Я так соскучился

Арсений наконец добирается до подъездной двери, пытаясь унять подкатившее к горлу беспокойство внутри себя. Однако когда рука тянется к кнопкам на домофоне, он всё таки резко осекается и засовывает руку в карман. Да, по дороге в такси он торопился так сильно, будто бы ехал тушить какой-то пожар, а сейчас, когда квартира Антона в доступности одной минуты, он решает покурить. Делает он это для того, чтобы хоть как-то устаканить мысли в своей голове и добиться какой-нибудь ясности. Огонь от зажигалки рассекает ледяной воздух и кончик сигареты наконец начинает тлеть. Первая затяжка не помогает от слова совсем, а скорее наоборот лишь вводит в заблуждение ещё больше. В голове появляется неожиданный вопрос: "Зачем он вообще приехал к его дому?" Это не его прямая обязанность, а уж тем более лететь к своему бывшему в гости как минимум можно сравнить с унижением собственного достоинства. Но, несмотря на это, Попов уверен - он бы поехал сюда при любых обстоятельствах. Будь то непогода, безумные пробки или восстание мертвецов, совсем не имеет разницы. Он всё равно покорно продолжил бы обивать порог квартиры Шастуна. После второй затяжки становится действительно чуть легче. Он всё ещё пытается унять свои подрагивающие пальцы, совсем не замечая, что его самого трясёт. И даже не мелкой дрожью как от какого-нибудь холода, нет. Именно сейчас, стоя под козырьком подъезда в маленький снегопад, Арсений абсолютно не понимает, что ему делать дальше. Он привязан к Антону, словно к его ноге прикована гиря, которую никак не сдвинешь даже при желании. Но буквально через считанные дни ему нужно возвращаться обратно. Обратно в ту жизнь, места в которой Шастуну просто нет. Если только в мыслях шатена и не более того. В Питере старший уже успел выстроить вокруг себя благоприятные для существования условия, нарушать которые нельзя ни при каких обстоятельствах. Затягиваясь третий раз, голубоглазый ёжится ещё сильнее. По голове кто-то стучит тяжёлым молотком, он чувствует это почти по-настоящему. Мысли о том, что он спокойно может отойти от этого дома и вернуться в отель, дожидаясь там весь свой коллектив, никак не даёт покоя. Он просто вызовет такси обратно и уедет. Но даже ноги не позволяют ему сдвинуться с места, потому что поступать так просто-напросто нельзя. Точнее, Попов никогда бы так не поступил. Не с Антоном точно. Он готов унижаться, отмазываться перед Алёной и Оксаной за все свои казусы, которые он вытворяет, но просто проигнорировать Шастуна - никогда. Ещё несколько затяжек и Арсений чувствует, что действительно никак не может угомонить нарастающий в руках тремор от перенапряжения. Сейчас он как никогда хорошо чувствует блондина. Точнее то же самое, что испытывал младший в ту ночь, находясь в ванной комнате. Полное непонимание того, как двигаться дальше и что нужно сделать, чтобы не выйти из ситуации с проигрышем. Мужчина прикрывает глаза, прислоняясь спиной к железной перекладине около подъездной двери. А в голове снова появляется Антон. Только не тот Антон, которого он видел несколько дней назад, а тот, с которым он расстался пять лет назад. Вместо темноты перед глазами возникает самая что ни на есть искренняя улыбка зеленоглазого. Улыбка, из-за которой у него около глаз были видны маленькие морщинки и этот блеск в глазах, который нельзя перепутать ни с чем другим. После улыбки он сразу вспоминает вечера, которые они проводили вместе. Попов всегда сам выбирал фильм, а Антон послушно смотрел его, даже если сама картина ему и не нравилась. И на вопрос "как тебе фильм?" младший никогда не отвечал негативно. Он всегда старался найти положительные черты в фильме, которые хоть как-то его зацепили, даже если на середине фильма он готов был уснуть от скуки. Зеленоглазый так сильно любил его, что всегда пытался не обижать старшего и делать так, чтобы тот чувствовал себя хоть как-то, но "поважнее". Взгляд Арсения падает куда-то вглубь тёмного двора, и он тяжело выдыхает, засовывая одну руку в карман. Выгнать Шастуна из головы всё равно не получилось. Перед глазами появляется новая ситуация из прошлого: он вспоминает, как они в первый раз выезжали вместе на речку и устраивали мини-путешествия в соседние города. Шастун всегда был максимально аккуратным в поездках. Именно с ним маленькие путешествия приобрели какой-то особый смысл, ведь комфортнее, чем с блондином, ему ещё ни с кем не было. какой же придурок Эти слова раз за разом отдаются в голове у Попова, заставляя стучать кровь по вискам ещё сильнее. Но ведь, по сути, действительно придурок. Слишком много времени понадобилось для того, чтобы просто осознать - нельзя было так поступать. Нельзя было оставлять Антона одного в Воронеже и уезжать. Нельзя было оставлять здесь своих родных и свою душу, а самому мчаться в северную столицу в надежде получить больше признания, чем на местной сцене. Арсения потряхивает крупной дрожью, когда он наконец тушит сигарету и нажимает на домофоне нужные кнопки. Мужчина не особо помнит, как поднимался пешком по этажам, банально не удосужившись вызвать лифт. Он не помнит, как уставший Антон открыл ему входную дверь и взглянул на него своими ярко-зелёными глазами. — Привет, — на лице Антона повисает немой вопрос, когда он видит перед собой запыхавшегося и слегка дрожащего Попова. Он словно забывает, зачем в принципе писал ему и просил приехать. — Привет, — чуть охрипшим голосом отвечает Арсений, восстанавливая дыхание, — впустишь? Антон наконец выходит из своей прострации и пропускает мужчину вглубь квартиры, всё ещё не в состоянии оторвать от него взгляд. Потому что вид голубоглазого оставляет желать лучшего. — Ты же замёрз весь, блять, — на полтона тише проговаривает Антон, помогая собеседнику избавиться от шарфика и верхней одежды. Несмотря на все отнекивания старшего, он всё таки сам вешает его куртку на крючок, пока Попов развязывает шнурки на своих зимних кроссовках. Про себя Шастун подмечает, что у шатена не получается банально справиться с бантиком с первого раза, что отчасти нагнетает ещё больше. — Арс, — тихим голосом произносит зеленоглазый и мягко накрывает чужие руки своими ладонями, пытаясь унять их дрожь. — Порядок, — мужчина кивает и наконец, закончив с обувью, выпрямляется в полный рост. — Что случилось, Антон? — его голос звучит чуть твёрже, чем хотелось. Старшему остаётся лишь гадать, что за загадочный припадок одолел его по дороге в квартиру из-за собственных же мыслей и как это вообще получилось. Видимо, за эти несколько дней нервы натянулись до такой степени, что ещё вот-вот и станет совсем невыносимо. — Я, — Шастун выдерживает паузу дольше положенного времени, пока его глаза мечутся то на Попова, то куда-то в пол. Своим вопросом голубоглазый явно поставил его в тупик, из которого слишком сложно выпутаться. — Я просто хотел тебя увидеть. Треск. Арсений слышит треск своей души, пока Антон всё ещё стеснительно мнётся и прячет взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на собеседника. Вслед за треском он слышит приглушённый звон падающих осколков собственного сознания, из-за чего где-то в лёгких спирает воздух. Шастун умел касаться его души обычными словами и так было всегда, но на этот раз старшему проще научиться заново дышать, нежели пытаться хватать воздух ртом. По телу пробегают мурашки, когда взгляд блондина всё таки останавливается прямо на голубых глазах. Всё, это аут. Назад дороги просто нет. Ни малейшего шанса вернуться в Питер с чистой головой и спокойной душой. Ещё сильнее в голову бьёт факт того, что младший никогда не был тем человеком, который любит откровения. Он не так часто говорил о своих чувствах, поэтому у Арсения не было привычки воспринимать подобные слова как должное. Но сейчас зеленоглазый стоит перед ним самый настоящий, открытый и искренний. Сейчас он по-настоящему обнажает свою душу и показывает ту правдивую часть себя, которую можно было раскрыть именно таким способом. И никаким иным. — Я думал, что ты уже решил всё для себя, — тихо произносит Арсений, делая несколько шагов навстречу собеседнику. Таким образом он сокращает всё расстояние между ними и наконец может спокойно заглянуть в чужие глаза без опасений, что взгляд младшего упадёт на какую-нибудь постороннюю вещь. Их взаимоотношения больше похожи на дешёвое и драматичное кино для взрослых, нежели на реальную жизнь. По сути, они вдвоём уже успели вычеркнуть друг друга из собственных жизней и расставить все точки на И, но в какой-то момент система дала предательский сбой. Шастун несколько секунд бездумно смотрит в чужие глаза, иногда мимолётно переводя взгляд на губы, но в конце концов поворачивается и кивает в сторону гостиной, обрывая такой интимный момент. — Я тоже так думал, — парень обхватывает себя руками по пути в комнату, делая этот жест скорее для того, чтобы избавиться от волнения. — Мне хотелось верить, что мне стало всё равно на тебя и на твою жизнь. Ведь если подумать, то тебя никогда не было рядом. Особенно в тяжелые моменты, когда ты был нужен больше всего. Так с чего мне тогда печься о тебе и в принципе думать, да? Но.. — Но если бы тебе было всё равно, ты бы сейчас всего этого не сказал, так? — закончив свою фразу, мужчина занимает место на диване и поворачивает голову в сторону Шастуна. Он и сам не ожидал, что их разговор сразу станет таким серьёзным и важным. Если бы они играли в морской бой и вместо кораблей использовали бы фразы, то над головой Антона сейчас бы определённо загорелось "убит". Ему хотелось как можно деликатнее и более отдалённо донести эту же информацию до собеседника, но тот сделал по-своему: задал подобный вопрос сразу в лоб, словно выстреливая из пистолета. На этот раз воздухом давится младший, пусть и отчаянно старается этого не показывать. Его всё ещё удивляет и поражает умение Попова находить те самые слабые места, по которым нужно в случае чего бить. Попов как никто другой знает, что чувствует Антон. Потому что чувствует то же самое. — Получается, что так, — произносит Антон и кивает, совсем не желая продолжать свою реплику. Он не хочет показывать больше эмоций, ведь вероятнее всего, потом будет лишь жалеть об этом. Шастуну и правда хочется сказать многое. Слишком много разговоров накопилось у него в голове за все эти пять лет, а за эти несколько дней уж тем более. Однако жилось бы гораздо проще, если бы он понимал, что делать со своими желаниями и разговорами. Потому что только слепой не увидит, что их ситуация больше напоминает какой-то абсурдный погорелый театр двух актёров, ведь они оба не имеют ни малейшего понятия, что делать дальше со своими чувствами и как в случае чего нужно поступать. — Иди сюда, — Попов делает жест рукой, призывая младшего подвинуться чуть поближе и расположиться на его плече. Он знает - этот разговор ни одному из них не дастся легко. Поэтому лучше сразу создать благоприятную атмосферу для поддержания духа. Или хотя бы сделать вид, что всё под контролем. Младший какое-то время мечется в своей голове между тем, чтобы тактично проигнорировать чужую просьбу или всё таки положить свою голову на плечо бывшего бойфренда. Всё таки желание касаться побеждает, поэтому, засунув все свои угрызения совести на задний план, он действительно перемещается чуть ближе, чувствуя, как чужая крепкая рука помогает ему прилечь поудобнее где-то в районе груди. Пальцы аккуратно начинают перебирать блондинистые волосы, пока взгляд Попова устремлён куда-то перед собой. Наступает тишина. Та самая тишина, которую смело можно назвать комфортной для обоих. Это та черта, которую не всем возлюбленным удаётся перейти, ведь сидеть в полной тишине и при этом не чувствовать неловкости, а наоборот, удобство и уют, многого стоит. Мужчина ещё какое-то время просто играет с чужими волосами, чуть взъерошивая их, пока Шастун в свою очередь медленно расслабляется. В этот день он ощутил слишком сильную нехватку Попова рядом с собой. Также младший успел понять, что тратить время и быть порознь в их случае - не самый выигрышный вариант, ведь часы тикают и время летит с безмерной скоростью. А это означает, что совсем скоро шатена в Воронеже и след простынет. — Ты любишь Выграновского? — вопрос вылетает из уст слишком нагло и разрезает такую приятную тишину, но на этот раз Арсений не проклинает себя за это. Если они действительно хотят поговорить по душам, то разговор должен быть максимально честным и откровенным, а не поверхностным, как обычно у них и бывает. — Зачем ты спрашиваешь это сейчас? — старший чувствует, как тело под его рукой слегка напрягается и каменеет. Шастун поистине чувствует себя как на расстреле. Слишком давно он не ощущал себя таким незащищённым и слабым. Даже при желании он не сможет как-то увильнуть от темы, ведь сейчас остались только они вдвоём. Наедине и абсолютно открытые перед друг другом, из-за чего поставленные Поповым вопросы прилетают прямо в лицо без всяких предупреждений. — Затем, что хочу знать это, — без каких-либо зазрений совести парирует Попов, опуская взгляд на макушку Шастуна. Своим решительным настроем он в какой-то степени даже пугает младшего, ведь второй никогда не был любителем разговоров по душам. Ему это всегда давалось эмоционально слишком тяжело, а после ещё нужно было каким-то образом оправляться и раскладывать в голове всё по полочкам. — Не знаю, Арс, — честно признаётся Антон, тяжело выдыхая и выдерживая продолжительную паузу. — Всё намного блять сложнее, чем ты думаешь. Может, этого придурка сложно назвать идеальным вариантом, но именно он был рядом тогда, когда было нужно. Не ты, а он, — зеленоглазый, сам того не осознавая, невольно бьёт своего собеседника ниже пояса, выбивая из лёгких весь воздух. Арсений более чем уверен, что блондин чувствует его бешеное сердцебиение, которое резко переходит в непонятную аритмию. Попов уже успел привыкнуть, что иногда своими каверзными вопросами любит рыть яму сам себе, поэтому стоило бы уже перестать так реагировать на чужие ответы. Но, тем не менее, каждый раз грабли ударяют всё с новой и большей силой. Шастун совершенно прав и мужчине нет никакого смысла с ним спорить. Его никогда не было рядом. На протяжении пяти лет он никак не принял участие в жизни младшего и лишь сейчас, неожиданно появившись в его жизни, пытается прояснить ситуацию и не проиграть вовсе. Выграновский был рядом, а он - нет. Он не поддерживал его в трудные времена, а такие, шатен уверен, точно были. — Когда я не знал, что мне делать и как поступать в какой-нибудь хуёвой ситуации, Эдик был рядом. Сложнее всего было переключиться на него как на партнёра. Прикинь, мой мозг и правда отказывался принимать поддержку от него, потому что это не ты. Только со временем я принял его и всё стало окей, — блондин произносит это со своей привычной манерой, пытаясь скрыть волнения и переживания за маской шутливого тона. Однако Арсений прекрасно знает, что произносить это всё для Антона - безумно сложная задача. А уж тем более, распинаться о таких вещах перед своим бывшим. В какой-то момент Шастун инстинктивно прижимается чуть ближе к старшему, касаясь щекой чужой руки и фиксируясь в таком положении. От такого проявление нежности у Попова даже пробегают мурашки. — Да, пусть сейчас и кажется, что наши отношения это самый настоящий ад и абъюз, но.. Раньше всё было не так. В последнее время, соглашусь, всё пошло к ебеням. А сейчас приехал ты и у него вообще фляга свистанула. Он знал, что мы с тобой были вместе, но вроде никогда не ревновал. А вот тогда увидел тебя у театра и в какой-то степени ахуел, испугавшись, что я сразу убегу к тебе, — он наконец делает финальный вздох, заканчивая свой рассказ про Выграновского и их сложный путь становления как пары. Арсений всеми фибрами своего тела старался не показывать, как же сильно его коробит при упоминаниях того, что этот татуированный идиот помог встать на ноги после тяжелого расставания и поддерживал в тягостные периоды жизни. В какой-то момент Попов позволяет себе тихо усмехнуться от абсурдности ситуации. Пусть и смешок получается какой-то нервный, всё равно факт того, что теоретически Шастун всё таки "убежал" к бывшему немного забавлял и напряженная ситуация хоть как-то разбавлялась. Однако несмотря на это Арсений более чем трезво понимал, что наломал слишком много дров и по ощущениям только ухудшил ситуацию. Было бы гораздо легче совсем не ворошить прошлое и оставить всё как есть, но думать про это уже слишком поздно. Да, пусть он никогда не был идеальным вариантом для Антона, всё равно старался отдавать ему всего себя и даже чуть больше, хоть и казалось наоборот. Всё равно размышлять об этом сейчас было бы слишком глупо, ведь Выграновский не делал Шастуну так же больно, как это делал сам голубоглазый. Скруджи тот ещё придурок со склонностью к тирании, но именно он поддерживал блондина, пока старший так упорно выстраивал различные отношения у себя в Питере. Арсений тяжело вздыхает, на какое-то время переставая гладить Антона по волосам. В попытках прогнать подкатившее к горлу чувство осуждения, он сглатывает и делает свои вздохи всё чаще и чаще. Он уверен, что его волнение передаётся на Шастуна, ведь именно на его груди располагается чужая голова. А грудь то и дело поднимается и опускается, выдавая тревожное состояние старшего. Самоосуждение стреляет по нему со всех фронтов и заставляет на несколько секунд прикрыть глаза в надежде избавиться от этой горечи. — Я всё испортил, да? — тихо заданный Поповым вопрос заставляет младшего немного растеряться. "Нет, нет, нет, нет, нет и ещё тысячу раз нет" Мужчина чувствует, что тело собеседника совсем не напряжено. Антон полностью искренен и открыт перед ним, и это говорит о том, что о своих чувствах он явно лгать не намерен. — Арс, — недовольно тянет имя блондин и выдыхает, — не неси хуйню. Давай начистоту.. Нам обоим это было нужно. И это должно было рано или поздно случиться. Я вообще не верил, что такое произойдёт, и знатно охуел в театре тогда. Прям растерялся как выпускница на последнем звонке, честное слово.. — он тихо хмыкает, спускаясь головой чуть пониже. Блондин наконец сдаётся и занимает на диване положение лёжа, для удобства полностью закинув ноги на диван. Голова оказывается чуть ниже и старший мягко помогает ему лечь на нём удобнее. Происходит это непроизвольно, однако Шастуна такой жест только расслабляет. — Не знаю, как ты, но я только за эти дни успел понять, какое огромное значение ты имеешь в моей жизни. До сих пор. После твоего отъезда я почти в каждом ебаном человеке неосознанно искал тебя. Выискивал твои жесты, твои манеры и повадки. Но знаешь, — он словно оживает во время своего монолога и начинает немного жестикулировать, то и делая прокручивая кольца на своих пальцах. — Ещё сложнее, блять, было понять, что любить можно не только тебя, а кого-то ещё. Я не мог уживаться с другими людьми, потому что искал тебя. Всегда, сука, искал только тебя, — Шастун резко мотает головой и на несколько секунд зажмуривает глаза, а затем сразу пытается подняться с дивана. — Тош, — крепкая рука Арсения вовремя успевает удержать его за грудь и не дать встать на ноги. Он не может дать Антону так просто уйти с разговора. Особенно не сейчас, когда вслух сказано слишком много. — Я тебя понимаю в этом, правда. И он не обманывает. Потому что понимает, каково это - искать в любом попавшемся человеке черты характера и лучезарную улыбку Шастуна, хвататься за каждый похожий жест как за спасательный круг, чтобы снова не утонуть в одиночестве. Попову уже через полгода в Петербурге стало понятно, что за три года отношений он случайно выработал у себя условный рефлекс, из-за которого подсознательно он влюблялся только в тех, которые по его мнению хоть как-то походили на бывшего парня. Этот же самый парень оставил в его душе такой отпечаток, который даже при самом сильном желании не сотрёшь никогда и ничем. Только ведь найти кого-то более менее похожего на блондина оказалось слишком сложной задачей. И именно поэтому первые несколько лет в Питере Попов не любит вспоминать от слова совсем. Вероятнее всего, ему бы очень хотелось стереть это из своей головы или просто избавиться от тяжёлого груза напоминаний о "таком" прошлом. Прошлом, которое до сих пор иногда аукается в виде неприятных сообщений на телефон или звонках от однодневных бывших, которые никак не могут выкинуть голубоглазого из головы, когда для самого Арсения все эти встречи были не больше, чем одно развлечение на ночь. Его квартира буквально превращалась в место для потрахушек по ночам и неприятных разговор по утрам. Пусть для этого и понадобилось приличное количество времени, мужчина всё таки смог себя остановить. Смог перестать организовывать бесконечные свидания и удалил к чертям Тиндер со своего телефона, чтобы лишний раз не мозолить глаза. И ведь подобие своего счастья ему удалось только в Алёнке, которая работала с ним рука об руку столько времени и всегда старалась помочь, когда видела, что вид актёра оставляет желать лучшего. Так что он действительно знает, каково это - бросаться в объятия и искать заполнения пустоты в чужих поцелуях. — Нихуя ты не понимаешь, — Шастун лишь мотает головой, но на этот раз не пытается вырваться, а лишь наоборот ложится обратно на собеседника, перебираясь головой на его колени. — Я ненавижу тебя, Арс. Правда, искренне ненавижу. Но даже сейчас, я вот говорю о тебе, а ты слезой наворачиваешься мне на глаз. Потому что люблю я тебя сильнее, чем ненавижу, — тон голоса становится едва ли слышным, а сердце старшего вот-вот выпрыгнет из груди и сделает несколько кульбитов подряд. Арсений не знает, может ли он расценивать эти слова как признание в любви, потому что отчасти всё и так плавает на поверхности уже долгое время. Им необязательно говорить это вслух, чтобы понимать свои чувства друг к другу. Они прекрасно понимают, что любить - не значит кричать об этом каждые пять минут и восторгаться дорогими подарками. Любить - это куда глубже и больше. Это проводить время вместе по максимуму, пытаться поддерживать друг друга тогда, когда это действительно необходимо. Пусть их любовь искалеченная и слегка не такая, как остальные люди привыкли её видеть, но всё же это любовь. И она красивая во всех её проявлениях. — Мне очень жаль, — так же тихо произносит Арсений, дотрагиваясь до руки Шастуна, которую тот поднёс к лицу. Он мягко перехватывает её и нежно проводит по открытой ладони большим пальцем, делая круговые движения. — Я не уверен, что когда-либо смогу заслужить прощения за то, что совершил такой дурацкий и необдуманный поступок. Прости меня, Антон. Я не должен был уезжать из Воронежа, — он чуть сильнее сжимает тёплую ладонь блондина и внимательно следит за его реакцией на свои слова. Он ожидает какого-то язвительного ответа, ненависти или даже ругательств, но младший даже не дёргается после его реплики. Он и дальше продолжает спокойно лежать, рассматривая их руки, почти соединённые вместе. — Я уже давно тебя простил. Удар, выбивающий почву из-под ног. По ощущениям, в этой комнате более мудрым из них обоих является Антон, который намного младше самого Арсения. Потому что второй не ожидал, что всего за пять лет Шастун вырастет из образа наивного и милого мальчика, к которому он так привык. Ему всегда сложно было представить блондина другим, а сейчас, видимо, время всё таки пришло. И оно никого не щадит. Какой-то промежуток времени старший снова просто молчит, глядя в пустоту. Голова становится слишком тяжелой от подкативших к ней мыслей. Он не знает, что делать. Не знает, как правильно поступить. Самое абсурдное, скорее, это понимать, что на протяжении нескольких дней вопросы в его голове крутятся одни и те же. Потому что ответить на эти два вопроса кажется чем-то нереальным. Словно в мультфильме, над головой Попова загорается лампочка. — Антон! — выкрикивает шатен и почти подпрыгивает на месте, заставляя младшего опешить и тоже приподняться, чтобы занять обычное положение сидя. Рот Арсения чуть-чуть приоткрыт и это заставляет младшего усомниться в том, что мысль, пришедшая в эту светлую голову, действительно является "гениальной". Шастун сонно и молча смотрит на собеседника, пока на лице второго появляется слабая и слегка придурковатая улыбка. Это больше пугает, нежели успокаивает, потому что планы Попова редко оказывались полезными и рабочими. — Поехали со мной в Питер. Сонливость как рукой снимает.

***

До выступления остаются считанные полчаса, а за кулисами театра творится что-то похожее на суматоху. Кто-то забыл свой костюм и из-за этого реквизитору пришлось объехать несколько магазинов на окраине города, чтобы найти что-то более менее похожее на то, что было изначально. Времени, отведённого на подготовку и репетицию, оказалось чертовски мало, из-за чего остальные участники коллектива волновались больше всего. Несмотря на то, что они играли именно этот спектакль уже кучу раз, им всё равно казалось, что недостающие двадцать минут репетиции скажутся на их выступлении и очень сильно его подпортят. Арсений был единственным, кому так не казалось. Он безусловно волновался за качество их игры, но почему-то был уверен, что всё пройдет так же, как и обычно - спокойно и без проблем. Они всегда умели показать себя и выступить на высшем уровне на сценах самых крупных городов, так что переживать из-за обычного Воронежа казалось ему как минимум странным. Ко всему прочему настрой коллектива передавался, соответственно, и ему тоже. Если ещё в начале дня ему было как-то по барабану на выступление, то сейчас физиология брала своё, и в груди сформировался какой-то необъяснимый ком волнения, мешающий сосредоточиться на чём-то одном. Мысли то и дело бегают друг за другом, спотыкаясь и падая, вызывая у их обладателя не самые приятные ощущения. — Волнуешься? — голос девушки, появившейся из ниоткуда, заставляет покинуть обитель своих раздумий и окунуться в реальность происходящего. Алёна мягко улыбается и кладёт свои ладони на плечи мужчины, после чего наклоняется и обвивает его руками полностью. Арсений только закончил гримироваться и сейчас, разглядывая в зеркале "улучшенную" версию себя, сталкивается взглядами со своей возлюбленной. — Нет, — сразу же бросает он, прикрывая настоящие чувства слабым смешком. — Это скорее просто физиология, а так всё нормально. А уж тем более, когда ты сделала из меня такого красавца, — Попов всё таки позволяет себе мягко улыбнуться, тем самым показывая Алёне свою радость от того, что она наконец приехала. он не знает, как рассказать ей обо всём. не знает, как сознаться в том, что натворил за неделю, проведённую в Воронеже. не знает, как правильно донести ей, что им пора расстаться. — Ага, физиология. По тебе так и не скажешь, — она укладывает свою голову на плечо голубоглазого и какое-то время просто молчит, всматриваясь в их общее отражение в зеркале. — Я скучала по тебе, Попов, — Алёна слегка взъерошивает тёмные волосы на голове собеседника и улыбка её становится ещё лучезарнее, а мужчине хочется втоптать себя в землю всё больше и больше. Удар ниже пояса. Как же он не любит врать о своих чувствах и как же ненавидит все эти сопливые моменты, которые касаются расставаний. Может, именно после расставания с Шастуном он так обозлился на это вполне привычное жизненное явление, но даже малейшие мысли о том, что кто-то снова будет страдать по его же вине, наводят на душу мрак. — Я тоже соскучился, — произносит мужчина и всеми силами пытается не отводить взгляд от девушки, чтобы не вызвать лишних подозрений с её стороны. Может, в каких-то пучинах подсознания он действительно по ней соскучился. И слишком болезненно было осознавать, что даже несмотря на такой большой и трудный путь с Алёной, он всё равно готов променять это всё на блондинистую макушку. Пусть так и размышляют только законченные эгоисты, Арсений всё равно уверен - лучше сделать так, чем потом всю жизнь винить себя за то, что когда-то ошибся в своём выборе. — Мне нужно поговорить с тобой кое о чём, — как-то заигрывающе произносит девушка и проводит ладонью по щеке Попова. Он неосознанно поддаётся вперёд на такой жест и мысленно ругает себя за это. — И о чём же таком ты хочешь поговорить? — он шутливо вскидывает бровь, молниеносно отмечая для себя, что подобный разговор ничего хорошего не сулит. — Надо обсудить кое-что важное, — она сверкает глазами и Арсений ловит это настроение в отражении зеркала. Ему не нравится ни тон разговора, ни факт того, что с ним хотят обсудить какие-то вещи, которые даже слушать мужчине не особо хочется. — Мне на самом деле тоже нужно с тобой поговорить, — он кивает Алёне, но его тон звучит куда холоднее, чем у Алёны. Она на секунду хмурит брови и вопросительно изгибает одну из них. Видимо, старший как-то невзначай напугал её, сам того не подозревая. — Арс, ну, хуле ты расселся? — голос Руслана заставляет мужчину резко обернуться на дверь и чуть ли не подскочить на месте. — Давай, дуй к сцене. Через пять минут начинаем, а ты сидишь булки мнёшь, — мужчина закатывает глаза и выжидающе смотрит на своего коллегу. Арсений даже рад, что Белый появился именно сейчас и именно в этой гримёрке. Может, Попов не так уж и сильно хотел начинать концерт, но так как это автоматически уберегает его от неприятного разговора на полтора часа как минимум, он всеми руками и ногами за то, чтобы поскорее выйти на сцену. Мужчина переводит сожалеющий взгляд на девушку и лишь поджимает губы, показывая, что он действительно хотел бы обсудить это всё, но время на исходе. Черты лица Алёны смягчаются и она лишь слабо усмехается и целует голубоглазого на удачу. — После спектакля поговорим, — она с искренней добротой в глазах кивает ему и наконец отпускает, позволяя тому встать со стула и двинуться в сторону выхода. — Давай, Арс, покажи мастер-класс Воронежу. С маленькой толикой укора Арсений в последний раз бросает взгляд на девушку и, ничего не ответив, покидает гримёрку вслед за Русланом. Ему не особо пришлись по душе слова Алёны о "мастер-классе" для Воронежа. Как ему кажется, в их профессии нельзя сравнивать статус города и его "крутость", а лишь профессионализм актёров и ничего более. Тем более он как никто другой знает, о чём говорит, ведь сам приехал из Воронежа. Однако возможно Арсений так размышляет, потому что на сцене в обычное время здесь играет Шастун. Кстати, о Шастуне. Старший никогда бы не смог передать словами то наслаждение и успокоение, которые испытал, когда увидел пару ярко-зелёных глазах, занимающих место в первых рядах. Антон не выглядел до ужаса довольным, но как только Попов вышел на сцену, то его лицо мягко говоря засияло, а улыбка растянулась почти до ушей. Он всё таки сдержал своё обещание и правда пришёл в театр. Осознание того, что прямо в тот момент в зале сидел один из самых дорогих ему людей на планете, заставляло отодвинуть волнение на второй план. Он безумно радуется, понимая, что самый настоящий Шастун сейчас может лицезреть его выступление вживую. А завтра они вместе поедут в Санкт-Петербург. flashback! — Арс, ты ёбнулся? У тебя крыша поехала? Я не понимаю.. — блондин вскидывает руками вверх, то и дело бродя из одного конца кухни в другой. Во-первых, его до глубины души поражает тот факт, что Попов как ни в чём не бывало сидит и в полном спокойствии попивает чай, в то время как Антон не может найти себе места. А во-вторых, крыша, похоже, действительно уехала. — Ангел, успокойся. У меня уже голова кружится от твоих похождений туда-сюда, — он накрывает ладонью глаза и чуть потирает их, затем делает очередной глоток чёрного чая и поднимает взгляд на собеседника. — Чего ты сразу так критично ко всему относишься? Мы ведь всё обговорили, я всё разложил по полочкам. Мне снова делать это пятый раз? — он вздыхает, понимая, что не в силах злиться на импульсивность Шастуна. Тем более, младшего можно понять, ведь не каждый день он получает такие серьёзные предложения прямо в лоб. Он морально не был готов к этому, что уж там говорить обо всё остальном. — Ну ты ведь понимаешь, что я не могу всё бросить и просто блять поехать! В конце концов я - не ты, чтобы так поступать, — он всё ещё ходит по комнате, тем самым выдавая то, как сильно он нервничает. и режет по живому. Он словно в который пытается подковырнуть уже зажитые раны, продолжая тыкать Арсения носом в ужасный поступок. Старшему бы очень хотелось сказать, что он уже привык к такому и подобные триггеры на него больше не действуют, но он не может лгать сам себе. Каждый раз, снова и снова он чувствует, как глубоко блондин толкает в него острый нож, произнося подобные фразы. И, наконец, мужчина не выдерживает бесконечных походов от стенки к стенке. Попов всё таки поднимается на ноги и резко подходит к собеседнику почти вплотную, заставляя едва заметно вздрогнуть от неожиданности. — Так, смотри, — он аккуратно берёт чужие руки в свои и некрепко их сжимает, тем самым концентрируя всё внимание младшего на себе. — Во-первых, ты ничего не бросаешь. Ты не уезжаешь на другой континент или в полнейшую глушь, верно? Верно, — сам себе отвечает мужчина, толкуя каждую свою фразу, будто бы маленькому ребёнку. — И в конце концов, ты же сам понимаешь, что если вдруг тебе там не понравится, то ты спокойно можешь купить билет и уехать обратно первым же поездом. Никто тебя к батарее привязывать не будет, Антош, — Арсений смотрит ровно в глаза Шастуну, пока тот разглядывает что-то сбоку от них. Всё таки, младший действительно пребывает на очень сильном взводе. И это совсем неудивительно, ведь кто, как ни Арсений, устроит торнадо в его жизни и усложнит даже самые простые вещи. — А жить? Я не хочу стеснять тебя! Тем более Питер это такие деньжища, Арс.. А работать меня куда возьмут? — Попов чувствует, как руки Шастуна буквально ходят ходуном. С одной стороны его даже как-то умиляет, что младший так сильно переживает из-за любых мелочей, а с другой стороны он явно не такого эффекта добивался. Хотел, чтобы блондин обрадовался такому предложению, а никак не граничил с состоянием истерики. — Послушай меня сейчас, хорошо? Внимательно, — мужчина набирает полные лёгкие воздуха, чтобы продолжить свои слова. — Это всё решаемо, ангел. В квартире ты меня никак не стеснишь, первое время я спокойно буду брать на себя большую часть затрат. Жил же я как-то в этом "волшебном" и дорогом Питере. И мы обязательно найдём тебе работу. Может даже в моём театре, кто знает. Это нужно будет с Добровольским обсудить. Если хочешь, я ему прямо завтра и позвоню, — Арсений всеми силами пытается успокоить своего возлюбленного. Он не выдержит отрицательного ответа, потому что банально не готов к тому, что у них ничего не получится и во второй раз. — Пожалуйста, поверь мне. Всё будет хорошо, — он переплетает пальцы на их руках и чуть сильнее сжимает их. — Нам дали второй шанс, понимаешь? Такого может больше не быть. Я не могу потерять тебя ещё раз. Давай ты поживёшь хотя бы немного и посмотришь, как оно тебе. Антон видит, что ему не лгут. По крайней мере, точно не в этот раз. Взгляд Арсения полон искренности и правды, а желание забрать с собой младшего в Питер бьёт все стандарты адекватности. Это самое необдуманное и резкое решение в жизнях каждого, но именно это решение будет иметь самые огромные последствия. Попов не знает, что скажет Алёне и как объяснит всем остальным неожиданно появление в своей квартире воронежского парня. Однако это волнует его меньше всего. — Ты ведь понимаешь, что это очень ебанутый поступок, да? — голос Шастуна уже не отдаёт такой сильной тревожностью и он, кажется, даже расслабляется. Всё таки слова Арсения дали свои плоды и теперь он уже не выглядит таким накалённым до предела. — Давай так, — старший начинает жестикулировать с помощью чужих рук, поджимая губы. — Если тебе совсем не понравится Питер, то я вернусь с тобой обратно в Воронеж, договорились? На этот раз воздух в лёгких заканчивается у Шастуна. Он конечно догадывался, что Попов действительно не хочет отпускать, но явно не до такой степени, когда на кон ставится карьера и в принципе всё, что старший строил на протяжении пяти лет. Отдалённо эти слова напоминают своеобразную манипуляцию, но даже если это и так, блондин всё равно ничего не теряет. — Ладно, блять, хорошо. Твоя взяла, — он разводит руками в стороны в знак капитуляции. — Неужели ты думаешь, что найдутся ещё билеты на завтрашнее число? Поезд очень быстро раскупают, — младший наконец успокаивается окончательно и садится на стул,отпивая несколько глотков из уже прохладного чая. Он и не думал, что восклицал и бродил по комнате так долго, что даже чай успел остыть. Не произнеся ни слова, мужчина тоже занимает место напротив Шастуна и берёт со стола свой смартфон, тыкая по нему несколько раз. Затем он сразу же протягивает его блондину с открытой вкладкой РЖД-сайта. — Ты купил билет ещё полчаса назад, пока я курил на балконе? Серьёзно? — он с насмешливым осуждением смотрит в глаза Попова и еле сдерживается, чтобы не улыбнуться ещё шире. — Я просто знал, что ты согласишься. Вот и вся загадка, — Арсений пожимает плечами и делает ещё несколько глотков чая. Порой он понимает, что знает Антона лучше, чем Антон. Он этого становится как-то не по себе, но одновременно с этим старший понимает, что ни на секунду не ошибся в своём выборе. flashback! (end) Сердце стучит с безумной скоростью, дыхание сбивается, а зал взрывается шумом аплодисментов. Именно эта часть является любимой частью Попова, ведь только тогда он чувствует, что их выступление пришлось зрителям по нраву и они проделали свою работу не зря. Мужчина видит на лицах людей самые настоящие и неподдельные эмоции, отчего по телу разливается тепло. Кажется, он вышел на новый уровень, ведь его снова признали как актёра в родном городе. Нет чувства приятней, чем вернуться в родной край и получить столько приятной отдачи от воронежского зрителя. Все фигуры удаляются со сцены и Арсением глаза успевает уловить Шастуна, который с широченной и довольной улыбкой громко хлопал в свои ладоши. Судя по выражению лица младшего, ему тоже очень понравился этот спектакль. Наконец, все участники спектакля с громкими обсуждениями вваливаются в их подобие гримёрки, падая на диваны и стулья. — Это было охренительно, мужики! Я уже в который раз убеждаюсь в том, что очень рад работать именно с вами, — первым подаёт голос Белый и рукой тянется к бутылке с водой. — Полностью поддерживаю. Мы правда сегодня отработали на славу, — кивает Ахмедова и потирает ладонью лицо, размазывая по нему очень стойкую тональную основу. — За это грех не выпить, скажу я вам. Кто за? Люди в коллективе начинают поочерёдно поднимать руки, в перерывах громко хихикая. Пока происходит процесс решения их планов на вечер, в гримёрке появляется Алёна и подходит к стулу Арсения, наклоняясь чуть ближе. — Поедешь отмечать? — почти шёпотом спрашивает она, чтобы их разговоров никто не слышал. Девушка уже успела переодеться из рабочей одежды в повседневную и полностью привести себя в порядок, тем самым намекая, что согласие Арсения было бы очень хорошим завершением вечера. — Вряд ли, лисёнок, — шатен аккуратно заправляет прядь девушки за ухо и устало улыбается. — Я хотел ещё сегодня к родителям заехать, с ними посидеть. Они ведь пришли, верно? — Попов готов пристыдить себя за то, что всё время глазами искал именно Шастуна, а не собственных родителей. Да и вечер он собрался проводить далеко не с ними. — Да, они сидели на балконе, — Алёна кивает, но в этот раз на её лице видна капелька грусти, пусть она старательно старается этого не показывать. — Кстати, о новости, — без какого-либо предупреждения она резко отходит от Попова и становится в центр гримёрки, чем уже начинает привлекать излишнее внимание. Мужчина бессознательно напрягается при упоминании "той самой новости", о которой она так рвалась поговорить с ним перед самим концертом. Его посещает какое-то секундное плохое предчувствие, которое он очень упорно пытается отогнать от себя. Получается плохо. — Прошу минуточку внимания! — девушка несколько раз громко хлопает в ладоши, дожидаясь, пока все присутствующие обратят внимание именно на неё. За время, проведённое в коллективе этого театра, они успели очень плотно сдружиться, что не могло не радовать. Арсений никогда не обладал привычкой заводить близких друзей, но именно с ними оно получилось как-то само. Все выступления сплотили их до такой степени, что они всегда могли обратиться друг к другу за помощью или поддержкой. Именно поэтому самые важные "новости" они тоже узнавали одними из первых. — У меня есть небольшая новость, — буквально всё в Алёне выдает её волнение, начиная от странных жестов руками и заканчивая бегающим взглядом. — Действительно, пока что небольшая, — она хихикает, пытаясь свести своё волнение в шутку. И у неё получается, действительно получается, потому что по гримёрке расходится волна тихих смешков. Однако такие намёки Попову не нравятся от слова совсем. Сердце Арсения замирает, ведь он, кажется, догадывается о том, что она собирается сказать. Сердце падает куда-то в пятки, пока кровь отливает от лица и оно слегка бледнеет за считанные секунды. Он не готов услышать то, что она собирается сказать. Он молит всех богов мира, лишь бы его предположения оказались лишь выдумками собственного разума. — В общем, — она снова делает паузу, пытаясь нагреть всеобщий интерес ещё сильнее. Хотя, интерес Попова и так накалён до предела. — В общем и целом, — гордо поправляет её Щербаков и люди вокруг снова взрываются волной смеха. Только Арсению ни капельки не смешно. Ни один мускул на его лице не дёргается после шутливого замечания актёра. — Да, Лёш, куда же мы без твоих пяти копеек, — девушка лишь закатывает глаза, продолжая искренне улыбаться и изредка покусывать губы. — Я просто хотела сказать, что ваш Арсений Сергеевич станет отцом! Звон. Первые секунды Попов слышит очень громкий и неприятный звон в ушах, пока гримёрка наполняется звуками поздравлений и хлопков в ладоши. Только вот голубоглазому невыносимо слушать всё это. Сердце сжимается до размеров изюма, а дышать становится действительно слишком сложно. Будто бы в гримёрке закончился воздух и кислород просто не поступал в комнату. Если бы шок имел человеческое олицетворение, то шатен с огромным успехом мог бы стать его амбассадором. Мозг совершенно отказывается принимать сказанные девушкой слова и скорее отторгает их, нежели принимает. что теперь делать? — Арс, неужели ты совсем не рад? — голос Алёны выводит его из прострации и он наконец отшатывается от стенки, к которой по ощущениям просто прирос. Это больно. Слишком больно играть, когда ты не на сцене. — Господи, ты что! Конечно я очень рад! — на лицо натягивается улыбка почти до ушей, и он притягивает к себе девушку в крепкие объятия. Мужчина прижимает её к себе как можно ближе и выдыхает ей в затылок. Главное, чтобы через объятия она не почувствовала, с какой скоростью бьётся сердце в грудной клетке. Ему абсолютно нечего сказать девушке в ответ именно сейчас, ведь в голове рушится всё. Всё, что он с таким трепетом выстраивал на протяжении всей недели, сейчас с громким звуком падает и разбивается на миллионы осколков. Будто бы все его планы были хрустальной вазой, которую Алёна случайно зацепила и уронила на пол. — Дай мне минутку, я найду родителей, — он даже не дожидается ответа девушки и выходит прочь из гримёрки, игнорируя руки, протянутые ему для рукопожатия. Воздуха нет. Всё ещё нет. Он почти задыхается, пока своими ватными ногами пытается дойти до гардероба. Арсению сложно представить себя в роли хорошего семьянина, не то, чтобы отца. Отец. Он не верит в то, что действительно через какие-то там девять месяцев на свет появится то, что будет называть его отцом уже через несколько лет. В какой-то момент ноги подкашиваются и он цепляется за подоконник, пытаясь привести дыхание в норму. Сжимая край подоконника почти до побеления кончиков пальцев, Попов всё таки поднимает взгляд и видит перед собой Оксану. — Арс, вы выступили просто шикарно! — с огромным восторгом произносит девушка, однако весь её заводной пыл рассеивается, когда он замечает состояние своего друга. — Ты в порядке? Как белены объелся, — положив руку на чужое плечо, она подходит чуть ближе. — Где Шастун? — мужчина игнорирует вопрос, поставленный девушкой, и наконец убирает руки от подоконника. Сейчас он вроде как даже может стоять на ногах и говорить отчётливо, что уже не может не радовать. — В гардеробе одевался. Дальше Попов помнит всё, как в тумане. В голове совсем не отложилось то, как он, совсем позабыв про Окси, просто подорвался и почти бегом помчался до того самого гардероба. Самым сложным было найти Антона во всём этом столпотворении, которое образовалось сразу после спектакля и никак не могло рассосаться. Люди в верхней одежде были похожи друг на друга ещё больше, чем обычно. И именно поэтому Арсений заметил свою искомую цель только когда блондин покидал само здание. Факт того, что парень даже не подождал его после концерта и просто ушёл, бил шатена ещё сильнее. Казалось бы, куда ещё сильнее, ведь верхушка уже пробита Алёной. — Антон! — выкрикивает Попов вслед уходящему Шастуну, заставляя того остановиться и обернуться на источник звука. Арсений выбежал на улицу в одном лишь костюме и без верхней одежды, понимая, что ещё несколько лишних минут и он ни за что не догонит младшего. — Блять, ты придурок? На улице мороз, — Антон всё таки разворачивается назад и быстрым шагом подходит к собеседнику, лишь бы тот не отходил от театра слишком далеко. — Что случилось? — Ты ушёл и даже ничего не сказал, — тихо произносит Попов, пытаясь унять дрожь во всём теле. И сейчас он действительно не понимает, правда ли его трясёт именно от холода. — Ты ведь помнишь про завтра? Вероятнее всего, знай бы хоть кто-нибудь о том, какие махинации прокручивает мужчина втайне от всех, ему бы точно втащили по лицу. Примерно десять минут назад, старший узнал, что у него будет ребёнок, а сейчас он стоит и надеется на то, что блондин не передумал уезжать вместе с ним. На лице Антона застывает какое-то непонимание, словно вопрос, заданный Арсением, звучит как-то до безумия глупо. Выждав несколько секунд, Шастун меняется в лице и его собеседнику снова становится не по себе. Младший будто бы надел на себя ту самую каменную маску, что и тогда, в театре при первой встрече. — Конечно, помню. Всё в силе, не переживай, — зеленоглазый лишь кивает и поджимает губы. — Вы, кстати, охуенно выступили. Не ожидал такого. Думал, будет похуже, — как-то тихо произносит парень, переминаясь с ноги на ногу. Он говорит подозрительными обрывками фраз, что заставляет Попова нервничать ещё сильнее. Он и так не знает, как правильно и деликатно рассказать блондину о беременности Алёны, не говоря уже про банальную поездку в Питер. Он расскажет ему об этом, но позже. Когда старший будет уверен, что эти слова никак не навредят и пути назад уже не будет. Он не может потерять это всё сейчас. Не может сдаться на половине пути и вернуться к тому, от чего бежал. — Будь в девять на вокзале, пожалуйста. Тебя проводить? — проговаривает Арсений серьёзным тоном и ёжится от малейшего дуновения ветерка. — Нет, не надо. Мне ещё вещи нужно собрать и прибраться, — он как-то нервно кивает и делает несколько шагов назад в знак прощания. — До завтра. У Попова наконец открывается чуть ли не второе дыхание из-за погоды на улице. Он не хочет перечить Антону или нагло вторгаться в личное пространство, поэтому лишь кивает и ещё какое-то время просто следит за удаляющейся прочь фигурой. В голову снова ударяет непонятное плохое предчувствие. С Шастуном определённо что-то не так. Тот и сам словно белены объелся. — Арс, ты с дуба рухнул? — недовольно ворчит Оксана, высовываясь из-за двери с курткой шатена в руках. — На улице мороз.

***

Арсений стучит кончиками пальцев по своему смартфону, нервно переступая с ноги на ногу. Он впервые смог выспаться за эту ночь, ведь вместо того, чтобы поехать со всеми в паб, они с Алёной приняли разумное решение - просто остаться в номере отеля и отдохнуть в спокойствии. Хотя, в случае Попова про отдых говорить очень сложно. Ему было очень сложно играть роль радостного отца, который ждёт не дождётся появления на свет маленького ребёнка. Мозг всё ещё отказывается принимать тот факт, что для кого-то он станет человеком, которого можно называть "папой". Если вчера мысли о Шастуне согревали и успокаивали, то сейчас они отдаются глухим эхом в голове. Предчувствие не подвело. — Я наберу ему ещё раз. Он просто проспал, я уверен, — мужчина снова убирает блокировку экрана и нажимает на кнопку вызова. — Арс, — с неким сожалением произносит Оксана, укладывая свою ладонь на чужом плече, — ты же сам понимаешь, что он не приедет. Проводница начинает нервно поглядывать на наручные часы, своим жестом который раз напоминая Арсению, что до отъезда остались считанные минуты. Вся команда уже давно перебралась в поезд и ждёт отправления, а голубоглазый, словно самый наивный человек на планете, продолжает ждать появления Антона на перроне. Своим коллегам и Алёне он сказал, что человек, которого он так ждёт - просто его близкий друг, который захотел увидеть Питер и ничего более. Знала правду только Оксана. — А вдруг, Окси? Он обещал. Я ему верю, — Попов слегка прикусывает губу, понимая, что все его оправдания действительно выглядят очень нелепо. Слишком сложно поверить в то, что Шастун так нагло обманул его. Они ведь буквально позавчера обсуждали все детали поездки, а вчера вечером младший сам сказал, что всё в силе. Он не мог так поступить, не мог так бесстыдно наврать голубоглазому прямо в лицо. Он не пришёл, когда проводница сказала, что отправление поезда будет через пять минут. Он не пришёл, когда проводница уже потянулась к двери, чтобы закрыть её. Он не пришёл.