова явно не торопится. В конце концов, им обоим сейчас нужно всё обдумать и прийти хоть какому-нибудь логическому умозаключению. — У меня сегодня концерт, так что самому на репетицию нужно собираться. Звучит это больше как оправдание, нежели просто констатация факта. Арсений именно так это и воспринимает, но ни в коем случае не осуждает младшего за это. Они совершили то, что в принципе не должны были. Не должны были не то, что трахаться, а даже мысли об этом нужно было гнать поганой метлой. Но, увы и ах. — Что показываете? — как бы вскользь бросает голубоглазый по дороге к прихожей, пока Антон послушно идёт за ним. — И вообще, что вы обычно ставите? — он готов спросить всё, что угодно, лишь бы не одеваться в тишине, которая и так болезненно давит и нагнетает. — Аа, — зеленоглазый явно не ождидал, что они так резко будут скакать с темы на тему, — сегодня какую-то мыльную оперу. Мелодраму, одним словом. А в основном ставим по книжкам известных авторов. "Мёртвые души" очень люблю играть. Я там в главной роли, так что это двойное удовольствие. Ну и конечно "Недоросль"! Видел бы ты нашего Митрофанушку, тот ещё придурок, — Антон качает головой и тихо смеётся, словно пытаясь вспомнить что-то ещё. Только вот дальше Арсений его слова не слушает. Точнее, не слышит. Когда он наконец стоит одетый и готовый к выходу, Шастун всё ещё продолжает рассуждать о театре. И Попов не слышит его слова не из-за неуважения, совсем нет. В один миг он просто осознаёт, насколько же блондин одинок. Ему просто не с кем поделиться всеми этими эмоциями от спектаклей и именно поэтому, услышав какой-то скомканный и сбитый вопрос, который был задан для поддержания атмосферы разговора, он всё равно загорелся. Загорелся так, что к нему можно было бы подключить лампочку и та бы спокойно могла осветить всю квартиру и даже лестничную площадку. Он рассказывает какие-то весёлые моменты из театра, несуразных актёров и проблемы со сценарием. Вряд ли Выграновскому интересно слушать все эти рассказы, поэтому, вероятнее всего, младший и копит в себе эмоции, стараясь не выпускать их наружу. И Попову становится до ужаса стыдно, когда он понимает, что и те пять лет назад грешил тем, что свои интересы ставил выше интересов зеленоглазого. В основном он рассказывал о себе, о своих планах и разных постановках, а Антон лишь изредка чем-то делился. И почему-то раньше старшему казалось, что ему просто нечего было сказать. Но только сейчас, рассматривая эти горящие и полные энтузиазма глаза, он понимает, что явно промахнулся и в этом. Шатен закусывает губу и выдыхает, снова возвращаясь в реальность. — Не забудь, — младший протягивает ему мобильный телефон и поджимает губы, а Попову остаётся только гадать, просмотрел ли первый висящие на экране блокировки уведомления. А их там, скорее всего, вагон и маленькая тележка. На секунду он всё таки включает телефон и, уловив взглядом пропущенные от Алёны и от Добровольского, лишь выключает его и кладёт в карман куртки. Потом. Всё это может подождать. — Спасибо, — он благодарно кивает и поднимает глаза на Шастуна. — Ты бы знал, как я рад, что тебе нравится работа в театре. Я ещё тогда был уверен в том, что ты будешь замечательным актёром. И не прогадал, — мужчина хмыкает, рассматривая собеседника словно оценивающе. — Ты изменился, Антош. И не только внешне. Ты вырос, правда вырос во многих вещах. Антон нервно сглатывает и Арсений успевает подловить это. Голубоглазый как никто другой умеет так мастерски ворошить прошлое и задевать за тонкие струны души, что самому становится тошно. Попов вполне себе мог не упоминать прошлое и опустить этот момент, но всё равно вывалил это всё на хрупкие плечи Шастуна. Они снова перепрыгивают с темы на тему, но это совсем не смущает старшего. Он аккуратно прикасается пальцами к чужой руке и мягко водит по тыльной стороне ладони своим большим пальцем. Попов не уверен, но, кажется, Шастун вздрогнул в тот момент, когда он его коснулся. — Я даже не знаю, комплимент это или нет, — уже намного тише отвечает младший и переворачивает ладонь, позволяя себе коснуться пальцев шатена и немного поиграть с ними. — Комплимент, разумеется, — он слабо улыбается и впервые за долгое время делает это с максимальной искренностью. Когда он стоит рядом с Антоном, весь мир вокруг словно останавливается. Все терзания совести перестают его мучить, воспоминания о прошлом не бьют по голове молотком, а время летит не так быстро, как обычно это происходит. Единственное, что понимает Арсений - это всё не вечно. И ничем хорошим это не закончится. Да, они счастливы. До безумия счастливы находиться рядом друг с другом спустя такое огромное количество времени, счастливы чувствовать друг друга и касаться. Но ведь фактически через неделю Попов снова вернётся в свой Питер, а там всё не так, как хотелось бы. Там всё по другому. Алёна, которая уже успела привязаться к шатену, Добровольский, который любит частенько прикопаться с пустого места. Это не Воронеж, в котором какая-то частичка души старшего останется на всю жизнь. И это никак не изменить. Нет кнопки, которая могла бы стереть память и помочь жить дальше, не вспоминая улыбку Шастуна и его мягкие губы, которые когда-то он мог целовать хоть каждый день. В голове за эти несколько дней накопилось слишком много противоречий, которые голубоглазый никак не может решить и выбросить из головы. Именно эти противоречия доводят его до приступов пароксизма, когда он остаётся наедине с собой и думает обо всём, что делает он сам. С тем, что он сам затащил себя в яму, Попов уже смирился. Он снова влюбился в эти зелёные глаза, как и тогда, в далёком прошлом. Да и вряд ли переставал любить вовсе. Кажется, у него просто получилось отодвинуть эти чувства на задний план и их спрятать, свыкаясь с тем, что никогда не будет так, как он хочет. Тем более поступать так с Антоном слишком эгоистично. Снова втягивать его в этот омут и снова там же и топить - Арсений явно не этого хотел, когда приезжал сюда. Несмотря на все "за" и "против", думать об этом всём уже слишком поздно. Как бы горько не было признавать, но они уже в этом омуте. Попов немного приподнимается на носочках, чтобы хоть как-то сравнять их рост и касается своими губами чужих губ. Он целует мягко, словно смакуя каждую секунду этого дорого и щемящего где-то в районе груди поцелуя. Если вчерашний поцелуй был полон страсти и похоти, то этот же наоборот наполнен самой настоящей нежностью, которую они оба так долго копили в себе. Эта не та нежность, которую не жалко и можно дарить абсолютно кому угодно и не думая о последствиях. Эта та нежность, ради которой можно ждать хоть годами, хоть десятилетиями. Та, которая откладывается на задворках подсознания и ждёт своего звёздного часа. Рука Антона мягко ложится на талию старшего, пока второй аккуратно зарывается в блондинистые волосы своими пальцами. — Я так соскучился, — едва слышно шепчет Попов в чужие губы, когда они на секунду разрывают их поцелуй. Воздух, который выдыхает младший, обжигает кожу и заставляет тянуться ещё ближе. Антон ничего не отвечает ему, лишь делает глоток воздуха и снова целует старшего, чуть сильнее сжимая ладонь на его талии. Бежать больше некуда. Это слишком тупиковая ситуация. Выхода банально нет. Дорогу назад засыпало камнями настоящего, пока путь вперёд забросали фрагментами из прошлого. Никто из них не понимает, зачем они делают это. Каждого ждёт вторая половинка, которая полностью доверяет и даже не думает о том, что их могут так сильно обмануть. Они тонут, только на этот раз тонут вдвоём. И, кажется, Арсений первый начал их топить. пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит.

***

— Серьёзно, вы поцеловались? — голос девушки выводит из своеобразного транса и возвращает в реальность. — Я даже не знаю, кто из вас обоих больший идиот. Оксана поправляет волосы, чем и выдаёт свою нервозность. Она очень внимательно и сосредоточенно слушала рассказ своего собеседника и словно переживала все эти эмоции собственной персоной. Поэтому сейчас всё, что она может, это сделать бесчисленное количество глотков смузи из банана и клубники, не отводя взгляда от Попова. И именно такой взгляд заставляет чувствовать Арсения стыд и прочие самые ужасные чувства. Словно его сейчас обвиняют, как маленького ребёнка, который в чём-то провинился. Безусловно, он не пересказывал эти несколько дней в красочных подробностях. Он опустил те моменты, которые касались пьяной совместной ночи в одной кровати и кучи звонков от Алёны, на которые он банально не ответил. Что бы он там себе не говорил и каким пофигистом бы себя не называл, шатену всё равно до безумия позорно принимать тот факт, что он фактически намеренно игнорирует вызовы собственной девушки. Он и сам не понимает, какое дно нужно было пробить, чтобы начать поступать так по-свински. Шастун ведь до сих пор даже не подозревает о её существовании, не говоря уже о такой тесной связи. Однако разговор с Алёной этим утром не привёл абсолютно ни к чему. Она расспрашивала всякую ерунду об отдыхе в Воронеже, Арсений рассказал ей про своих родителей и друзей. И, конечно же, ни слова про блондина. — Я рассказал тебе это не для того, чтобы слушать оскорбления, — бубнит мужчина, помешивая ложечкой горячий кофе, который ему принесли несколько мгновений назад. — Я и так знаю, что я идиот. Он тяжело выдыхает, опуская глаза чуть ниже чашки. В голову снова бьёт с невыносимой силой. Только на этот раз она получает удар не из-за укора совести по Алёне. — Неужели он ничего не написал тебе до сих пор? — девушка вопросительно вздёргивает бровь, внимательно рассматривая потухшего Арсения. Тот лишь устало поднимает взгляд и отрицательно мотает головой, на что в ответ получает лишь сожаление. Буквально вчера утром всё было хорошо. Они стояли в этом коридоре как самые настоящие влюблённые, радовались встрече, но стоило Попову переступить порог квартиры, как сразу он оказался не нужен. Безусловно, шатен понимал, что Шастун чисто физически не мог уделять ему много времени. Но прошло уже почти два дня, как младший не выходит на связь. И голубоглазого это разрушает. После того утреннего разговора он был наполнен энергией и банальным счастьем, которого так давно не испытывал. А сейчас, стоит ему лишь вспомнить о том поцелуе, внутри всё сворачивается в какую-то огромную и холодную глыбу. Неужели Антону всё таки действительно плевать? Или до такой степени стыдно, что он решил окончательно вычеркнуть старшего из своей жизни? Арсений знает - ему просто нужно время. Но времени, к сожалению, нет. Сейчас они не обладают таким дорогим удовольствием, как ценное время. Завтра наконец наступает тот самый день, когда они будут играть свой спектакль на воронежской сцене. Сегодня, ближе к ночи, приедет весь состав их коллектива и прочие необходимые личности, включая ту же Алёнку. Попов от слова совсем не понимает, как будет смотреть ей в глаза, когда наконец увидит спустя все эти дни разлуки. Голубоглазый не уверен, что в принципе скучал по ней. Что уже говорить о личных встречах? А что говорить о том, что уже через пару дней после концерта, в Воронеже от Арсения останется только имя на постерах, которые красуются почти на каждой остановке? — Я писал ему сообщения, но он не отвечал на них, — мужчина слегка ёжится, будто бы чувствует поток прохладного ветра. — Думаю, он напуган. И просто не знает, что ему делать, — слова звучат не как предположение, а скорее как констатация очередного факта. Потому что он уверен - Антон сейчас просто замкнулся и боится подпускать Попова ещё раз. "Привет. Как прошёл концерт?" "Уверен, вы очень круто отыграли. В следующий раз приду посмотреть лично!" "Ты в порядке?" Он перестал ждать ответа уже утром, когда на экране блокировки не увидел ни одного уведомления. Попов более чем уверен, что Шастун читал эти сообщения в тот же самый момент, когда они приходили, но всё равно не отвечал. Это его право, однако на душе всё равно что-то неприятно скреблось. — Поздравляю, Арс, — она саркастично протягивает ему руку для акта рукопожатия, — ты даже в Воронеже продолжаешь упорно добиваться своего. Только я не могу понять, в чём смысл всего этого, — Суркова качает головой, всё так же не отрывая своего взгляда от мужчины. — Вы встретились? Встретились. Поговорили? Поговорили. И даже успели поцеловаться, когда напились, — своими словами она будто снова пытается упрекнуть Арсения в содеянном. — Отпусти эту ситуацию, Арс. Давно пора, — она поджимает губы и её взгляд смягчается. Обвинение в её взгляде сходит на нет и всё, что она может, лишь протянуть руку и коснуться ладонью чужой руки. Теперь, когда она закончила свой выговор, она может спокойно и искренне посочувствовать старшему, ведь прекрасно понимает, какие чувства тот испытывает к младшему. И, к сожалению, вряд ли это когда-либо пройдёт. Это она уже поняла во время очередного разговора по фейстайму с Поповым, когда тот неосознанно процитировал фразу Шастуна спустя два года после своего отъезда. Пускай где-то в глубине подсознания, но зеленоглазый всё равно живёт в нём. Иногда в тех самых фразах, которым научил его Антон, иногда в банальной мимике. Везде. А уж тем более в этой чёрной нитке на руке, которая уже успела стать светлее и слегка испортиться в качестве, но всё равно остаться слишком живучей. — Я понимаю, Окси. Всё прекрасно понимаю, — шатен кивает в ответ на слова девушки и будто бы снова пропускает их мимо себя. Он и сам знает, что нужно всё отпустить и жить дальше. А уж тем более с осознанием того, что в Петербурге у него есть девушка, а Шастун цепляется за Выграновского как за спасательный круг. — Знаешь, если без шуток, то действительно стало легче. Я выговорился и камень с плеч упал. Мне нужно отдельно платить тебе как личному психологу, — Попов шутливо хмыкает, делая очередной глоток кофе. Отчасти он просто нагло лжёт, потому что легче не стало. Туманность в голове не прояснилась и Арсений всё ещё пребывает в полнейшей прострации и не понимает, как правильно нужно выходить из подобных ситуаций. Тревожность берёт своё и, к счастью голубоглазого, Оксана просто не видит, как его нога то и дело нервно дёргается и отстукивает какой-то странный ритм по ламинату. Изначально он и пригласил Суркову в кафе для того, чтобы расслабиться хоть на какое-то время и перестать думать про блондинистую макушку, которая никак не даёт ему покоя. Но несмотря на это, прошло уже около часа их посиделок, а его всё никак не отпускает. Ему стыдно себе в этом признаваться, но моментами от подкатившей к голове напряжённости дыхание спирало так сильно, что было сложно сделать банальный вдох и выдох. Девушка была не слепая и она прекрасно видела, что творится с её лучшим другом. Но и сделать с этим ничего не могла. В этой ситуации она - третий лишний. Хотя, скорее всего и совсем никто. Сейчас в самом центре всех событий находятся только две фигуры - Антон на пару с Арсением. А вот Выграновский и Алёна здесь кажутся какими-то рудиментарными органами: они вроде и есть, только в принципе почти не имеют смысла и о них частенько забывают. — Да ладно тебе. Сам же знаешь, что я готова выслушать тебя абсолютно всегда. Только вот ты, говнюк, частенько забываешь даже написать пару слов и напомнить о своём существовании, — она саркастично хмурит брови, пытаясь выставить свой жест максимально шутливо. Но Попов знает: она действительно обижается на него. Обижается, потому что пишет он ей несколько раз в месяц, а звонит ещё реже. Вряд ли хорошие друзья способны на такие поступки. — Знаю, — он слабо усмехается, уже в который раз признавая своё поражение. — Этот мир тебя не заслуживает, лисёнок. Ты терпишь любые мои выходки и всё равно не забываешь, а наоборот, стараешься вернуть к жизни, — Попову как никогда хочется как можно крепче обнять девушку в знак благодарности. Ведь по сути ему действительно некому больше поделиться своими переживаниями касаемо происходящего. А Суркова даже в столь прохладную погоду согласилась приехать в это кафе, лишь бы ещё потянуть время и провести время с мужчиной в реальности, а не по переписке в вотс-апе. — Только не подлизывайся. Тот ещё хитрый лис, — Суркова тихо хихикает, прекрасно понимая, что свою реплику старший произносит с особой искренностью, ведь такие слова на ветер он никогда не бросает. — Ладно, Арс, мне нужно ехать. Мы договорились сходить в кино сегодня, нужно успеть собраться. Арсений лишь покорно кивает, спокойно принимая этот факт. Ему и так до безумия польстил тот факт, что девушка всё-таки согласилась прийти на эту встречу, так что его душа более чем спокойна. И его скорее даже умиляет тот факт, что Суркова со своим бойфрендом стараются проводить вместе так много времени, насколько это в принципе возможно в их ситуации, ведь по сути второй никак не связан с театральным искусством, откуда и появляются различные сложности в расписании. Они болтают о всяческой ерунде, пока Попов оплачивает счёт и после снова обматывается подаренным шарфом. Уже на улице он понимает, что этот подарок не только отбрасывает его к воспоминаниям о прошлом, но ещё и помогает не замёрзнуть окончательно, потому что -5 чувствуется как все -25, что не может не приносить дискомфорта. Когда они наконец дожидаются такси, то голубоглазый, как самый настоящий джентльмен сначала называет вслух адрес Сурковой, а потом уже своего отеля. Ему будет спокойнее от того факта, что он довёз и проводил девушку до дома в целости и сохранности. — Я обязательно приду на ваш концерт, Арс. Когда у меня ещё будет возможность посмотреть на тебя с этим коллективом? — после слов девушки шатен лишь закатывает глаза, потому что его до ужаса удивляет факт преувеличения его актёрских способностей. Он более чем уверен, что является самым обычным актёром. И, может в самом Воронеже есть актёры, которые выступают куда лучше самого Арсения. Но Оксана словно отказывается в это верить, продолжая идеализировать друга. Когда Попов уже приоткрывает рот, чтобы ответить девушке с каплей вызова в своих же словах, телефон неприятно вибрирует в кармане куртки. Пока Суркова бубнит что-то на закатанные Арсением глаза, мужчина без ярко-выраженного желания тянется рукой в карман и утыкается взглядом в экран. "Можешь приехать?" Арсения поражает то, насколько Антон немногословен. Безусловно, это очень удобно - говорить всё по делу без лишних подробностей. Однако получать такие сообщения без единого "привет-пока" и просто гадать на кофейной гуще, всё ли хорошо или же что-то случилось - не самое приятное в жизни удовольствие. По телу Попова будто бы снова пропускают электрический разряд. Он до мурашек по спине рад, что Шастун всё-таки написал ему хоть пару слов и подал признаки жизни, но в то же время беспокойство возвращается со второго плана на первый. Написал бы хотя бы пару слов, хоть какие-то оправдания своему резкому приглашению. Ничего. Абсолютно ничего. Но Арсению больше ничего и нужно. "Могу" Он возвращает телефон обратно в карман, пока по телу снова и снова разливается поток из нервов. Единственный плюс такого состояния лишь в том, что он чувствует себя живым и настоящим хотя бы через такие ощущения. Но, в то же время прекрасно понимает, что эгоистичнее подобных поступков почти ничего не существует. Вот суть Арсения - он отвечает Шастуну за считанные секунду после того, как тот написал, в отличие от блондина, которые не удосужился ответить за несколько дней на пару банальных сообщений. — Что-то случилось? — Суркова замечает изменения в лице своего собеседника и нахмурено заглядывает в чужие глаза. — Это был Антон, да? Она знает Попова лучше, чем он сам. Это и пугает, потому что скрыть даже самые маленькие секреты от неё редко получается. — Нет, это Пашка, — он отрицательно мотает головой, стараясь не выдать напряжение в голосе, — который Добровольский, с Питера. Они садятся в самолёт, приедут ближе к ночи, — он кивает, пытаясь придать рассказу большей реалистичности. В глубине души что-то ёкает. Они ведь действительно приедут этой ночью, а Попова меньше всего волнует факт того, во сколько и куда они заселятся. Рукой он снова нащупывает мобильный телефон, но на этот раз открывает переписку с Алёной. Несколько секунд обдумывая, стоит ли вообще что-то писать, в конечном итоге просто сдаётся. "Привет! Во сколько приедете? Заселяться будете в Марриотт?" Наконец он кладёт телефон обратно и на этот раз окончательно. Голубоглазый больше не хочет думать о том, что через какие-то несколько часов в Воронеже уже будут все люди, от которых он прятался на протяжении всех этих дней. — Напиши потом, во сколько будет концерт, — кивает ему девушка и наклоняется, целуя мужчину в щёчку на прощание. — Пожалуйста, не нервничай так сильно из-за Шастуна. Твои попытки выглядеть непоколебимым немного жалкие, — она с толикой сострадания смотрит на собеседника и тот прекрасно понимает, что Суркова права. — Обязательно напишу, — Попов искренне улыбается ей в ответ и задерживает руку на плече Оксаны. — Хорошего тебе вечера. Когда девушка покидает такси, шатен наконец напряжённо выдыхает и бросает взгляд на водителя машины. — Я хочу немного изменить адрес, — вполголоса проговаривает Арсений и напряжённо смыкает ладони, переплетая пальцы. — Карла Маркса пятнадцать, второй корпус, — на свои слова он получает лишь одобрительный кивок от таксиста. Когда машина трогается с места, мужчина устало запрокидывает голову назад, располагая её на подголовнике. Внутренняя тревожность всё никак не унимается, потому что в прошлый раз, когда Шастун написал ему с подобным контекстом, ничего хорошего не произошло. Наоборот, Антону разбили нос, а Попов выкурил половину пачки сигарет за вечер. По дороге к дому Шастуна, тело мужчины находилось в каком-то странном лихорадочном состоянии. Страх, смешанный с чувством волнения, но в то же время с полным ощущением того, что он всё таки успел соскучиться по блондину пусть и за такой короткий промежуток времени. — Приехали. Действительно, приехали.