Я так соскучился

Мои глаза в тебя не влюблены, - Они твои пороки видят ясно. А сердце ни одной твоей вины Не видит и с глазами не согласно.

Уже второй час парень просто сидит в полнейшей тишине, которую сам изредка нарушает глотками кофе. Она совсем не давит на него, ведь именно сейчас есть и другие раздражающие факторы, которые доставляют зеленоглазому ещё больше дискомфорта. На столе перед ним лежит потрёпанный жизнью телефон, поставленный на беззвучный режим. Буквально час назад этот же телефон почти разрывался от нескончаемых звонков и сообщений от Попова, который, видимо, никак не мог смириться с тем фактом, что Антон принял окончательное и не особо приятное решение: не покидать Воронеж, а уж тем более не следовать за старшим. Принять это решение оказалось куда сложнее, чем ему первоначально казалось, ведь ещё в тот самый день, когда Арсений только предложил переехать хотя бы на короткий срок, блондин был уверен в том, что это может оказаться вполне разумным решением, ведь именно таким образом они смогли бы оказаться рядом и просто быть счастливыми. Но, как оказалось, у кого-то там, сверху, совсем другие планы на эту парочку. Потому что иным образом Шастун никак не смог бы объяснить внезапное появление девушки по имени Алёна и её ребенка, о котором не знал и сам Арсений. Может быть, жить и принимать какие-либо решения было бы куда легче, если бы младший случайно не стал свидетелем не самого приятного разговора в театре после того самого спектакля. flashback! — Да, Лёш, куда же мы без твоих пяти копеек, — девушка лишь закатывает глаза, продолжая искренне улыбаться и изредка покусывать губы. — Я просто хотела сказать, что ваш Арсений Сергеевич станет отцом! Слова, услышанные от какой-то совершенно незнакомой девушки, проезжают по Антону, как поезд по рельсам. Он чувствует себя именно так и в моральном плане, и в физическом. Неожиданность от таких новостей отдаётся тремором в руках и всё, что может сделать Шастун - это отшатнуться от актёрского закулисья и на еле держащих ногах пойти в сторону гардероба, чтобы поскорее скрыться от этого театра абсурда. В его планы никак не входило полное разочарование в Попове, ведь он просто хотел зайти к голубоглазому в гримёрку после концерта и поздравить с успешным выступлением, а не наткнуться на зрелище, которое перевернуло его мир на все триста шестьдесят градусов буквально за секунду. Абсолютно ничего не предвещало беды и скорее свалилось как снег на голову, потому что Шастуну хотелось лишь провалиться под землю, стоя рядом с приоткрытой дверью. Состояние было двоякое, ведь с одной стороны он понимает, что не должен был слышать этого разговора. Тогда бы он продолжил спокойно жить и точно поехал бы с Арсением в Петербург, совсем не задумываясь о каких-то посторонних проблемах. Но с другой стороны, если всё же трезво оценивать ситуацию, то не услышь младший этого разговора - шатен и дальше бы продолжил врать ему. И кто знает, когда бы он рассказал правду. А рассказал бы вообще? Свою куртку он забирает, пребывая в непонятном и ранее незнакомом забытьи. Разум просто исключает тот вариант, что Попов действительно мог как-то врать ему. Хотя, скорее не врать, а просто недоговаривать. И пусть это не особо меняет ситуацию и всё произошедшее, Шастун пытается успокоить себя, как только может. "Я не помешаю его семье и всё будет так, как раньше" "Зато теперь все стало на свои места и я не поеду с ним" "Мы спокойно это забудем" Блондин осекается, когда мыслей становится слишком много и они уходят совершенно не в то русло. "Как я это забуду?" Парень второпях натягивает на себя куртку и заматывает вокруг шеи шарф, рассматривая своё отражение в зеркале. Ему хочется поскорее скрыться и убежать подальше от этого театра, чтобы он не мозолил глаза хотя бы пару дней. Ведь по сути именно с этого театра и началась история, которая длится слишком долго и вытягивает душу по частям, видимо желая поскорее забрать её всю. Шастун уверен - осталось не так много. Если на этом театре всё началось, то на нём всё и закончится, ведь младший ни при каких условиях не заставит себя развернуться и всё таки поговорить с Поповым, убеждая себя в том, что произошла какая-то ошибка и на самом деле всё не так плохо. Секрет в том, что никакой ошибки, к сожалению, нет, пусть и очень сильно хотелось. Нужно было бы обсудить всё это цивилизованно, разложить всё по полочкам и спокойно отпустить ситуацию.Но Антон знает, что даже при желании не отбросит эту ситуацию от сердца. — Антон! — выкрикивает Попов вслед уходящему Шастуну, заставляя того остановиться и обернуться на источник звука. Сразу бросается в глаза, что Арсений выбежал на улицу в одном лишь костюме и без верхней одежды. Хотя бы поэтому, но он должен выслушать пару слов на "прощание". Правда, старшему не обязательно знать о том, что это их последняя встреча. — Блять, ты придурок? На улице мороз, — Антон всё таки разворачивается назад и быстрым шагом подходит к собеседнику, проклиная в своей голове всех богов, которых только удалось вспомнить. Ещё более болезненной вещью оказывается факт того, что он не может сказать ему всю правду о том, что слышал буквально пять минут назад. — Что случилось? — Ты ушёл и даже ничего не сказал, — Шастун подмечает для себя, что Попова потряхивает, а на лице читается слишком широкий спектр эмоций. Видимо, адреналина после разговора с той таинственной незнакомкой выделилось слишком много, потому что ничем иным оправдать видимую даже при освещении фонаря бледность Арсения никак по-другому не получалось. — Ты ведь помнишь про завтра? Услышанный вопрос ставит в полнейший тупик, из которого выхода просто нет. Неосознанно лицо Шастуна приобретает ярко выраженное удивление, ведь он искренне не понимает, как человек, который только что услышал новость о беременности собственной девушки, может хоть как-то печься о своём бывшем. Видимо, за три года отношений он не успел познать всю суть голубоглазого и уловить все черты его характера. Особенно те, которые касаются эгоизма и манипуляций. Когда удивление наконец оттаивает, ему ничего не остаётся, как просто расслабить все мышцы на лице и отвести взгляд куда-то в сторону. Он не знает, что сказать и стоит ли увиливать. Не знает, что лучше в их обстановке: горькая правда или всё же сладкая ложь, которая кажется оптимальным вариантом. Прочистив горло, младший выпрямляется и находит в себе силы вернуться в разговор. — Конечно, помню. Всё в силе, не переживай, — зеленоглазый лишь кивает и поджимает губы. — Вы, кстати, охуенно выступили. Не ожидал такого. Думал, будет похуже, — тише обычного произносит Шастун и набирает полные лёгкие холодного воздуха, потому что лгать оказывается чуть сложнее, чем он ожидал. Переминаясь с ноги на ногу, он осознаёт, что сейчас всё, чего он хочет - это лишь завалиться домой и позвонить Эду, чтобы не было так одиноко. Может Арсений и был самым огромным лжецом, но в каких-то вещах он был прав: желание набрать Выграновского пришло только после стрессовой ситуации и осознания того, что даже самым счастливым развязкам может сулить плохой конец. — Будь в девять на вокзале, пожалуйста. Тебя проводить? — проговаривает Арсений серьёзным тоном и ёжится от малейшего дуновения ветерка. — Нет, не надо. Мне ещё вещи нужно собрать и прибраться, — Антон как-то подозрительно нервно кивает и делает несколько шагов назад в знак прощания. — До завтра. Младший сдаётся и всё таки разворачивается, но на этот раз с концами. Желание обернуться проигрывает разуму и он просто идёт прямо, проговаривая про себя почти все бранные слова, которые только знает. Кровь начинает неприятно стучать по вискам, когда Шастун понимает, что в его голове фактическим эхом отдаётся голос той девушки из закулисья, а её лицо всплывает всякий раз, когда перед глазами вновь и вновь появляется Попов. Морозный воздух не бодрит, а только лишь неприятно холодит кожу и заставляет глубже вжаться лицом в шарф. От усталости ничего не остаётся от слова совсем, ведь ноги сами несут его домой с довольно быстрой скоростью. Слишком много дерьма свалилось на голову буквально за один вечер. Один вечер сломал все надежды и мечты младшего, будто снова и снова доказывая, что никогда не будет так, как он хочет. Шастун совершенно не понимает, почему это всё происходит именно с ним и каким боком он заслужил то, чем в принципе наелся уже сполна. flashback! (end) Ложка уже который раз отбивает определённый ритм по стенкам кружки, и парень совсем не обращает внимание на то, что помешивает наполовину отпитый и уже почти холодный кофе. В голове не укладывается абсолютно ничего, но единственное, за что действительно рад Антон, так это за то, что он всё таки не поехал на этот самый вокзал, пустив всю ситуацию на самотёк. Не имея никаких представлений о том, действительно ли правильно он поступил или всё же нет, парень закрывает глаза. Для него самого это решение кажется наиболее логичным, но если смотреть на это с любой другой точки зрения, то поступок кажется каким-то по-глупому детским и дурацким. Люди вроде на то и люди, раз уж они удостоились такой чести, как наличие речевого аппарата и голосовых связок. По сути сам Антон многое количество раз проклинал себя за то, что в какой-то момент времени просто не смог вовремя поговорить с Арсением по душам, а лишь пропустил происходящее мимо себя. Но, к сожалению или к счастью, размышлять уже об этом всём стало поздно. Сейчас предстоит самая сложная часть - влиться в привычный темп жизни и выкинуть из головы эту улыбку Арсения, которая по ощущениям уже въелась глубоко в подкорки головного мозга. Когда мысли начинают угнетать с невыносимой силой и доводить до чувства собственной вины, Шастун всё таки сдаётся и поднимается на ноги для того, чтобы сесть и посмотреть какой-нибудь фильм в полном спокойствии, дожидаясь Эда. Уже в коридоре его застаёт врасплох звонок во входную дверь, ведь даже по часам Выграновский ещё не успел бы освободиться. А отменять свои дела ради блондина было точно не в его стиле, хотя было бы приятно. Насторожившись, Антон оставляет свою кружку на тумбе и размеренно шагает к двери. Когда рука уже ложится на дверной замок, парень всё таки одёргивает себя для того, чтобы посмотреть в глазок, хотя бы для соблюдения личной безопасности. И когда человек за дверью действительно оказывается не Эдиком, в груди с новой силой завязывается узел, который точно когда-нибудь его удушит. Волнение и так не покидало его начиная с самого утра, но сейчас оно ударило по нему ещё больнее, чем раньше, ведь последним, кого он ожидал увидеть за дверью, так это Попова. Младший конечно догадывался, что тот может поступить как-то неразумно и банально не уехать, но всерьёз свои размышления никак не воспринимал. Не воспринимал как минимум потому, что этого не должно было произойти. Голубоглазый должен был отчалить на поезде ещё около часа назад и спокойно жить дальше, тем самым перестав навевать воспоминания из прошлого. Антону слишком тяжело принимать тот факт, что Арсений и есть его личное воспоминание. Всё в нём, почти до крохотных частичек, заставляет снова окунуться туда, откуда еле выполз и даже почти утонул. Арсений и есть олицетворение груза на его душе. Арсений есть моменты, которые даже при самых экстремальных ситуациях никогда не забудутся. Арсений - его камень, привязанный к ноге, с которым ему придётся идти всю жизнь, ведь такое не перерастёшь и не выкинешь из головы. Он - его проклятие, которое блондин по собственной воле когда-то наложил на себя, совсем не думая о последствиях. Блондин отшатывается от двери и всё, что он может, это бездумно смотреть на дверной глазок, который предостерёг его от мгновенного испуга с глазу на глаз. Одним плечом Шастун прислоняется к стене и на какое-то время просто впадает в прострацию, пытаясь понять, какое решение лучше принять в этот раз. Почему-то все решения, которые раньше казались логичными и граничили с гениальностью, дали сбой и сейчас аукаются ему в виде голубоглазого за дверью. Когда звонок раздаётся второй раз, парень всё таки оттаивает и возвращается к реальности. В конце концов, он не может спокойно стоять и пребывать в собственных мыслях, пока шатен стоит за дверью его квартиры. — Ты не приехал, — сразу выпаливает Арсений, вид которого оставляет желать лучшего. Он словно пробежал кросс на время, съел какой-нибудь отравы и после этого всего пришёл домой к Шастуну. На деле сразу же после отправки поезда он мчал, словно ненормальный, ведь ему не терпелось узнать причину, почему же младший всё таки солгал. — А ты не сказал, что у тебя есть беременная девушка, — парирует Антон, скрещивая руки на груди. Он удивляется сам себе, ведь сходу даже не растерялся и поставил в тупик Попова, а не оказался там сам уже в который раз. Стоит отдать должное старшему: он тоже не начал заикаться при виде блондина, не начал истерить, а лишь чётко поставил короткое предложение. Младший явно выигрывает за счёт своего вопроса, ведь он прилетает в лицо Арсения словно пуля, которую он явно не ожидал получить. Сжимая ручку от чемодана, стоящего рядом, голубоглазый не знает, как же теперь выкручиваться из ситуации. Его поставили перед фактом, а с этим уже ничего и не сделаешь даже при желании. Теперь вся ложь мужчины рассеялась, как утренний туман, и Шастун может видеть эту ситуацию ясно и прозрачно, а не как окрылённый чувствами шестнадцатилетний подросток. — От кого ты узнал? — тихо спрашивает Попов, усиленно стараясь не показывать своё волнение. Воздуха заметно становится меньше, ведь младшему действительно удалось выбить почву из-под его ног. Всю дорогу до дома младшего он строил в своей голове диалог с позиции того, что второй не знает о беременности Алёны, а просто испугался такой дальней поездки. придурок — Я сам услышал, — он лишь пожимает плечами, прикусывая губу. Как бы не хотелось выглядеть до ужаса сильным и стойким, это всё равно оказывается слишком сложной задачей. Ему действительно хочется выстроить вокруг себя непробиваемый барьер, который должен состоять из полнейшего безразличия, отстранённости и равнодушия, но все попытки изображать безучастное отношение заранее были обречены на провал, ведь перед ним стоит Арсений. Не просто кто-то, а именно он. Человек, который способен разрушать полностью и собирать заново, не забывая ни о каких деталях. — Я понимаю, что сейчас кажется, будто бы я самый эгоистичный урод на планете земля, — он не выдерживает визуального контакта и как-то виновато опускает взгляд на подъездную стенку. — Может так и есть, не знаю. Но я правда не знал о возможном существовании ребёнка, когда ехал в Воронеж. Я вообще собирался разойтись с ней ещё перед отъездом сюда, — он лишь мотает головой и надеется, что Антон поверит в его слова хотя бы частично. Маловероятно, что после всех своих выходок он может вызывать хоть какое-то доверие, но за попытки не бьют. Какое-то время Шастун просто молчит, опустив взгляд на свои ноги и на дверной коврик. Вряд ли его так же сильно интересовал коврик, как искренние признания Арсения с утра пораньше. Уж явно не так он представлял свой день, когда после пробуждения разорвал билет на поезд до Питера. Спустя несколько мгновений он всё таки позволяет себе поднять взгляд и осмотреть Попова чуть внимательнее, заостряясь на деталях. — Хорошо, предположим, что ты говоришь правду, — он несколько раз утвердительно кивает и устало выдыхает, прикрывая глаза на несколько секунд. — Дальше что? Ты не видишь, что все попытки построить что-то заново, всегда блять проваливаются? Уверен, что видишь. Так на кой хер тогда пытаться что-то сделать, скажи мне? Арс, ёбаный свет, ты будешь отцом. Отцом! Самым настоящим. Но сейчас ты не едешь в Питер вместе со своей зарождающейся семьёй, а стоишь на моём ебучем пороге.. — воздух в лёгких заканчивается и Шастун делает очередной вдох полной грудью, подмечая под себя, что почти с каждой его фразой Арсений поникает всё больше и больше. Словно блондину удаётся попадать именно в те места, которые старший так умело пытался скрыть и не выставлять лишний раз как слабое место. — Пусть я и понимаю, что отпустить тебя будет стоить огромных сил и терпения, но пора уже прекращать играть в игры и стать взрослее. Причём обоим, — парень снова делает короткую паузу, якобы позволяя собеседнику переварить полученную информацию. И пусть это время для "переваривания" жутко мало, Попову всё равно его хватает. Сейчас он не выглядит таким порывистым и пылким, как в самом начале разговора. Из того воодушевленного состояния он перешёл на стадию своеобразного упадка, когда абсолютно все слова застревают комом в горле, а все констатации фактов от Шастуна заставляют что-то внутри трескаться громче и громче. — Я уже не тот студент, в которого ты по уши втрескался. А ты не тот, кого я полюбил всей душой. Сейчас мы фактически чужие друг другу люди, много времени прошло. А воспоминаниями жить нельзя. Убил, уничтожил, выбил почву из-под ног, разрезал душу на части и выкинул её в мусорный пакет, совсем не думая о том, какие последствия будут иметь подобные слова. Несмотря на всю правоту своей речи, Шастуна сейчас самого стошнит от подкатившей к горлу неискренности собственных слов. Это тот самый момент, когда разум понимает, что именно так будет правильнее: отправить Попова обратно в Петербург и позволить ему хотя бы попытаться построить нормальную и здоровую семью. Однако если разум хочет одного, то сердце наоборот не хочет ни при каких условиях отпускать слишком дорогого человека. Арсений не находит в себе сил банально поднять взгляд и вернуть его обратно на Шастуна, что уж говорить о каком-то конструктивном ответе на его монолог? Старшему хватило примерно несколько первых предложений для того, чтобы начать мысленное самопоедание, а о остальной части и речи никакой нет. Именно эту ситуацию можно назвать "спустил с небес на землю". Причём, сделал это блондин с помощью одних лишь слов. Фактически, он не сказал ничего такого, что могло бы полностью перевернуть человеческое восприятие или поразить до глубины души, а лишь указал на обычную истину. Пусть правду и называют горькой, порой она бывает до боли несъедобной. Попову понадобился довольно неплохой промежуток времени, чтобы хоть как-то переключиться на реальность и всем видом не показывать, что он полностью разбит. Пусть он и был актёром со стажем, прятать самые что ни на есть искренние эмоции было куда сложнее, чем просто что-то отыграть. Мужчина чуть отшатывается, но стоящий рядом чемодан помогает удержаться на месте, а затем всё таки поднимает потухший взгляд на ярко-зелёные глаза собеседника. — Я не хочу уезжать.

***

— Я понимаю, что сам просил, — Антон виновато выдыхает, надеясь, что его выдох будет слышен в динамике телефона. — Непредвиденные обстоятельства. Арсений оставляет чашку с чаем на стол, стараясь внимательно прислушаться к телефонному разговору младшего. По его вине блондину пришлось звонить Выграновскому и отменять их совместный вечер, поэтому кому нужно чувствовать себя виноватым по полной программе, так это Попову. — Нет, непредвиденное обстоятельство это не Попов, — голос становится чуть громче, потому что с каждым предложением Шастун всё сильнее раздражается. Хотя, был бы смысл раздражаться, ведь Эдик хоть и придурок, но явно не самый глупый на белом свете. Он прекрасно понимает, что неожиданная отмена всех общих планов так или иначе связана с питерским актёром. — Прекрати, пожалуйста. Я говорю тебе, как есть. Просто хочу выспаться. По причине того, что для разговора Антон покинул комнату и перекочевал в гостиную, шатен не мог видеть его лица во время всех этих фраз. Точнее, очень искусного вранья. И исходя из того, что младший делает это уж больно умело, можно прийти к выводу, что делает он это не впервые по отношению к Выграновскому. — Давай, люблю тебя, — произносит заключительную фразу Шастун и на какое-то время в квартире повисает полнейшая тишина. Зеленоглазый вернулся в кухню не сразу, видимо, какое-то время просто стоял и думал о том, что они вместе снова совершают какую-то ерунду. Каменная мина Шастуна появляется на кухне только через несколько минут после телефонного разговора, и Попов встречает его взглядом, полным какого-то редкого сожаления. По сути он снова всё испортил, только на этот раз всё стало ещё хуже, чем обычно. Если раньше он мог испортить всё только лишь на словах, то сейчас он и в правду наворотил таких дел, которые придётся очень упорно и долго разгребать. Сложнее всего было объясниться перед всеми на вокзале и дать понять, что уезжать он сегодня не намерен. Нелепые отмазки летели не переставая, и одна была на порядок краше другой. Сказать правду в его ситуации значило бы сразу выкопать себе могилу и лечь в неё, позволяя закопать себя и постучать лопатой по крышке гроба. Меньше всех решению остаться ещё на пару дней удивилась Алёна, ведь она словно чувствовала, что Попов явно скрывает что-то тайное и сокровенное. Пытаться выбить из него всю эту информацию было бы как минимум глупо, потому что Арсений всегда был слишком скрытным и неразговорчивым. И это ещё сильнее ухудшало ситуацию. — Спасибо, что разрешил остаться, — мужчина поднимает взгляд на собеседника, совсем не желая продолжать акт чаепития. Он явно пропустил мимо себя тот момент, когда даже банальная жидкость начала вставать комом в горле. Слишком много эмоций для пары дней, причём для них обоих. — Прости, что я так вторгаюсь в личное пространство. Я правда не мог уехать с ними. — Всё нормально, — подхватывает тон его голоса Шастун и упирается плечом в дверной косяк, выдерживая паузу. — Как ты себя чувствуешь? Как бы Шастуну не хотелось показывать полное безразличие, игнорировать состояние старшего было бы глупо и безрассудно. Выбирая между ними того, кто объелся плохими новостями больше, победителем бы явно вышел Попов, потому что узнать о беременности девушки, с который едва чуть не расстался, а также сделать выбор в пользу своего бывшего парня, явно не одна из самых лёгких задач. Какое-то время Арсений просто молчит, рассматривая странную хлебницу на столе. Внутри него борются ангел и демон, выбирая, говорить правду или же оставить свои настоящие эмоции при себе. Он и так достаточно вывалил на младшего, поэтому неплохим решением было бы банально пожалеть его и закрыть рот хоть на секунду. Внутри голубоглазого - пустота, которая с каждой минутой разрастается всё с большей силой, ведь даже простое описание эмоций и самочувствия кажется чем-то неподъёмным. — Порядок, — тихо проговаривает он и поджимает губы: — просто усталость берёт своё. На этот раз он не обманывает, потому что последние несколько дней вытащили из него почти всё, что только можно было. Оказывается, что решать свои проблемы, а не бежать от них, это куда более тяжёлый процесс, явно требующий чуть большего объёма подготовки, которым, увы, Попов не обладает. — Может поспишь? — спрашивает младший, наконец отшатнувшись от стены. Вместо того, чтобы сесть на самый дальний стул, он занимает место напротив собеседника и внимательно смотрит ему в глаза. — Всё равно, я так понимаю, тебе торопиться некуда. А так хоть отдохнёшь. На тебе лица нет, — констатирует факт младший и всё ещё сверлит шатена взглядом, пока тот с толикой безразличия косится куда-то в сторону. — Я не усну, — он горько хмыкает, пока Антон чувствует только неловкость. Поддерживать людей никогда не было его стихией, а уж тем более если речь заходила про Попова. — Только закрываю глаза и сразу всё наваливается, только с двойной, а то и с тройной силой, — мужчина всё ещё не поднимает взгляд и лишь тихо сопит, пока ладони под столом смыкаются в замок. — Но я заслужил этого, — он несколько раз кивает и сразу же делает глубокий вздох, — и этого даже мало. Антон растерянно смотрит на Попова и несколько раз просто хлопает ресницами, совсем не понимая, есть ли смысл как-то продолжать этот тупиковый монолог. Отрицать все слова старшего просто не поворачивается язык, ведь начни он это делать, аргументы закончатся при первом же желании отразить удар собеседника. Начать утешать пустыми мотивирующими фразами было бы ещё глупее, ведь им уже давно не по пятнадцать лет, чтобы спасать друг друга от навеянной проблемами выдуманной депрессии. — Арс, — блондин произносит чужое имя, понимая, что вышло это ещё тише, чем он ожидал, — ты напуган. И это нормальная реакция на происходящее, понимаешь? Но ты должен осознать, что это не конец твоей жизни. Уже спустя несколько лет он начнёт называть тебя папой, потому что это - твой ребёнок, — он старается произносить как можно спокойнее, лишь бы хоть как-то попытаться утешить собеседника. — Просто нужно пожить с этой мыслью хоть немного. — Почему-то во всей этой истории я не заметил упоминаний тебя самого, — резко поднимает взгляд Арсений и прикусывает губу со внутренней стороны, желая унять подступающее смятение. Он пока даже мысленно не может представить своё дальнейшее существование без присутствия в нём зеленоглазого. — Потому что мне нет места в этой истории, — спокойно парирует младший, чувствуя, каким горьким привкусом слова остаются на языке. Слишком сложно - отказаться от того, что можешь спокойно забрать себе, поманив одним лишь пальцем. Сложно лгать самому себе, пытаясь доказать, что выбросить из жизни эту пару голубых глаз не так уж и сложно. — Ты сам сделал свой выбор, Арс. Твоя вина, — Шастун лишь напряжённо пожимает плечами, понимая, что последние несколько фраз были действительно лишними. Он и сам не может до конца осознать, в какой момент своей жизни заделался в философы и пытается научить чему-то человека, старше его самого. — Ты прав, — выдержав паузу, произносит Попов. Младшему не удаётся прочитать эмоции на его лице, ведь сейчас шатен выглядит, как холодная глыба льда, растопить которую кажется чем-то невозможным. Блондину становится неловко от одного лишь чужого взгляда на себе, потому что сейчас его собеседник не похож сам на себя. В голове Арсения не находится даже пары слов, с помощью которых он мог бы продолжить своё повествование. мы чужие с тобой и другими не станем — Так, давай ты всё таки отдохнёшь, — бесцеремонно нарушает тишину зеленоглазый и поднимается на ноги, кивая в сторону коридора. Смотреть на старшего с такими огромными синяками под глазами и бледной кожей становится как-то до ужаса невыносимо, потому что всё, что чувствуется - это бесконечная жалость. Жалость, которую Попов не привык получать, а уж тем более принимать. — Я побуду с тобой и буду следить, чтобы никакой груз на тебя не валился, — шутливо произносит Антон, стараясь хоть как-то разбавить и без того нагнетающую атмосферу. На секунду Арсений даже оттаивает и блондин успевает увидеть в его потухших глазах какой-то блеск. — На часах даже не обед, это глупо, — старший лишь мотает головой и даже позволяет себе слабо усмехнуться, тем самым показывая, что он всё таки не каменный истукан с острова Пасхи. Он наконец встаёт из-за стола и делает несколько шагов навстречу Антону, рассматривая его снизу-вверх. — Серьёзно, спать? — Ты думаешь я этой ночью хорошо спал? — блондин акцентирует внимание на местоимениях, тем самым показывая, что и самому не помешало бы чуть отлежаться. — Какая разница, скажи мне? Утро или ебучий обед, — он саркастично изгибает бровь и хмыкает. Шастун радуется тому, что ему удалось увести разговор в другое русло и немного позабыть о той напряжённости, которая висела между ними буквально несколько минут назад. Перед глазами младшего всплывает картина, которую ему пришлось лицезреть примерно на полчаса раньше. Арсений, которого потряхивает мелкой дрожью и его же глаза, которые буквально умоляют не захлопывать дверь перед лицом и впустить внутрь. Старшему тогда не пришлось говорить ничего вслух, ведь зеленоглазый и без того понял - он не может просто выставить его за порог квартиры и дать своего рода пинок под зад, выкинув из жизни. Как самый примерный хозяин квартиры, Антон не мог позволить его гостю спать на неудобном диване под колючим пледом, который оставила хозяйка квартиры, именно поэтому они снова вдвоём легли на двуспальную кровать, только на этот раз не из-за воздействия алкоголя, а по собственному и трезвому желанию обоих. Шастун прекрасно понимает, что так делать нельзя. Если решил гнать человека из своей жизни поганой метлой, то нужно делать это с концами, а не подпускать его так близко снова, чтобы напоследок наесться дерьма ещё больше. Однако когда счёт идёт всего на несколько дней, почему не воспользоваться такой возможностью? Это что-то вроде финала.

***

— А я знал, что он выживет! Я блять чувствовал, что так будет! — громко восклицает Антон под воздействием эмоций, подкуривая сигарету. На его лице написан слишком широкий спектр эмоций, и это заставляет Попова лишь улыбнуться и помотать головой. — А ты мне не верил! — Твоя взяла, — он поднимает руки, якобы изображая, что он сдаётся. Затем шатен повторяет действия собеседника и тоже зажигает сигарету, поднося её ко рту. — Но я правда не думал, что Гарри выживет. И вообще, неужели это единственное, что тебя волнует? Ты вообще видел эти спецэффекты? Я половину фильма за сердце держался, — старший возмущается так же громко, как и его собеседник, после чего делает сигаретную затяжку и задерживает дым в лёгких на несколько секунд. Виной их перепалки стала сага фильмов Кингсмен, которые они решили посмотреть сразу после того, как проснулись почти под вечер. И это было одним из лучших решений, ведь после "дневного" сна они действительно стали чувствовать себя на порядок лучше, чем утром. Тогда они были уставшие и злые друг на друга, зато теперь они как в старые добрые времена занимаются совместным просмотром фильмов. Только на этот раз Попов учитывал все пожелания Шастуна, ведь прекрасно помнил, чем обычно заканчивался выбор фильмов исключительно на его вкус. Сейчас же Антон выглядел словно ребёнок с горящими глазами, который только что увидел восьмое чудо света или что-то вроде. На этот раз у них наконец появилась тема для дискуссий и обсуждения эмоций от фильма. Антон выдыхает дым и укутывается в свой домашний кардиган чуть сильнее. Арсений стал умнее и теперь, вместо того, чтобы как обычно вылететь на балкон в одной лишь футболке или лёгкой кофте, предварительно натянул на себя тёплый и широкий свитшот. — Просто охуенные фильмы, — младший качает головой, наконец унимая свой пыл. — Прикинь, если бы меня забрали в Кингсмен. Я бы точно справился со всеми вступительными заданиями, — уверенно проговаривает блондин и снова затягивается, бросая взгляд на Попова. Он подмечает про себя, что старший наконец выглядит более расслабленным и не таким напряжённым. От него больше не веет тёмной энергетикой и он, вроде как, превратился в обычного человека. — Не обольщайся, Антош, — Арсений хмыкает, стряхивая пепел куда-то вниз, — собаку бы ты не застрелил точно. — Почему это? — он удивлённо вскидывает бровь, поворачиваясь к собеседнику всем корпусом. Он свешивает руку с сигаретой через край балкона и устремляет свой взгляд на шатена, с неким вызовом рассматривая его. — Это же для задания. Тем более пули-то холостые! — Холостые, но узнал бы ты об этом только после выстрела, — мужчина делает маленький шаг вперёд, оказываясь слишком близко около Шастуна. — Я тебя слишком хорошо знаю, ангел. Не выстрелил бы и всё, — Попов и сам не знает, зачем так упрямо констатирует этот факт на протяжении нескольких минут и что-то пытается доказать своему собеседнику. — Твоя взяла, — отзеркаливает чужие слова Шастун, делая свой голос на несколько тонов тише. Арсений снова оказывается в опасной близости, из-за чего голова снова отказывается думать логично и хоть как-то по-умному. Когда присутствует желание, его сложно побороть. По крайней мере, именно фразами в таком стиле успокаивает себя блондин, ведь если подумать, то они с голубоглазым никогда не будут ближе, чем сейчас. Они не знают, каким ещё боком повернётся к ним жизнь и какие фокусы опять преподнесёт. Именно поэтому младший, отбросив все негативные мысли подальше в сторону, позволяет себе чуть наклониться и поддаться вперёд, касаясь чужого носа кончиком своего. Сигарета выпадает из рук Антона и он наконец отстраняется от перегородки балкона, перемещая вес тела на ноги. Теперь он настолько близко к собеседнику, насколько это только возможно. Арсений чуть вздёргивает голову к верху, чтобы хоть отчасти, но быть на одном уровне с блондином. Его губы расползаются в довольную улыбку, которая большая напоминает улыбку самого настоящего чеширского кота из фильма. Тогда Шастун и сам не сдерживается, именно поэтому позволяет себе сначала слегка коснуться чужих губ своими. Он даже не целует, а просто аккуратно касается, чувствуя на своём лице обжигающее дыхание. И на этот раз не выдерживает Попов. Свободной рукой он хватает младшего за воротник футболки и заставляет нагнуться чуть ниже, начиная самый настоящий и отчасти грубоватый поцелуй, от которого так и веет чувством собственности с обеих сторон. Старший пускает в ход язык, прекрасно зная, что его бывшему парню от этого сносит крышу ещё больше. Подобные действия возвращают их обоих на несколько дней назад, когда исходом стала ночь, проведённая вместе. Звонок в домофон разрезает тишину с соответствующим причмокиванием, и они отстраняются друг от друга. Когда на лице Арсения проскальзывает нотка удивления на пару с зарождающимся волнением, которые Шастун научился различать на раз два, громкий смех блондина приводит старшего в ступор. — Дурак, — от подступающего смеха младший чуть не складывается напополам, поэтому обеими руками ухватывается за плечо собеседника. — Это доставка пиццы, которую ты заказал. Арсения словно окатывает холодной водой, тем самым снимая напряжение, взявшееся почти из ниоткуда. Почему-то он был уверен, что в такой неподходящий момент мог появиться только Выграновский и всё испортить, но сам шатен оказался ещё глупее, чем сам ожидал. Буквально на секунду он представил своё выражение лица со стороны, и это рассмешило его точно так же, как и самого Шастуна. Балкон за считанные секунды заполнился искренним и заливистым смехом, который каждый из присутствующих хотел бы распихать по своим карманам и наслаждаться им до конца дней. Потому что они не могут быть уверены в том, что такое когда-либо повторится.

***

Антон успел проклясть себя уже бесчисленное количество раз, но во время звонка Выграновскому он делает это снова и снова. Потому что он ещё после той самой резкой отмены планов понял, что блондин что-то скрывает. Не столько скрывает, сколько просто не хочет признаваться в том, каких дел наворотил. И не один он. — Ну увидимся в другой день, это критично? — недовольно произносит Антон, докуривая сигарету на прохладном балконе. Эд успел позвонить ему около пяти раз за день, не говоря уже про огромную кучу сообщений во всех социальных сетях, которые только могут быть. Странно, что он не долез до старого-доброго аккаунта в одноклассниках, пароль от которого Шастун забыл ещё в подростковом возрасте. — Я понять не могу, схуяли ты сливаешься постоянно? Я же не предлагаю тебе потрахаться, а просто посидеть в кафе с моими друганами, — слог Скруджи уже через минуту после начала разговора начинает резать уши, ведь за пару дней, проведённых рука об руку с Арсением, он уже и забыл, что люди могут вставлять бранные слова в каждое предложение. Требовательный голос Эдика начинает раздражать, из-за чего Шастун делает более глубокую затяжку и давится дымом. — Блять, — парень всё таки откашливается и возвращает телефон обратно к уху, — ну я же сказал тебе, что плохо себя чувствую. Мне обосраться что ли? — возмущённо шипит блондин и выбрасывает окурок в окно, снова забывая о том, что для этого он завёл отдельную банку. — А причиной твоего плохого самочувствия случайно не является Попов? Может мне приехать и проверить, какого хуя тебе со вчерашнего дня ещё не полегчало? — с вызовом тараторит Выграновский и даже через звуки из динамика мобильного телефона младший чувствует, как сильно злится его собеседник. Видимо, сам бог уберёг его от разговора тет-а-тет, ведь слишком велика была бы вероятность получить по морде. — Ты всё сказал? — задаёт вопрос зеленоглазый и переводит свой взгляд с ночного вида на балконную дверь, желая поскорей прекратить этот разговор и спокойно лечь спать. — Если ты заявишься без приглашения, можешь сразу забыть адрес к моей квартире. А теперь проспись и успокойся, — Шастун сбрасывает трубку быстрее, чем его собеседник успевает что-то сказать, и как-то гневно засовывает мобильный телефон в карман кардигана. В голове он примерно прикидывает, через какое время Эдик позвонит ему в следующий раз. С друзьями он предложил посидеть завтрашним утром, значит очередной звонок может застать его врасплох только вечером или даже ночью. А ещё лучше утром последующего дня. Антон не торопится покидать балкон и, развернувшись спиной к двери, вновь утыкается взглядом на ночную улицу, которая за несколько лет уже успела порядком надоесть. Но сейчас его меньше всего волнует вид из окна, ведь прямо сейчас в его спальне лежит голубоглазый и дожидается возвращению хозяина квартиры, чтобы банально лечь спать. Шастуна поражает собственное противоречие самому себе, потому что меньше всего ему хотелось стать тем человеком, которого он сейчас из себя представляет. Прекрасно понимая, что Попова дома ждёт беременная девушка, он всё равно обнимает его по ночам, а при подходящих ситуациях целует так, словно это всё происходит последний раз в жизни обоих. Грузом на плечи валится ещё и факт того, что у него есть собственный бойфренд, который уже начинает догадываться, что ему изменяют. Хотя, Выграновский наверняка уже в этом уверен, какая может идти речь про обыкновенные догадки. Единственная мысль, которая хоть как-то успокаивает, так это понимание того, что в конце концов Попов всё равно уедет обратно в Питер и больше не вернётся. Сложно назвать это успокоением, скорее просто слепой надеждой, что в скором времени всё наладится. Когда холод начинает в какой-то степени пробирать до дрожи, Шастун всё таки решается покинуть и вернуться обратно в тёплую кровать. В спальне его встречает поникший взгляд Арсения, который сидит на углу кровати и держит в руке мобильный телефон с какой-то открытой на нём вкладкой. — Эдик звонил, — проговаривает Антон, тем самым оправдывая свою долговременную задержку на балконе. — Ты чего такой смурной? — блондин всматривается в чужое лицо и его одолевает секундное нехорошее предчувствие, которое никогда ни к чему хорошему не приводило. — Добровольский звонил, — тихо и без энтузиазма произносит Попов, всё ещё не выпуская телефон из рук. Его пустой взгляд направлен куда-то в стену, отчего Антону становится ещё более неспокойно на душе. — Он прислал мне электронный билет на самолёт. Сказал, что нужно уже уезжать, потому что гастроли поджимают, — монотонно говорит мужчина и наконец нажимает на кнопку, тем самым заставляя экран телефона погаснуть. Теперь младший понимает, что та самая открытая вкладка была ничем иным, как сканом электронного билета. — И когда вылет? — с какой-то нелепой надеждой в голосе задаёт вопрос Шастун, прекрасно понимая, что отсрочку хотя бы на неделю шатену ни при каких условиях не дадут. Арсений наконец поднимает свой мутный взгляд на Антона, но выглядит это скорее так, словно он смотрит насквозь. — Послезавтра вечером.

***

Серия фильмов Стартрек больше не кажется Шастуну такой интересной, как в самом начале. Когда стрелка часов перевалила за одиннадцать вечера он осознал, что уже завтра квартира будет пустовать. Точнее, в ней не будет Арсения и его глупых каламбуров, которые тот иногда выпаливал на ходу. Не будет той самой атмосферы взаимопонимания и спокойствия, которого блондину и так никогда не хватало. — Антош, — Попов аккуратно прикасается к плечу младшего ладонью, пока чужая голова покоится на собственном, — ты спишь уже? Шастун лишь отрицательно качает головой, после чего прижимается ещё ближе к Попову и вовсе утыкается носом в его шею. Они даже смотрят фильм как самые настоящие любовники, ведь для удобства они умудрились разложить диван и поставить ноутбук на самый край. Сами они примкнули как можно ближе друг к другу и укрылись одеялом, чтобы было не так холодно. Однако сейчас Шастун не уверен, что замерзает он из-за отвратительно работающего отопления. Скорее это холод идёт прямиком из души. — Выключаем? Я же вижу, что ты устал уже от всей этой космической темы, — он хмыкает и прислоняется щекой к блондинистой макушке, опуская взгляд на худое тело рядом с собой. Они старательно избегали темы отъезда Арсения на протяжении всего дня, выставляя её как своеобразное табу. Но тянуть кота за его причиндалы тоже не самое приятное занятие. — Завтра утром обязательно сходим в магазин и купим тебе какой-нибудь еды с собой, — лениво проговаривает младший в чужую шею, заставляя голубоглазого покрыться слабыми мурашками. Их разговор снова уходит в сторону отъезда Попова, но сейчас это вполне разумно, ведь времени осталось совсем мало. Именно из-за этого при любом упоминании вылета сердце старшего обливалось кровью. Пусть и за столь короткий срок, он всё равно успел привыкнуть к этой паре зеленых глаз, сонно смотрящих на него после пробуждения и счастливых улыбок, когда им обоим удаётся пошутить так смешно, что становится трудно дышать. — В самолёте всё равно покормят, так что не беспокойся, — голос шатена звучит чуть тише и он зарывается пальцами в блондинистую макушку, чуть массируя чужую голову. Он прекрасно понимает, что это огромный стресс для них обоих. И нет никакого лекарства для того, чтобы хоть как-то уменьшить боль, которую принесёт суровая реальность буквально завтрашним вечером. Им просто нужно набрать полные лёгкие воздуха и храбро пройти сквозь это с высоко поднятой головой. На словах звучит безусловно красиво, но на деле ни один, ни второй абсолютно не представляют как пройти через это и не потерять какую-то часть себя. — А вдруг не покормят? — возникает Шастун и чуть приподнимает голову, пытаясь заглянуть ровно в глаза Попова. Второй лишь хмыкает и, взъерошив блондинистые волосы, мягко целует его в макушку. Он откровенно не понимает, как можно быть таким многогранным и разным, как его собеседник. Иногда он выглядит так, словно ни в чём не нуждается и ничего не ждёт от жизни, а иногда как самый милый котёнок на планете земля. — Антош, полёт длится два часа, это такие мелочи, — усмехается Арсений и свободной рукой тянется к пульту рядом с собой, чтобы выключить телевизор. На сегодня им явно хватит просмотра различных фильмов. — Всё будет хорошо. Голубоглазый до конца и сам не понимает, произносит эту фразу с целью закрытия темы еды или же в целом для общего успокоения. Когда экран телевизора всё таки гаснет, комнату остаётся освещать лишь тусклый светильник в углу, лампа в котором уже давно начала дышать на ладан. Арсений знает, что Шастун уже полностью готов ко сну и лежит с закрытыми глазами, а у самого сна ни в одном глазу. — Такая ирония, — тихо произносит Антон, слабо ухмыльнувшись, — ты снова уезжаешь в Питер, как и тогда. И я снова остаюсь здесь, в ебучем Воронеже. Мужчина замирает после услышанных слов и лишь хмурит брови, опуская взгляд на Шастуна. Буквально с минуту назад они разговаривали о еде в самолётах, но блондин, видимо, решил по щелчку пальцев сменить атмосферу с благоприятной на напряжённую. — Как только гастроли закончатся, я сразу же заскочу в Воронеж, — шепчет Попов уже засыпающему Шастуну, на что тот резко приподнимается на локтях и бросает осуждающий взгляд на своего собеседника. От таких шустрых действий старший только замирает, внимательно разглядывая блондина. — Посмотрим, как карты лягут, — тихо произносит младший и тяжело вздыхает, всё таки приподнимаясь и занимая положение сидя. — Не думаю, что это будет хорошей затеей. Поживём - увидим. Слова ударяют по Арсению с такой неописуемой силой, что тот почти на минуту забывает, каково это в принципе - дышать. К сожалению, он не дурак, и подобные подвохи в словах научился определять ещё издалека. По ощущениям, плохое предчувствие стало его жизнненым состоянием. И только Шастун никогда не расскажет ему настоящей правды. А правда заключается в том, что даже несмотря на собственные чувства, младший прекрасно понимает, что если сделает неправильный выбор сейчас, то от его же решения пострадают как минимум два человека в Санкт-Петербурге. — Как скажешь, — отчуждённо произносит Попов уже без былого энтузиазма в голосе, а Антон в свою очередь садится на край дивана для того, чтобы наконец подняться на ноги и вернуться в спальню для спокойного сна в удобной обстановке. Однако перед тем, как встать, на глаза попадается чёрная нить, спокойно лежащая на полу рядом с металлической ножкой. Она развязалась. Шастуна это никак не удивляет. Скорее, даже наоборот, младший воспринимает это как доказательство того, что он поступает правильно, ведь Арсений даже не успел заметить потери. И блондин явно не торопится возвращать её обратно на руку владельца, потому что вместо этого он просто без задней мысли покидает гостиную.

***

Морозный воздух неприятно бьёт по коже лица. Именно в этот день температура опустилась на пару градусов и теперь на улице стало холоднее, чем было на протяжении всей недели. Людей в аэропорту было не такое уж и большое количество, ведь явно не все уроженцы Воронежа могут позволить себе такое удовольствие, как перелёт на самолёте. И Антон бы вряд ли смог. Зато Попов преуспевает абсолютно везде. В такси они не обмолвились ни словечком, хотя путь был довольно дальним и, соответственно, долгим. Проблемой было как минимум то, что им было не о чем разговаривать. За дни, проведённые в одной квартире, они успели обговорить буквально все внутренние переживания и услышать друг друга так, как не слышали никогда. Это безусловно не могло не радовать, потому что в кой-то веке им удалось стать немного ближе и пройти через все переживания вместе. Однако был ли от этого хоть какой-то толк - это уже другой вопрос. — Что ж, — тихо произносит Арсений, рассматривая здание аэропорта, находящееся почти в нескольких шагах от него. — Осталось пройти регистрацию. Его морозит от одной лишь мысли, что буквально через считанные минуты он переступит порог аэропорта и больше не выйдет, чтобы лишний раз поговорить с Шастуном. Скорее морозит их обоих, только совсем не от холода. Провести последние дни вместе несомненно было хорошим решением, ведь вряд ли у них когда-нибудь ещё появится такая возможность. Тем не менее, если смотреть на всю ситуацию с другой стороны, то это было одним из самых глупых решений, потому что сейчас, стоя на входе в аэропорт, они прекрасно понимают, что прощаться будет ещё больнее. Одно слово "прощание" отдаёт чувством невыносимой и тяжёлой грусти, не говоря уже о том, что будет потом. Ведь пока Арсений находится в поле зрения Антона, жизнь не кажется такой ужасной. — Знаешь, — младший прикладывает ладонь к своему лицу, слегка потирая его, — мне, дураку, действительно в какой-то момент показалось, что у нас всё может быть хорошо, — он издаёт нервный смешок, вновь пытаясь свести свою фразу на забавный лад. Выходит плохо, очень плохо. Блондин чувствует на себе взгляд с огромной долей сочувствия, но сам посмотреть в ответ никак не решается. Он знает - Попову сейчас тяжело не меньше, ведь если зеленоглазый дальше может идти по жизни свободно, то на руках шатена с громким и характерным звуком захлопнулись кандалы, обязывающие его играть роль примерного семьянина. — Я ведь сказал, что могу приезжать когда угодно, — мужчина мотает головой, пытаясь побороть желание коснуться чужой руки. Вокруг слишком многолюдно и этот жест будет смотреться как минимум странно. Всё таки, они живут в такой стране, которая ещё с рождения ставит печать о том, что любые взаимодействия со своим же полом означают нездоровую тягу. — Спишемся. Для начала обустройся, а потом посмотрим, — он горько усмехается, всё таки позволяя себе заглянуть в чужие глаза. Блондин не собирается говорить собеседнику о своей уверенности в том, что это их последняя встреча. Шастун чувствует себя так, словно пытается уравновесить баланс на весах. На этот раз тяж вершения судеб пал именно на его плечи, и только теперь младший понимает, как трудно было Попову принимать решение тогда, пять лет назад. Ведь выйти из ситуации, не натворив при этом чего-то ужасного, кажется невозможном. Они вдвоём абсолютно точно не будут в выигрыше ни при каких обстоятельствах, поэтому нужно найти хоть какой-то выход, благоприятный хотя бы для одной стороны. Антон ненавидит выбирать. Он знает, что спокойно может попросить Арсения приезжать как можно чаще и продолжать их отношения, но едва ли от этого будет смысл. Какое-то время они снова просто молчат, переминаясь с ноги на ногу, как два подростка. Им удалось столько всего пережить вместе, а всё это для того, чтобы стоять и прощаться около аэропорта. — Ты обещал любить меня всегда, помнишь? — тихо произносит Арсений, усмехаясь как-то по грустному. Ему самому не до конца понятно, зачем он сейчас это делает. Зачем снова навевает какие-то мысли о прошлом, зачем трогает то, что должно было уже давно зажить. От такого жеста их прощание, кажется, становится ещё более болезненным. — Нам не обязательно быть вместе для этого, — отвечает Шастун, засовывая руки поглубже в карманы. Глаза начинает неприятно щипать и это то, чего младший хотел меньше всего. Знал, что рано или поздно чувства полезут наружу, но не в тот момент, когда перед ним стоит Попов. Чтобы остановить подступающую неприятность, он поднимает взгляд к небу и моргает несколько раз. Даже чуть подрагивающий голос начинает выдавать его состояние.— Я и так всегда буду тебя любить. Арсений понимает, что ещё хотя бы несколько минут таких искренних разговоров, и слёзы также не заставят себя долго ждать. Смотреть на Антона, который кое-как пытается сдержать подступившие эмоции, оказывается не самым приятным чувством. Нежелательное чувство вины и щемящее ощущение будущей пустоты в сердце заставляет Попова нервно сглотнуть появившийся в горле ком. Ему нужно держаться хотя бы ради блондина. — Так, всё, — произносит голубоглазый и тянет на себя собеседника за край куртки, затягивая второго в крепкие объятия. — Всё наладится, слышишь меня? Я вольюсь в питерский темп и приеду, обещаю, — он произносит это почти на ухо зеленоглазого и слышит тихие попытки сдержать слёзы. Он и не знал, что чужие всхлипы могут так сильно задевать его за душу. Ещё с минуту они просто стоят в крепких объятиях, не в силах отпустить друг друга. Шастун руками сжимает пальто на спине старшего, прекрасно осознавая, что он больше сюда не приедет. По крайней мере, Шастун больше не позволит себе снова разрешить старшему ворваться в свою жизнь и уже в который раз оставить с разбитым сердцем. — Всё, давай вали отсюда, — младший наконец отстраняется от мужчины и усмехается в попытках утихомирить свой пыл. Слёзы неприятно обжигают холодные от мороза щёки и парень еле успевает вытирать их. Они идут не по воле зеленоглазого, а выходит это как-то само. Как бы он не пытался успокоиться и перестать тихо всхлипывать, попытки перестать выходили ещё хуже. Понимая, что время пришло, Попов лишь кивает и хватается рукой за ручку чемодана, ещё раз осматривая своего собеседника с ног до головы. В голове пусто. Разве что, остаётся только желание напиться и поскорее забыться, чтобы хоть как-то выбросить из головы краснеющие глаза Шастуна. — Люблю тебя, — произносит мужчина и лишь поджимает губы, опуская взгляд на заснеженный асфальт. — Напиши, как долетишь, — бросает в чужую спину Шастун и получает лишь кивок. Он тактично проигнорировал признание в свою сторону, ведь скажи он подобные слова в ответ, истерика настигнет его прямо на улице около здания. Когда фигура Арсения наконец скрывается за дверями аэропорта, парень наконец отворачивается от него и как можно скорее нащупывает в кармане куртки телефон, желая поскорее вызвать такси до дома. Если блондин сейчас не окажется в своей квартире, то он не ручается за своё состояние. Резкое понимание того, что буквально только что в аэропорту скрылась возможность быть счастливым, резко ударяет в районе солнечного сплетения и голова слегка идёт кругом. Люди вокруг больше не имеют особого значения, ведь самая главная беда всё равно уже случилась. Когда мобильное приложение сообщает о том, что машина прибудет через пять, парень откладывает телефон обратно в карман и тяжело вздыхает, набирая полные лёгкие воздуха. В кармане рядом с телефоном он находит то самое подобие браслета, которое голубоглазый так уверенно носил на своей руке столько лет, а потери за день так и не заметил. И Шастун никогда не узнает, заметит ли старший потерю в принципе. Он лишь несколько раз проворачивает в руке чёрную нитку и, прикусив губу, отбрасывает её подальше от себя. Он не будет тянуть прошлое за собой. По крайней мере, будет стараться. Телефон в кармане начинает неприятно вибрировать и Антон готов поклясться, что ему хочется разбить к чертям это устройство. На экране загорается имя Выграновского, от чего становится ещё более тошно, чем было до этого. — Эд, — блондин сразу же пресекает все попытки Скруджи начать разговор и выкидывать очередные обвинения, — не звони мне больше. Всё, конец, наигрались. Заявишься домой - сменю квартиру, — гневно проговаривает парень, понимая, что вероятнее всего делает это на фоне слишком ярких эмоций. Но даже если это и так, он не уверен, что потом будет жалеть о вышесказанном. Арсений в свою очередь понимает, что Рубикон пройден уже после того, как проходит регистрацию и проходит в зал ожидания. Руки не слушаются от слова совсем и ему банально некуда деться от самого себя. Пути назад нет, нужно просто уехать отсюда и подождать хоть какое-то время, пока ураган внутри хоть немного успокоится. Слёзы не идут, но старший уверен: просто время ещё не пришло.

***

Шастун делает несколько глотков пива, которое завалялось в его холодильнике ещё до приезда Арсения в Воронеж. И сейчас оно приходится как никогда кстати, ведь не употреби он хоть малой дозы алкоголя, точно не выдержал бы такого угнетающего одиночества в собственной квартире. До недавнего появления Попова он и не знал, что свой дом может вызывать такое отчуждение, ведь буквально утром по нему бродил шатен. Сейчас единственным, что хоть как-то напоминало о визите гостя, был недосмотренный ещё вчера Стартрек, который сейчас парень досматривал в одиночку, допивая бутылку пива. Смысл фильма еле улавливается, ведь насколько бы космические приключения не были интересными, слишком сложно не прокручивать в голове раз за разом всю неделю, которая в конечном итоге принесла лишь сплошные разочарования. Теперь, когда Шастун остался один на один со своими размышлениями, он не уверен, что поступил правильно. нужно было сказать, что он тоже его любит. нужно было хотя бы поцеловать на прощание, а не лить слёзы, как в глупых фильмах по федеральным каналам. И пусть думать об этом слишком поздно, Антону просто хочется верить в то, что всё это забудется. Забудется, как какая-то формула на школьных уроках, которую не помнишь уже на следующий раз. Блондин тут же прикрывает глаза. такое не забывается Экран телефона, лежащего не так далеко от парня, ярко загорается, освещая комнату, в которой единственным источником света является телевизор. Инстинктивно рука зеленоглазого тянется к гаджету и он быстро пробегается глазами по полученному сообщению. "Я долетел" Расслабляясь, Антон выдыхает, потому что теперь на сто процентов уверен: Арсений будет в порядке. Пальцы неуверенно скользят по экрану, выбирая функцию "заблокировать контакт".